Жанр: Боевик
Повести
....
Голубоглазый зомби вкатил в комнату столик на колесах, на котором дымился
серебряный кофейник, а также в обилии были закуски, фрукты, возвышалась
бутыка коньяка.
- Настоящий армянский коньяк. Коллекционный, профессор провел пальцами по
бутылке.
Голубоглазый зомби Марсель разлил по чашкам кофе плеснул в специальные
коньячные рюмки коньяк и, повинуясь кивку хозяина, плавно удалился.
- За продолжение знакомства, - профессор поднял рюмку.
Я проглотил обжигающую жидкость. Коньяк на самом деле был отменный,
нисколько не напоминал те cyppoгаты, нахально именуемые "Наполеон",
"Метакса", которыми полны ларьки и магазины. Теперь долька лимончика к нему.
Прекрасно! Я почувствовал, что мне здесь хорошо
- Что вас привело ко мне? - перешел к делу профессор.
- Дело несколько странное, - начал я. - Хотелось бы услышать ваше мнение.
- Весь внимание, - добродушно улыбнулся он, поощряя меня начать рассказ.
Он действительно очень внимательно выслушал мой рассказ, поглаживая края
рюмки холеными пальцами. Он лишь пару раз перебил меня и задал толковые
уточняющие вопросы.
- Каково ваше мнение? - спросил я, завершив повествование.
- Для мнения слишком мало информации. По-моему, вы излишне драматизируете
ситуацию. Люди с нездоровой психикой обычно существуют в разладе как с
окружающим миром, так и с самими собой. Пытаясь уйти от травмирующих внешних
обстоятельств и от себя, они нередко считают, что их спасет перемена мест. И
тогда они становятся бродягами.
- Почему сразу столько народу подалось в бродяги?
- Кто ж знает. Может, на них повлияли вспышки на солнце или лунные циклы.
Я на практике убедился - мои пациенты очень чувствительны к
гелиобиологическим и астрологическим факторам. А еще на них действует
биоэнергетическое состояние общества. Их нервы обнажены.
- Я не психиатр. Но я достаточно опытный сыщик.
Тут что-то другое. Более приземленное... И опасное. Профессор в ответ
только пожал плечами.
- Дормидонт Тихонович, вы столько лет имеете дело с миром сумасшедших.
Наверняка должны ходить какие-то слухи, истории, сплетни, которые кажутся на
первый взгляд досужими. Должна быть какая-то зацепка.
- Эта область полна тайн, - кивнул задумчиво профессор. - Пограничье.
Грань иных миров. Возможно; психиатрия - дверь не только во внутренние
пространства, но и в какие-то объективные реальности... Конечно, общаясь с
больными, да и с коллегами, услышишь немало всякой чепухи. Мой хороший
знакомый, главврач подмосковной детской психиатрической лечебницы,
утверждает, что к нему в последнее время поступают с ошибочным диагнозом
шизофрения дети, контактирующие с иным разумом. Он уверен, что они говорят
правду. И якобы над больницей зависали НЛО. Как вам?
- Ему самому надо лечиться.
- Так ли?.. Ходит, конечно, немало сплетен. В основном пустяшных.
Например, о "чистильщиках".
- О ком?
- Якобы существует секта, готовящаяся к концу света и объявившая войну
бесовской рати. Она проповедует очищение мира от приспешников Сатаны.
Испокон веков считалось, что психически нездоровые люди одержимы бесами. Как
легче всего избавиться от такого беса?
- Убить того, в ком он сидит, - завороженно кивнул я.
- Впрочем, молодой человек, все это слухи. Слова, в которых вряд ли есть
хоть крупица правды.
- Вы с большей готовностью поверите в НЛО над детской психбольницей?
- Почему бы и нет.
- Я больше верю в злодеев, чем в зеленых человечков.
- Такова ваша профессия.
Профессор так и не смог конкретно вспомнить, что еще слышал о
"чистильщиках" и откуда. Мы посидели еще некоторое время, уговорили-таки
бутылку коньяка. Отказавшись от предложенной машины с шофером, я вышел в
синий летний московский вечер.
До станции метро "Пушкинская" было несколько остановок на троллейбусе. Я
решил одолеть это расстояние пешком, немножко проветрить затуманенную
армянским коньяком голову. Москва готовилась к ночной разудалой жизни.
