Жанр: Боевик
Заказ
...жип и, - круто подрезав, вынудила
затормозить. Подставляя свой правый борт, вытеснила "Паджеро" с дороги - и
наконец остановилась, замерев поперёк широкой обочины перед его носом...
Патрульные видели, как из "Тойоты" выскочил невысокий парень, как,
подбежав
к водительской двери джипа, распахнул её и потащил наружу сидевшего за рулем
человека...
Когда "форд" уже развернулся и, сверкая как новогодняя ёлка, под
возмущённый вой сирены помчался по трассе, у суетящихся, дерущихся возле джипа
людей остановился "Мерседес" цвета мокрый асфальт. Оттуда выскочили двое и
бросились разнимать...
- Ну ни фига ж себе, - начисто забыв о девицах, восхитился один из
инспекторов. - Во братва даёт! Разборки средь бела дня, и даже на нас ноль
внимания...
- Будет им разборка,- сухо бросил другой...
...Когда Серёжа подбежал к джипу, водитель - румяный молодой швед, ни
слова
не смысливший по-русски, - сам распахнул дверь: "What's wrong? What's
happening?.."[55]. Серёжа воспользовался открытой дверцей, чтобы заглянуть
внутрь джипа и увидеть самое главное - в машине никого не было! Только
водитель.
Один!.. Ни очкарика Нильхедена, ни Бенгта Йоханс-сона, ни даже девушкигрума...
Вот тут Сергей понял всё. Коневоз, весело катившийся за джипом к финской
границе, был скорее всего пуст.
- Где конь? - заорал он на шведа. - Куда коня дели, сволочи?..
Ничего не понимающий скандинав только хлопал ресницами:
- I don't understand...[56]
Сергей сгрёб водителя за руку и потащил из машины.
- Открой коневоз!.. Немедленно!..- И наконец-то вспомнил английский: -
Where is the horse?..[57]
Возмущённый швед что-то гортанно ответил, выдернул руку и отпихнул
сумасшедшего русского прочь. Серёжа отлетел метра на три, но не упал. Бегом
бросился за корму коневоза и схватил защёлку, стараясь открыть трап. Швед
устремился на защиту вверенного ему хозяйства. Схватил лёгкого - пятьдесят
кило
вместе с ботинками - жокея в охапку и просто оторвал от земли.
- Гад, прицеп открой, - отбивался Сергей. - Куда Заказа дели?!. Воры...
Подоспевшая Аня попыталась разнять их, что-то сбивчиво объясняя шведу
по-английски и одновременно урезонивая Сергея:
- Что ты делаешь, прекрати...
- Ты не поняла? - кричал Серёжа в отчаянии. - Коневоз пустой!.. Там нет
лошадей!.. Нету Заказа!.. Понимаешь? Нету!!!
Двести восьмидесятый "Мере" подкатил прямо к дерущимся. Амбал Плечо на
секунду замешкался за рулём, выдёргивая ключи из замка. Игорёшка-Сморчок
первым
дёрнулся наружу. На ходу подхватив что-то из коробочки возле рычага
скоростей...
...В три шага оказался подле Сергея и что было силы сунул ему кулаком в
печень, в правое подреберье. Туда, где зверски болело ещё со вчерашнего
вечера...
Сергей вскрикнул в голос и судорожно дёрнулся. Шведский водитель
испуганно
выпустил его, и он, не устояв, осел на колени...
И в этот момент за ними остановился патрульный "форд Эскорт".
- Стоять! Всем стоять!.. - С автоматом наперевес рванул из машины
молоденький симпатичный сержант.
Серёжа попытался выпрямиться и не смог. Аня кинулась к нему, обхватила...
Если бы не она, он бы, наверное, вовсе скорчился на песке.
- Стоять, я сказал! - громче прежнего рявкнул сержант.
- Вы что, не видите? - закричала Аня в ответ. - Они его...
- Кто дёрнется - стрелять буду! - неумолимо повёл "Калашниковым" сержант.
Второй милиционер тоже выскочил из машины и, схватив автомат, звонко
передёрнул затвор...
Швед при виде оружия первым дисциплинированно вскинул руки и, вежливо
улыбаясь полисменам, тем временем про себя зарекался когда-либо ещё сюда
приезжать. Рассказывали ему всякие ужасы про Россию и русских, так ведь не
верил. Пока сам не увидел...
