Жанр: Боевик
Тамара Астафьева 2. Мстительница
...Других двух "Рой Банов" не видать вообще - где-то зашубились, чтобы не мозолить
глаза окружающим своим недвусмысленным спецслужбовским обликом.
...Что касается Константина, так он даже не вылезал из машины. Дремлет, должно быть,
сейчас за рулем и отпугивает своими габаритами от наших "Линкольнов" сборщиков
парковочной дани.
Борт из Лондона, судя по надписи на информационном табло, уже давно прибыл. Но пока
пассажиры пройдут все формальности...
- Гляди, вон Бондаренко, - незаметно толкает меня локтем Олег. - Всё сделай, как
договаривались, - уже на ходу бросает он и стремительным шагом выходит из зала. Это
лишнее, если Андрюша, знающий Гепатита в лицо, сейчас напорется взглядом ни на
кого-нибудь, а на саму Ласковую Смерть. Кто знает, что этот придурок (конечно же, сразу упав
на измены) может при этом скозлить? Вот я, неожиданно оказавшаяся в числе встречающих,
испугать его не должна. Насторожить - это возможно. Но, скорее всего, самоуверенный фофан
при виде меня лишь обрадуется. Вот только недолго ему предстоит наслаждаться этой
маленькой радостью.
Андрюша заканчивает с таможней, и к нему тут же подваливают те трое лбов из
"Пинкертона", на которых мне безошибочно указал Гепатит. С каждым из троих генеральный
директор здоровается за руку и передает одному из стояков свой легкий, со впавшими боками
чемодан. Меня, как ни странно, Андрюша пока не заметил, хотя я уже не спеша направляюсь к
нему.
Я от него всего в каком-то десятке шагов.
Краем глаза фиксирую, что в зале откуда ни возьмись объявились двое доселе
отсутствовавших спецслужбовцев. Третий нацепил на тщательно вычищенный нос очки и
поднялся из кресла. Кирюха Подстава свернул в трубочку журнал. Руслан тепло распрощался с
двумя бельведерками.
Посты расставлены. Всё готово. Перефразируя Меркьюри: "Show must begin!"
Мы с Андрюшей наконец пересекаемся взглядами.
Он вздрагивает.
Я холодно произношу:
- Здорово, подонок. Как долетел? Почему через Лондон? Я здесь дожидаюсь тебя уже
почти сутки.
Трое встречающих из "Пинкертона" дружно пялятся на меня, как на сказочную
заморскую чуду-юду. Но я всего лишь Виктория Энглер. Их хозяйка. Их повелительница.
Сейчас это будет доведено до их сведения.
- Здорово, стервоза. - Оцепенение, сковавшее Бондаренко при виде меня, отпустило его
почти моментально. На губах этого негодяя уже вовсю расцветает зловещая многообещающая
улыбка. И он сразу же берет быка за рога: - Нам, кажется, надо многое обсудить. Сейчас
отправляемся прямо в офис...
- Обломись, "прямо в офис", - тоном на грани скандального перебиваю я
Бондаренко. - Туда я поеду завтра. А сейчас другое.
Я незаметно для посторонних слегка передергиваю плечом, и в тот же миг (и правда, как в
сказке) у меня за спиной вырастают три добра молодца в черных очках и не менее черных
костюмах.
- Бондаренко Андрей Николаевич? - один из них с ходу сует Андрюше в витрину
всемогущую красную книжицу и терпеливо ждет, пока этот фофан ни прочитает всё, что там
написано. - Вам сейчас предстоит проехаться с нами.
