Жанр: Боевик
Тамара Астафьева 2. Мстительница
...ла сегодня на фотографиях. Живчик с растрепанными
волосами и животиком, заметно обрисовывающимся даже сквозь мешковатый спортивный
костюм. Ничего нового, ничего интересного, то же самое, что и на снимках.
- У него что, нет ничего, кроме этой синей хламиды? - прошептала Тамара.
- Наверное, есть, - хмыкнул Петр. - Но бывают люди, которым не помешало бы
показаться не только к стилисту, но и к психологу. Или даже к психотерапевту. Игнат - из
таких... Так вот, о чем я?
- О том, что шеф местной секъюрити маскируется под разнорабочего, - хихикнула
Тамара. - Кстати, ты что-то писал в отчете о некой Кате. Через нее...
Детектив не дал договорить.
- ...ни хрена не узнать. Она глупа. Нам нужен "язык", как на фронте. Притом, не
простой рядовой, а офицер или хотя бы фельдфебель. Кто-нибудь из охранников. Кто-нибудь из
администрации...
- И этого "языка" предстоит брать мне, - продолжила за Петра Тамара. - Потому что
все кандидаты на роль "языка", если, конечно, не брать в расчет недоступных для нас Светлану
Петровну или главную медсестру... короче, они все мужчины. Я женщина, притом, извини за
нескромность, весьма аппетитная для кобелей любого калибра и обладающая достаточным
умом и воображением, чтобы запудрить мозги...
Ее прервала многозначительная ухмылка Петра.
- ...Ты чего?
- Да так, аппетитная, умная. Извиняю тебя за нескромность. - Детектив отключил
видеокамеру и принялся упаковывать ее в чехол. - С первым твоим заключением я согласен на
все сто процентов; во втором надеюсь убедиться в ближайшее время... А пока что, Тамара, у
меня создалось впечатление, что последнее время мы в большей степени занимаемся
болтовней, чем тем, зачем мы здесь, собственно, находимся. - Петр присел на корточки, сунул
чехол с "Сони" в рюкзак. - Пожалуй, ты уже увидела всё, что было нужно. Или не всё?
- Самое интересное, - Тамара посмотрела на часики, - что за четыре часа я не видела в
этом комплексе для сироток ни одного ребятенка.
- Ничего интересного. Главное то, что раньше их видел я. Приблизительно сорок
детишек от трех до шести. Смотря какая погода, первый раз их выводят гулять часов в десять
утра и второй раз, наверное, после полдника - в полпятого дня. С ними две воспитательницы.
Ребятишки играют на детской площадке, за ее пределы никто ни ногой. Вот, пожалуй, и всё,
что бы ты увидела, если бы состоялась утренняя прогулка.
- Сегодня утром, наверное, плохая погода, - непроизвольно поежилась Тамара. - Или
воспитательницам лень одевать такую ораву.
- Возможно. Были случаи, когда я не видел ни одного малыша на улице на протяжении
целого дня. Да и кому нужны здесь эти прогулки?
"Нужны. - Тамара подумала о том, что ребенок, за усыновление которого гости из-за
границы готовы выложить десять тысяч зеленых, должен иметь товарный вид: румяные
щечки, озорной нрав, присущую всем здоровым детям непоседливость. - Откуда всё это взять,
круглые сутки торча в четырех стенах детского дома?"
Подумать-подумала, но вместо этого спросила совсем о другом, лениво поднимаясь с
чудо-подстилки:
- Воспитательниц ты относишь к кругу непосвященных?
- Без сомнения. - Петр свернул подстилку, поправил под мышкой кобуру с
пистолетом. - Смысла нет посвящать лишних людей в то, что за жуткие вещи творятся
буквально у них под боком.
- Но как это возможно в реальности - организовать всё так, что из группы забирают
ребенка, и это не вызывает подозрений у его воспитательницы? Женщины?!!
