Жанр: Боевик
Тамара Астафьева 2. Мстительница
...мнишь, ты обещал, что если мне
будет туго, я всегда могу рассчитывать на тебя?
- О подобном не напоминают, малышка, - недовольно замечает Олег. - Во всяком
случае, мне. Если я обещал, значит, выполню. Насколько тебе сейчас туго?
- По-максимуму.
- По-максимуму - это в могиле или в пыточной камере. Мне кажется, что у тебя
положение всё же получше. Откуда звонишь? - спрашивает он и сразу спохватывается. -
Если не можешь, не отвечай.
- Нет, почему же. Прежде чем за мной начнется охота, впереди еще часов восемь.
Поэтому я пока на старой квартире.
- Той, что в области?
- Да, в Агалатове. Но до утра мы должны отсюда стряхнуться. Иначе нам вешалка. - Я
поворачиваюсь к Тамаре, которая из противоположного угла комнаты (как и я, с трубкой у уха)
демонстрирует мне выставленный вверх большой палец - мол, дозвонилась, договорилась, всё
путем, будут нам нынешней ночью апартаменты. И то слава Богу!
- Что требуется от меня? - тем временем интересуется Олег тоном, не позволяющим
усомниться в том, что чего бы я сейчас ни потребовала, он расшибется, но выполнит.
- Ты нужен мне здесь. В Питере. Возможно, надолго.
- Мои услуги очень дорого стоят, - бесцветным тоном информирует он. - Для тебя не
будет никаких исключений.
"Дружба дружбой, а денежки врозь", - такая его позиция меня сейчас устраивает как
нельзя лучше. Потому что наступил именно тот ледниковый период, когда в первую очередь
следует позаботиться о выживают, а чувства отложить в сторону до потепления. Поэтому я
отвечаю столь же бесцветно:
- Об этом ты как-то меня уже предупреждай. Так вот, я платежеспособна. Прибудешь в
Питер, я объясню, что тебе предстоит, тогда и поговорим о цене. Сейчас не до этого.
- Я знаю, что мне предстоит.
- И что же? - широко улыбаюсь я. Меня всегда подкупала самоуверенность этого
парня. Самоуверенность в хорошем смысле этого слова - Олег обладает чудесной
способностью, как ясновидец, просчитывать многие, казалось бы, совершенно непредсказуемые
ситуации с точностью ювелира.
- Мне предстоит поддерживать тебя под локоток, когда ты начнешь спотыкаться, -
отвечает он, а я отмечаю, что более обтекаемой формы выражения выбрать почти
невозможно. - Когда я должен быть в Питере?
- Утром. В "Пулково" я тебя встречать не рискну, мои и Дианины телефоны к тому
времени, возможно, уже будут стоять на прослушке, так что, как только оформлю другие
сим-карты, позвоню тебе сама.
- Запоминай телефон.
- И еще, - продолжаю я, занося номер Олега в "телефонную книжку". - Ты мне
говорил, что предпочитаешь работать один...
- Не помню такого, - перебивает Олег, - чтоб говорил. Хотя, действительно,
предпочитаю. И что же из этого?
- В одиночку ты здесь ничего сделать не сможешь. Мы с Тамарой тебе не помощницы.
Так что приезжай не один.
"И зачем я несу сейчас всю эту никчемную шелуху? - спохватываюсь я. - "Учила
овечка волка травку щипать". Да неужели Олег и без моих дилетантских подсказок не
понимает, что отправляется на серьезную бойню, где один в поле не воин? Немудрено, если он
меня, советчицу хренову, сейчас, в лучшем случае, попросту обсмеет. И будет прав".
Но он абсолютно серьезно ставит меня в известность:
- Со мной будет еще один человек. Все остальное найду в Петербурге. У тебя еще есть,
что сказать, Вика?
Я растерянно пожимаю плечами. Вроде, сказала всё, что собиралась сказать. Вроде,
добилась всего, чего хотела добиться - уже завтра утром Олег будет рядом со мной.
Как гора с плеч!
- Нет, всё, Олег. Во сколько мне завтра тебе позвонить? - Он ненадолго задумывается,
должно быть, прикидывая, сколько времени у него займут сборы, поездка в аэропорт и перелет
до Петербурга...
