Жанр: Боевик
Тамара Астафьева 2. Мстительница
... - оптимистично решил Карамзюк, обнулил свой счет в Сбербанке,
поскреб по сусекам, кое-что подзанял у Астафьева и подписал договор, исправно выплатив
семьсот тысяч аванса. На кармане осталось еще семьдесят штук, которые Женя, долго не
размышляя, ухнул в нулевый и навороченный "Бьюик Ривьеру", подарив свою годовалую
"девяносто девятую"...
которая как-то уж совсем не к лицу человеку, имеющему почти восемьсот тысяч
долларов годового дохода
.. . Даниелле.
"Бьюик" оказался просто супер.
Фирма "Мартиника" первом делом обнесла участок Карамзюка высоким дощатым
забором, доставила на объект "игрушечный" экскаватор "Kobelco", приступила к рытью
котлована под фундамент и начала проявлять беспокойство по поводу первого ежемесячного
платежа.
На тот момент у Карамзюка не было и тысячи баксов. Пришлось влезать в долги к
Светлане Петровне, а через два месяца заключать кредитное соглашение с инвестиционном
фондом "Комаров-Ипотека".
...Долги засасывали, словно трясина. Проценты росли. "Kobelko" выкопал котлован.
Фундамент выстоялся. Три этажа из красного "Никольского" кирпича были возведены в
рекордные сроки. Крыша покрыта швейцарской пластиковой черепицей "Kronospan". После
чего к основному договору было составлено доп. соглашение о заморозке объекта ввиду
временной неплатежеспособности заказчика.
"Не потянул, - тоскливо вздыхал Карамзюк и прикидывал, а не загнать ли "Ривьеру"
Магистру и не забрать ли обратно у Даниеллы "девяносто девятую". - Вполне можно было бы
обойтись без флигелей и без эркера. И без фонтана".
Но переиначивать что-либо уже было поздно и до сих пор главврачу, хирургу, а по
совместительству и патологоанатому доходного "Доброго Дела" приходилось обходиться либо
пропахшей кошачьими ссаками квартирой на улице Стойкости, либо неуютной "гостинкой" на
территории сиротского комплекса.
Альтернатива - снять приличную хату баксов за восемьсот. Альтернатива - затянуть
потуже ремень и сократить себя в текущих расходах. Но подобное Карамзюку, сколько бы он
об этом ни размышлял, казалось неисполнимым. Неисполнимым вообще!
Как, скажем, отречение от отметившей уже трехлетнюю годовщину традиции по пути из
Вырицы в Питер останавливаться в поселке Форносово возле одного из придорожных кафе,
пить там гнилостный растворимый кофе и заигрывать с официантками. Притормозить возле
"Грядки" на красавице "Ривьере" и часа полтора погнуть пальцы перед местными Марфами за
последнее время стало неотъемлемой частью дороги из Вырицы в Питер. Никогда она не
претерпевала изменений.
Но...
Ведь изменения необратимы. Без них невозможна современная жизнь. Да и какая бы то
ни была жизнь вообще... всё равно, невозможна!
Это нерушимая аксиома.
И ее нерушимось однажды погожим августовским днем подтвердило нечто твердое и
холодное, больно уткнувшееся в затылок Карамзюка, когда он, как обычно, проведя полтора
часа в "Грядке", устроился за рулем своего "Бьюика" и собрался двигаться дальше - в сторону
Питера, на улицу Стойкости, где проживают двоюродная сестра Даниелла и Болз, у которого по
какой-то странной прихоти природы на гениталиях абсолютно не растет шерсть. Потому и
такая кликуха...
- Это не кусок водопроводной трубы, - еле слышно произнес из-за спины Карамзюка
низкий, чуть сипловатый женский голос. - Это "Зигфрид Хюбнер", навинченный на
"девяносто вторую Беретту". Сдадут нервы, шевельну указательным пальцем, и твой жбан
разлетится на мелкие части, будто арбуз, сброшенный с пятого этажа... Ты любишь арбузы,
Евгений Сергеевич?
- Теперь ненавижу, - абсолютно ровным голосом произнес Карамзюк, повернул ключ
зажигания и бросил взгляд в панорамное зеркало. - Куда едем, красавица?