Бондаренко молчит - в состоянии грогги. Двое телохранителей (один с чемоданчиком)
тоже молчат - им всё до лампочки. Зато сразу вступает в бой тот, которого Гепатит
безошибочно определил, как старшего в группе встречающих: "А на каком основании... а
покажите постановление... а куда будет доставлен задержанный для проведения следственных
действий... а что вменяется Бондаренко... а с кем конкретно связаться его адвокату?" И чугуну,
без сомнений, понятно, что это профессионал, которому абсолютно чихать и на красные
корочки, и на бесстрастные, словно бы вытесанные из булыжников, рожи, к тому же прикрытые
солнцезащитными очками, и на профессионально расплывчатые полуответы спецслужбовцев
на каждый вопрос. Всё это для него не ново - сам был когда-то таким же деревянным
солдатиком Урфина Джюса. "Из какого управления... из какого отдела... кто сейчас там
начальником... сегодня же утром свяжусь по мобильному с Ерошенко... еще раз все трое
продемонстрируйте мне служебные удостоверения... я начальник оперативной службы
агентства "Богданов и Пинкертон" и требовать это имею полное право!" - Этот начальник
оперативной службы агентства, в отличие от своего шефа, подавленного и притихшего, ничуть
не пытается гнуться перед "Рой Бонами", стремится общаться с ними чуть ли ни свысока, все
фразы чеканит достаточно громко, чтобы привлечь к происходящему внимание окружающих.
"Рой Банам" на это глухо насрать, а в результате весь хипеж заканчивается на том, что
"пинкертоновец" заносит в электронную книжку данные всех трех агентов и не может отказать
себе в удовольствии громко отдать приказание: "Теперь отправляйтесь.", которое оба Сергея и
Виктор с бесстрастными рожами и исполняют, уводя с собой Бондаренко. Тот напоследок
всё-таки умудряется выйти из оцепенения и квакнуть:
- Это всё происки этой шалавы. Семен, забери ее в офис и держите там, пока я не
освобожусь.
- Будет так разговаривать дальше, освободится не скоро, - негромко говорю я,
обращаясь только к Семену. - Извините, как ваше отчество?
- Леонидович, - охотно представляется он. - Крупцов Семен Леонидович. А вы,
полагаю, лже-Виктория Карловна Энглер? - Насколько презрительно и высокомерно
начальник агентства минуту назад общался с "Рой Банами", настолько любезен сейчас,
обращаясь ко мне. К тому же, сразу на "Вы".
"Добрый признак, - прихожу к выводу я. - Хотя, у хитрожопых оперативников все
признаки и понятия вечно встают вверх тормашками".
- Почему же "лже", Семен Леонидович? - одариваю я собеседника очаровательной
улыбкой. - Это интриги Андрея. Выражаясь конкретнее, это всё враки. Я самая что ни на есть
настоящая дочка Василия Богданова. Могу показать вам свой паспорт. А если этого вам
недостаточно, готова прямо сейчас, как недавно в одной адвокатской конторе в Гибралтаре,
задрать повыше подол и продемонстрировать фирменное Энглеровское тату внизу живота.
В ответ на мое столь заманчивое предложение Семен Леонидович отрицательно качает
башкой.
- Мы вас проверим иначе. На детекторе лжи. Прямо сейчас отправимся в офис...
- Я же сказала, что завтра приеду сама.
- Нет, сейчас! - резко меняет тон с любезного на командный Крупцов. - Володя, -
переводит он взгляд с меня на того стояка, который без чемодана, - проводи девушку до
машины.
Я снова (наверное, от нервов) слегка передергиваю плечом. И без улыбочек или ужимок,
без малейшего признака интонации, которую принято именовать умоляющей, не прошу, а
советую:
- Не стоит, Володя.
Но когда дело касается приказов начальника, добрым советам этот дылда не внемлет. И
уже тянет ко мне свои грабки.
- Не стоит, Володя!
На этот раз это не я. Это голос из-за спины, который заставляет Андрюшиного
телохранителя замереть в нерешительности, а мне предоставляет возможность сделать шаг в
сторону, освобождая оперативный простор для Кирюхи Подставы.
- Не стоит, приятель, - еще раз советует он и немного отодвигает в сторону полу плаща
- ровно настолько, чтобы продемонстрировать нацепленный, как телефонная трубка, на
брючный ремень компактный "Калико". - Оглянитесь назад - Стоя метрах в трех за
спиной Крупцова, Руслан тоже на доли секунды распахивает свой длинный плащ. - Мы с вами
равны только в том, что и вы, и мы профессионалы. Но у вас простые волыны, у нас
скорострельные автоматы. Вас только трое, а нас куда больше. Ко всему прочему, ни вам, ни
нам нет никакого резона устраивать перестрелку в международном аэропорту. И без того, на
все эти затянувшиеся разборки давно уже пялятся люди. Не дай Бог, привлечем внимание
местных секьюрити или легавых. Так что, давайте-ка закругляйтесь скорее. Вика, ты еще
долго?
