Жанр: Боевик
Тамара Астафьева 2. Мстительница
...дь ты, малышка, была для меня дороже
всего на свете. Даже дороже собственной совести!
Я оказался припертым к стене, и с того дня, сжав зубы, начал не на словах, а на деле
активно пахать на КГБ... Чем дальше, тем больше. Чем больше, тем проще.
К роли мерзавца со временем привыкаешь, и если первые рапорты на друзей, которых я
сдал Комитету, отложились у меня в памяти навсегда, то уже через несколько месяцев всё
подобное для меня превратилось в повседневную рутину. Я исполнял обязательства, взятые на
себя перед Конторой, словно безжизненный робот, словно компьютер - есть программа, и
какой бы она ни была богомерзкой, я в силу своего предназначения должен ее выполнять.
Короче, для Комитета я оказался идеальным сотрудником. Меня заметили. И естественно, с
того момента я уже окончательно перестал принадлежать себе. Так считали там. И не
знали, что кроме них естъ еще ты. На первом месте - ты!!! Они же - не более чем те, кто
должен помочь мне обеспечить тебе благополучное будущее.
Первое, что они для этого сделали, - это предоставили нам маленькую двухкомнатную
квартирку на окраине Питера и ответственную и аккуратную дамочку пятидесяти пяти лет,
которая взяла на себя обязанности по уходу за тобой. И признаться, за всё время - два с
лишним года, - что она была твоей няней и нашей домоправительницей, я не имел к ней ни
единой претензии. В КГБ умели подбирать идеальные кадры.
Смело оставив тебя с твоей няней, я по окончании четвертого курса уехал в Карелию на
преддипломную практику, и там Контора, в отличие от всей той мелочевки, что исполнял для
них ранее, доверила мне сравнительно крупное дело - попытаться как можно теснее
прижаться к местным шестеркам, которые могли дать компромат на больших дядь,
обосновавшихся не только на Северо-Западе, но и в Москве, и набивающих себе мошну с
контрабандных поставок леса в Скандинавию по железной дороге и на Запад через порты
Архангельской и Мурманской областей. Я сделал куда больше, чем от меня рассчитывали
получить. Если бы знали генералы Конторы, радостно потирающие ручонки, когда изучали
тот материал, который я собрал всего за два месяца работы на холоде, что я отдал им
меньше трети того, до чего успел, докопаться! Самые мирные и аппетитные куску, я оставил
себе. И, решив, что "пан или пропал", выставил их на продажу. Не за рубли и не за доллары. За
свою безопасность и твое будущее, Лара.
д ивиденты не заставили себя ждать. И выражены они были не так, как принято
понимать это сейчас - не в хрустящих дензнаках... Кое-кто в Москве осознал, что если не
окажет мне протекции там, где я только пожелаю, то может оказаться в глубокой
отхожей яме.
Но ничтожному сопляку заниматься шантажом подобных людей сродни хождению по
лезвию бритвы. Почему я остался живым, объявив этим слонам, что обладаю на них
неоспоримым и готовым разрушить их карьеру компроматом, не могу понять до сих пор.
Скорее всего, они посчитали, что всё, что я сумел накопатъ за два месяца, для них не
страшнее укола булавкой, а с другой стороны такой дотошный и авантюристический
придурок, как я, может оказаться полезен; такого не мешало бы приручить, а после
использовать для своих скользких делишек. Именно так и получилось. В декабре я встретился с
одним из отцов города в его смолънинском кабинете. А в мае, еще до защиты диплома, по
комсомольской путевке получил распределение в Комитет. С этим событием совпало другое
- из тесной неуютной "хрущобы" мы с тобой переехали в благоустроенную трехкомнатную
квартиру на проспекте Большевиков. С нами переехала и твоя няня..."
