Жанр: Боевик
Заказ
...о дороге
"туда", сразу несколько банок?..
..."Пятёрка" была действительно кирпичного цвета и действительно
старенькая. Свернув с асфальта, она минут десять месила расплывшуюся
грунтовку,
чтобы наконец выбраться на симпатичную лесную поляну, окружённую плотной
стеной
вековых елей. Вершины деревьев тонули в низкой сырой мгле. Лучи фар озарили
большой деревянный дом, скользнули по стёклам кабины стоявшего неподалёку
трактора "Беларусь"... и остановились на фасаде длинного г-образного
бревенчатого сооружения под шиферной крышей - надо думать, конюшни. Прямо
перед
входом, под одиноко горевшей на столбе лампочкой, понуро стоял мышастый конёк.
Некрупненький, неказистый, с густой длинной гривой и хвостом... Не ганновер,
не
араб, не тракен. Просто лошадка. Породы "бэпэ"[54]... Подобные экземпляры
стоят
тысяч по пять-семь. Не долларов, а рублей. Медикаменты, которые Люба только
что
для него накупила, обошлись почти в тысячу...
Повод лошадки держала невысокая девчушка в затрёпанном спортивном
костюмчике, и глаза у девчушки были полны слез. Свободной рукой она всё
гладила
своего подопечного, разбирала ему гриву, что-то шептала... Наверное, для
ребят,
проводящих здесь всё свободное - и не только свободное - время, почти
бесплатно
работающих и сутками живущих на этой Богом забытой конюшне, страшненький
полукровка был дороже любого элитного чемпиона. Чемпион - он где-то там, он
чужой... а это - Мишка!.. Его добрая, до последней шерстинки знакомая мордочка
со шрамиком над верхней губой... Его ласковые, осторожные губы... И вот дать
ему
мучиться, а потом умереть?!!
Любаша вылезла из машины и коротко поинтересовалась:
- Где можно расположиться?
- На конюшне, в дежурке... Там у нас светло, чисто, - засуетилась девушка
Лена. Та самая, что звонила по телефону, а потом, распираемая стремлением хоть
что-нибудь делать, вместе с водителем Валеркой встречала Любашу у "Озерков". -
А
то можно в дом, я сейчас только...
- Нет, мне чтобы к лошадке поближе. Из окна, если что, понаблюдать за
ней.
- Тогда, конечно, в дежурке. Там и розетки есть, плитка, чайник... Вы,
наверное, чайку с дороги? Валерка, пока мы вас в "Озерках" ждали, тортик
купил.
"Шоколадный принц". Колбаски, булочки свежей...
- Вы вещи мои в каптёрку пока. - Любаша извлекла из баула фонендоскоп и
направилась к четвероногому страдальцу. Тот приподнял голову и обречённо
посмотрел на нового человека. Даже при скудном освещении выглядел бедолага
далеко не блестяще...
В дверях конюшни замаячило ещё несколько встревоженных девичьих рожиц.
Лена
передала им Любашин баул и пластиковый пакет с лекарствами. То и другое было
принято благоговейно.
- Идите, - напутствовала она, - чайник доктору поставьте...
- Какой чайник? Ведро пускай греют!.. - Любаша оторвала ухо от бока
лошади.
- Ну что?.. Хреново тебе, малыш?..
Она провела ладонью по лбу конька, между глаз к челке. Мишка доверчиво
подался навстречу ласкающей руке и как бы в знак согласия прикрыл глаза.
- Знаю, малыш, хреново... Ладно, потерпи чуть-чуть. Попробуем... может,
полегчает! - И деловито повернулась к Лене, стоявшей рядом: - Плохо дело!
Ободочная кишка молчит. Абсолютно! Дай Бог, чтобы заворота не было... Он
валялся
у вас, ложился? Как вёл себя всё это время?
- Поначалу ложился в деннике, даже валялся... потом, когда заметили, уже
не
давали. Третьи сутки так с ним "в поводу" и ходим. Девчонки из сил выбились...
В этот момент конь стал резко выгибать поясницу и нервно заскрёб передней
ногой по земле.
- Ну вот, опять началось...- застонала Лена. - Господи, бедненький!.. -
На
её глазах опять закипели слезы.- За что же тебя так?..