- Пять минут.
Их мне хватает на то, чтобы взять у Крупцова визитку и еще раз заверить его в том, что
завтра в районе обеда обязательно приеду к ним в офис. Уже без охраны. Зато, возможно, с
Андреем, целым и невредимым.
- При условии, что сейчас вы дадите мне слово, что ни с какими детекторами лжи и
уколами, заставляющими выбалтывать правду, ко мне лезть не будете. Я и без них докажу, что
я законная правопреемница папы. Итак?
- Даю слово, - уверенно произносит Крупцов.
- Ко мне не применят никакого насилия, не причинят никакого вреда и не предпримут
попыток установить за мной наружное наблюдение или нацепить мне на одежду какой-нибудь
хитроумный жучок. Ведь папа мне часто рассказывал, на чем специализируется ваша контора.
- Даю слово, всё будет по-честному.
Полагаться на слово легавого, пусть даже и бывшего, может только турист из Европы или
законченный идиот. Но Крупцов почему-то вызывает у меня доверие. И я чинно раскланиваюсь
с начальником оперативной службы агентства, на прощание выслушав от него комплимент
насчет того, какая я предусмотрительная, как хорошо подготовилась к встрече в аэропорту и
какими надежными связями обладаю и в ФСБ (так вот, значит, откуда эти Сережи и Виктор), и
в криминальных кругах Петербурга.
"И вовсе не я, а Олег, - улыбаюсь я, выходя из здания аэропорта и направляясь к
дожидающемуся меня "Навигатору". - Как это здорово, что рядом со мной такой супермен.
Как хорошо, что сегодня мы не успели окончательно разосраться.
Как вовремя у него зазвонил сотовый телефон".
На Московском проспекте я, Олег, Константин и Подстава с напарником объявляемся
первыми, потому что Андрюшу, залепив ему скотчем буркалы, "Рой Баны", наверное, не менее
часа катают по городу прежде, чем, прихватив под локоток, чтобы не споткнулся, наконец
препроводить ко мне на квартиру. Нечего этому дракону знать даже приблизительно, где ему
предстоит кантоваться сегодняшней ночью. Скотч ему с рожи сдирают лишь в тот момент,
когда он, как я и планировала, уже сидит в детской, прикованный браслетами к шведской
стенке. И первый человек, в которого после прозрения упирается его перепуганный взгляд, -
сияющая от счастья Тамара.
- Здорово, юродивый. Как долетел? Почему не разбился? - Она ставит рядом с
Андрюшей старенькую эмалированную кастрюльку. - Захочешь посссать, делай сюда. Это
твоя Прасковья Ивановна. - И задумчиво добавляет: - Зря не разбился. Так для тебя было бы
проще. Пять минут страха, и ты в преисподней. А сейчас у тебя еще всё впереди. Чего
молчишь? Спроси что-нибудь. Глядишь, и отвечу.
Андрюша сидит на полу и не способен не то, чтобы спрашивать, а даже банально мычать.
Единственное, что он сейчас может, - это разве что только от страха сходить под себя,
намочить и нарядные брючки, и ковролин. И не нужна ему при этом никакая Прасковья
Ивановна.
- Кранты тебе, паря! - злорадствует Томка. Похоже на то, что она, дай ей волю, не
отвянет от беспомощного Андрея всю ночь. - Замочат! Как пить дать, замочат!
"Поразвлекалась немного, и будя, - решаю я и поднимаюсь с маленькой детской
кроватки. - Доведет ведь уродца до такого маразма, что, и правда, от страха нассыт под себя.
О каких тогда деловых переговорах может быть речь, а ведь мне до завтра надо успеть решить с
этим ЧМО несколько очень важных вопросов. Точнее, всего один важный вопрос: я должна
склонить Бондаренко на свою сторону, убедить его в том, что сейчас пахать на меня и при этом
не пороть косяков, а быть честным и преданным - самый выгодный вариант для него,
альтернативы которому все, как одна, очень расплывчаты и очень рискованны. Рядом со мной
- надежно. Рядом с другими - подстава.