- Начинай дозваниваться с семи утра, - наконец произносит он. - Не отвечу, повтори
звонок через четверть часа. Ну, и так далее. До завтра, малышка. Поосторожней. Удачи.
Как всегда, Олег отключается настолько стремительно, что я, тугодумка, не успеваю
сказать ему "до свидания". А может, у них, в Москве, это так принято - не прощаться при
завершении телефонного разговора?
Я откладываю в сторону трубку, а возле меня уже маячит Тамара.
- Всё нормалек. Есть вариант, отправляюсь на стрелку. Договор заключу на себя. Гони
хворост, бухгалтер.
- Сколько тебе? - Я заранее знаю, что услышу в ответ привычно расплывчатое: "Чем
больше, тем лучше".
- Чем больше, тем лучше. - Естественно! Иначе Тамара не может! Но, как ни странно,
на этот раз она еще и удосуживается уточнить: - Штуки четыре. Хавира не из дешевых.
Энглер, поторопись. Я в глубоком цейтноте.
"Мы обе в глубоком цейтноте, - думаю я, доставая из сумочки упакованный в целлофан
узелок из пятидесяти стодолларовых купюр. - Но, с другой стороны, пока что мы в графике.
И, более того, на данный момент всё срастается так, что можно только мечтать. С Олегом
договорилась. Квартира нашлась. Можно слегка перевести дух. Выпить кофе. Съесть
бутерброд..."
- Короче, поехала, - объявляет Тамара, цокая каблучками по направлению к двери.
- Не гони. - Как же! Эту автомобильную экстремачку можно просить обо всём, что
угодно, но не об этом. И всё-таки я добавляю: - Не хватает еще, чтобы ты угодила в аварию
именно сейчас.
Моя последняя фраза, как об стену горох, звонко щелкает о захлопнувшуюся за Тамарой
входную дверь. А уже через десять секунд из-под окна радостно крякает сигнализацией
"Ауди", взвывает еще не остывшим мотором, пронзительно взвизгивает по асфальту резиной.
Тамара срывается с места.
Тамара очень спешит.
Тамара в глубоком цейтноте.
Я в отличие от нее могу позволить себе немного расслабиться. Но только немного -
потратить десять минут на то, чтобы сварить кофе и слепить какой-нибудь бутик. А потом за
компьютер. Часов на пять за компьютер, пока не вернется Тамара и не наступит пора двигать
отсюда поршнями.
Кстати, надо еще собрать по квартире все наши манатки.
ТАМАРА АСТАФЬЕВА (ДВОЙНИЦА)
1999 г. Август
- Яже тебе говорил, что на вопрос, сколько времени займет составление крака, -
виновато бурчал в телефонную трубку Лэрд, - тебе не сможет ответить и сам Господь Бог.
Быть может, месяц, быть может, полгода, быть может, всю жизнь. Всё не так просто в этой
программе, как я рассчитывал. Там использованы несимметричные ключи кодирования. Надо
править не сам код, а искать дыры в алгоритме информации. Для этого нужен математик. Мне
придется привлечь в команду еще одного человека.
- Чтобы это понять, тебе понадобилось целых шесть дней, - недовольно заметила
Тамара. - Не слишком ли расточительно ты обращаешься со своим временем? Впрочем, мне
начхать на тебя. Меня беспокоят другие, куда более важные, очень серьезные люди, которые
доверили тебе эту работу, но не видят пока даже намека на результат.
- Ты смотришь на то, что поручила мне, с позиции обычного "лайнера", который имеет
какое-то представление о том, как ползать по "паутине", но никогда не пробовал написать хоть
один самый простенький крак. Извини за откровенность, но ты относишься ко всему этому с
дилетантским максимализмом и, словно должное, требуешь от меня, чтобы я совершил чудо.
Прояви хоть немного терпения...
- Не больше недели, - жестко определила Тамара. - Через семь дней у меня должен
быть подробный отчет о том, что сделано, что не получается, почему не получается, и какая вам
требуется помощь. До свидания, Лэрд.
- У тебя всё?