Пассажиры "Мерса" стояли чуть в стороне. Стояли спокойно - не в первый
раз!
- и, широко разведя локти, демонстрировали милиционерам открытые ладони. Мол,
смотрите, пожалуйста! А вот и ничего-шеньки у нас нет!..
Сергей так и стоял на коленях, прижав руки к правой стороне живота. Какое
там подняться - он в кровь кусал губы, силясь хотя бы вздохнуть.
- Встать! - двинулся к нему сержант.
- Не тронь!.. - яростно закричала Аня и заслонила Сергея собой.
- Встать, я сказал!
Аня сдёрнула с пояса телефон, захваченный из машины... Для сержанта это
явилось последней каплей, переполнившей чашу терпения. Оборзели, мать их,
вконец!.. Мало того, что приказов не слушают, так они ещё по сотовым телефонам
будут названивать?!. Носок тяжёлого ботинка ушиб Ане запястье и выбил "Нокию"
из
руки... Аппаратик упал наземь, и рифлёная подошва расплющила его об
утрамбованный гравий:
- Стоять, я сказал!"
...Антон не вошёл - влетел в отделение. У окошка дежурной части выхватил
из
кармана служебное удостоверение и командировку и сунул под нос юному младшему
лейтенанту:
- Следователь по особо важным делам Панаморев! Через стекло был виден
зарешеченный "обезьянник" в дальнем углу. Внутри находился Сергей, и Антон в
первый миг его не узнал. С лица жокея необъяснимо пропал густой южный загар,
оно
было не просто бледным, а натурально бескровным, лишь глаза горели как угли.
Анна ёрзала на краешке стула и, поминутно оглядываясь на Сергея, пыталась чтото
доказать милиционеру, сидевшему за столом с ручкой в руках...
- Разреши к вам войти, - Панама кивнул в сторону арестантов.- Я по делу
этих вот... Лейтенант тщательно изучил документы.
- Ни фига себе, - сказал он затем. - Только привезли и уже следователь!
Это, значит, про вас нам звонили? Мы ещё и протоколов-то... Сейчас бумаги
оформим, подождите немножко...
Должно быть, важняки нечасто навещали захолустное отделение, видевшее в
основном дорожных нарушителей да поселковых буянов.
- Это ты подожди, - Антон тщательно скрывал нетерпение. - Что по поводу
ребят думаете?
- Пока думаем задержать суток на трое, для выяснения. А там видно
будет...
- Так я пройду, - Панама не просил и не спрашивал, он как бы лишь для
проформы обращался к лейтенанту за разрешением.
- Ну, если хотите...
Аня наконец различила голос Антона. Обернулась, не поверила собственным
глазам и расплакалась:
- Антон! Антон Григорьевич, миленький...
Сергей тоже поднял голову. Антону вдруг померещилось, что парень смотрел
на
него и не видел. Взгляд у Сергея был каким-то не таким. Лихорадочно блестевшие
глаза казались странными. Пустыми и отсутствующими...
Панама вскинул руку - сейчас, ребята, потерпите секунду!..- и, без
дальнейших разговоров распахнув дверь, появился на пороге дежурной части:
- Всем привет!
Сидевшие в комнате милиционеры удивлённо оглянулись навстречу вошедшему.
Старшина, сидевший за столом против Ани, приподнялся на стуле и хотел было
спросить: "Товарищ, вам что?" - но не спросил. Антон Григорьевич Панаморев был
следователем-важняком, и в данный момент это чувствовалось за пять метров.
- Следователь приехал. Говорит, что по делу этих вот "рэкетиров"... -
Младший лейтенант ткнул пальцем в сторону Сергея.
- Антон Григорьевич, мы... - Аня не поспевала вытирать отчаянно бегущие
слезы.- Мы...
- "Мы", - передразнил старшина. - Поздно, голубушка, слёзки лить. Москва
слезам не верит! Годика на три вы себе, пожалуй, уже намотали. Разбойное
нападение на иностранного гражданина... Сопротивление при...
- Стоп, стоп, стоп! - Антон поднял обе ладони, успокаивая страсти, и
взглядом приказал открывшей рот Ане: "Молчи!" - Мужики, тут всё не так просто.