Девица, с пистолетом в руке устроившаяся на заднем сиденье "Бьюика", оказалась, и
правда, красавицей. Это первое, что машинально отметил Евгений. Вторым было то, что она и
не подумала хоть как-то прикрыть свое симпатичное личико. Вывод элементарен: налетчица
абсолютно не опасается, что ее жертва когда-нибудь опознает ее, а значит, живым Евгению
Сергеевичу из этой передряги не выпутаться.
Вот когда Карамзюк, на протяжении минуты еще умудрявшийся сохранять
самообладание, мгновенно покрылся потом, и ладони его, судорожно сжимавшие руль, пошли
нездоровыми красными пятнами.
- Протяни мне твой сотовый, пристегнись и трогай с места, - еще раз несильно ткнула
глушителем в затылок Карамзюка нежеланная пассажирка. - Развернись. Едем обратно. В
сторону Вырицы.
- В "Простоквашино"? - срывающимся фальцетом проблеял патологоанатом.
- Не совсем так. Я объясню... Не гони, пожалуйста, Женя. В таком состоянии ты
можешь устроить аварию. Разобьешь хорошую тачку, пострадают невинные люди...
В отличие от исходящего потом Евгения, налетчица была само воплощение спартанского
хладнокровия, и у Карамзюка не оставалось ни капли сомнения, что если сейчас он предпримет
попытку хоть как-то спастись, эта попытка обречена на полный провал. Разогнаться, потом
резко ударить по тормозам и попробовать выскочить на ходу из машины? Не позволит ремень
безопасности. Попытаться устроить лобовое столкновение со встречным грузовиком,
понадеявшись на подушки безопасности, которыми оборудован "Бьюик"? Не успеть.
Проклятая девка настороже. Чтобы нажать на курок, ей достаточно доли секунды. А твердый
глушитель как приклеился намертво, так и не отлипает от коротко стриженного затылка.
Остается надеяться лишь на какую-либо случайность. Или на то, что эта бестия вдруг
смилостивится. Позадает вопросы, поизмывается, отведет свою стервозную душу, да и отпустит
с миром. Вот только все эти надежды... призрачнее ничего не бывает.
- Ты меня пристрелишь, красавица? - оставив позади уже километров пятнадцать,
сумел выдавить из себя Карамзюк.
- Навряд ли. Ведь в мусарню ты жаловаться на меня всё равно не пойдешь - у самого
рыльце в пушку. А брать лишний грех на душу я не намерена. Я не мокрушница, - без
колебаний соврала Тамара. - Так что, ответишь мне на вопросы и иди себе с миром.
Конечно, - зловеще усмехнулась она, - всё зависит от того, как ты будешь на них отвечать...
Сейчас налево.
"Она везет меня в мой коттедж, - сразу же догадался Евгений. Почему-то такой вариант
до этого ему в голову не приходил. "Простоквашино", какая-нибудь глухая лесная тропа, всё,
что угодно, но не коттедж. - Там сигнализация, и о ней эта дура, наверное, не знает. Лучше это
для меня или хуже, когда по тревоге приедут менты? Как бы там ни было, но это уже какие-то
осязаемые крупицы надежды".
Крупицы надежды без следа растворились в тот самый момент, когда, припарковав
"Бьюик" возле высокого, выкрашенного облупившейся охрой забора, Карамзюк выбрался из-за
руля и трясущимися руками принялся шарить по брючным карманам в поисках ключей от
калитки.
- Не делай глупостей, Женя, - послышался за спиной спокойный голос налетчицы. -
Как только войдешь за ограду, сделай три шага вперед и вставай на колени. Физиономию в
землю, руки за голову. Немного промедлишь, прострелю тебе ногу С сигнализацией справлюсь
сама. Код знаю... Ну, и хрен ли ты там копошишься?
Когда удалось отомкнуть заупрямившийся замок и распахнуть со скрипом калитку,
Карамзюк поспешил исполнить всё, что только было приказано, с такой суетливой
поспешностью, что разбил о посыпанную гравием подъездную дорожку лицо и застонал то ли
от боли, то ли от безысходности. А потом, даже не думая оглянуться, начал прислушиваться к
тому, как налетчица греми дверцей железного ящика, в котором находился пульт сигнализации.