Было видно, как резкая, жестокая боль буквально Рвала коня изнутри.
- Води! Не давай ложиться! - властно крикнула Люба. - Палкой лупите, что
хотите делайте, а ложиться не позволяйте!..
Если животное в таком состоянии ляжет, тем более станет кататься - тут-то
завал, пищевая пробка, закупорившая кишку, и превращается в заворот. При
котором
в наших условиях мучительная гибель коня, увы, становится неизбежной...
- Всё поняли?.. Где мой баул?
Привезённая дядей Валерой молодая женщина, такая хрупкая, бледная и никак
не похожая на серьёзного доктора, кричала и распоряжалась не хуже школьной
математички. Девочка, державшая коня, встрепенулась и потащила его за собой:
- Ну, Мишка! Мишук!.. Пошли, маленький! Ну?! Кому говорят!..
В детском неустоявшемся голоске прорезались твёрдые нотки. Но Мишка идти
не
хотел. Он хотел лечь. Может, если перевернуться на спину и подрыгать ногами,
удастся раздавить боль, точно назойливого слепня?.. Девочка подхватила с земли
прут и стегнула конька, вынуждая двинуться с места. И привычка слушаться
победила. Мишка сделал шаг, затем другой...
Любаша выскочила во двор, держа иглой вверх большой одноразовый шприц.
Толстая игла была прикрыта пластиковым колпачком.
- Закрутку надо?
- Да нет, он смирный у нас... А теперь и сил, наверное, нет... - Лена
забрала повод из рук девочки, которая с трудом, но таскала за собой еле
двигавшегося коня. Перехватила покороче, фиксируя тем самым Мишкину Голову...
и
спросила - как показалось Любаше, тускло, совсем обречённо: - В вену будете?..
Остановленный конь снова начал скрести ногой и даже попробовал подогнуть
задние ноги, чтобы наконец-то улечься...
- А ну стой! - страшным голосом заорала Любаша. И тут же совершенно
по-другому добавила: - Потерпи, миленький... сейчас полегчает...
Это прозвучало мягко, с искренним состраданием к чужой боли. Конь, будто
поняв её, замер... Господи, как ей самой хотелось бы сейчас растянуться прямо
тут, на земле... закрыть глаза и лежать, лежать... не шевеля ни рукой, ни
ногой... Два коротких энергичных движения резко пахнущей ваткой по шее - и
игла,
предварительно снятая со шприца, вонзилась в пережатую, вяло взбухшую под
пальцами вену. Из полого обушка тотчас побежали алые капли.
- Надо же, с первого раза!.. - Лена с новым уважением смотрела на Любашу,
медленно и плавно нажимавшую на бегунок шприца. Прозрачная жидкость убегала в
кровяное русло, неся облегчение. - Другие никак попасть не могли... говорили,
уже вены ослабли...
Из дверей конюшни появилась новая девочка. Она торжественно несла на
вытянутых руках ещё три пластиковых шприца - разного объёма, с разноцветными
жидкостями внутри. Любаша, едва оборачиваясь, безошибочно хватала их и
продолжала колоть несчастного Мишку. Один - опять в вену. Другой в подгрудок -
подкожно. Третий в круп - внутримышечно...
- Ну вот... Посмотрим теперь... Вода согрелась? Девочка опрометью
бросилась
в конюшню.
- Я вам чем-нибудь...- обратилась к докторше Лена. - Любовь... Простите,
как вас по отчеству?
- Да просто Люба. - И немедля последовало очередное краткое указание: -
Если вода согрелась, поставьте в нее бутылочку масла. Пусть тоже греется...
Через несколько минут коню стало легче. Он успокоился, перестал выгибать
поясницу и скрести ногой по земле. Вытянул и опустил шею. Прикрыл глаза и, как
показалось Лене, с облегчением вздохнул...
- Ну вот, - Любаша потрепала коня по гриве. - Отдохни чуток, малыш... - И
пояснила для Лены: - Я очень сильное обезболивающее ввела, вот сразу и
полегчало.
Та заметно оживилась:
- Значит, что? Есть шансы... что всё будет в порядке?
- Сейчас мы его подкормим... - Люба не спешила обнадёживать. - Сил-то
небось за трое суток мучений никаких почти не осталось?