- Прямо сейчас я бы мог перечислить тебе тысячу способов, как обвести этих клуш
вокруг пальца. Например, сказать, что для Миши или Сережи подыскали приемных родителей
по Интернету, и его отправляют, скажем в Питер или в Москву. Собрать ребенка, посадить в
машину, демонстративно вывезти за ворота, покатать часа три по округе, пока все в
"Простоквашине" ни улягутся спать, и вернуть назад. Только уже не в детский дом, а в
соседнее здание. Под укол анестезиолога.
- М-да, все самые страшные вещи творятся, как правило, по ночам. - Тамара бросила
прощальный (на сегодняшний день) взгляд на "Простоквашино" и, помахивая корзинкой,
направилась но тропинке следом за детективом. - Контейнеры с трансплантатами вывозятся,
конечно, тоже ночами?
- Когда надо, тогда и вывозятся, - не оборачиваясь, небрежно ответил Петр. -
Контейнер - это тебе не ребенок. Упакуй в большой пакет и грузи в багажник хоть на глазах у
милиции. Кто что подумает? Еще есть вопросы, аппетитная, умная!
- Море вопросов. - Тропинка была настолько узка, что идти рядом с Петром ни в какую
не получалось, и Тамара почти уперлась носом в его неудобный старый рюкзак, с какими
ходили в походы еще наши деды. - Целое море.
- Я хорошо плаваю. Так что, надеюсь, не потону. Топи меня, не стесняйся.
- Хорошо, не стесняюсь. Итак... Я ожидала увидеть хотя бы одну машину с реальными
приемными родителями. Ну, теми, что платят по десять штук баксов...
- Тебе просто не повезло, - перебил детектив. - За всё время, что я здесь торчу, это
первый день, когда ни один не появился Порой заявлялись сюда целыми кортежами. Всех
тщательно проверяли возле ворот. Пропускали машины на территорию, провожали гостей в
здание детского дома, а уже через час они выходили оттуда со своим новоприобретенным
чадом. А то и с двумя. Так что этот бизнес как процветал, так и процветает... Топи меня
дальше, Тамара.
- Никак не пойму, почему территория обнесена идиотской чугунной решеткой, через
которую любой дурак без проблем может наблюдать за тем, что творится внутри.
- Ну и пусть наблюдает сколько угодно. Что дурак там разглядит? Демонстративную
скромность? Лубочную картинку? Потемкинскую деревню? Всё хорошо, всё по закону.
Никаким криминалом не пахнет и близко.
- Так то дурак! Но, кроме них, есть же и умные. Вроде тебя. - Тамара продолжала
почти упираться в рюкзак шагавшего впереди детектива, разглядеть его лица никак не могла, а
потому не увидела, а, скорее, догадалась, как при ее последних словах Петр улыбнулся. - От
таких лучше поставить высокий кирпичный...
- Вот тогда-то как раз и полезут сюда любопытные. И начнутся вокруг этого
"Простоквашина" всевозможные слухи. Высокий кирпичный забор вокруг безобидного
сиротского комплекса для дотошных газетчиков - нечто вроде мулеты для каталонского быка.
Нет, аппетитная, умная, с кирпичной оградой ты не права. В том, что эти мерзавцы
ограничились безобидной решеткой, они поступили грамотно. Еще вопросы?
- "Лубочная картинка. Потемкинская деревня. Всё хорошо, всё по закону. Никаким
криминалом не пахнет и близко", - не унималась Тамара. - В этой деревне, понаблюдав за
ней всего лишь неделю, ты разглядел такой криминал, что и не снилось!
- Не забывай, что прежде чем приехать сюда в первый раз, я основательно подготовился.
И уже знал, куда еду. Так же, как знал, что ничего нового для себя здесь не увижу. В принципе,
и не увидел. Как и ты. Всю информацию я получил в абсолютно других местах.
На языке так и вертелся совершенно неуместный вопрос: "А в каких?". Но жизнь давно
научила Тамару терпеливо удерживать при себе те вопросы, на которые всё равно не получишь
ответа; те слова, о которых, возможно, потом крепко пожалеешь. И вместо этого заведомо
безответного "А в каких?" она вполне безобидно сказала:
- Я очень ждала, когда, наконец, здесь объявится Толстая Задница. Она так и не
обозначилась.