Давайте не будем горячку пороть...
- А никто и не порет. - Старшина с достоинством кивнул на листок, который
перед тем заполонял.- Есть правонарушение, есть протокол... Опять же
свидетели... У нас всё чин по чину!
- Кстати, о свидетелях, - усмехнулся Панама. - У "Мерина", пардон, номер
какой?
И назвал номер. Старшина покосился в бумаги...
- А хотите, - продолжал Антон, - я вам фамилии этих свидетелей назову? А
также кликухи?
В комнате повисло молчание. Даже Аня сделала усилие и перестала
всхлипывать, только слышно было, как тяжело и хрипловато дышал за решёткой
Сергей. Было похоже, парень временами сдерживал стон. Панаме вновь показалось,
будто он куда-то безнадёжно опаздывает, будто из рук уплывает нечто
неудержимое
и неосязаемое, как само время... Делать нечего - он не мог приказать этим
людям,
мог только уговорить. Он подхватил за спинку свободный стул, уселся на него
верхом и начал рассказывать.
Говорил он долго. Объяснил про Сергея. Кто он, что он и откуда: "Вы хоть
представляете, что такое мастер-жокей международного класса? Их на всю страну
единицы..." Рассказал о том, как в далёком отсюда Сайске ("Это где вообще?" -
спросил старшина) украли с ипподрома призового жеребца и увезли в Питер. О
том,
как благодаря уникальной случайности увидел Заказа приехавший туда же Сергей:
"А
у этого коня кровь... Таких генов в России больше ни у кого... Его за границу
-
это покруче, чем когда немцы "Янтарную комнату" уволокли..."
О том, что любой здравомыслящий, не забывший слова "патриотизм" человек
Сергея поймёт и что не карать парня надо, а чуть ли не к медали представить.
Он
ведь не шведа ограбить решил, а ценность государственную пытался спасти.
Которую
при пособничестве тех самых "свидетелей"...
Пока он говорил, все в дежурной части молчали. Лишь старшина хмыкал в
седеющие усы и скептически почёсывал шею. Он столько раз видел, как чёрное
выдавалось за белое, что не верил уже ничему. Правда, то, что заезжий важняк
не
грозил и не размахивал ксивами, а убеждал, помимо воли располагало в его
пользу.
Тем не менее, когда Панама закончил, старшина прокашлялся и первым подал
голос:
- Но ведь правонарушение было?
- А я разве говорю - не было? - удивился Антон. - Я вас только прошу с
его
точки зрения на всё посмотреть. Вот вы, товарищ старшина, ему в батьки
годитесь.
Представьте: вы спортсмен, темперамент у вас... как у жгучего перца. И тут
родного коня... Вы в двадцать лет на рожон не полезли бы?.. Слушайте, мужики,
давайте по-людски разберёмся!.. Ему,- Антон указал на сидящего за решёткой
Серёжу, - от тех же двоих вчера так досталось... Я лично свидетелем был...
Милиционеры невольно оглянулись на арестанта. Серёжа сидел белее мела.
Так
белеть с одного удара - пусть даже тренированным кулаком и даже по печени -
крепкому малому вроде не полагается.
- Похоже, ещё и сегодня добавили. - Антон вопросительно глянул на
девушку.
- Так, Аня?..
Она закивала и опять всхлипнула:
- Вы бы видели, как этот его в рёбра двинул... С тех пор разогнуться не
может... Ему к врачу надо бы...
- Не надо мне никуда, - первый раз за всё время открыл рот Сергей.-
Они...
коневоз...
В дежурную часть ни слова не говоря вошёл Фаульгабер. В комнате сразу
сделалось тесно.
- А это ещё кто? - неприветливо спросил старшина. Дело всё-таки начало
пахнуть неприкрытым вторжением, и это ему не нравилось.
- Конь в пальто, - в тон ему ответил Фаульгабер и вытащил удостоверение.
На
нём красовалась короткая и серьёзная - серьёзнее не бывает - аббревиатура. -
Мужики, кончайте базар! Самим-то не тошно? Нашли, понимаешь, бандитов... Вам
человеческим языком объяснили? Объяснили. И хватит кота за яйца тянуть!
Малого,
может, действительно доктору бы показать... Что, сами не видите?
По ту сторону стекла металась взволнованная Любаша.