И она скрылась в дежурку, чтобы минут через десять вновь появиться с
огромным шприцем в руках.
- Ой, как в "Операции "Ы""... - прошептала девчонка, державшая повод, но
почему-то не захихикала, а лишь сделалась необычайно серьёзной. Ей самой
случалось подставлять зад под уколы, когда в школе делали прививки. Этого
шприца
с запасом хватило бы на весь их класс!..
- Тоже в вену, - пояснила Любаша. - Глюкоза и всякие там питательные
растворы.
Конь, казалось, блаженно дремал, отдыхая от боли. Он даже не шелохнулся,
когда очередная игла вошла в его тело...
Жидкость медленно убывала в огромном цилиндре шприца системы "Жанэ".
Несколько раз её уровень, доходил почти до самого дна, и тогда доктор Люба
доливала ещё. Но вот всё закончилась, всё ушло в вену несчастного Мишки.
- Теперь послушаем, что у нас внутри деется... - Любаша опять приникла
ухом
к боку коня. Долго молча слушала... и наконец с чувством произнесла: - Та-аак!
- Ну что, тётя Люба? - неуверенно спросила девочка. Тоненькие пальцы,
стиснувшие повод, от волнения побелели.
Любушка улыбнулась. Первый, наверное, раз за этот кошмарный вечер.
- Бог есть! - провозгласила она. - Похоже, заворота всё ж таки нет...
Чуть
появилась перистальтика в ободочной... И тонкий отдел заработал, а это симптом
уже неплохой... Видно, завал кишечника очень сильный...
В эту минуту девочка приняла твёрдое жизненное решение учиться на пятёрки
и
поступить после школы в ветеринарный. Чтобы в далёких конюшнях не мучились,
погибая неведомо от чего, подобные Мишки. Она очень серьёзно спросила:
- Что такое завал?
- У меня случай был... - объяснив, припомнила Люба. - На шестьдесят
сантиметров кишечник закупорился, представляешь? Ничего, пробила... - Она
потёрла лоб рукавом, стирая вновь появившийся пот и гоня мысли о добавочной
порции феномина. - Правда, погиб он всё-таки... Колику сняли, а тут-то
симптомы
столбняка и пошли... Я на вскрытии "свою" часть кишечника внимательно
рассмотрела...
Эта синюшно-багровая, со следами растяжек, едва не лопнувшая кишка долго
потом снилась ей по ночам.
Девочка пугливо спросила:
- А может, и у нас?.. Тоже... столбняк?!
- Да ну тебя, плюнь! - посоветовала Любаша. - Просто очень сильные
колики.
Он у вас, случаем, ничего постороннего не наелся?
- Да он!.. Он, мерзавчик, ночью вылез из денника... и почти мешок отрубей
сожрал, брюхо несытое!.. Палку ему, а не доктора посреди ночи...
Было видно, что Лена очень хотела бы осерчать на пройдоху-коня. Но на
болящего злиться уже не могла.
- Надо вашему коню... - начала было Любаша... И увидела, что Мишка опять
заскрёб ногой по земле.
- Чёрт!!! - закричала она. - Я-то думала, обошлось!.. Перистальтику ему
хотела включать, а он... Надо же, опять началось...
Любаша стала очень серьёзной и бегом помчалась в дежурку...
Карусель завертелась. Снова уколы. Потом растирания живота жёсткими
сенными
жгутами. Тёплое растительное масло в желудок через носоглоточный эонд. Мыльные
клизмы одна за другой - с каждым разом на пол-литра больше предыдущего. И
наконец - ректальный массаж... Для тех, кто не знает - это когда доктор, сняв
курточку (и практически всё, что под курточкой), по плечо всовывает руку
лошадке
под хвост. В горячие, тесные, пахучие недра. Извлекает наружу всё, что там
накопилось. Запускает внутрь воздух. Движением руки провоцирует движение в
кишках...
...Как это страшно, когда, кажется, уже все средства испробованы - и без
толку... Проходит полчаса, дай Бог сорок минут, - и колики неотвратимо
возобновляются... Боль, снова боль... Измученное животное еле стоит на ногах и
откровенно покачивается, когда его пытаются на ходу повернуть...