По сути, вопросом о разворовывании лесных ресурсов СССР должен был заниматься
ОБХСС, но в деле оказались замешаны столь заметные на политической арене того времени
люди, что его решил взять под личный контроль сам Юрий Андропов. Брежнев в начале
восьмидесятых доживал свои последние дни, все, кому положено знать, это знали, и вопрос о
переделе власти в верхах огромной державы уже стоял болезненно остро. Андропов, Черненко,
Романов, Устинов, Машеров... Каждому нужны были козыри. Каждому надо было успеть
запасти как можно больше грязи, которую в нужный момент в борьбе за престол надо
выплеснуть на своих конкурентов. А грязь - вот она, лежит под ногами. Не ленись, собирай.
Разворованные "Фонды в поддержку национально-освободительных движений и зарубежных
компартий", неучтенные нефть и газ, мощным потоком утекающие за рубеж, секретные
военно-промышленные технологии, через страны третьего мира попадающие в аналитические
отделы Пентагона и НАТО.
Именно в тот период - с 80-го по 82-й - старший оперативный сотрудник
регионального отдела по Северо-Западному КГБ, В. С. Богданов, курировавший вопросы
разработки экспорта деловой древесины, оказался на коне, подсаженный в седло лично Юрием
Владимировичем Андроповым. Срочно требовался компромат на тех, кого Владимиру
Сергеевичу заказали. Компромат был предоставлен в течение месяца. На следующий месяц
майор КГБ В. С. Богданов получил звание подполковника и был награжден орденом Дружбы
народов.
А член Политбюро, Первый секретарь Ленинградского Обкома КПСС Романов повис на
волоске.
В те дни на Богданова было совершено первое в его жизни покушение - у "Волги", на
которой он ехал, одновременно заклинило руль и отказали тормоза. Второе покушение
последовало ровно по истечении двух недель после первого - спас тренированный доберман, с
которым Василий Сергеевич вышел гулять на пустырь. Это был последний день в жизни
Богданова, когда он появился на улице без охраны. Если раскаленный подсрачник под задницей
до сих пор лишь припекал, то теперь он начал обжигать ягодицы по-настоящему.
Уже отшлифованная настолько, что можно было безоговорочно ей доверять, интуиция
профи подсказала Василию Сергеевичу не ставить ни на Андропова, ни на Черненко, ни на
Романова.
Первый, продержавшись у власти чуть больше года, основную часть которого провел в
ЦКБ, отправился прямо оттуда на орудийном лафете на Кремлевское кладбище.
Второй с удивительной пунктуальностью повторил тот же путь через четырнадцать
месяцев.
Третий, так и не достигнув вершин в Политбюро, еще какое-то время цеплялся за власть в
Ленинграде, но новый - молодой и неожиданный - генсек припомнил лидеру культурной
столицы России несколько антикварных сервизов, угробленных на свадьбе его дочери.[ По
слухам, на фуршете по случаю свадьбы младшей дочери Г. Романова, устроенном на теплоходе,
курсировавшем по Неве, было перебито несколько сервизов из запасников Эрмитажа, имеющих
большую антикварную ценность.
По другим слухам, для празднования, в разрез указаниям свыше, были предоставлены и
посуда, и вещи, сработанные в мастерских реставраторами-стажерами. Ни г. Романов, ни один
из его гостей о подобной "подделке" не знали.
Впрочем, существует еще и личное мнение автора: и теплоход, и сервизы - всё это
только досужие сплетни, столь сладкие уху нашего обывателя.] И товарищ Романов убрался из
большой политики, оставив о себе у россиян лишь краткосрочную память в образе анекдота об
отпечатке подошвы ботинка на заднице, по которому легко определить размер обуви
Горбачева.
Если новый генсек и не навел поначалу страху на тех, кто уже давно привык жить по
застойной старинке, то призадуматься всё же заставил: "А вдруг как чего... ни проще ли...
...как считаешь, Василий Сергеевич?"
"Затихаритесь. Заморозьте контракты. Сейчас политическая обстановка в стране вполне
соответствует форс-мажорным обстоятельствам, учтя которые никакой вонючий
международный арбитраж в Гааге не вынесет постановления о невыполнении вами договорных
обязательств, - заключил Богданов, польщенный тем, что к его мнению уже начинают
серьезно прислушиваться. - Терпим год, терпим два, но потом продолжаем работать.