- У меня всё, у тебя ничего. Сосредоточься, приятель. Не бухай, не бездельничай.
Посвяти всё свое время этому сраному зипу, порадуй меня результатами. Тогда мы с тобой не
поссоримся. А ссориться не рекомендую. Я умею быть очень жестокой. Успехов, Лэрд.
Позвоню тебе вечером.
- Я буду ждать. До свидания, - совершенно убито просипел в ответ Аристарх, а
развалившаяся в кресле напротив Тамары и внимательно вслушивавшаяся в телефонный
разговор Энглер громко расхохоталась:
- Ты просто бездушная бестия! Доведешь толстого фофана до сердечного приступа. Не
сомневадесь в том, что его уже и так не по-детски колбасит бессонница, и ни о чем другом, как
об этом дурацком зипе, он думать сейчас не способен. За эту неделю ты его затерзала. Звонишь
и звонишь, душишь и душишь. Мой тебе добрый совет: ослабь пресс, а не то добьешься того,
что эта балана начнет от тебя чулковаться по самым дальним углам. И придется всё начинать
с нуля, искать других исполнителей.
- Боюсь, и без этого мне придется искать кого-то другого. От этих двоих никаких
результатов мы не дождемся.
- Во-первых, не торопись. Дай мальчикам время - его у нас сейчас хоть отбавляй. А
во-вторых, я сама на досуге чуть-чуть покопалась в этом зипе. Я, конечно, не профи, но в свое
время кое-какие знания по взлому приобрела и заверяю тебя, что пытаться влезть в эту дискету
- не сахар. За неделю или за две сделать это можно только случайно. Не всё так элементарно,
как в "Никите" у Люка Бессонна - поставила дешифратор, и вот, пожалуйста, через десять
минут результат. Такое бывает только в кино. А в жизни надо уметь набираться терпения и
ждать.
- Самое-то паршивое как раз в том и заключается, что на то, чтобы сидеть дома,
пялиться в телевизор, иногда ходить в лес за брусникой и тупо ждать хоть каких-то событий,
больше не достает никакого терпения, - поднявшись с дивана, принялась жаловаться
Тамара. - Еще три недели назад я наслаждалась этой спокойной квартиркой, деревенской
природой, беспроблемностью и тишиной, на которые сменила вонючий барак и постоянное
ожидание какого-нибудь удара исподтишка. Но со временем всё изменяется, и теперь меня
просто тошнит от бездействия и одиночества. В Новомосковске мы хотя бы на пару мутузили
твой дурацкий мешок, иногда для разнообразия влезали в какие-нибудь разборки, участвовали в
правилках. А здесь ты погрязла в каких-то секретных делишках, целыми днями не появляешься
дома и даже не думаешь поставить в известность меня, чем таким занимаешься. А ведь еще
месяц назад мы делили всё пополам. Или ты больше мне не доверяешь?!! Или я больше тебе не
подруга, а всего лишь какая-то... домоправительница? - Тамара, на секунду задумавшись,
подобрала подходящее определение роли, которую исполняла всю предшествующую неделю,
и, отшвырнув в сторону оказавшийся под ногами стул, принялась мерить шагами комнату.
"Будто тигрица в клетке", - молча наблюдала за всё больше и больше накалявшейся
подругой Виктория, и та словно услышала это сравнение.
- Как львица, сменившая саванну на тесный вольер. Там, в этой саванне, часто голодная
жизнь, опасности на каждом шагу, борьба за выживание, охота и... воля, - эффектно
выделила последнее слово Тамара. - В вольере же сытая спокойная жизнь... Которая начинает
меня понемногу сводить с ума.
- Это от недостатка адреналина, - улыбнулась Виктория. - Тебе, и правда, пора
выбираться наружу. В саванну, где охота, опасности и борьба за выживание. Хочешь, устрою
тебе неплохое сафари?
- Если это всего лишь уступка, выкуп за то, чтобы я заткнулась и не скребла тебе нервы
жалобами на скуку, то не хочу. Ну а если же у тебя есть для меня что-то конкретное, так чего
ты молчишь? Что за сафари?