- Так протокол ведь... - начал было младший лейтенант.
- А ты, парень, не знаешь, куда с ним сходить? Давай покажу, - Фаульгабер
всем корпусом повернулся к юному офицеру и навис, точно глыба, маленькие
голубые
глаза опасно блеснули. - Дай-ка мне его... вмиг оформлю...
Старшина не выдержал и улыбнулся.
- Слышь, лейтенант, - сказал он, - а у нас, я смотрю, что, всех бумаг -
один протокол? Для возбуждения уголовного дела маловато будет. Заявления-то от
потерпевшего нет? Уехал подобру-поздорову? Да и свидетели... хитрые больно...
В
общем, вот что! Как вас, Антон...
- Григорьевич.
- Антон Григорьевич, давай так: мы их на ночку задержим, ну, а там
административное нарисуем и делу конец. Лады?
- Какую ночку? - Семён живо пересёк комнату и навис уже над старшиной. -
Какое административное?.. Ты чё, брат?.. С ребятишками воевать взялся?..
Он не мигая смотрел милиционеру прямо в глаза, и у того вдруг неудержимо
зачесался слева под кителем шрам, полученный пятнадцать лет назад в весьма
далёких отсюда горах, вспомнился холод ночных камней и кореш Ваня, тогда ещё
не
майор, и стало полностью ясно, какой это несусветный идиотизм - мордовать
парня
и девушку, пытавшихся, пусть неуклюже и неумело, но воевать за то же самое, за
что и они с Ваней когда-то...
- Не надо нас на ночку... - дрожащими губами выговорила Аня. И...
неконтролируемо разревелась.
- Ну вот. Девочку обидел. - Фаульгабер пригвоздил старшину презрительным
взглядом ("Был когда-то человек, а теперь... бумажной душонкой стал...") и
отвернулся. - Терпеть ненавижу. Кончайте мороку, мужики. А? - Никто ему не
ответил, и он зарычал, оправдывая фамилию: - Alle SheiBe ohn Urin!..[58]
В дежурную часть заглянул сыскарь из уголовного розыска.
- Это опять вы? - кивнул он Панаме. - А я слышу - страсти кипят, дай,
думаю, загляну!.. Ну чего? Разобрались с нашим конём?
- С каким ещё нашим? - удивлённо посмотрел на Панаму лейтенант.
- Да конь у нас на днях объявился, - пояснил сыщик. - В хозяйстве у
Николая
Николаевича. Директора бывшего совхоза в отделении знали.
- А-а, конь! Это приблудился который? - Старшина оказался в курсе дела.
Лейтенант заинтересовался. Подошёл к сейфу, порылся внутри... Достал
папочку, раскрыл и стал внимательно читать.
И тут Антона посетило наитие:
- Серёжка! А ну, скажи приметы коня? Арестант медленно поднял глаза.
- Какие приметы? Нет у него примет...- Серёжа, для которого голоса по ту
сторону решётки всё более сливались в сплошной гул, ничтоже сумняшеся начал
говорить про Заказа. - Чисто гнедой, без единого белого пятнышка. Рост сто
шестьдесят семь сантиметров... Всё, какие вам ещё... Нет больше...
Младший лейтенант, державший в руках тощую папочку с заявлением о
найденной
лошади, искренне удивился:
- Значит, вы эту лошадь видели? Где?
- Где, где...- Вопрос показался Сергею до предела дурацким, и остатки
боевого духа вспыхнули порохом: - В Караганде!.. В Сайске, естественно...
Глаза изумлённого милиционера совсем округлились:
- А как же она к нам-то сюда?.. Панама перехватил инициативу:
- Так в лесу конь заблудился. Помнишь, как в песне: "он шёл на Одессу, а
вышел к Херсону"... За этим вот гнедым пацан на своей "Тойоте" и гнался. И,
выходит, догнал...
Сергей зло посмотрел на него, собираясь решительно возражать. Открыл
рот...
но тут взгляд у него остановился, он начал клониться вперёд и в конце концов
завалился с табуретки на пол...
- Серёжка!.. - Аня мгновенно слетела со стула и кинулась трясти решётку.
-
Серёжка!!!