Крапленый, придавленный каблуком Раисы Максимовны, не продержится на престоле больше
трех лет. Потом его вышвырнут. Иначе никак, потому, что он слаб, а у него за спиной в
стартовые колодки уже становятся очень сильные люди".
Вот здесь-то прозорливый Василий Сергеевич и ошибался. Те, кто пытался пристроиться
в стартовые колодки за спиной Горбачева, оказались не просто не "очень сильными людьми", а,
более того, позорными слабаками с трясущимися с похмелья руками. Они оказались не
способными ни только на то, чтобы, когда создалась подходящая обстановка, взять в эти
трясущиеся ручонки власть в трещащем по швам Советском Союзе, а даже на то, чтобы, поняв,
что всё провалилось, пальнуть себе в висок из служебного "Стечкина". Молоденький лейтенант
группы захвата, оказавшийся первым рядом с одним из этих героев, державшим у купола
приведенный в боевое состояние ствол, спокойно забрал его у неудавшегося самоубийцы,
поставил на предохранитель и сказал: "Идиот. Самоубийство - это же грех. А если хочешь
помучиться, так давай вмажу по почкам. Никогда еще не доводилось бить генералов. Тем более,
маршалов".
Но маршалов не осталось. Алкаши - это другое дело. Как же в России без алкашей!
Как же в России без Ельцина!?
И без несуразных реформ, сродни тем, что в свое время проповедовали анархисты -
естественный отбор, как в африканской саванне: сильные должны расцвести, слабые - завять.
Сильные образовали формацию "новые русские".
Слабые образовали прослойку.
Те, кто еще слабее, стали бомжами. Или подохли.
Василий же Сергеевич...
"..Из Конторы меня вышвырнули в 1992 г., когда привычное всем КГБ переименовали в
фСК и разогнали почти половину старых кадров, а на их место прислали легитимных
президенту России ментов и армейцев. Я оказался не при делах, и вовсе не потому, что
находился на стороне ГКЧП во время небезызвестного путча. Дело в другом - я был
конкурентом тем исполненным служебного рвения новичкам, что стремились как можно
резвее взобраться по лестнице - чем выше ступенька, тем лучше. А я со своей выслугой, со
своим опытом был для них той преградой, которую им, дилетантам, ни обогнуть, ни
перепрыгнуть. Единственный выход - как-нибудь поднатужиться и эту преграду убрать.
Убрали.
Но не учли одного - того, что, обладая таким багажом знаний, опыта, связей (и, самое
главное, неприязнью к конторе, которой посвятил восемнадцать лет жузни, и которая в
результате оставила меня безработным)... Так вот, обладая таким багажом, превратиться в
настоящего антипода Конторы и начать доставлять ей неприятности мне было проще
простого. Это подтвердилось уже на следующий день после отставки, когда мне позвонил
один из самых влиятельных в уже развалившемся Советском Союзе криминальных
авторитетов. (Я не хочу называть его имени. Этот человек уже мертв, и никакой помощи от
него или его корешей ждать не приходится. Впрочем, maк же - и никакого вреда. Так зачем
лишний раз ворошить прах умерших?)
Итак, мне предложили встретиться, потолковать. Чmo ж... встретились.
Потолковали. Всё взвесили, всё обсудили, и в результате уже через месяц было
зарегистрировано ЛГОО "Охранное агентство "Богданов и Пинкертон" - по сути, заложен
фундамент мощнейшей структуры, ориентированной на захват криминальной власти в
Ленинграде. А еще через полгода начало стремительно набирать обороты совместное
российско-британское предприятие "Богатырская сила", зарегистрированное в оффшорной
зоне Гибралтара, в котором ни единым британцем никогда и не пахло. Три учредителя: одна
скандинавская и две российские фирмы - в реальности двенадцать человек, между которыми
в определенной пропорции и были распределены все доходы от деревообрабатывающего
производства и экспорта древесины, чем и занялось новое предприятие. Но об этом попозже...