- Мой дядюшка и Светлана Петровна, - зловеще отчеканила Энглер. И с не меньшим
пафосом подбила черту: - Пробил их час!
- При чем же здесь я? - Тамара прекратила метаться по комнате, подняла опрокинутый
стул и, оседлав его (спинкой вперед), устроилась напротив Виктории. - Ты вечно твердила,
что это дело касается только тебя, и никого постороннего к своей мести ты не подпустишь и
близко.
- Прошла куча времени, а со временем, как ты недавно отметила, многое изменяется. И
благие намерения. И, в первую очередь, обстоятельства. У меня уже сейчас нету времени
вплотную заняться подонками. А в том, что через месяц этого времени не останется вовсе, я
готова поклясться на Библии. Впереди меня ждет нечто такое, о чем пока не хочу говорить
даже тебе. Какие уж там дядя Игнат и Толстая Задница, пока не разберусь с предстоящими
головняками! Но тянуть с вопросом относительно этих двоих недоносков я не хочу. Довольно,
пожировали! Пора на стол мясника! Работу этого мясника вместо меня и придется исполнить
тебе. Сыграть мою роль...
- Чего?!! Ты хочешь отдать мне...
- Тамара Астафьева! Я предполагала что-то подобное, еще когда велела Андрюше
оформить на тебя ксиву с моими бывшими данными. Неужели ты тогда не задумалась, зачем
это надо? А, Тамара Астафьева?
Тамара молчала:
"Конечно, задумалась...
В уютном почутемном кафе на одной из узеньких улочек около Лиговки, когда Энглер
карябала на салфетке свои бывшие данные
...примерно такой расклад первым делом и возник в голове. А потом задумывалась над
этим вопросом еще не раз и не раз. Вот только молчала, ждала, когда Вика сама заведет
разговор на эту тему. Если вообще когда-нибудь заведет. Уж больно неправдоподобным
казалось, что неуступчивая и гордая Герда, главной (и, возможно, единственной) мечтой
которой на протяжении нескольких лег было отомстить троим негодяям - своему дяде,
Светлане Петровне и Монучару - и при этом сделать всё лично...
Исключительно лично! Без вариантов!
.. .вдруг возьмет и отдаст это дело кому-нибудь постороннему. Пусть даже и самой
закадычной подруге..."
- Томка! Та-ма-ра! О чем призадумалась? Чего замолчала?
- Пытаюсь понять, что происходит.
- И уже хоть чего-нибудь поняла?
Тамара отрицательно покачала головой и оперла подбородок о спинку стула.
- За два с лишним года, что знаю тебя, - сказала она, - ты, наверное, тысячу раз
заводила разговор о том, как будешь мстить этим тварям. Не спеша, изощренно, так, чтобы
никто из них не издох без мучений. И притом, всё это ты должна претворить в жизнь сама. В
одиночку. Без чьей-либо помощи. Ты столько раз говорила мне, что дала себе обет, что теперь
это слово всякий раз вызывает у меня тошноту. И вдруг ты с легкостью отрекаешься от всех
своих планов... Не понимаю.
- Попробую объяснить. Во-первых, не о какой легкости не может идти и речи, а идею
отдать толстуху и дядьку тебе я рожала в великих мучениях. Сама видишь, что прошло больше
месяца между тем, как еще в Новомосковске я задумалась о подобном раскладе, и сегодняшним
разговором, когда довожу до тебя свое окончательное решение. Во-вторых, нарушить обет меня
вынуждает не что-нибудь, а обстоятельства. Еще раз повторяю, что впереди у меня очень
конкретная раскорячка, а я не могу начинать войну на два фронта и рисковать потерпеть
поражение на обоих: остаться неотомщенной и, возможно, к тому же, оказаться в могиле.
Приходится из двух зол выбирать наибольшее и полностью посвятить себя борьбе с ним. А
наибольшее зло - я думаю, ты это понимаешь, - заключается в причине, по которой нас с
тобой вытащили из Новомосковска, и никоим образом не касается ни толстухи, ни дядюшки, ни
Монучара.
- Что за зло? - Тамара напряглась, выпрямилась на стуле. Глаза азартно блеснули. - Я
этого ожидала, но почему ты до сих пор не сказала мне об этом ни слова? Еще раз спрашиваю:
что за секреты между нами в последнее время?