До ближайшей больницы, расположенной в посёлке Победное, было километров
тридцать. Панама сидел впереди - рядом с Семёном. На заднем сиденье мрачно
нахохлился Сергей. Из отделения милиции он вышел сам и по-прежнему полагал,
что
ни к какому врачу ему ехать не следует. Любаша притулилась в уголке, стараясь
держаться от него как можно дальше. Он так и не позволил ей осмотреть больной
бок, обозвал ветеринаром[59] и заявил, что не собирается "потом" доказывать,
что
не верблюд - когда она его по забывчивости кастрирует. Любаша, против
обыкновения, не обижалась. Она понимала Сергей винил себя в том, что Заказа
всё-таки упустили, и на всём серьёзе готов был сунуть голову в петлю. Пусть уж
лучше покричит, поругается... Может, станет полегче...
Он вообще порывался отбыть с Аней на "Тойоте", не Антон Григорьевич, что
называется, употребил власть:
- Поедешь со мной. И для начала - к врачу! Сергей взъерепенился было, но
тут его снова согнуло, и Фаульгабер без дальнейших разговоров просто подхватил
жокея и бережно, как котёнка, перенёс на широкое заднее сиденье, а Любаша по
секрету от пациента сообщила Антону:
- Ой, не нравится он мне... Бледный такой, и пульс, по-моему, скверный...
Я, конечно, не человеческий врач, но... либо сердечный приступ, либо очень
сильный шок... Возможно, болевой... Или даже внутреннее... - Но, не докончив,
сама себя перебила: - Да нет, вряд ли... с чего бы...
...Впереди показалась издалека заметная стрелка направо: "ПОБЕДНОЕ 18
км".
И знак, указывающий на близость больницы.
- Ну вот, потерпите ещё пятнадцать минут! - подал голос Семён.
- Где там конкретно больница-то, знаешь? - забеспокоился Панаморев.
- А то...
Машина свернула и, описав петлю, взлетела на эстакаду, выстроенную над
трассой. "Тойота", за рулём которой сидела Анна, метнулась следом за
"Жигулём"...
Стоило свернуть с "европейского" автобана, как дорога сразу стала
значительно хуже. Колёса забарабанили по неровностям стопроцентно расейского
покрытия, и Фаульгабер вынужден был притормозить.
Сергей, не выдержав, застонал сквозь зубы. Потом спросил:
- Куда едем?..
Сознание у него "плавало".
- В больницу, Серёженька, - тихо ответила Люба. - Потерпи, минутка
осталась. Сергей облизнул искусанные губы:
- Не надо в больницу... Сказал же, само пройдёт...
Фаульгабер сосредоточенно объезжал рытвины. Антон оглянулся на Любашу.
Она
чуть заметно покачала головой и продолжала:
- Надо, Серёжа. Там посмотрят. Рентген сделают... Быстренько отпустят - и
поедем домой...
- А с Заказом что?
Вопрос повис в воздухе. Панама молча посмотрел на часы. Шестнадцать
тридцать пять. Очень может быть, в кабинете на Исаакиевской деловито
стрекочущий
факс как раз выдавал окончательный отчёт из лаборатории иммуногенетики, но, не
заговори об этом Сергей, Антон вспомнил бы вряд ли. Господи, и он-то считал
себя
хладнокровным профессионалом, которого никакие эмоции не отвлекут от
поставленной цели!..
Панама трезво подумал о том, что, коли шведские денники в "Юбилейном"
стояли пустые, а коневоз катился порожним, границу перекрывать почти наверняка
было поздно. Похитители Заказа явно подстраховались и увезли коня раньше. С
кем?
Аня говорила ему, что финны сегодня отпрыгали и выбыли из соревнований
раньше других...
Антон хорошо знал это чувство догадки, которая скорее всего окажется
правильной. Он торопливо схватил мобильный телефон и набрал номер прокуратуры.
- Для вас пока ничего нет, - ответил дежурный. - Хорошо, как что будет,
сразу перезвоню...
Дорога снова стала ровнее, и Фаульгабер прибавил скорость. Из сплошной
завесы дождя выскакивали встречные автомобили. Глянцево вспыхивали в лучах фар
-
и пропадали в серой пелене за кормой.
Панама покосился на Сергея, перехватил его напряжённый взгляд и
решительно
набрал номер Плещеева:
- Сергей Петрович? Да, я... Нет, потом всё расскажу... Можно ли срочно
выйти на пограничников? Чтобы очень внимательно отсматривали все коневозы...