- У нее забот полон рот в других местах. Скорее ты встретишь ее где-нибудь в Питере,
нежели здесь. Хотя в "Простоквашине" она бывает, но, похоже, не так уж и часто. За семь дней
я ее видел здесь всего пару раз. Продолжай топить меня, Тома.
- Охранники - те, что днем торчат у ворот, а по ночам дежурят на территории - одни и
те же или всякий раз новые? - спросила Тамара и тут же поджала губы, смущенная тем, что
взяла вот и ляпнула очередную чепуху. Да разве может быть такое, чтобы всякий раз новые?
Но, как ни странно, детектив поправил сползшую с плеча лямку рюкзака и серьезно
ответил:
- На воротах одни, ночные - другие. Пересменки в девять утра и девять вечера. График
дежурств - два через два по двенадцать часов. Стандартный, - зачем-то уточнил он. И быстро
произвел в уме калькуляцию: - Получается, в штате четыре привратника и восемь ночных
сторожей. Итого - двенадцать быков...
- Впечатляюще!
- ...Всех знаю в лицо, - не обратил внимания на Тамарину реплику Петр. - На всех
есть фотографии. Потом передам дубликаты тебе. С собой их сегодня не брал.
- Никаких перемен в составе охраны за неделю не отмечал?
- Всё четко. Одни и те же бандитские рожи. И ни единого изменения в графике.
- Все "бендеровцы"?
- Без вариантов.
- Они в курсе того, что здесь творится?
- Естественно, нет! Тоже без вариантов.
- Сколько собак выпускается на ночь?
- Три добермана. Гуляют по территории с двенадцати вечера до пяти утра.
Тропинка закончилась. Они вышли из леса в полусотне метров от терпеливо
дожидавшейся их белой "Нивы", и Тамара с облегчением вытряхнула из корзинки в траву
опостылевшие червивые подберезовики.
- Куда теперь, командир?
- Сперва перекусим, потом съездим к дому Светланы Петровны. Но там даже не будем
вылезать из машины. Просто провезу тебя мимо, чтобы знала, где живет эта задница. И
ложимся на обратный курс. В Питер. На сегодня программа закончена. Всё, что хотел, я тебе
показал; всё, о чем пожелала, я тебе рассказал. Теперь предстоит вдвоем составлять
стратегический план, разрабатывать тактику и открывать военные действия. Ты как? Согласна?
- Вполне.
- Вот и отлично. Завтра пожалуй на военный совет, аппетитная, умная. Жду тебя на
том же месте в тот же час. В восемь на "Звездной". - Не доходя до машины, Петр остановился,
легко сбросил с плеч свой видавший виды рюкзак, достал из него сверток с чудо-материей,
вновь легким движением расстелил ее на жесткой стерне, водрузил на нее термос и пакет с
бутербродами. - И не звони мне больше по домашнему телефону. Запомни сотовый. Он
простой. - Детектив назвал номер своей трубы. - Еще есть вопросы? - бросил он взгляд на
присевшую на краешек подстилки Тамару.
- Есть... - сказала она.
Так и подмывало язвительным тоном спросить, неужели Петр на полном серьезе считает,
что его домашний может быть на прослушке. Но Тамара сдержалась. (Зачем со второго дня
знакомства выставлять себя напоказ отъявленной язвой и портить с напарником
отношения?)
- .. .Только на этот раз не вопрос. Просьба.
- Хм, просьба. - Чрезмерно серьезный в начале дня, детектив на глазах превращался в
привычного рубаху-парня. - Постараюсь исполнить. Сделаю всё, что в моих силах. Давай,
гони свою просьбу.
- Петр, не дразни меня больше аппетитной и умной. Ведь я не дразню тебя Арчи
Гудвином.
- Арчи Гудвином? - Удивление, отразившееся на загорелом лице детектива совершенно
не выглядело наигранным. - А кто это такой?..
С творчеством Рекса Стаута Петр явно не был знаком.