Вылезали из "Тойот" и "Ниссанов", расползались по кабакам и дискотекам новые
русаки, нервно озирались "съемные" дамы, ищущие кавалера на один вечер,
раскручивались колеса рулеток, давая разгон темным человеческим страстям.
Смешивались коктейли, кололся лед, охлаждалось пиво, припускались осетры и
жарились молодые поросята. Впереди - разгульная, бездумная, пошлая и веселая
московская ночь...
Я увидел ее, идущую от сиреневого "БМВ", Спина ее кавалера мелькнула и
скрылась в дверях, так что я не успел рассмотреть его. Зато воздушную
женскую фигуру я разглядел очень хорошо. Плавно, как белоснежная прогулочная
яхта, к фешенебельному валютному кабакторию причаливала моя Клара.
Значит, все-таки флирт. Даже скорее всего романчик. У меня современные
взгляды. Выяснение отношений, истерические крики, вызов соперника на дуэль,
планирование головой вниз с моста или жевание по ночам пропитанной слезами
подушки - это все не по мне. Ее право флиртовать с кем угодно. Тем более у
меня тоже есть такое право, которым я время от времени пользуюсь. Да и Клара
- кошка, которая гуляет сама по себе, точнее, порхает, куда ветер носит. И
никуда она от меня не денется.
Я кинул взгляд на номер "БМВ". У меня неплохая память на цифры, и номер
засел намертво в моей голове. Хотя проверять его по картотеке, выяснять, кто
хозяин машины, я посчитал ниже своего достоинства. И, как потом оказалось,
зря. Это сильно облегчило бы мне жизнь и сберегло бы массу сил и нервов. Но
если бы знать заранее, где плюхнешься...
"Из больницы специального типа в Ленинградской области совершил побег
общественно-опасный псих-больной Феликс Цезаревич Великанский, 1962 года
рождения, прописанный в г. Москве, Ленинградский просп., 68, кв. 14. Приметы
- рост 2 метра 01 сантиметр, атлетического телосложения, на лице и теле
обильный волосяной покров, лицо квадратное, уши равнооттопыренные, глаза
навыкате, лоб покатый, низкий, брови дугообразные, кустистые, сросшиеся"...
Ну и так далее.
Вполне точное описание экваториальной гориллы из московского зоопарка. На
ориентировке красным по белому была выведена резолюция начальника МУРа:
"тов. Ступину. Составить план мероприятий, принять совместно с
оперативно-розыскным отделом меры к розыску и задержанию". Отлично. Теперь
есть козел отпущения на подобные случаи - тов. Ступин.
Феликс Великанский. Как же. Знаем. Помним. По всенародной славе он вполне
может потягаться с любимцем прессы и публики маньяком Чикатило. Немало
бессонных ночей преподнес он работникам МУРа и областного уголовного
розыска. Обычно действовал он в лесопарках, но не пренебрегал и темными
переулками, глухими подъездами и замусоренными строительными площадками. Его
жертвами чаще всего становились молодые парочки, неблагоразумно посчитавшие,
что нашли уютное местечко для уединения. Едва только начинались первые
вздохи и поцелуи - тут как из-под земли вырастало человекоподобное чудище.
Без малейшего труда оно нейтрализовывало сопротивление и тащило бедняг в
заранее подобранный подвал, чердак или бойлерную. Там Великанский связывал
жертвы и жестоко, цинично обнажался перед ними. С учетом его внешних данных,
это могло быть приравнено к истязаниям. Правда, он не только никого не убил,
но ни разу даже не пошло дальше небольших синяков. Список только известных
его жертв быстро перевалил за сотню. А количество ушатов грязи, опрокинутых
на милицию за бездействие, наверняка перевалило далеко за тысячу... Сбежал.
Теперь опять будут выстраиваться в отделах милиции в длинную очередь его
жертвы.
Я положил ориентировку в папку с материалами, отметив на ней синим
карандашом "побег". За последние полгода количество побегов из больниц
специального типа резко возросло. Я пока не понимал, как именно, но
чувствовал, что эти побеги тоже укладываются в загадочную картину, занавес с
которой я пытался безуспешно сорвать. Кинув папку в сейф, я запер его и
отправился домой.