Небо над поляной в лесу, где расположилась конюшня, начало заметно
светлеть. Через часик выглянет солнце. Любаша сидела в дежурке на кровати,
застланной пёстрым ватным одеялом, и отхлёбывала маленькими глоточками горячий
чай. Мысли о добавочной таблетке возвращались снова и снова.
- Что ж делать-то?.. - Лена вкривь и вкось кромсала лежавший на дощечке
батон. И наконец решилась: - Может... Славика с ружьём позвать? Он у нас на
все
руки мастер... что свинью, что корову...
Славиком, как поняла Любаша, звался живший по соседству лесник. Она
вообразила дремучего бородатого дядьку: вот он приходит с ружьём и наводит
стволы на безропотного, кроткого Мишку... оторвала невидящий взгляд от
поверхности тёмной, исходящей паром жидкости в чашке, сжала зубы и хрипло
выговорила:
- Подожди! Пулю в ухо всегда успеешь...
- Да что ж он так мучается?.. И мы с ним... Четвёртые сутки пошли...
- Подожди, я сказала! И без истерик мне тут! Лена всхлипнула и
отвернулась
к окну, где в предрассветном пепельном свете словно истаивал неподвижный
мышастый конёк посередине двора. После — очередного обезболивающего укола он
заснул и все ещё спал - до очередного приступа. Рядом, зябко кутаясь в ватник
и
уронив на колени стриженую головку, сидела на земле девочка. Уже другая.
Первая,
совершенно выдохшаяся, спала за спиной у Любаши. Силы детские не бесконечны...
- Сопли наши с тобой ему не помогут, - глухо проговорила Любаша. - Думать
надо!
Вот с этим и у неё самой были проблемы. Кровь пульсировала в висках, и
любая попытка на чём-то сосредоточиться вызывала мучительный спазм. Болезнь
плюс
усталость... В голове было пусто. Хорошо хоть, в дежурке нашлась чашка
раскалённого и густого, как лава, сладкого чая... Любаша потянулась за
кусочком
булки и решила, что вторую таблетку феномина пока принимать всё же не будет.
Это, как и пуля в ухо, успеется...
- Мне вот что непонятно... - пересиливая слабость, принялась она
рассуждать
вслух. А вдруг снова поможет? - Перистальтика почти полностью
восстановилась...
По крайней мере, пока действует анальгетик, в животе всё в порядке... Потом
неизвестно откуда появляется боль... перистальтика прекращается, но снова
возобновляется даже при поверхностном массаже... Однако боль при этом не
проходит... А бесконечно накачивать организм анальгетиками нельзя - он и так
получил столько, что может не выдержать... Так что больше я ему ничего колоть
не
буду...
- Значит... всё? - Стул под Леной скрипнул неожиданно резко и громко. Как
застонал.
На сей раз Люба на неё не прикрикнула. Сидела, сгорбившись, и молча
разглядывала в чашке стынущий чай. Это жуткое ощущение собственного
бессилия...
Сколько раз она испытывала его... и сколько раз предстоит... И Андрюша
Борисыч,
когда из палаты выезжает очередная каталка, прикрытая простыней... Она сделала
здесь всё. Всё, что могла! А может, и больше! Чего от неё требуют?!. Ведь
заработала же перистальтика... Но проклятая боль? Откуда она? И как её
победить?
Если даже мощные препараты, которые она привезла...
В это время конь во дворе очнулся и снова стал напрягать поясницу. Это
было
отчётливо заметно даже из окошка дежурки.
- Опять... - застонала Лена. По щекам покатились слезы: - Я не могу это
больше видеть!.. Всё! Иду за Славиком...
- А ну погоди! - Любаша грохнула чашку на стол, выплеснув половину.-
Мысль
проверю одну...
Девушки бегом выскочили во двор. Вся его территория была засыпана мелким
гравием, песком и кое-где гарью. Любаша подбежала к коню и выхватила повод у
девочки, безуспешно пытавшейся сдвинуть животное с места:
- Ну-ка, дай я... Пошли, Мишук, деточка!.. Ну-ка, переставляй корявки
свои!..
Что было сил натянула драный ремень - и поволокла сопротивляющегося коня
к
выходу со двора.