Зато насколько эффектно из-под полы его выцветшей камуфляжки выглядывала кобура с
австрийской автоматической "Астрой А-90"!
ЛАСКОВАЯ СМЕРТЬ
Он даже не сомневался в том, что Герда ему позвонит (рано или поздно это должно
произойти обязательно). И с изумлением отмечал, что с нетерпением ждет этого звонка. Что
неестественно часто вспоминает высокую тоненькую девчонку, способную одним ударом ноги
замочить здоровенного мужика, а уже через минуту выглядеть столь трогательно-беззащитной,
что рука сама собой тянется, чтобы погладить ее по темноволосой головке, - приласкать,
пожалеть, восемь лет не видевшую нормальной человеческой жизни, сиротку.
Возможно, именно потому, на какой-то момент расчувствовавшись чуть больше, чем себе
позволял (вернее, не позволял никогда), он оставил Герде номер телефона диспетчера,
известный лишь посвященным из посвященных, и, ни на миг не задумавшись, предложил ей
если и не свое покровительство, то поддержку - это уж точно:
"Если будет туго, звони".
С подтекстом:
Будет просто желание, то звони всё равно.
О том, что такое желание у Герды появится, он знал - сумел разглядеть эту девчонку
насквозь буквально за двадцать минут, что они провели с глазу на глаз в кабинете с
развешанными по стене подделками под Шагала и Гончарову и еретическим ковром на полу.
В том, что Герде будет туго...
Притом, очень туго!!! И очень скоро!!!
...он знал наверняка.
Потому, что никогда не кидался, очертя голову, в какое-нибудь выгодное предприятие,
которое ему предлагали даже стократно проверенные до этого клиенты. Всегда, как бы ни был
стеснен во времени, какой бы процент от оплаты предстоящей работы ни приходилось
выложить за информацию, Олег досконально проверял предстоящий заказ:
...всех, кто в этом деле замешан хоть в самой ничтожной мере;
...свою будущую жертву, далеко не ограничиваясь лишь ее анкетными данными и
сведениями, что должны помочь в проведении операции;
...цель, которую преследует клиент, мечтая видеть мертвым своего компаньона или
своего конкурента... или черт его знает, кого там еще;
...тщательно прокачивал, наконец, и самого клиента. Если он новый - узнать о нем, как
можно больше, это само собой разумеющееся. Если работал с ним раньше или имеешь о нем
отличные рекомендации от надежных людей - выяснить то, что не сумел узнать раньше, это
тоже само собой разумеющееся.
И если вдруг обнаружится самый ничтожнейший фактик, который насторожит хоть
чуть-чуть - сразу крест на заказе!
"Извините, но за это я не возьмусь. Подыщите исполнителя попроще. Вы же знаете..."
Знали...
Те, кому положено знать, знали о том, что Гепатит "С" - элита, идеальнейший
исполнитель приговоров - всегда долго и скрупулезно (на взгляд непрофессионала -
слишком долго и скрупулезно) готовит свои операции, берется в среднем за пять-шесть заказов
в год и дерет за каждый из них непомерные бабки. Но так же знали они и о том, что все его
операции прошли без сучка, без задоринки. Притом, что каждая (если б в подобных делах была
шкала сложности) оценивалась по наивысшей категории.
...Именно таким делом и оказалось то, с чем в начале июня на Олега вышел директор
охранного агентства из Петербурга "Богданов и Пинкертон" Бондаренко Андрей Николаевич.
Одним махом следовало решить сразу три проблемы: вытащить с зоны двух девок, отбывавших
там сроки (одна - за наркотики, другая - за разбой); замочить одного из воротил
новомосковского бизнеса, ко всему прочему еще и депутата Госдумы; а заодно еще и забрать у
него из домашнего сейфа зип, содержащий некую сверхважную информацию.
- Что, всё одновременно? - Первой реакцией видавшего виды Олега, когда он услышал
подобное предложение, было неподдельное удивление. - Сразу и девки, и воротила, и зип?