Да,
на тот самый предмет... Особенно один. финский... Могут сопровождать шведы:
Нильхеден, Иоханссон, Даль... нет, номеров, к сожалению, записал...
- Не клади трубку, - ответил Плещеев. Антон замолчал и стал ждать,
чувствуя, как ю лотится сердце: "Опоздал... опоздал..." Какого хрена он не
позвонил куда надо прямо из денника, где Любаша осматривала гнедого?!. Чего
побоялся, чего ждал?.. Господи...
Он снова покосился на Сергея и с некоторым облегчением увидел, что по
крайней мере хоть тот вроде стал оживать. Руку от бока парень по-прежнему не
отрывал, но чуть-чуть выпрямился. Даже сумел потихонечку развернуться и
помахать
Ане рукой сквозь заднее стекло...
"Тойота" немедленно ответила ему дальним светом. Сергей улыбнулся, и
Антону
показалось, что его глаза начали проясняться.
- Ничего, ребята, - выговорил жокей, - похуже бывало...
- Антон? - раздался возле уха Панамы голос Плещеева. - Знаешь, вынужден
тебя огорчить. В Торфяном сказали, что финны уже часа два как на своей
территории. С ними выехала и вся компания, которую ты перечислил. Плюс кобыла
Слипонз Фари и гнедой жеребец Сирокко...
Панама ощутил, как прокатывается по всему телу, от затылка до пяток,
очень
хорошо знакомая, холодная и жуткая дрожь. Точно такая, как в день, когда он
держал в руках газету со статьёй, называвшейся "Разбойник в прокурорских
погонах", и было ясно как Божий день, что его уже ничто не спасёт. И вот
теперь... Снова...
Хотя нет. Не снова. Тот день длился для него посейчас.
Он вдруг начал соображать очень быстро. За сколько времени можно пересечь
Финляндию на автомобиле? Если очень спешить?..
- Сергей Петрович, - спокойно ответил он в трубку, - ты вот что скажи
погранцам: если эта публика вдруг объявится, пусть делают что угодно, но в
Швецию с конём попасть они не должны...
- Тебя что там, много ушей слушает? - немедленно сообразил Плещеев.
- Да.
- Если я тебя правильно понял, надо попытаться придержать коня хотя бы в
Финляндии? Потому что с финнами соглашение есть?
- Да.
- А ты представляешь себе, какие для этого...
- Да! Под мою ответственность!..
Это Антон Григорьевич почти прокричал.
- Хорошо, - сдался Плещеев. - Звоню в Большой дом...
Панама нажал отбой и подмигнул Сергею:
- Процесс пошёл. Граница на крепком замке... Правдиво пересказать парню
услышанное от Плещеева было почему-то решительно невозможно. Антон сам не
понимал почему. Просто невозможно - и всё.
Сергей снова улыбнулся и успокоенно откинулся на спинку сиденья...
Фаульгаберу в самом деле не нужна была карта: машина навылет промчалась
через посёлок, застроенный безликими пятиэтажками, свернула налево и метров
через двести юркнула в проезд, под высоченные сосны, чтобы наконец-то
остановиться против входа в больницу. Следом тормознула "Тойота".
Сергей сам открыл дверцу и выбрался вон. Подбежавшая Аня хотела взять его
под руку, но он возмутился:
- Нашли умирающего... дойду!
В небольшом холле больницы пахло сосисками. Девушка-продавщица,
торговавшая
в аптечном киоске, расстелила на прилавке газетку и с аппетитом подкреплялась.
Дверь приёмного покоя оказалась наглухо заперта.
- Подождите, - сказал сидевший в кресле охранник. - Сейчас сестра
подойдёт.
Сергей тяжело опустился на стул возле окна. Вид у него был страшно
усталый.
Сколько он ни храбрился, но всему есть предел. Аня села рядом, обняла за
плечи...
- А позвать бы кого? - поинтересовался Панама.
Охранник и продавщица посмотрели на него и ничего не ответили.
Подразумевалось, наверное, что вызов врачей в их обязанности не входил. Антон
ощутил, что начинает звереть, но в это время подошёл задержавшийся на улице
Фаульгабер. Живо оценил ситуацию - и громыхнул в пустоту коридора ужасающим
басом:
- Есть кто живой?..