- Ты куда? - Лена побрела за ними, безвольно опустив руки. Она не
понимала,
что происходит.
- Сама рассуди! - лихорадочно объясняла Любаша. - Он же трое суток не
жрамши! Ему перистальтику поддерживать нечем - пищевых масс в кишечнике нет!
Понимаешь? Мы клизмами из него практически всё выкачали! Вот отсюда и боль -
привычная колика развилась. Ну, Мишка!.. Пошли, пошли!.. Давай, миленький...
Она тащила его к краю полянки, где раскинули сочные листья давно
отцветшие
одуванчики. Мишка еле шёл: боль скручивала нутро, дрожащие ноги заплетались.
Тем
не менее, оказавшись на траве, конёк заинтересованно наклонился. Понюхал... и,
ухватив губами, сорвал несколько листиков...
- Вот видишь?! - Любашины глаза светились лихорадкой близкой победы. -
Больно, а ест!.. Тянется!... Умница, маленький... сам понимает...
Лена смотрела, как всё энергичнее налегал на траву конь, и боялась
поверить
собственным глазам. Любаша припала ухом к его боку, на секунду притихла... и
вдруг восторженно завопила:
- Бурлит!.. Ленка, бурлит!!! Ты понимаешь, бурлит!.. Больно ещё, но это
пройдёт! Мы пробили её! Победили!!! А ну, послушай сама!
Лена послушно прижалась ухом к мышастому боку... Послушала - и, по-детски
взвизгнув, бросилась обнимать Любашу. Вот ради таких мгновений и стоит жить,
вот
их-то ни за какие деньги не купишь...
...Старенькая, кирпичного цвета "пятёрка" тихо катила по шоссе назад в
город. Валерка, категорически взявшийся доставить Мишкину спасительницу до
места, вёл машину предельно аккуратно, мягко объезжая каждую кочку, каждую
выбоину в асфальте. На заднем сиденье, свернувшись калачиком и сунув под
голову
баул, лежала Любаша. Валера, закалённый мужик, никакого холода не боялся, но
по
крыше автомобиля барабанил возобновившийся дождь, и "печка" грела вовсю - чтоб
доктору было тепло...
Любаша пыталась уснуть, но сон не шёл. Слишком велико было пережитое
возбуждение. Девушка просто лежала с закрытыми глазами, а из-за решётки
денника
на неё смотрел невысокий, мохноногий мышастый конёк. Её пациент. Теперь уже
бывший. Он хрустел сеном и буднично обмахивался хвостом. Так, словно и не было
этих страшных троих суток. Доев предложенный корм - а позволили ему съесть
пока
совсем ещё чуть-чуть, - он улёгся. Теперь ему было можно. Теперь он БУДЕТ
ЖИТЬ.
Будет жить...
Любаша улыбнулась и попробовала вспомнить, когда нынче принимает Андрюша
Борисыч, но мысли спутались окончательно. Добрые большие животные окружили её,
легонько подталкивая боками. Гнедые, рыжие, серые... Они тянулись к ней,
трогали
губами и дышали в лицо, делясь чем-то большим, чем просто тепло...
Любаша крепко спала.
...За окошком снова шёл дождь. Он размеренно, как метроном, выстукивал о
подоконник... тёк по световым фонарям в крыше над временными конюшнями
"Юбилейного"... замывал следы на маленьком пляже, спрятавшемся в зарослях
высокого тростника...
Сергей чувствовал себя так, словно по нему, топоча копытами и лягаясь,
пробежал табун диких мустангов. На лице, как ни странно, последствий "битвы
при
"Юбилейном"" заметно не было, зато всё остальное... "Все бока мои изрыты,
частоколы в рёбра вбиты..." Рёбра с правой стороны действительно представляли
собой один большой синяк - ни охнуть, ни вздохнуть, а уж кашлянуть... Да что
говорить. Сергей очень смирно лежал на спине, старался не кашлять и смотрел в
потолок.
К врачам обращаться он категорически отказался.
- Подумаешь! И похуже бывало...- фыркнул он на Анины робкие уговоры.