Убедить... склонить... Ничего нет сейчас проще, чем получить от этого кролика всё, чего
только ни пожелаю. Любых показаний, любых обещаний. От которых он отречется сразу, как
только выйдет из этой квартиры. И всё потому, что я добьюсь от него всего этого "методом
кнута". Поэтому мне надо добиться желаемого, действуя "методом пряника". В этом и
заключается весь геморрой, вся сложность того, что сегодняшней ночью предстоит совершить.
Увы, никто никогда не обучал меня искусству вербовки. Придется импровизировать.
А тут еще путается под ногами эта успевшая выспаться, пока мы ездили в "Пулково",
жизнерадостная дурка Тамара.
И ко всему прочему, как же мне хочется спать! Я уже дремлю на ходу, а в глаза хоть
вставляй спички. Прилечь бы хоть на часок, но я точно знаю, что если прилягу, то подняться
уже не смогу.
"Надо работать".
- Тамара, довольно. Натешилась, - устало произношу я. - Теперь проваливай. Извини,
конечно, но ты мешаешь. Нам надо остаться вдвоем.
Она ничего не говорит мне в ответ.
Она всё понимает.
И, состроив на рожице дебильное выражение, вытряхивается из детской.
Но зло, как говорится, хуже репейника. И если уж прицепилось, так просто уже не
отвяжется.
Не успевает из комнаты выйти Тамара, как ее тут же сменяет Руслан. Явился поизгаляться
над пленникам. В руке "Калико", в зубах сигарета.
- Как настроение, Энглер? Ты его разве еще не укоцача? - сразу переключает внимание
он с меня на окончательно раскисшего Бондаренко. Нацеливает на него автомат, поставленный
на предохранитель. - Пух! На расстрел завтра утром поведу тебя я. И прежде чем шмякнуть,
отстрелю тебе бильярд...
- Руслан. - Я чувствую, что начинаю всерьез закипать. Сейчас если и не отстрелю, то
отобью "бильярд" ему самому - это точняк! - А, Руслан?
- Чего, милая?
- Я работаю. Ты мне мешаешь.
- А может, помочь?.. Еще раз "Пух!" тебе в пах, Бондаренко. И достало же нас, пока ты
объявился, сегодня весь день кантоваться в этом гребаном "Пулкове"... Так тебе помочь, Вика?
- Я справлюсь сама. - Из последних сил мне пока удается держать себя в руках. Но еще
децл... - Повторяю, Руслан: ты мне очень мешаешь.
- А жаль. Абсолютно нечем заняться, - простодушно жалуется Руслан, поигрывая
"Калико". - Скукотища. Если б сюда можно было заказать прошмандовок...
- Иди трахни Тамару.
- Предлагал уже.
- Ну и?
- Пообещала мне вышибить зубы. - В этот момент Руслан пересекается со мной
взглядами, и у него с лица тут же сходит жизнерадостная улыбка. В моих глазах не прочтет
разве только слепой, что сейчас я, словно граната, из которой уже выдернута чека... Руслан не
слепой. - Ухожу, ухожу. Не пепели меня взором, принцесса, мне уже горячо, - отступает он к
двери. - А насчет помощи я на полном серьезе. - Потребуюсь - позови, не стесняйся. Спать
ложиться не буду, посмотрю телевизор.
Я ничего не произношу в ответ. Молча дожидаюсь, когда за Русланом закроется дверь.
Опираюсь о стену, на мгновение прикрываю глаза, и перед ними сразу же начинают
разворачиваться в спирали цветные круги.
Я никакая!
Андрей никакой!
Я, как солдат-первогодок, сейчас готова заснуть, маршируя в строю.
Он разве что только еще не обделался и не вывалил, будто олигофрен, наружу язык.
Но нам надо работать. Время не ждет.
- Мне тоже не просто. - Я достаю из кармана халата ключи, присаживаюсь перед
Андреем на корточки и отмыкаю наручники. Он не обращает на это никакого внимания.