А сейчас - о том, какую роль здесь играет "Богданов и Пинкертон".
Хотя, а почему же попозже? Открывай файл № 3 и читай. Правда, я так и не выполнил
своего обещания и не поведал тебе о том, как заработал свои первые миллионы. Как сумел
найти компромиссы с одной стороны с блатным миром, а с другой - с большими чиновниками
из Москвы и Санкт-Петербурга. Как незаметно и для тех, и для других оттер их от обильной
кормушки, взял ее под свой полный контроль и развернул всё дело так, что у меня на руках
оказался контрольный пакет акций одного из наиболее мощных концернов России. Ты поймешь
всё это сама, прочитав то, что написано дальше. Ты ведь умная девочка, дочка. Ты ведь не
упустишь в небо того журавля, которого я передаю тебе прямо в руки..."
ВИКТОРИЯ ЭНГЛЕР
15-16 сентября 1999 г. 23-50 - 03-00
"Умная. Не упущу. За меня, Василий Сергеевич, можешь не беспокоиться. Вот только я
не твоя дочка", - ухмыляюсь я и, откинувшись на спинку рабочего кресла, зажмуриваю глаза
и еще раз, но уже в урезанном, адаптированном варианте прогоняю в памяти Богдановское
послание той, чью роль мне теперь суждено исполнять. Пытаюсь определить, какую пользу для
себя можно было бы высосать из этого файла № 2. И, в конце концов, прихожу к грустному
выводу, что никакой.
Последний детектив, который я прочитала, - "Ставка на проигрыш" Дика Френсиса.
Написан куда живее и интереснее, нежели "Письмо тебе, дочка". Но ведь у Дика всё вымысел.
Здесь - только правда, читая которую я постоянно прикидывала, а за какие шиши, окажись на
мели, смогла бы загнать ее какому-нибудь жаждущему заплесневелых сенсаций издательству.
Вот только лавэ для меня сейчас - дрова. Информация - золото. Но пока из посмертных
откровений Богданова я не намыла еще ни крупицы рыжья. За исключением того, о чем
интересно узнать, но что из-за срока давности уже невозможно использовать.
Ничего страшного. Впереди еще три ярлыка - три файла, откуда уж точно пополню свой
арсенал чем-нибудь боеспособным. А пока не стоит метаться и суетиться.
"Читай, Виктория Энглер, в той последовательности, в которой рекомендуют делать это
умные люди. Пусть ты убьешь на это драгоценное время, зато будешь уверена, что не
пропустила ничего, что в дальнейшем может оказать тебе пользу. Строчку за строчкой. Слово
за словом. Будь педантична, Виктория Энглер. Как педантичны все нормальные бюргеры.
Недаром же у тебя сейчас такое немецкое имя".
Я открываю глаза и, наклонившись вперед, вновь принимаю рабочее положение. Кладу
руку на мышку. Собираюсь уже перейти к файлу № 3. Охранное агентство "Богданов и
Пинкертон". Но в этот момент оживает на базе трубка домашнего телефона.
"Черт! - вздрагиваю я. - Кто еще там по мою душу? Андрюша уже успел из Нью-Йорка
отдать распоряжения в Питер, и его торпеды, прежде чем нагрянуть сюда, решили проверить,
есть ли кто дома? Нет, Андрею еще рановато начинать действовать. Каким бы он ни был
прытким, но раньше утра, пусть и очень раннего, мне его опасаться не стоит. А сейчас, - я
бросаю взгляд на часы, - ровно полночь. Может, Олег? Тогда почему не на трубку? К тому же,
номер домашнего телефона ему неизвестен. Да и звонки не междугородние, а за три часа
примчаться сюда из Москвы Олег не успел бы и при самом благоприятном стечении
обстоятельств. Остается Тамара. Но ведь у нее нет с собой мобильного телефона. Или пытается
дозвониться с квартиры, на которую отправилась заключать договор об аренде? Что-нибудь не
заладилось с этим сволочным договором? Что-нибудь сорвалось?!!
Дерьмо!!!"