Чем примечательна работа сыщика - она не отпускает его и дома. Мысли о
ней цепки, они норовят занять все свободное пространство в сознании. Когда
им не хватает дня и вечера, они являются ночью, часто в виде кошмаров.
Кстати, в последнее время поголовье моих ночных кошмаров резко растет.
Пропавшие психи, Шлагбаум-Троцкий, колоритные персонажи - идеальная
питательная среда для них.
Теперь можно не сомневаться, что беглый эксгибиционист Феликс Великанский
тоже присмотрит в одном из кошмариков уютное местечко. Голый Великанский во
сне - это еще похлеще врежет по нервам, чем когда ты сам во сне голый
очутишься где-нибудь на фуршете или на вручении грамот в ГУВД.
Часы показывали двадцать три сорок. Я уже решился отправиться спать,
надеясь, что сегодня кошмарики помилуют меня. Не тут-то было. Послышался
настойчивый звук. Это звенел звонок входной двери. - Кого черти несут? -
прошептал я. Посмотрев в глазок, я отпер замок, распахнул дверь. И в
квартире наяву материализовался мой маленький любимый кошмарик - Клара.
После того, как я несколько дней назад видел ее у кафе, она исчезла. И
вот на ночь глядя она появилась как ни в чем не бывало и с милой улыбкой
сообщила, что за это время в ее жизни произошло много интересного. Так, она
побывала в бывшем совминовском санатории в Вороново, где происходил отбор
телеведущих в новую телеигру "Москва-Париж", естественно, перспектива
пребывания больше в Париже, чем в Москве. Она прошла все туры, заняла первое
место, решила уже было согласиться, но привязанность ко мне перевесила, и
теперь я ни кто иной, как губитель ее карьеры. Ей, оказывается, совершенно
не на кого меня оставить. Кто, спрашивается, будет готовить мне завтраки,
гладить рубашки и следить за моим здоровьем?.. После такого пассажа я
немножко лишился дара речи. Все вопросы, которые я хотел ей задать, снялись
сами собой. Все равно соврет, как, например, про мифический конкурс.
Утром она встала раньше меня и разогрела мне завтрак. Когда я уходил, она
разгладила ладонями рубашку мне на груди, потом легким движением фокусника
или профессионального карманника извлекла из сумочки часы "Ориент" и
застегнула их браслет мне на руке.
- У тебя ведь совсем нет часов, дорогой. Я о тебе всегда помню.
- Спасибо, милая, - произнес я, сдержавшись, чтобы не спросить, помнит ли
она обо мне в валютных кабаках, где гуляет неизвестно с кем.
Выйдя за дверь, я сразу же снял часы и положил их в карман. Не терплю,
когда браслет давит на руку, потому и не ношу их.
Итак, Клара сделала мне подарок. Первый за все годы знакомства. А тут еще
эти завтраки. Нет, дело тут не только в чувстве вины из-за какого-то флирта.
Тем более, что чувств, подобных раскаянию, в таких случаях она не
испытывала. Странно все это. Очень странно.
Вообще, в окружающем меня мире усугублялись какие-то дисгармония и
разлад. Что-то происходило, непонятные события нарастали, как снежный ком, -
я ощущал это, но связать воедино разрозненные факты пока не мог. Слежку я
почувствовал, шатаясь по делам по городу, у метро "Чистые пруды", когда
покупал на лотке газету городских новостей.
- Возьмите еще эту газету, - убеждал меня лоточник, протягивая сдачу. -
Всего восемь рублей. Класс.
Настоящий ужас.
- Ужас, да... А ты знаешь, что" такое настоящий ужас? - спросил я его. Он
недоуменно посмотрел на меня и пожал плечами -
Мол, мужик не в себе. Похоже, про ужасы он знал лишь по фильмам ужасов да
по своим газетам. А меня угнетало чувство, что мне представится возможность
познакомиться с настоящим ужасом гораздо ближе. Он уже где-то рядом - я
готов был поклясться в этом. По моему затылку будто прошлись тоненькими
иголками. Слежку я именно почувствовал, а не засек. И в этом ощущении было
что-то гораздо более неприятное, чем просто ощущение чужого взгляда. Я будто
невзначай огляделся, не увидел ничего подозрительного.