Продолжает полулежать на полу, опершись спиной на шведскую стенку. Рядом старенькая
эмалированная кастрюлька, которую принесла ему Томка. - Если желаешь, можешь сесть на
кровать или на стул. Только пообещай мне не подходить близко к окну.
Ответной реакции - ноль.
- Ты же так хотел со мной побеседовать, - продолжаю я. - Чем скорее, тем лучше. Так
давай побеседуем.
"Может быть, эти трое, пока возили Андрея по городу, успели всадить ему какой-нибудь
хитрый эфэсбэшный укол, и сейчас я пытаюсь разговаривать с зомби?"
- Насчет того, что тебе сейчас натрепали Тамара с Русланом, можешь забыть. Это пурга,
не бери ее в голову. Ничего плохого тебе здесь не сделают, - упорствую я. - Тебя захватили и
привезли сюда только затем, чтобы оградить от тех глупостей, которые ты бы мог успеть
наворотить до завтрашнего утра. Прежде чем ты выйдешь отсюда и спокойно отправишься в
офис или домой, я должна с тобой побеседовать, обрисовать ситуацию, которая сейчас
складывается вокруг "Богатырской Силы" и "Пинкертона". А ситуация складывается
нешуточная. Другими словами - это война. И ты сейчас должен принять решение, на моей ли
ты стороне в этой войне. Именно сейчас! На расчеты и размышления времени нет. Кстати,
сразу предупреждаю, что независимо от того, какое примешь решение, ты завтра утром
выйдешь отсюда целым и невредимым. Это без вариантов. За это можешь не волноваться.
Побеспокойся лучше о том, во что можешь вляпаться, если надумаешь примкнуть не ко мне, а к
другой стороне.
- Я тебя пытался кинуть в Гибралтаре... - вдруг выходит из спячки Андрей. Его взгляд
моментально обретает осмысленное выражение, его голос звучит твердо и ровно. Сейчас это
почти прежний Андрей, если не брать в расчет того, что он по-прежнему полулежит на полу.
О, удача! Свершилось! Да еще и так быстро! Мне удалось вывести из ступора этого
коматозу!
- Я просчитала, что ты поступишь именно так. Поэтому и перекроила всё перед тем, как
мы отправились к адвокату.
- ...потом звонил из Нью-Йорка, отдал распоряжение своим людям захватить тебя и
Тамару...
- Я знала и это - что ты обязательно позвонишь и распорядишься. Как только я
вернулась в Питер, мы сразу же съехали с агалатовской хаты и перебрались сюда.
- ...то, в каком бы ты положении оказалась в этом Гибралтаре без единого пенни, с
неоплаченными счетами...
Такое впечатление, что я духовница этого гада, и он решил передо мной исповедоваться.
И сейчас я его, негодяя, великодушно пытаюсь заверить в том, что грехи его не такие уж
смертные, и списать их с себя - пару раз плюнуть. Да чего там списывать! Вот она,
индульгенция, лежит у меня в кармане халата, и я готова выдать ее Андрею прямо сейчас.
Взамен от него надо всего лишь согласие работать со мной. И - самое главное! - это согласие
должно быть искренним.
- Андрюша, зачем ты мне всё это сейчас говоришь? Пытаешься доказать, какой ты
подлец? Так я это знаю уже давно. И легко могу добавить к тому, что ты сейчас перечислил,
еще столько такого...
- Так какого же черта! - неожиданно взрывается Бондаренко и неуклюже перемещается
из полулежачего положения в сидячее. Бросает раздраженный взгляд на Прасковью Ивановну,
и так ловко поддает по несчастной кастрюльке ногой, что она, громыхая, улетает в другой угол
комнаты. Я ликую - передо мной сейчас уже абсолютно нормальный Андрей, с которым
можно беседовать о серьезных делах. - Я тебя подставлял, я кидал тебя, я на полном серьезе
собирался отправить тебя в расход, когда больше будешь мне не нужна! Ты всё это знаешь, и,
вместо того, чтобы меня - действительно, подлеца! - замочить, предлагаешь сотрудничество!
Ты ж не дурочка, Вика! Ты ж понимаешь, что при первой возможности я могу тебя подставить
опять!
- Сделаю так, что не подставишь.
- Интересно, и как?