- Не секреты. И не недоверие. Просто я сама ничего еще толком не знаю, а впустую
гнать пургу не хочу. Вот когда хоть что-нибудь прояснится... - Не завершив фразы, Виктория
ненадолго задумалась. Тамара терпеливо ждала. - А прояснится это, скорее всего, не раньше
нашей с Андрюшей поездки в Гибралтар, где я должна исполнять роль Богдановской дочки.
Как это всё будет выглядеть, даже не представляю. Но почти стопудово уверена, что еще три
недели спокойной жизни нам обеспечено. А вот потом может начаться война. И насколько это
возможно, надо к ней подготовиться. Чем я сейчас и занимаюсь. Пытаюсь хотя бы чего-нибудь
выведать у Андрюши. Провожу с ним целые дни. Аккуратно, чтобы не заметил игры, делаю
вид, что влюбляюсь в него всё больше и больше. К тому моменту, когда всё начнется, хочу
убедить этого вафела в том, что я - ослепленная страстью дуреха, ручная настолько, что из
меня можно вить веревки. А Андрюше только это и надо. И поэтому он, - рассмеялась
Виктория, - по мере сил и возможностей раздувает во мне этот "любовный пожар". Например,
вчера торжественно заявил, что еще ни одна женщина не привлекала его так сильно, как я. Я
чуть было не разоржалась.
- Уверена, что он тебе верит? - Тамара с сомнением покачала головой. - Андрей
далеко не дурак.
- Я тоже не дура. А любая умная женщина всегда обведет вокруг пальца самого умного
мужика, - констатировала Виктория. И решила сменить тему. - Ладно, довольно об этом.
Возвращаемся к нашим баранам - то бишь, к толстухе и дядюшке. Сперва о том, чего я хочу
от тебя, потом о том, что уже успела накопать по этому делу.
- И что же ты от меня хочешь? - Тамара расслабилась, опять оперла подбородок о
спинку стула.
- Сначала тебе придется принести небольшую жертву - перекрасить волосы в черный
цвет. Когда придется встречаться с дядюшкой или толстухой, не должно возникнуть ни капли
сомнения в том, что ты - это подросшая я.
- Хм, - ухмыльнулась Тамара. - Лишь перекраситься. Хорошо, что хоть не обрить
башню налысо. Лады, перекрашусь. Что дальше?
- А дальше всё по сценарию, который ты слышала от меня уже тысячу раз. - Викторию
приятно поразило то безразличие, с которым подруга отнеслась к ее просьбе изменить цвет
волос. Ожидала если не бурных, то хотя бы каких-нибудь возражений. Но, похоже, эта хитрюга
кривила душой, разыграв удивление, что ей предстоит заниматься Игнатом и Светланой
Петровной, сама давно подготовив себя к тому, что превратиться в Тамару Астафьеву придется
не только по документам, но и внешне. - Кое-какую работу я здесь уже провела, -
продолжала Виктория. - И почти ничего не добилась, кроме того, что теперь точно знаю, что
на старой квартире ни дядюшка, ни толстуха уже не живут. В Пушкинском РОНО Светлана
Петровна уже не работает. Была у меня мысль смотаться к ее родителям в Неблочи, но не хочу
проявлять себя раньше времени. Пусть Толстая Задница и дядя Игнат пока поживут в
блаженном неведении - недолго им это осталось. Сама заниматься их розыском я не рискнула.
Куда мне, дилетантке, соваться не в свое дело - опять же, засвечусь раньше времени, да и от
"ухажера" Андрюши отделаться сейчас не так уж и просто. Одним словом, я наняла частного
детектива. Бывший легавый, но парень, на первый взгляд, неплохой. Впрочем, сама убедишься,
когда завтра вас познакомлю. Мало того, что он найдет и толстуху, и дядюшку, он еще будет
помогать тебе в дальнейшем. Но будь с ним повнимательнее, не сболтни этому бывшему
мусору лишнего.
Тамара презрительно фыркнула - мол, кого учишь, подруга?