Свернув газету, я неторопливо пошел вперед. Надо побродить по городу,
проделать несколько трюков, которым научился, когда в свое время год
проработал в "семерке" - службе наружного наблюдения.
Проделав все упражнения на подобные случаи, хвоста я так и не засек. Как
такое может быть? Не знаю. Может, и не было хвоста? Но явное ощущение
холодных пальцев на шее осталось.
Двумя часами позже, поедая плохо прожаренный гамбургер на скамейке в
парке рядом с новеньким и величественным храмом Христу Спасителю, я думал
над вопросом, кто мог за мной установить слежку? Служба собственной
безопасности ГУВД? На черта я им сдался со своей работой по такой линии?
Госбезопасность? Я им нужен еще меньше. Враги? Врагов у любого опера полно.
Но мне неожиданно припомнились угрозы Шлагбаума. А чем черт не шутит? Может,
действительно он создал какую-нибудь подпольную троцкистскую организацию?
- Шлагбаум, - произнес я вслух.
Не особенно я верю в телепатию и в прочую подобную чепуху. Но когда я
понял, что за мной наблюдают, вслед за , этим возникло схожее неприятное
чувство - как при общении со Шлагбаумом. Какая-то общая волна... Стоп, так
далеко зайти можно. Нечего городить огород, когда можно все объяснить
просто. Наиболее вероятное объяснение - у меня расшатались нервы и теперь
мерещатся черти.
Все эти чертовы ненормальные! Где же ты, милая моему сердцу блатная
братва? С тобой все понятно, пристойно, спокойно. "Стоять, гады, руки к
стене! Колись, сволочь, твоя карта бита!" Ввести аккуратненько агента в
среду, расколоть арестованного, затеять оперативную комбинацию - это по мне.
Все просто и ясно. С этими же психами - все равно что лезть через вязкое
болото. Да и знаний не хватает. Курс судебной психиатрии в институте, пара
учебников, которые пришлось теперь изучать заново, общение с несколькими
психиатрами - вот и весь опыт.
И все-таки мысль о Шлагбауме и его мифической подпольной организации не
давала мне покоя. У меня было четкое ощущение, что тут нужно что-то
предпринять. Нужно начать тянуть эту нить. Как? Мне опять нужен был совет
специалиста.
На следующий день, рискуя показаться надоедливым, я снова напросился в
гости к профессору Дульсинскому.
- Извините, что снова беспокою вас, - промямлил я по телефону.
- Ну что вы. Я же сказал, что готов вам помочь в любое время.
Он встретил меня как старого знакомого. Снова стряхнул невидимую пылинку
с моего пиджака. Снова мы сидели в креслах в музейной комнате с портретами
предков. Снова голубоглазый зомби сервировал столик. Снова я пил маленькими
глотками отличный армянский коньяк.
- А что. Возможно, Шлагбаум посчитал вас агентом охранки и решил
развернуть против вас оперативную деятельность, - улыбнулся профессор. -
Например, установить наблюдение.
- Я бы его засек.
- Может, и засекли бы. А может, и нет. Сумасшедшие порой обладают
потрясающими способностями. Они проявляют чудеса хитрости, изворотливости.
- А мне что теперь? Ждать, пока он не решит покончить с проклятым
прихвостнем буржуазии?
- Вот что, приведите-ка его ко мне. Я попытаюсь разговорить его, вызвать
на откровенность. Все ваши навыки допроса тут бесполезны. Вы ничего не
добьетесь, Я - другое дело. Заставить разоткровенничаться душевнобольного
можно лишь, встав на его позицию, проникнув душой в его мир. Надо
проникнуться его взглядами. Его пониманием бытия. Это очень нелегкое дело.
"И опасное для психики", - подумал я, когда профессор стряхнул в
очередной раз с меня невидимую пылинку.
- Когда вам его привезти?
- Можете хоть завтра, - он протянул мне карточку с адресом клиники.
Я твердо решил завтра взять Шлагбаума за шкирку и притащить его на
"партийный диспут" к Дульсинскому. А после соберу на него все документы и
постараюсь отправить обратно в дом скорби. Ночь я провел как-то беспокойно.