- Да просто избавлю тебя от соблазна. Создам такие условия, при которых тебе будет
невыгодно обокрасть меня хоть на копейку. Неужели тебе плохо жилось при покойном
Богданове? А, Андрюш? Разве плохо?
- Я не жаловался.
- Не будешь жаловаться и у меня. - У меня затекли ноги. Я поднимаюсь с корточек и
начинаю неспешно прогуливаться по маленькой детской, толкая перед Андреем миллион раз
обдуманную заранее "убедительную вербовочную речь". - Перед тобой сейчас два пути -
под Шикульского или под меня. - От меня не укрывается, что при упоминании имени
олигарха, брови Андрея удивленно вскидываются вверх. Чего он никак не мог ожидать, так это
того, что я в курсах его связей с Шикульским. А вот ведь в курсах! Еще одно очко в мою пользу
в сегодняшнем разговоре. - Еще пять минут назад ты считал, что у тебя нету выбора,
перспектива одна - работа на этого монстра, заказавшего твоего бывшего шефа...
Внимание! - картинно поднимаю я вверх указательный палец. - Рисую картинку, во что для
тебя выльется эта работа. Как только с твоей помощью Шикульский возьмет под контроль
"Богатырскую Силу", твой труп сожгут в кочегарке. У Дмитрия Романовича и без тебя,
нерадивого, хватает людей. Еще один сотрудник, тем более столь осведомленный, как ты, ему
абсолютно не нужен. К тому же, ты еще и неудачник, Андрюша. Тебе доверили такую
ответственную миссию в Гибралтаре, ты же ее провалил. Не доставил оттуда хозяину важные
документы, без которых ни о какой "Богатырской Силе" можно и не мечтать. Как последний
болван, позволил какой-то сопливой молодке обвести себя вокруг пальца. Да к тому же решил
под шумок отхватить для себя кусок оказавшегося вдруг у тебя в руках пирога. А это, между
прочем, крысятничество, о котором Шикульский уже поставлен в известность. Ему не составит
никакого труда выяснить, зачем ты, вместо того, чтобы скрупулезно исполнять его поручение,
помелся в Нью-Йорк и чем там занимался в "Метрополитен-банке". Ко всему прочему, из-за
этого ты упустил проклятую девку, которую должен был доставить обратно в Россию. Она
вернулась сама и уже начала доставлять твоему новому боссу головняки. Теперь предстоит
исправлять ситуацию, и чудо, если это доверят тебе, дадут шанс исправиться. Но, скорее, всё
сложится по-иному. Кредит доверия у Дмитрия Романовича ты исчерпал. Теперь тебе
предоставляется на выбор или прятаться от него, или помочь мне свернуть ему шею. Что я не
так говорю? - настораживаюсь я, заметив, что Андрюша с сомнением покачивает головой.
- Всё так, дорогая. Я просто поражен, откуда ты столько знаешь, и как грамотно сейчас
раскладываешь всё это по полочкам... Всё так, - повторяет, вздохнув, Бондаренко. - За
исключением одного: у тебя слишком тонкие ручки, чтобы свернуть шею этому гиппопотаму.
- Ты просто не в курсе. - У меня нет сейчас времени вдаваться в подробности. Да и
знать эти подробности Бондаренко пока рановато. - Со временем, если будешь работать со
мной, узнаешь всё сам.
- А что за работа?
- В перспективе та же самая должность, что и при Богданове - генеральный директор
охранного агентства. А в ближайшее время, пока не разделаюсь с Дмитрием Романовичем, у
тебя задача одна - сделать всё для того, чтобы остаться в живых. Проще всего, конечно, на
время куда-нибудь загаситься, но ты нужен мне в Питере.
- Если я сейчас пошлю на хрен Шикульского, то в Питере он достанет меня за несколько
дней.
- Андрей, - смеюсь я. - Я, конечно, могу торжественно объявить, что беру тебя под
защиту, но ведь ты генеральный директор самого солидного в городе охранного агентства -
никто тебя с этой должности не увольнял и увольнять пока что не собирается. У тебя под рукой
десятки профессиональных охранников. Так уж, будь добр, избавь меня хоть от этой заботы,
побеспокойся о своей безопасности сам.