- Отыщутся эти мерзавцы, - не обратила внимания на эту реакцию Энглер, - не тяни,
начинай сразу трепать им нервишки.
- Сначала разрушу привычный для них уклад жизни, - бесцветным тоном Тамара
принялась излагать многократно слышанный ею сценарий спектакля с коротким названием
"Месть". - Оставлю без хаты, без дела, без фишек. За исключением лишь того минимума,
чтобы не превратились в бомжей, чтобы в них всё же теплилась надежда на то, что всё
выправится, чтобы оставалось хоть что-нибудь, что еще можно терять. И тогда второй этап: я
лишу их покоя. Встречусь с ними, представлюсь тобой и объясню, что для них приготовлено и
что с ними произойдет, возможно, уже через день, а возможно, еще через год. Сроков не
назову. И пусть дальше сидят на раскаленном подсрачнике. А если попробуют куда-нибудь
сдристнуть, без проблем верну их обратно.
- Не будь столь самоуверенна, - внимательно посмотрела на Тамару Виктория. - Если
дядюшка безвольный и глупый баран, то хитрость и изобретательность у толстухи в прямой
пропорции соизмеримы с ее слоновьим весом. Дербанить себя покорно она не позволит. Жди от
нее геморроев. Впрочем, не будем загадывать наперед. Еще неизвестно, что сейчас с этими
форшмаками, вместе ли они до сих пор или давно разбежались, до сих пор в Петербурге или
где-нибудь за бугром, живы ли вообще. Подождем до завтра. В два часа дня у нас стрелка с
Петром. Сегодня забились по телефону.
- Петром? - Тамара бросила вопросительный взгляд на подругу.
- Это тот детектив, который теперь будет работать в паре с тобой. Про тебя я ему уже
рассказала, а он доложил, что накопал целый вагон информации. Вот только по телефону не
сказал мне ни слова. Только при личной встрече. Секретный парниша. Еще есть вопросы,
львица, из просторной саванны угодившая в тесный вольер? - усмехнулась Виктория. - Тебя
выпускают обратно на волю. Выживешь, хищница? Не подохнешь с голоду?
- Выживу. Не подохну, - Тамара потянулась, так, что аж хрустнули связки. Всей
душой, всем своим тренированным телом она уже была на охоте. - Кранты твоим Толстой
Жопе и дядюшке Я отвечаю, умирать они будут долго. И очень мучительно.
Из романов Чейза и Утгера, прочитанных на кичи, Тамара представляла себе частного
детектива как вечно безденежного симпатичного парня лет тридцати в поношенных джинсах и
линялой футболке, обрисовывающей рельефную мускулистую грудь. Офис этого детектива
состоял из двух тесных невзрачных комнат с потертыми обоями и старым скрипучим паркетом,
одна из которых (проходная) выполняла роль приемной, и там хозяйничала жизнерадостная
блондинка неопределенного возраста, совмещающая роли и секретарши, и любовницы, и еще
бог весть кого. Во второй комнате - если в этот момент не находился в засаде или не мылил
кому-нибудь рожу - скучал в ожидании хоть какого-нибудь захудалого клиента сам
безденежный шеф. Интерьер этой комнаты: старый письменный стол, несколько стульев и
жидкий стеллаж, заставленный папками, книгами и парочкой сувениров. Содержимое
единственной тумбы стола: револьвер 38-го калибра, пакет с бутербродами, несколько
недокуренных контрабандных гаванских сигар и бутылка дешевого "скоча".
...Что касается частного детектива Петра, то всё сошлось почти один к одному. Высокий,
спортивного телосложения симпатяга лет тридцати оказался, и правда, одет в видавший виды
"Ливайс" и футболку, правда совсем не линялую, а украшенную аляповатой эмблемой
какого-то спортивного клуба.
Что же касается офиса, то в отличие от штатовской, в российской действительности всё
оказалось абсолютно иначе. Абсолютно настолько, что офиса, как такового, не оказалось
вообще. Петр принимал клиентов в маленькой однокомнатной квартирке, где по
совместительству и проживал.