- Чего не подходишь? - Это, и правда, Тамара. - Или решила поспать? Тогда, Энглер,
тебе должно быть очень стыдно. Я тут кручусь-верчусь...
- А я торчу за компьютером, - облегченно вздыхаю я, по Томкиному тону безошибочно
определив, что с жилищным вопросом у нее всё срослось. И всё-таки задаю дежурный вопрос:
- Как у тебя?
- Нормалек. Пять комнат, четвертый этаж, окна на парк и помойку, для тебя есть
хороший компьютер, для меня просторный диван...
- Потом всё расскажешь, - фыркаю я. - Вернее, потом всё увижу сама. Лучше скажи,
ты откуда?
- Еду к тебе.
- А телефон? - Мой взгляд непроизвольно упирается в полиэтиленовый пакет, где
поверх Тамариных тряпок валяется ее сотовый. - Твою трубку я сегодня нашла чуть ли не в
помойном ведре.
- Нам оказалось почти по пути с агентом, и я взялась его подвезти. А он мне за это дал
позвонить со своего телефона. Виктория Энглер, я буду через час-полтора, собирай барахло.
- Всё давно уже собрано.
- Тогда до скорого. Люблю, целую...
- Иди ты! Не задерживайся. Но и не гони, - бросаю я последнюю фразу в уже гудящую
трубку. Хотя, могла бы и не просить. Один черт, не послушает.
"Эх, Тамара-Тамара, когда-нибудь ты влетишь в такую аварию! - Я кликаю мышкой в
ярлык№3. Охранное агентство "Богданов и Пинкертон". - Не суждено тебе, разлюбезнейшая
подружка, помереть своей смертью. Ой, точно, не суждено! Впрочем, как, наверное, и мне.
Холерная жизнь!
А, ладно! Довольно о грустном. Почитаю-ка лучше, что за секреты своей бандитской
шараги собирался раскрыть своей дочке покойный Василий Сергеевич".
"Не знаю, Лариса, когда ты будешь читать эти строки. Может быть, через год. Может
быть, через два. Может быть, в будущем веке. Не исключено, что к томy времени вся
информация о "Богданове и Пинкертоне" уже утратит свою актуальность, но делать нечего, с
паршивой овцы, как говорится, хоть шерсти клок, а потому изложу тебе то, что имею на данный
момент - а именно, на июль 1997 г.
Охранному агентству уже пять с лишним лет и за всё это время никаких революционных
потрясений оно не испытывало, и ничто не указывает на то, что в ближайшем будущем что-то
подобное может произойти - постоянство, даже некий консерватизм; узкий список задач,
которые изначально были поставлены перед фирмой, и в которые никогда не вносилось
никаких существенных изменений; почти полное отсутствие текучести кадров; грамотный
менеджмент; ограниченный круг постоянных клиентов; идеальные отношения с властью (как
местной, так и федеральной) и силовыми структурами; отказ от политики быстрого роста за
счет участия в сомнительных, предприятиях - вот кирпичики, из которых сложен фасад
одного из самых надежных и престижных охранных агентств Северо-Запада. Основные виды
услуг, предлагаемые, клиентам: частный сыск, посредничество в работе с аудиторскими и
адвокатскими конторами и непосредственно охранная деятельность. При этом, последняя четко
делится на три направления: охрана физических лиц (т.е. предоставление клиентам
квалифицированных телохранителей), охрана объектов и охрана от внешних вмешателъств с
применением современных, электронно-компьютерных, технологий (т. е. защита от всех форм
промышленного шпионажу и хакерства) Для выполнения этих задач в агентстве задействованы
проверенные и опытные специалисты, отлично зарекомендовавшие себя на прошлой работе, в
основном, в одной из силовые структур. Так что попасть в число клиентов "Богданова и
Пинкертона" стремятся и известные бизнесмены, и набитые баксами теневики, и крупные
фирмы с громкими брендами. Образно выражаясь, в агентство за покупкой его услуг даже
выстраиваются в очередь. А агентство приносит свои извинения и отказывает в этих услугах.