- Именно так. Одновременно всё провернуть будет проще, чем по отдельности, -
заверил одетый с иголочки молодой человек, с которым Ласковая Смерть встретился в
небольшом придорожном кафе в пяти километрах от Зеленограда. - Нашими аналитиками
разработан план, и если вы даете согласие на участие в операции, этот план будет вам
предоставлен. А далее вы с ним ознакомитесь, при необходимости внесете свои коррективы...
- Какой план? Какие, в задницу, аналитики? - непочтительно перебил своего
собеседника Гепатит и ловко изловил за кружевную оборку передничка проходившую мимо их
столика официантку. - Повтори мне, красавица, кофе. И принеси мороженое.
- Какое? - девушка с интересом окинула взглядом черноволосого мачо в светлых
джинсах и китайских кроссовках, которым абсолютно не соответствовали массивный перстень
с большим красным камнем и толстая золотая цепь, выглядывавшая из-за ворота линялой
футболки.
"Бижутерия", - пришла к выводу официантка и повторила вопрос:
- Какое мороженое?
- На твой выбор, красавица. - Мачо выпустил кружевную оборку и "поддельный"
рубин ярко блеснул в узком солнечном лучике, просочившемся внутрь кафе сквозь щелочку в
жалюзи. - ...Я всегда сам себе аналитик, - как ни в чем не бывало, продолжил он прерванный
разговор, стоило девушке удалиться от столика. - Я всегда сам составляю все планы...
- Но вы работаете на нашу фирму не один год, - осмелился напомнить своему
собеседнику эмиссар из Петербурга, и при этом его трехсотдолларовые очки от Картье
стремительно запотели.
- Я ни на кого не работаю. Я лишь выполняю заказы, которые сочту достойными для
себя. Заруби это себе на носу и передай то же самое Бондаренко. - Ласковая Смерть поднялся
из-за стола, давая понять, что так толком и не начавшийся разговор окончен. - Звоните через
три дня. Я подумаю. А мороженое скушаешь сам. Не обижай официантку. - Он бросил на стол
мятую двадцатидолларовую купюру и вышел на улицу.
...Через распахнутое окно из подсобки девушка в нарядном передничке с кружевными
оборками наблюдала за тем, как мачо в китайских кроссовках и линялой футболке ныряет за
руль красной спортивной машинки, и в тот же момент у машинки резво складывается назад
брезентовый верх. Еще секунда, и двухместная лайба стоимостью тысяч в сто баксов, на
прощание скрипнув резиной, срывается в сторону Москвы. На мгновение на пальце левой руки,
небрежно лежащей на узком руле, ярко вспыхивает рубиновый огонек.
"Нет, всё-таки не бижутерия, - изменила мнение официантка и понесла мороженое и
двойной каппучино очкарику - приятелю только что столь эффектно отчалившего от их
ресторанчика мачо. - Пускай жрет, а то вон какой тощий. Интересно, а у этого франтика что за
машина?"
...Олег в это время уже набирал на сотовом номер.
- Да, слушаю. - Ответили сразу. Голос, казалось, принадлежал девчонке не старше
пятнадцати, но эта "девчонка" к своим сорока успела провести по зонам и крыткам
четырнадцать лет, собрав огромный букет разноцветных статей. - Я слушаю. Говорите.
- Оля, привет.
- О! - только и успела ответить она. На более длинную фразу Олег не оставил ей
времени.
- "Богданов и Пинкертон". Вся информация за последние полгода. Это первое. Богданов
Василий... как там его?
- Сергеевич, - мгновенно отреагировала Ольга.
- Молодец, склерозом еще не страдаешь. По Богданову мне то же самое. Последние
шесть месяцев. Это второе. Третье: помнишь, года четыре назад он вытащил свою дочь из
"Крестов", подставив вместо нее какую-то зачуханку?
- Было такое, - деловито ответила Ольга.
- Мне надо знать про эту молодку. Всё, что сумеешь надыбать. Откуда взялась? Какая
сейчас? Где чалится? Какой масти? На каком положении? С кем корешится? У нее должна
быть подружка, парашютистка. Про нее тоже всё, что узнаешь. Теперь четвертое: собери
информацию по всем куражным из Новомосковска или ближайших окрестностей, имеющих
хоть какое-то отношение к Государственной Думе. Сколько на всё потребуется времени?