Охранник вскочил было и даже открыл рот, но под взглядом Семёна
благоразумно закрыл "варежку" и вновь сел. Между тем иерихонская труба оказала
должное действие: послышались шаркающие шаги, и из комнатки в дальнем конце
коридорчика показалась толстая пожилая тётка в белом халате и такой же
косынке.
Она шла не спеша, переваливающейся походкой откормленной гусыни, и Панама
нетерпеливо шагнул ей навстречу. Тётка, которую и так оторвали то ли от
вкусной
трапезы, то ли от сериала по "ящику", немедленно расшумелась:
- Куда прёшь? Тут больница, а не танцульки! Стерильно везде, а ты в
уличной
обуви шландаешь! Чё надо?
Антон решил не поддаваться на провокацию.
- Мы больного привезли, - кивнул он на безразлично горбившегося Серёжу.
- Этого? - брезгливо сощурилась тётка. - Хороша компания! Пьяный небось?
Ну
и чего с ним? Не закусил?
- Его в драке... - начал было Антон, но толстуха перебила:
- А сами откуда?
- Из города...
- Тогда это не к нам, - решительно заявила она, явно довольная, что легко
выпроводит незваных гостей. - Мы городских не принимаем.
- Послушайте, вы...
- И слушать не буду! Не наш это больной! Го-родскии-и-ие... Нажрутся,
понимаешь... Как воскресенье, так драка за дракой! Отдохнули на природе?
Она повернулась уйти, но Антон сгрёб её и развернул к себе лицом.
Охранник
при виде открытого насилия даже не пикнул: взгляд Фаульгабера кого угодно мог
сделать непротивленцем. Панаморев заговорил вроде тихо, но мышцы у рта свело
судорогой, а тётка попятилась.
- Немедленно сюда врача. Вы поняли? Я сказал - не-мед-лен-но!
Она всё-таки не уступила без боя:
- А ты кто такой, чтоб здесь...
- Не-мед-лен-но! - повторил Панаморев и ощерился так, что толстуха
схватилась за телефон:
- Алё, алё, Михал Палыч... - затараторила она в трубку. - Тут побитого
привезли... Да. В драке... Нет, городские... Ну так я им и говорю... А они...
Короче, вас требуют. Что? Да они тут такой скандал устроили. Шумят, орут...
Антон нащупал в кармане удостоверение и требовательно протянул руку:
- Дайте мне трубку!
Тётка проворно заслонилась от него локтем и ещё плотнее прижала трубку к
уху.
- Хорошо. Хорошо, Михал Палыч... Да нет, сидит вроде... У них тут
компания
целая. С девицами...
- Трубку мне! - Панама был готов опять применить силу, но толстуха
проворно
швырнула трубку на рычажки.
- Щас будет вам доктор!.. - Она смотрела на Антона так, словно одержала
над
ним большую победу. - Ждите сидите!
Антон чуть не послал её по всем этажам, которые знал. Он сдержался и
подошёл к ребятам.
- Серёжа, ты как?
Жокей медленно поднял голову, разлепил губы:
- Ничего... терпимо. Антон, ты... всем позвонил? Ну... чтобы Заказа...
Антон подумал про Полякова и его "крышу", об участии которой он Плещееву
действительно ничего не сказал: было не до того. И вновь повернулся к
усевшейся
за стол медсестре:
- Можно от вас позвонить?
- Звонить идите на почту, а у нас телефон служебный, - буркнула та. И
вытащила журнал "Приусадебное хозяйство", собираясь читать.
Панама так шарахнул перед ней на стол своё удостоверение, что хлипкий
стол
подскочил.
Тётка посмотрела на него, словно только сейчас впервые увидела. Но
священного трепета, который точно напал бы на неё лет двадцать назад, не
испытала.
- Вот, - поджав губы, она двинула к нему аппарат. - Только недолго. У нас
тут не пункт переговорный. Нам и по скорой позвонить могут...
- Мне нужно позвонить в город, - сказал Антон ровным голосом. - Как это
сделать?
- На почту иди! - снова расшумелась толстуха. - Неча с нашего номера!
Потом
счёт за межгород придё
...Закладка в соц.сетях