И в самом деле - бывало. Однажды в манеже, при заездке злого и упрямого
жеребёнка тот буквально размазал его по доскам забора. Копыта тогда
просвистели
в сантиметрах от его головы... Все, кто присутствовал, охнули - ведь убил,
гад!!! Ан не убил. Доска разлетелась вдребезги... но доска же, не голова. Бог
миловал... Тот раз Сергей день отвалялся в постели, а на следующее утро уже
скакал по дорожке верхом на коне. Конечно, побаливало, и крепко. Но так ведь
на
то он и жокеи...
Аня хлопотала над ним, как умела. Готовила в холодильнике лёд и
прикладывала ему на затылок, где под волосами налилась изрядная шишка. Меняла
на
боку полотенце, смоченное молоком - на случай, если ушиблена печень.
Предлагала
всякие импортные таблетки...
Импортные снадобья Сергей в целом глубоко презирал, считая их
"лекарствами
для богатых и здоровых", а из обезболивающих признавал только отечественный
пентальгин. Да и тот, вычитав где-то, будто применение анальгетиков замедляет
заживление ран, больше одной таблетки старался не принимать.
- И вообще, нашла умирающего... Подумаешь, пара ушибов! До свадьбы
заживёт...
- До свадьбы, до свадьбы... - недовольно прокудахтал откуда-то со шкафа
Кошмар. Он очень не любил непогоду. И к тому же полагал, что ночью следует
спать, а не бегать туда-сюда, включив по всем комнатам свет.
Аня подозрительно зашмыгала носом:
- Ты давай поправляйся, а там уж...
- А там, - улыбнулся Сергей, - готовься быть настоящей жокейской женой.
Мы,
знаешь ли, и в больницу время от времени попадаем...
- Да ну тебя с твоей больницей!.. - Шмыгающий нос откровенно захлюпал,
Аня
повернулась и убежала на кухню. Кошмар снялся со шкафа и, хлопая крыльями,
полетел следом за ней. Судя по запаху, вскоре донёсшемуся оттуда, Аня готовила
раненому герою куриный бульон. "Или Кешку сварила", - подумал Сергей. Эта
мысль
насмешила и странным образом умиротворила его. А может, наконец-то
подействовали
Анины импровизированные примочки... Он расслабленно вытянулся под тёплым
пледом
- и постепенно заснул.
Аня заглянула в комнату, чтобы предложить ему подкрепиться, но услышала
ровное сонное дыхание и вышла на цыпочках, плотно притворив за собой дверь.
Это
она сделала весьма вовремя, поскольку на кухне заверещал телефон. Аня
бросилась
к нему опрометью, чтобы истошные звонки не разбудили Сергея.
На часах было полвосьмого утра.
- Анечка? Извини, Бога ради, за беспокойство, - раздался в трубке голос
Антона. - Ну как вы там? Как Серёжка?
- Ой... - Будущая жокейская жена еле удержалась, чтобы не всхлипнуть. -
Пластом лежит... А врача - ни в какую... Говорит, и так оклемается...
- А два слова с ним можно? Аня оглянулась на дверь:
- Да он... он уснул только что. А что такое случилось?
- У меня, - похвастался Антон, - кажется, концы с концами стали
сходиться.
Если вкратце, то надо бы в одно местечко сгонять, коня глянуть. Определить,
похож или не похож на Заказа...
- А далеко это?
Панама назвал место и добавил:
- Говорят, где-то под Выборгом...
Аня только охнула в трубку. Она очень хорошо понимала: ради Заказа Сергей
в
Выборг не то что на автомобиле поедет - пешком побежит. Что в его нынешнем
состоянии означало - на четвереньках. Антон правильно истолковал молчание
девушки и спросил:
- А если не Сергей, то кто бы со мной мог?..
- Любаша, - ответила Аня, не раздумывая. - Она же была у Заказа в
деннике,
видела... И специалист, каких мало... Она сейчас либо дома, - Аня продиктовала
телефон, - либо уже в "Юбилейном". Там ты её точно найдёшь... - И
забеспокоилась: - А нам без тебя что делать?
- Сидеть на... попе ровно, - ответил Антон очень серьёзно. - Если Серёжа
сегодня полежит, так и хорошо. А встанет... ну, соревнования досматривайте...
Только, ради всего святого, никакой самодеятельности! Хорошо?