Ворочался, просыпался. Заснул только под утро, чтобы проснуться в холодном
поту. Тут же вспоминал, что утром мне ехать к Шлагбауму, и почему-то эта
мысль отдавалась холодом в солнечном сплетении.
- Что ты дергаешься так? - спросил я свое отражение в ванной.
Но ответа не мог сформулировать...
После утреннего совещания я выпросил у шефа машину - тащить "партийца" в
общественном транспорте мне не хотелось, страшно было представить, что он
может учудить, особенно если вспомнить слова из справки о том, что он в
совершенстве умеет заводить толпу. А завести московскую толпу - вообще
нечего делать.
- Куда едем? В какой дурдом? - ехидно поинтересовался водитель нашей
отдельской бежевой "семерки", выруливая со двора Петровки, 38 через
открывшиеся с металлическим лязгом ворота.
- За психом одним. Особо опасным, - мстительно надавил я на особо
опасного. - Нужно его эксперту показать.
- Чего, мы его в салоне повезем? - заерзал на сиденье водитель.
- Не в багажнике же.
- Э, надо было группу взять. Наручники там... Как же...
- Да не трясись. Ну, укусит он тебя за ухо. Ничего. До смерти еще никого
не загрыз.
- Тебе бы шутить, Гоша. А у меня жена, дети...
- Давай, крути баранку. Справимся...
- Ну тебе и линию дали, - покачал он головой, выруливая на Петровку и
устремляясь к Садовому кольцу.
Впрочем, боялся наш доблестный водитель совершенно напрасно. Когда я
поднялся по лестнице и начал названивать в дверь квартиры Шлагбаума, то еще
не знал, что опоздал. В местном отделении милиции лежало заявление сестры
Шлагбаума об исчезновении ее горячо любимого братца...
Жизнь состоит из случайностей. Правда, скорее всего, кто-то наверху, в
небесах, подсовывает нам их, исходя из каких-то своих соображений. Нам эти
соображения знать не дано. Поэтому где найдешь, где потеряешь - неизвестно.
Например, кто бы мог подумать, что из истории с "Кавказской пленницей"
выйдет что-то путное.
С утра я сидел за своим письменным столом, зарывшись в справки и доклады.
Набрал я их немало. Пришлось связываться с ФСБ, Минюстом, Минздравом,
обществом борьбы с общественно-опасными сектами. Я встречался с людьми,
получал у них документы, выслушивал мнения и обрывки сведений и слухов.
Можно считать, что кое-какой банк данных, правда, весьма скудный, я набрал.
Было видно, что Россия переживала нашествие "духовных террористов".
"Белые", "желтые", "голубые" братья, коммунисты, клуб любителей Богородицы,
общество Святого Варфоломея дружно и с нетерпением ждут конца света, чтобы
враз стало понятно, какими прозорливыми они оказались, и как все остальное
человечество осталось в дураках. Они по восемнадцать часов в день предаются
молитвам, самобичеваниям и целованию нечищенных ботинок своих гуру. И
презрительно косятся на погрязший в пороке мир, в котором остальные люди
греховно трудятся в поту, греховно создают материальные ценности и
зарабатывают деньги, греховно растят детей и смотрят греховные телесериалы
"Санта-Барбара" и "Историю любви".
Основными жертвами сект являются, конечно, сами сектанты. Но иногда
достается на орехи и посторонним.
Встречаются смутные упоминания о черных мессах, сатанинских орденах,
увлекающихся жертвоприношениями. Якобы на местах обнаружения изуродованных
трупов следственно-оперативные группы находили и ножи с тремя шестерками -
символом дьявола. Но конкретики маловато. Милиция с этой средой практически
не работает. ФСБ в последнее время с излишнем пиететом, граничащим с обычным
бездействием и халатностью, относится к свободе совести. Информации в
правоохранительных органах крайне мало. И, что для меня самое главное, нигде
нет ни одного упоминания о секте "Чистильщиков Христовых".
Я попросил наших аналитиков загнать имеющиеся данные в компьютер и
попытаться найти какие-то закономерности, ниточки. Ах эта вера в прогресс.
Ничего полезного мне эта железяка не сказала.
С моими психами, за всеми этими заботами я постепенно начал забывать, что
такое нормальная жизнь нормального опера. И мне решили об этом напомнить.