- Кстати о птичках, - как бы между прочим довела до сведения Евгения девица. - Если
окажется, что мне дали неправильный код, и сюда всё же нагрянут легавые, я сначала прикончу
тебя, а потом постреляю и их. - Скрипнула затворяющаяся калитка. - Поднимайся,
юродивый. Веди в дом. Не пойму, и зачем тебе одному такие хоромы? Или хочешь устроить
здесь еще одно "Простоквашино"?
"Что этой мегере известно про "Простоквашино"?.. Что она знает о моей роли в том, что
там происходит?.. Откуда ее, такую крутую, прислали?.. Кто прислал?.. Магистр?..
Астафьевы?.. Спецслужбы?.. Кто-либо из конкурентов?.. И чем, наконец, для меня всё это
закончится?.. Неужели умру?!! - Все эти вопросы устроили свалку в голове Карамзюка, пока
он, как паралитик, с превеликим трудом скрипел гравием по направлению к дому, пока на
трясущихся ногах поднимался на невысокое крыльцо и безуспешно пытался вставить в
замочную скважину ключ! - Эта девица - профессиональная киллерша?.. Тогда почему она
не убила меня, когда сделать это было гораздо удобнее?.. Зачем притащила сюда?.. Чего она
там говорила про то, чго намерена задавать мне вопросы?.. Может быть, даже пытать?.. Она не
просто убийца, она мстительница, которой недостаточно всего-навсего всадить в меня пулю?.."
- Как много вопросов! Путаются, цепляются друг за друга. Как же им тесно! Еще чуть-чуть, и
от них просто лопнет башка!
Мириады вопросов!!! И ни единого ответа (хотя бы догадки, хотя бы намека на этот
ответ)!
- Слышишь, хирург! В твоем недостроенном тереме есть, где присесть?
- Да, - просипел Карамзюк.
- Проводишь туда. В ногах правды нет.
До Евгения донесся скрежет замка, когда девица запирала за ними входную дверь. И в
этот момент он нашел в себе силы с трудом переступить через страх и еле слышно спросил:
- Меня заказали? Ты привезла меня сюда убивать? - Непозволительная роскошь для
жертвы - сразу два вопроса подряд, но белокурая бестия отнеслась к этому абсолютно
спокойно.
- Я же тебе говорила, что просто желаю с тобой побеседовать. Захотела бы шваркнуть,
сделала б это в тысячу раз проще. - И столь же спокойно предупредила: - Попытаешься
спросить меня еще хоть о чем-нибудь, прострелю тебе ногу. Учти, Женя, вопросы здесь задаю
только я. Между прочим, чтобы избавить тебя от соблазна, сразу представлюсь. Чтобы знал, как
ко мне обращаться. Астафьева Тамара Андреевна. Дата рождения 20 декабря 1977 года.
Место рождения Череповец. Астафьев Игнат Анатольевич - мой родной дядя. Астафьева (в
девичестве Комарюк) Светлана Петровна - организаторша убийства моих родителей. Что
ты знаешь про эту историю?
У Карамзюка чуть-чуть отлегло от сердца. Если эта девица действительно та, за кого себя
выдаёт, она явилась из Преисподней по грешные души Астафьевых. К нему же, Карамзюку, у
нее не должно быть ни малейших претензий. Он не сделал ей ничего плохого. Он вообще ее
видит впервые. Он нужен ей лишь как "язык", источник информации. И он, естественно, ее
даст. Не поскупится, а то вон как у этой садистки чешутся руки всадить ему пулю в коленную
чашечку. Теперь можно надеяться, что обойдется без этого. А надежда на то, что после
"допроса" удастся выбраться отсюда живым по сравнению с тем мизером, что был еще две
минуты назад, возросла в тысячу раз. Нет, конечно, этой стервозе вполне может прийти в
дурную башку избавиться от свидетеля, которому она так неосмотрительно показала свое лицо
и, более того, назвала свои анкетные данные. Но ведь сама же говорила, что не мокрушница и
лишний грех на душу брать не намерена. Дай Боже, чтобы действительно так!