Аня растерянно пообещала... Разговоры о свадьбе подействовали на Сергея
вдохновляюще. Часам к одиннадцати он проснулся и без посторонней помощи сел в
постели, а потом встал и потребовал, чтобы Аня обмотала его по рёбрам
эластичным
бинтом. За этим делом она рассказала ему о звонке Панаморева. Сергей сперва
страшно возмутился и уже открыл рот, чтобы отчитать Аню за самоуправство... но
резкий вздох мигом вернул его на грешную землю, и он скрепя сердце был
вынужден
признать, что поступила она совершенно правильно. Тем не менее лечь обратно в
кровать он отказался категорически. Накинул Анин махровый халат - тот самый, с
васильками под цвет его глаз - и начал потихонечку ползать по квартире,
придерживаясь за бок правой рукой. Кошмар перелетал с насеста на насест,
изумлённо следя за происходящим. Сперва Сергей еле передвигал ноги, согнувшись
в
три погибели и временами кряхтя. Потом начал мало-помалу разминаться, обретать
нормальную человеческую осанку. И наконец поинтересовался:
- А соревнования сегодня во сколько?..
В девять утра Антон был на Исаакиевской. На площадке стояла машина, а
внутри... После ночного разговора с Плещеевым Панама уже не особенно удивился,
увидев за рулём Семёна Фаульгабера. Правда, в отличие от вчерашнего великан
выглядел весьма хмурым. Наверное, из-за того, что пришлось в воскресенье
работать. Как такой громила умудрялся втискиваться в маленькие белые "Жигули",
составляло тайну, покрытую мраком.
Услышав название посёлка, Семён молча кивнул: видимо, шпаргалка в виде
карты ему давно уже не требовалась. Антон оставил его наедине с мировой
скорбью,
сам же поднялся в пустой кабинет Смирнова и уселся за телефон. В машине на
приборном щитке торчал сотовый, но переговоры предстояли слишком масштабные. А
время ещё было...
Сначала он позвонил в Сайск - в прокуратуру. Несмотря на воскресное утро,
ему ответил бодрый голос Олежки Березина:
- Антон Григорьевич, приветик! А я фоторобот вам выслал...
Андрей покосился на аппарат. Действительно, на факсе лежал небольшой
рулончик бумаги. Антон оторвал и развернул его. С плосковатого, сделанного на
компьютере портрета смотрел скуластый, в меру длинноволосый парень с большими,
чуть навыкате, глазами. Чернявый предъявитель липовой доверенности на
перевозку
имущества по кличке "Заказ"...
- Спасибо, Олежек. Сегодня на ипподром собираетесь?
- А как же... Может, денег выиграю! Совместю... совмещу полезное с
приятным...
- Смотри только, тыщу баксов не выиграй!..- испугался Панама. - А то
грохнут, как того пенсионера...
План похода оперов на ипподром по делу об убийстве был обсуждён и
одобрен,
и Антон спросил:
- Что-нибудь по нашему делу ещё? О коне?..
- Мы сообщили Цыбуле, что кровь питерского коня отправляется на
экспертизу
в Москву. Ну, как. вы просили... Так теперь в Москве такой дым коромыслом, что
аж душа радуется. Цыбуля всех на ноги поднял! Директору Росплемобъединения
звонил. Директору института, при котором лаборатория... Самому начальнику
лаборатории... То есть люди там и вчера как настёганные бегали, и сегодня.
Суббота не суббота, воскресенье не воскресенье...
- Лихо,- удивился Антон. Легенды о Цыбуле оборачивались удивительной
правдой. А Олежек продолжал:
- Василий Никифорович вообще, я вам доложу... Сам, даже без их просьбы,
выслал в лабораторию кровь бабки Заказа. И очень даже кстати, как оказалось.
Мать-то у Заказа при родах погибла, а мать матери, бабка стало быть, жива...
Одна проблема - с отцом. В лаборатории, в банке данных, не то что
генетического
кода - вообще никаких сведений нет, жеребец-то английский. Так начальник
обещал
через Интернет с англичанами... В общем, есть надежда. Если английские коллеги
наших не подведут, не сегодня завтра...
- Олежек, а ты телефон лаборатории?.. - Олег тут же продиктовал, и Панама
продолжал: - У меня тоже новости неплохие. Похоже, клиен
...Закладка в соц.сетях