- Неделя. - Ольга ни секунды не размышляла. А Олег отлично знал ее правило:
увеличивать необходимый для сбора информации срок не меньше чем втрое. Вот и на этот
раз...
- Сорок восемь часов, - жестко отрезал он. И улыбнулся при мысли, что подобный
маленький торг повторяется между ними каждый раз вот уже на протяжении семи лет их
совместной работы. - Делай что хочешь, хоть обращайся в Интерпол или ГРУ, но... сорок
восемь часов.
- Хорошо, - обреченно вздохнула Ольга (обреченный вздох тоже стал неотъемлемым
атрибутом ее общения с шефом). - Удачи, Олег. Перезвоню.
Она была одной из тех немногих, кто мог выйти на Гепатита не через диспетчера, а
напрямую. И она входила в узкий круг тех наиболее приближенных к Ласковой Смерти (числом
не более двадцати) человек, проверенных в деле не раз и не два. Тех, с кем Олег давно работал
бок о бок, кого без сомнений посвящал в свои "производственные" секреты, кому мог смело
доверить свою жизнь. Проворачивать сомнительные (мягко говоря!) дела в одиночку,
рассчитывать лишь на себя - вариант идеальный. Но ничего идеального не бывает. Всегда
где-нибудь есть хоть малейший изъян. Подобным изъяном в работе Олега было то, что всё, за
что бы ни брался, он никогда бы не смог провернуть в одиночку. Потому и пришлось лет десять
назад собрать вокруг себя небольшую группу надежных соратников. А уже вокруг нее
разворачивать обширную сеть агентуры. При том, что ни один из обычных агентов и близко не
представлял, на кого он работает. Пока что эта система не дала ни единого сбоя.
"Но когда-нибудь даст, - Олег не испытывал иллюзий. - И я опять отправлюсь к
хозяину. По второй ходке".
Впервые это произошло в 1986 году.
Лаевский Олег заканчивал четвертый курс Ярославского Высшего военно-финансового
училища, и до распределения в какой-нибудь отдаленный гарнизон с двумя маленькими
звездочками на погонах оставалось чуть больше года. А как же в отдаленный гарнизон без
жены? Об этом следовало позаботиться заранее. Вот и привел будущий специалист по
прикладной информатике в экономике в маленькую двухкомнатную квартирку, которую
снимал на пару с приятелем, невысокую белобрысую Светку, согласную разделить с любимым
все тяготы и невзгоды нелегкого армейского быта. Светка была глуповата, хозяйственна и
абсолютно непритязательна - идеальная спутница жизни начинающего армейскую карьеру
летехи. Не умудренный жизненным опытом двадцатидвухлетний Олег тогда и понятия не имел,
что...
...ничего идеального не бывает. Всегда где-нибудь есть xomь малейший изъян.
"Изъян" обнаружился совершенно случайно, ровно через неделю после того, как они со
Светланой подали заявление в ЗАГС.
В ту ночь Олег должен был заступать в наряд, но что-то вдруг...
Ну почему вся наша жизнь битком напичкана этими проклятыми "вдруг"!
...изменилось, и его отпустили домой. То, что через десять минут он обнаружил в
комнате, которую они вот уже месяц делили со Светкой, в старинных романах принято
обтекаемо называть интересной ситуацией.
Светлана, накинув на обнаженные плечи халатик, судорожно пыталась натянуть узкие
трусики, а бывший друг, с которым четыре года делили всё пополам (но только не женщин!),
даже и не попытавшись хоть как-то замести следы преступления (нет, хуже -
прелюбодеяния!) испуганно сжался в его - Олега! - постели. Рядом с кроватью красноречиво
валялись черные хлопчатобумажные семейники, какие раз в декаду во время похода в баню
выдавались курсантам.