- Алло, Женя! Чего замолчал? - Тамара вошла следом за Карамзюком в небольшую
пыльную комнатушку, которая в лучшем случае служила каптеркой. Дощатый стол,
застеленный потертой клеенкой, несколько заляпанных белилами табуретов. Брезгливо
поморщившись, девушка выбрала тот, что почище, и придвинула его для себя вплотную к
столу. - Усаживайся напротив, - эффектно махнула она через стол глушителем "Зигфрид
Хюбнер" и достала из кармана болоньевой ветровки миниатюрный Цифровой диктофон. - Так
чего замолчал, Карамзюк? Соображаешь, что мне рассказать, чего скрыть, а что напарить? Не
рекомендую. Чревато. - Тамара еще раз эффектно качнула стволом пистолета. - Почувствую,
что лепишь горбатого, знаешь, что сделаю?
Карамзюк, узнав, с кем имеет дело, настолько пришел в себя, что даже сумел нарисовать
на лице слабое подобие улыбки и еще недостаточно окрепшим голосом произнес:
- Знаю. Прострелишь мне ногу.
- Отстрелю тебе яйца. Нога - за дурацкие вопросы и неповиновение. За враки наказание
строже. - Тамара нажала на кнопочку на диктофоне, положила его на стол. - У тебя ровно
два часа, Женя. Рассказывай. Всё, что тебе про меня известно.
- О том, что Светлана организовала убийство твоих родителей, я узнал только что от
тебя. И она, и Игнат в разговорах очень не любят возвращаться к прошлому, в частности, к
тебе. Всё, что мне известно - это то, что в ваш дом, когда ты была в школе, ворвались не то
грабители, не то заказные убийцы, а ты, вернувшись домой, нашла в зимнем саду сразу два
трупа. Впрочем, я охотно готов принять твою версию, что бандитов послала Астафьева. Еще та
жирная тварь!..
- Без комментариев, хирург! Только голые факты. Продолжай.
- Кроме Игната у тебя не было родственников. Пришлось оформлять опекунство. Сразу
же после убийства ты в состоянии нервного стресса была помещена примерно на месяц в
психушку. Потом попытка самоубийства. Потом ты начала пристращаться к наркотикам и стала
настолько неуправляемой, что пришлось оформлять для тебя академический отпуск и лечить на
дому. Лечение не дало результатов. В конце мая тебе удалось бежать. Как ни искали, тебя так и
не нашли. Тамара, можно я закурю?
Тамара дождалась, когда Карамзюк извлечет из пиджака пачку "Парламента", щелкнет
серебряной "Живанши" и, затянувшись, выпустит в сторону струю табачного дыма.
- Это всё про меня?
- Еще одно, - на этот раз уже шире улыбнулся Евгений. - Несколько раз я слышал, что
у тебя раньше были иссиня черные волосы.
- А теперь видишь перед собой платиновую блондинку? - расхохоталась Тамара. - Не
надо особо насиловать мозги, чтобы понять, что перед тем, как заняться всерьез всей вашей
шаловливой компашкой, я зашла в парикмахерскую и осветлилась - хотела чуть-чуть
изменить себе внешность. Хотя, за семь лет с тех пор, как меня в последний раз видели дядя
Игнат и Светлана Петровна, я изменилась и так. Не опознает и лучший физиономист... Ну,
ладно. Довольно пустой болтовни. Я верю, что ты рассказал мне всё, что знал про
четырнадцатилетнюю девочку, которой испоганили жизнь двое ублюдков. Большего,
признаться, услышать от тебя, хирург, я и не ожидала. Так что, оставим Тамару Астафьеву.
Переходим к "Доброму Делу".
Переходить к "Доброму Делу" в этом допросе под дулом "Беретты" Карамзюку хотелось
меньше всего. Какое-то время он даже тешил себя смутной надеждой, что на Тамаре
Астафьевой всё и закончится. Хотя понимал, что это самообман. Проклятая девка
подготовилась к разговору куда основательнее, чем он предполагал. Даже если не брать в
расчет пистолет, ее ледяное (попросту устрашающее) спокойствие и несносный характер, у
нее на руках были все козыри. И часть этих козырей она не преминула сразу же выложить
перед Евгением.