- Проходите, девчонки. Можно не разуваться. Всё равно тапок нет, а у меня
беспорядок, - похвастался он, и только потом решил поздороваться. При этом, оценив
взглядом Тамару, не преминул откровенно заметить: - Вы похожи, как две родные сестры.
- О чем я и предупреждала. - Виктория уверенно прошла в комнату, прогнала из кресла
большого кота и заняла его место. Кот тут же нацелился к ней на колени, но, напоровшись на
недружелюбный взгляд, передумал и, пару раз дернув тощим хвостом, отправился нюхать
Тамарины туфли.
- Если ей еще покрасить волосы в черный цвет, вас не отличит даже лучший
физиономист, - продолжал беззастенчиво обсуждать внешние данные Тамары Петр, не забыв
в то же время гостеприимно указать ей на узкий диван. - Располагайся. Поговорим о наших
делишках. Кофе не предлагаю - у меня его нет. Чаю тоже. Ничего нет, - театрально развел он
руками. - Даже супруги.
"Если это намек, - недовольно поморщилась Тома, - то, парниша, ты угодил в молоко.
Здесь тебе ничего не обломится".
Новый знакомый с первого взгляда вызвал у нее антипатию, и с каждой секундой это
чувство крепло, вплоть до того, что уже минут через пять Тамара с отвращением представляла,
как с сегодняшнего дня будет работать вместе с этим простым, словно валенок, балаболом.
Рубаха-парень - тьфу! Подобные мужики никогда не вызывали у Тамары симпатии. А если
человек только строил из себя "рубаху", а на самом деле таковым не являлся, то он был
несимпатичен вдвойне. Нет, даже не вдвойне, а десятикратно. Стократно! Подобные люди были
просто опасны! Их следовало обходить стороной! Не связываться с такими ни при каких
обстоятельствах! А еще лучше сразу от них избавляться!!! Тем паче, от бывших легавых.
"Неужели Вика допустила с этим Петром ту же ошибку, что и я неделю назад с двумя
сопляками, которым дала скопировать зип? Вот только ее ошибка может нам стоить гораздо
дороже, чем моя".
Ох, как не нравился Тамаре этот частный детектив Петр!
Она вопросительно посмотрела на Викторию. Та ответила ободряющей улыбкой,
подмигнула и перевела взгляд на усевшегося рядом с Тамарой Петра.
- Итак, дорогой? Каковы результаты? По телефону ты вчера мне похвастался, что за две
недели накопал на пять уголовных дел и один грандиозный скандал федерального уровня.
Действительно, так? Или преувеличиваешь?
- Скорее, преуменьшаю, - резко изменив игривый тон на деловой (более того,
официальный), ответил Петр.
Тамара с неприязнью отметила, что Энглер, оказывается, имеет дела с этим "Гудвином"
уже две недели. И ведь, стервоза, до вчерашнего дня не обмолвилась ни единым словечком!
- В общем, так, Вика, - тем временем продолжал детектив. - Считая, что занимаюсь
обыденным делом, я с твоей легкой руки наткнулся на такую клоаку, что не знаю, как теперь
поступить. Пока не поздно, у меня еще остается на выбор несколько вариантов. Давайте-ка
вместе обсудим всё по порядку.
- Давай, - охотно согласилась Виктория. - Начинай, Арчи Гудвин. Чего тратить
время?
- Вариант первый и наиболее приемлемый для меня: я возвращаю аванс, не даю тебе
никакой информации и отказываюсь от дальнейшей работы.
- Боишься обжечься?
- Я просто не сомневаюсь, что если начну копать дальше, то даже не обожгусь, а
обуглюсь. И вы вместе со мной. Какова перспективка - три головешки?
- Так горячо? - На лице Энглер не отразилось не единой эмоции. Впрочем, так же, как
ни единой эмоции не прозвучало в голосе детектива.
- Как в мартеновской печи, - бесстрастно ответил он. - Итак, это вариант номер один.
Что скажешь?
- Скажу: он не принят. Что там еще ты припас для меня? Вариант номер два...
- ...наиболее глупый, - продолжил за Викторию Петр. - Вот что он из себя
представляет. По закону, о любом преступлении, раскрытом в результате моей
частно-розыскной деятельности, я обяза
...Закладка в соц.сетях