- А зачем я тебе нужен в Питере именно сейчас?
- В первую очередь затем, чтобы завтра сопровождать меня в "Пинкертон" и
"Богатырскую Силу". И там, и там ты представишь меня всем, кому сочтешь нужным,
подтвердишь, что я дочка Богданова. И там, и там сам определишь людей, которым можно
полностью доверять, соберешь их на экстренное совещание и объявишь военное положение.
Объяснишь, что в любой момент следует быть готовыми к любым провокациям. Впрочем, я
сейчас объясню тебе всё подробнее. Но прежде ответь, ты уже принял решение? Ты со мной
или с Шикульским?
- Путь обратно к Шикульскому теперь для меня слишком тернист. Пока доберусь,
обдеру себе все чресла.
- Ты вообще не доберешься, Андрюша. - Я уже знаю, что добилась того, что хотела. На
удивление быстро и просто. Но, кажется, сейчас я была красноречива, как никогда. Как жаль,
что не могла послушать себя со стороны! - Я жду ответа. Да или нет? Давай телись поскорее,
и, может быть, удастся урвать от сегодняшней ночи хотя б часа три, чтобы поспать. Завтра у
нас просто бешеный график... Андрюша!
- Да, я с тобой.
- Ты уверен в себе? Ты не настолько глуп или отморожен, что уже завтра начнешь
кидаться в крайности и плести очередные интриги?
- Уж кто спец по интригам, так это ты. Всё будет в порядке, не беспокойся, - заверяет
меня Андрей.
- Я беспокоюсь. Но очень надеюсь на то, что, действительно, всё будет в порядке. - Я
опять опираюсь о стену и закрываю глаза. И опять сразу же перед ними начинает
разворачиваться сумасшедшая разноцветная спираль. - Да ты встанешь когда-нибудь с пола?!!
Перебирайся на стул и запоминай, что сейчас тебе буду рассказывать. Нам еще столько надо
перетереть!
Черт, и как же всё-таки хочется спать!
- Всё срослось, говоришь? А я в этом и не сомневался. Я же знаю, что ты у меня просто
умница, - расщедривается на комплимент Гепатит, наблюдая за тем, как я поутру отпиваюсь
крепким до горечи кофе. И, чтобы не зазнавалась, спешит разбавить этот комплимент
сочувственным: - Выглядишь ты преотвратно. В гроб краше кладут
- Спасибо! Поспи с мое! - шиплю я в ответ, обжигаясь кофе. - Перед отъездом
попрошу Томку запарить шанеры.
- Посадишь мотор, - замечает Олег и отправляется открывать дверь на звонок.
У нас в квартире новые посетители - четыре амбала, которые с сегодняшнего утра будут
исполнять роль моих постоянных телохранителей, и дамочка средних лет с внешностью
безобидной безденежной библиотекарши.
- Анжелика Геннадьевна, - с любезной улыбочкой представляется она и снимает в
прихожей дешевую курточку, у которой с изнанки пришит специальный кармашек - в нем
удобно носить как сотовый телефон, так и вольту. У телефона, наверное, разряжен
аккумулятор, поэтому нынче из кармашка торчит рукоять пистолета. С сегодняшнего дня
"библиотекарша" должна быть зачислена в штат "Пинкертона" на должность уборщицы.
Как же тут без ствола!
...От дома мы отчаливаем ровно в полдень. Снова на двух дорогих иномарках, только на
этот раз один из "Линкольнов" заменяет новенький "Мерседес-420". За рулем бритоголовый
Константин. Рядом с ним Пляцидевский с портфельчиком. На заднем сиденье - я и Анжелика
Геннадьевна. Как и положено нищей уборщице, от нее за километр разит дорогими "Клико", а
сумочка от Валентино немного не гармонирует с выцветшей курткой.
Бондаренко в компании моих стояков едет следом за нами на "Навигаторе" - там больше
места для пятерых. Сегодня всё утро Андрюша не отрывался от телефона, пока ни созвал два
экстренных совещания - в "Пинкертоне" и "Богатырской Силе". Зазор между ними всего три
часа, так что предстоит выложиться по полной программе. Зато потом
...Закладка в соц.сетях