- Опять же, чтобы ты, хирург, не испытывал лишних иллюзий, что удастся слепить мне
горбатого, - очаровательно улыбнулась Тамара, зловеще поигрывая проклятой "Береттой", -
предупреждаю: про вашу позорную суету в "Простоквашине" мне известно практически всё.
Над сбором материала работали серьезные профессионалы, на это было потрачено много денег
и времени. К сожалению, кое до чего докопаться всё же не удалось. Знала бы всё, я б сейчас
здесь с тобой не тратила времени. Итак, договариваемся так: ты сейчас выкладываешь мне
всё-всё-всё, что тебе известно о торговле детскими трансплантатами. Я внимательно слушаю,
сопоставляю то, что ты мне говоришь, с тем, что известно мне. Обнаруживаю какие-то
несоответствия, начинаю подозревать, что решил гнать мне туфту... Что тогда произойдет,
Женя? - еще раз ослепительно улыбнулась Тамара.
- Ты отстрелишь мне яйца. - Это был даже не стон. И даже не сип. Даже не шепот. Эту
фразу Евгений прошлепал одними губами, так что расслышать ее было почти невозможно.
Но Тамара расслышала.
- Молодчина, - похвалила она. - Усвоил. Глядишь, всё закончится тем, что ты
выйдешь из этих хором целым и невредимым. Только впредь говори, пожалуйста, громче.
Диктофон не всемогущ, а на нем должен быть записан весь твой рассказ... Итак, точка отсчета:
тот момент, когда тебе предложили потрошить на запчасти несчастных здоровых детишек.
Посулили за это конкретные бабки, и ты согласился. Начинай с этого места. И... так и быть,
можешь закурить еще одну сигарету.
...Карамзюк рассказывал более часа. Сначала сбиваясь и заикаясь. Но после того, как его
зловещая собеседница ободряющее улыбнулась ("Не волнуйся, хирург. Пока всё путем, у меня к
тебе нет ни единой претензии") и прекратила постоянно наставлять на него пистолет,
положив его на столик рядом с собой, Евгении Сергеевич успокоился, принялся выкладывать
факты складно и четко, даже сам в какой-то мере увлекшись рассказом.
Девица слушала внимательно и молча. Лишь иногда согласно кивала белокурой головкой
или перебивала вопросом.
- Так, значит, того мордоворота, который охраняет Толстуху, зовут Николай и он
абсолютно не в курсе, что вы творите с детишками?
- Он уверен, что мы продаем их на усыновление за рубеж, но не более этого. Вообще-то,
он только обычный шофер и телохранитель. Ну, и еще кроме этого...
- Знаю. Продолжай, Женя.
Он продолжал. До очередного вопроса:
- Кто руководит охраной объекта?
- Магистр.
- Он бандюга. Он командует своими торпедами и крышует вашу шарагу перед братвой.
Но ведь должен быть кто-то другой - тот, кто занимается мусорами, спецслужбами, теми, с
кем какому-то молдаванскому цыганенку не справиться?
- Насколько я знаю, все это лежит на Светлане Петровне.
Исподлобья Тамара смерила Карамзюка подозрительным взглядом и многозначительно
положила ладонь на "Беретту".
- Ты уверен именно в этом раскладе, хирург? - почти прошептала она.
И Евгений Сергеевич на какое-то время вновь стал сбиваться и заикаться.
- Это все... что мне известно по вопросу охраны. Возможно... я просто не в курсе. Хотя
раньше... считал, что от меня ничего, что... касается "Простоквашина"... не скрывают.
"Похоже, не врет...
Или, действительно, не в курсах. Или Толстуха настолько болезненно самоуверенна, что
не придает конспирации столь скользкого дела почти никакого значения. Я почти не
сомневаюсь в том, что верно второе. В таком случае раздавлю эту неблочскую Матрену,
несмотря на всю ее массу, вообще без проблем". - Тамара убрала ладошку с "Беретты".
- Я тебе верю, хирург. Нет никакого руководителя службы охраны. Так что не менжуйся.
И продолжай.
"Все в тысячу раз проще, - при этом решила она. - Про начальника службы охраны
Арчи Гудвин просто придумал. Все-таки чересчур мнительный парень. Хотя, наверное, таким и
должен быть частный сыщик".