Официальная причина - уже упомянутые мною ограниченный круг постоянных клиентов и
отказ от политики быстрого роста. Неофициальная - та прибыль, что получает "Богданов и
Пинкертон" от деятельности, что лежут на виду, не идет ни в какое сравнение с той, что имеет
агентство в результате того, чем занимается на самом деле...
Итак, я подошел к самому важному и интересному, во что, Лариса, тебе необходимо
обязательно вникнуть. Будем считать, что со вступлением я покончил. Теперь возвращаюсь в
1992 год, когда всё начиналось. Читай внимательно, дочка".
"Прочитаю. Внимательно. За меня, Василий Сергеевич, можешь не беспокоиться.
Вот только еще раз повторяю: я не твоя дочка!"
Словно специально подгадав по времени минута в минуту, Тамара объявляется именно в
тот момент, когда я добиваю последние строчки файла № 3. Охранное агентство "Богданов и
Пинкертон". Машинально я бросаю взгляд на часы - 02-25 - и отмечаю:
"Когда звонила в двенадцать, обещала быть через час-полтора. Как я ее ни просила нигде
не задерживаться, всё-таки опоздала, паршивка, по меньшей мере, на час. Ей что, всё до лампы?
Так и не осознала, насколько серьезна та раскорячка, в которую мы влезли по самые жабры?
Может, еще раз объяснить?"
Но я предпочитаю промолчать. Ничего страшного пока не произошло, запас времени у нас
еще есть, так к чему лишний раз трепать себе нервы, и без того изнасилованные по полной
программе за последние сутки.
- Что читаем с таким увлечением? - Тамара подходит сзади, опирается ладонями на
подлокотники моего кресла и, подавшись вперед, вперивается взглядом в экран монитора, на
котором отображены полтора заключительных абзаца файла № 3. - "Надеюсь, любимая, ты не
станешь меня осуждать за то, в чем сейчас тебе исповедовался, - ерническим тоном
выхватывает она одну из последних фраз, - ведь, чтобы не начать пускать пузыри (и не
утащить, кстати, на дно за собой и тебя), я вынужден был плыть по течению и существовать по
тем волчьим законам, которые в последние годы установила нам жизнь". Ах, какая
велеречивость! Это ты, что ли, чья-то "любимая"? Кого ты не должна осуждать за то, что не
стал пускать пузыри и был вынужден жить по волчьим законам?
- Это послание Богданова дочке, которое мне передали в Гибралтаре вместе с
документами на наследство. - Я достаю CD из сидюшника и запускаю программу
форматирования винчестера. Хотя никаких секретов там, вроде, и нет, но лучше застраховаться
от любых неприятных случайностей. А вдруг мы с Тамарой, пользуясь этим компьютером
больше двух месяцев, "забыли" в нем какую-нибудь информацию, которая может оказаться ой
какой интересной для Андрюшиных боевиков. В том, что, заявившись сюда и не найдя здесь
никаких наших следов, они первым делом полезут в компьютер, я даже не сомневаюсь.
- И что интересного пишет Василий Сергеевич, в чем исповедуется? - Тамара отлипает
от кресла и начинает у меня за спиной шуршать пакетами, в которые я утрамбовала все наши
бебехи.
- Еще не дочитала.
- Дашь потом мне?
"...ни в коем случае ни только не давай никому этот диск, не упоминай о его
существовании даже самому дорогому тебе человеку!! " - сразу всплывает в памяти
недавно прочитанный строжайший наказ Василия Сергеевича.
- Дам, - отвечаю я.
Вот только сначала основательно отредактирую этот CD, вымараю из него всё, о чем
должна знать только я, оставлю лишь одну шелуху. Потому что прав Богданов. Не стоит дарить
то, что по своей широте душевной тебе вдруг подкинула жизнь, даже самой верной подруге.
Кто знает, как всё еще может обернуться в дальнейшем?
"Помни: очень часто близкий друг превращается в самого ненавистного, заклятого врага.
Всё в этой жизни неустойчиво, как в топком глубоком болоте. Верить нельзя никому!"