Светлана так и не успела натянуть на себя трусики. Запуталась, стреножила ими себе
лодыжки и, не удержав равновесия, грохнулась на пол. И замерла на боку, подтянув к
подбородку коленки, стараясь как можно надежнее прикрыть рукой грудь - наверное, в
ожидании удара тяжелого кирзового сапога.
Это будет так больно! От этого надолго останется такой огромный синяк! Только бы
не в лицо! Только бы не в грудь!
Но никакого синяка не осталось. И Светлана не успела почувствовать боли, когда Олег,
скрипя половицами, подошел к ней, деловито убрал с тонкой шейки светлые волосы и
одним-единственным, годами отточенным ударом сломал своей нареченной шейный отдел
позвоночника.
Маленькое скрюченное на полу тело при этом лишь слегка вздрогнуло.
- Теперь ты. - повернулся Олег к тому, кого еще пять минут назад считал своим
другом.
- П-почему я? - Тот, невысокий, чуть полноватый и никогда не умевший постоять за
себя (за него всегда это делал Олег) попытался укрыться подушкой. - Полагается только жену.
А л-любовника п-просто вышвыривают.
- Теперь ты! - Олег отнял подушку и, словно нашкодившего котенка, за ухо вытащил
из постели голого, толстенького, (омерзительного!!!) ублюдка. - Не волнуйся, это не больно.
Он сдержал слово - сделал шаг за спину и профессиональным резким движением
свернул шею своему бывшему другу. Не давая упасть мертвому телу, аккуратно уложил его
рядом со Светой и вышел из этой проклятой квартиры - к соседям. У которых был телефон.
От которых можно было вызвать милицию.
...Несмотря на полный набор смягчающих обстоятельств - и явка с повинной, и
содействие следствию, и положительная характеристика с места учебы, и отсутствие ранних
судимостей - военный прокурор и слышать не хотел об условном осуждении. Он согласился
лишь квалифицировать преступление не как "умышленное убийство", а как "убийство двух
лиц, совершенное в состоянии аффекта", но настаивал на максимальном наказании - пяти
годах лишения свободы. Адвокат Олегу достался какой-то квелый и совершенно
безынициативный, но всё-таки сумел выторговывать своему подзащитному вместо пяти три
года строгого режима, которые осужденный и отбыл от звонка до звонка в одном из
дальняков Кировской области.
Отчалился он поздней весной 89-го года с твердой уверенностью в том, что всё, что было
раньше (а раньше были лишь детский дом, военное училище, мечта создать свою - самую
крепкую, самую идеальную - семью и честолюбивое стремление сделать карьеру в армии)...
так вот, всё, что было раньше, оказалось жестокой ошибкой. Его предназначение - не семья и
не карьера.
Какая семья, если все бабы - крысы, годные лишь для того, чтобы иногда затащить
одну из них в постель?!!
Какая карьера после трех лет строгача?!!
Олег давно осознал, что он создан совсем для другой жизни - той, что называют жизнью
на грани.
На эту грань он ступил уже через четыре месяца после освобождения.
В октябре 1989 года к финансовому директору одного из самых солидных банков СССР
обратился молодой человек с весьма странной просьбой: авалировать двадцать пять векселей на
общую сумму 250 000 руб. Вообще-то в подобной просьбе не было бы ничего странного -
банк, естественно, занимался операциями с векселями, но...
- Я вас вижу впервые. Я впервые слышу о вашем МП... - финдиректор покрутил в
ухоженных пальчиках прозрачную папочку с учредительными документами Малого
Предприятия - хм, "Полет". Те векселя, что вы мне предлагаете... - на этот раз финдиректор
покрутил в ухоженных пальчиках невзрачную выцветшую бумажку, посмотрел на свет - а
имеются ли на ней хотя бы водяные знаки? (знаки имелись), - не внушают никакого доверия.
И вы что же, считаете, что мы готовы подарить вам четверть миллиона рублей, гарантировав
ликвидность этих филькиных грамот? Знаете что, молодой человек... - одетый с иголочки
банковский служащий уже был готов указать аферисту с мятым, неумело завязанным галстуком
на тяжелую дубов
...Закладка в соц.сетях