...Если быть математически точным, то все, что в течение часа надиктовал на диктофон
Карамзюк, срослось с тем, что успел накопать на "Доброе дело" детектив Петр, на девяносто
девять процентов. А если не брать в расчет того, что охранник Толстухи не имеет к торговле
детскими трансплантантами отношения, и того, что никакого руководителя службы охраны
комплекса "Простоквашино" в природе не существует, - то и на все сто.
Это радовало.
Разочаровывало другое: к тому, что уже было известно по "Доброму делу", не
прибавилось практически ничего.
- Сейчас закончим, хирург, - пообещала Тамара и напоследок учинила Карамзюку
стремительный блиц-допрос:
- Итак, круг посвященных в то, что проделывается с ребятишками на территории
"Простоквашина", ограничивается восемью негодяями?
- Да.
- Еще раз перечисли.
- Астафьевы, генеральный директор, Магистр, главный бухгалтер, я, мой ассистент и
медсестра.
- Все остальные только прислуга?
- Да.
- Никто ни о чем не догадывается?
- Была одна баба в прошлом году, пыталась копать. Жила рядом в деревне. Однажды,
когда мылась в бане, она угорела. Насмерть.
- Понятно. Ты абсолютно уверен, что не можешь назвать никого, кто за пределами
комплекса причастен ко всей этой мерзости? Скажем, в Питере, в Москве, заграницей?
- Я ж объяснял, что я не более чем исполнитель. Ни к чему другому меня не подпускают
и близко. И никогда не подпустят. Кто бы смог ответить на подобный вопрос - это Астафьева,
Магистр и Шлаин.
- Генеральный директор?
- Да.
- Знаешь, где он живет?
- Нет. Знаю только номер мобильника.
- Здесь он есть в памяти? - Тамара положила на стол телефон, который еще в самом
начале отобрала у Карамзюка.
- Есть.
- А всех остальных?
- Тоже.
- Твой пин-код?
- Четыре пятерки.
- Незамысловато. В чем заключаются обязанности Игната?
- По работе ни в чем. Целыми днями торчит у себя в двухэтажном курятнике и пялится в
телевизор. На территорию почти не выходит. Очень редко вместе с Оксаной они выезжают на
"Джипе" за территорию, но возвращаются уже через час. На моей памяти дважды Игнат
исчезал куда-то на пару недель. Думаю, что ездил в отпуск. Или лечиться. Не надо быть
психиатром, чтобы с первого взгляда определить, что у него не всё в порядке с башкой.
- Согласна. Тогда какого же черта Светлана с ним нянчится?
- Не знаю, - пожал плечами Евгений. - Возможно, у него есть на нее компромат, и она
опасается неприятностей, если с ним что-то случится. Но это лишь мои домыслы.
- Где мне найти Магистра?
- Его телефон в моей трубке. Позвони, забей стрелку.
- Я не спрашиваю, как мне ему позвонить, - недовольно сказала Тамара. И повторила
вопрос: - Где мне найти Магистра?
- Где он живет, я не знаю. Но со своими бандитами они часто торчат в ночном клубе
"Консервы". Это где-то в Московском районе.
- Отыщу. А где тусуется Светлана Петровна? Надеюсь, что не в "Консервах"?
- Ресторан "Орхидея". На Загородном.
- Всегда там?
- У нее даже свой личный столик. Появляется там почти через день. Часто встречается
там с деловыми партнерами.
- Ездит туда со своим телохранителем? Или берет с собой еще кого-нибудь из охраны?
- Насколько я знаю, только она и Николай.
Тамара какое-то время помолчала. Над чем-то размышляя, покрутила в ладоне "Беретту".
Потом достала из казавшегося бездонным кармана болоньевой курточки шприц, наполненный
бесцветной жидкостью, и протянула его Карамзюку.
- Я довольна тобой, хирург. Ты всё рассказал просто прекрасно. Еще десять минут, и
поедешь домой. Вот только одна маленькая формальность. Это пентотал натрия. Сейчас ты
введешь его себе в вену - ты же врач, ты же умеешь... - так вот, ты введешь его в вену, и я
еще раз задам тебе пару самых важных вопросов. У меня должна быть уверенность, что сегодня
на них ты ответил мне честно.