В этом я убедилась еще миллион лет назад. И запомнила это одно из первых правил
нормального волчьего сосуществования на всю оставшуюся жизнь.
- Найду время, сама дочитаю и тогда дам тебе, - повторяю я свое обещание, аккуратно
укладывая диск в сумочку. - Хотя там ничего интересного. Сопли, слюни, эмоции. Излияния в
горячей отцовской любви... Всё, Тамарища, валим из этой ловушки! К чему нам дожидаться
прихода охотников!
...Светло-бежевое пальто от Пьера Кардена, купленное в одном из бутиков на Невском за
три тысячи баксов (подарок Андрюши) - на плечи.
Стройные ножки, обтянутые колготками "Леди Феррари", - в коротенькие полусапожки
"Ферранте" из коричневой замши. Сумочку из крокодиловой кожи и с "крокодильчиком" от
"Лакоста" - под мышку.
В правую руку - спортивную сумку с адидасовском лейблом, в левую - один из пакетов
(с лейблом какого-то гастронома).
Тамаре, застывшей на пороге моей бывшей комнаты с другим пакетом в руках, -
последнее указание: "Прихвати на кухне сверток с объедками. Выкинешь по дороге... И
порулили. Не хрен тянуть!"
- Присели бы на дорожку.
- Порулили!!! Три часа ночи! С минуты на минуту жди незваных гостей... Том, ты
случайно ни знаешь, где сейчас можно оформить симку для сотового?
Она, конечно не знает. Но зато, пока мы, две нагруженные вещами мешочницы,
спускаемся по лестнице и усаживаемся в машину, успевает мне доложить, что рядом с нашим
будущим домом есть отличный ночной магазин, где мы можем затариться хавчиком. А еще я
узнаю от Тамары о том, что риэлтера, который помог ей так быстро найти подходящую хату,
зовут Николаем, и он "просто очаровашка".
"Понятно, почему тебе на обратный путь потребовалось два с половиной часа", -
многозначительно улыбаюсь я и, развернув "А-шестую", не спеша направляю ее к выезду из
военного городка. И облегченно вздыхаю, вырулив на пустое ночное шоссе. Андрюша достать
меня не сумел. Я успела свалить - без падений и травм преодолела очередное препятствие в
своем стипль-чезе по жизни.
Правда, сколько их еще впереди, этих проклятых препятствий!
Страшно подумать!!! Вот только, ни о чем подобном думать не хочется. Обо всём, что
угодно, но не об этом. Надо отвлечься, а то от обилия проблем уже закипают мозги.
- Hello, Тамара! Чего замолчала? Давай-ка выкладывай, чем занималась с очаровашкой
риэлтером на новой квартире. Всё, без утайки. Со всеми подробностями. - Я немного
приглушаю звук магнитолы и чуть-чуть посильнее нажимаю на педаль газа.
Стрелка спидометра радостно устремляется к отметке "180".
ТАМАРА АСТАФЬЕВА (НАПАРНИЦА)
1999 г. Август
"Рубаха-парень" Петр в течение полутора часов, пока ехали до "Простоквашина", к
удивлению Тамары почти не разговаривал. Лишь коротко и по-деловому ответил на несколько
вопросов своей спутницы, да в самом начале, когда они только садились в обшарпанную белую
"Ниву", сообщил:
- Машину пришлось одолжить у приятеля. Свой "Опель" я, боюсь, всё-таки засветил.
Так что придется немного поездить на этом ведре. Достань из бардачка конверт, посмотри
фотографии. Должна же ты знать, как выглядят "твои родной дядя и бывшая опекунша". -
Детектив закурил зловонную сигарету и, воткнув в магнитолу кассету, наполнил салон
"Жигулей" не менее зловонной попсой.
"Ха, я раньше считала, что такую муру слушают только тринадцатилетние мокрощелки,
но уж никак не серьезные мужики, - брезгливо поморщилась Тамара, достала из бардачка
пухлый конверт и
...Закладка в соц.сетях