Карамзюк, словно за голову ядовитейшую болотную гадюку, осторожно взял
трясущимися пальцами пятикубовый баян.
Не в состоянии оторвать от него остекленевшего от испуга взгляда
Не в состоянии произнести ни единого слова.
"Сама по себе "сыворотка правды", конечно, порядочная отрава. Но она всё-таки не
смертельна. Вот только, кто знает эту стервозу с "Береттой" в руке. А если в шприце вовсе не
пентонтал, а какой-нибудь цианид?"
- Чего ты тянешь, хирург? Мы зря тратим время. Предлагаю на выбор: или ты сейчас
делаешь этот укол, отвечаешь на пару вопросов и уже через десять минут спокойно садишься в
свой "Бьюик" и едешь домой. Или еще чуть-чуть медлишь, всё равно делаешь этот укол, но
потом уползаешь отсюда с простреленной лапой и уже никогда не сумеешь переспать хоть с
одной бабой. Выбирай. Считаю до трех. Раз... два... - Тамара отбросила в сторону табурет и
поднялась. - Выбирай!!!
Выбора не было. В двух метрах от паха зловеще покачивался массивный "Зигфрид
Хюбнер".
- Погоди, - просипел Карамзюк и сорвал с иглы пластмассовый колпачок. - Сейчас...
сейчас... - Положив шприц обратно на стол, он, словно опытный наркоман, тонкими и
ухоженными пальцами хирурга пережал предплечье, несколько раз качнул кулаком.
Как в таком состоянии поймать вену?!!
- Сейчас... сейчас...
- Три, хирург! Я стреляю.
Он не ввел, он просто вогнал иглу в запястье и, как ни странно, попал в вену с первой же
неуклюжей попытки. Большим пальцем чуть вытянул поршень, и изнутри шприца сразу же
выступил "контроль" - маленькая капелька венозной крови, окрасившая в красный цвет
раствор для инъекции внизу пластикового цилиндра.
- Вот и умничка, Женя.
Эти слова были последними, которые в своей жизни довелось услышать Карамзюку.
Вместе с движением поршня ему в вену вместо обещанной "сыворотки правды" пошла ядреная
смесь из соды, карбида и обычной водопроводной воды.
Зачем где-то искать цианиды, когда всегда под рукой есть не менее эффективные и куда
более доступные яды?
Зачем шмалять ублюдку в башку и пачкать чистую и не засвеченную в ментовской
баллистической картотеке "Беретту"? Ведь второй раз использовать эту вольту уже будет
нельзя. Ее придется выбрасывать, а она, как-никак, стоит денег. Лучше приберечь эту дуру на
следующий раз, а гада придавить совсем другим способом.
Пятикубовый шприц был опорожнен едва ли наполовину, когда движение большого
пальца, вдавливающего внутрь цилиндра поршень, остановилось, и Карамзюк медленно сполз с
табурета на загаженный пол.
Проверять пульс или зрачковый рефлекс не было никакой необходимости - кто-кто, а уж
Тамара была в этом уверена. Главврач "Простоквашина" - мертвее мертвого, и Светлане
Петровне теперь предстоит искать в штат потрошителей другого хирурга, патологоанатома по
совместительству. Непростая задача. Она должно отнять много времени.
"Не успеет толстуха", - улыбнулась Тамара, взяла со стола диктофон, свинтила с
"Беретты" глушитель и окинула маленькую каптерку придирчивым взглядом: не оставила ли
случайно здесь каких-нибудь лишних следов.
Ее клепок мусора ни в коттедже, ни на "Бьюике" не найдут. Еще в Форносове Тамара
обработала ладони и подушечки пальцев "Молексином" - аэрозолью, которая наносится на
руки и покрывает их тонкой прозрачной пленкой.
Если где-то и ухитрятся снять слепки следов ее старых турецких кроссовок, то всё равно
уже завтра, выудив их из помойки, в этих развалинах будет щеголять какая-нибудь питерская
бомжиха.
То, что кроме Карамзюка в этой каптерке находился кто-то еще, мусора, конечно, отметят.
Но это-то Та
...Закладка в соц.сетях