- Подъем, тревога, - сказал шеф, собрав сотрудников в своем кабинете. -
Сегодня большой шмон в "Кавказской пленнице".
- Опять?
- Сколько можно?
- А нельзя ли слинять?
Галдеж поднялся как в растревоженном улье.
- Слинять? - нахмурился шеф. - Как говаривал
Шарик из "Простоквашино" - индейская национальная изба - фиг вам.
Приказ начальника главка - с отдела семь человек.
- У меня засада.
- А у меня встреча с человечком.
- А у нас с Егорычем отчет срочный не сдан. Очень быстро выяснилось, что
сотрудники отдела досыта наигрались в шахматы и компьютерные игры,
перепились чая и как-то сразу вспыхнули как по команде трудовым энтузиазмом.
У всех появились неотложные дела, которые никак нельзя сделать завтра.
- Семь человек и баста, - поднял руку шеф. - Пофамильно объявляю.
Шеф зачитал список. Естественно, место для капитана Ступина в нем
нашлось.
"Кавказской пленницей" прозвали в народе гостиницу "Россию" - ту самую, с
видом на Кремль и Красную площадь.
Шмонали ее постоянно. Наверное, опять кто-то из мэрии решил гульнуть в
тамошнем ресторане, не обнаружил там никого, кроме детей кавказских народов
и парочки негров, был обруган по-азербайджански, а то еще и смазан по
физиономии жульеном,
Нажаловалась чиновничья душа мэру. А тут еще подоспели очередные угрозы
исламских террористов взорвать к чертовой бабушке реактор в Курчатовском
институте и Спасскую башню. И вот в ГУВД спущено грозное указание - навести
порядок в гостинице, принять меры к укреплению, изобличению, усилению -
короче, обшмонать гостиницу "Россию" и пинком вытурить оттуда незаконно
проживающих, рассажать по клеткам подозрительных типов. Ну и вообще - как
получится.
Это секретное мероприятие уже неделю обсуждалось в верхах, и о нем знали
в ГУВД все, начиная от генералов и кончая последней собакой в служебном
питомнике. Все будет как всегда. Соберется пара сотен вооруженных до зубов
милиционеров, всю ночь будут вытряхивать номера, найдут двадцать граммов
анаши, стреляющую авторучку и занесенную прошлогодними листьями краденую
машину на автостоянке, да еще набьют морду нескольким особо наглым горцам. А
наутро в министерство и мэрию полетят телеграммы и письма - грандиозные
успехи в борьбе с преступностью, наведение конституционного порядка и так
далее. Все будут довольны, кроме кавказцев и капитана Ступина,
невыспавшегося и злого.
В полдевятого вечера секретная операция началась. Сотню сотрудников МУРа,
РУБОПа и других служб выстроили в шеренгу в подвальном этаже гостиницы.
Шишка из МВД вещал что-то о непримиримой борьбе за законность в столице.
Потом выступил руководитель гостиничного отдела милиции. Долго и нудно он
объяснял, где искать наркотики и оружие. В это время обвешанные автоматами
омоновцы шатались по вестибюлю, жадно пялясь на лотки с импортным пивом. Со
"внезапным" и "стремительным" напором выходило явно что-то не то.
Под конец нас разбили на группы из трех человек - два опера и омоновец.
Каждой определили этаж и крыло. Нам достался "север", восьмой этаж.
Единственно, что искупало скуку и тягостность задания - хорошая компания.
В напарники мне достался мой старый друг Донатас Магомедович Стаценко,
служащий старшим опером по особо важным в РУБОПе. Вряд ли кто из посторонних
людей заподозрил бы его в принадлежности к правоохранительным органам.
Больше он походил на отпетого лиходея, дежурящего с кистенем на большой
дороге и ждущего караван с купцами.
Бородатый, здоровенный, драчливый - настоящий борец с оргпреступностью.
Еще с нами был старшина из ОМОНа со своим приятелем под названием автомат
Калашникова на плече.
Старшина уныло плелся за нами, шаркая по гостиничным коврам десантными
ботинками сорок пятого размера.
- Чего мы тут делаем? - возмущался Донатас. - Тут мои бандюки в одном из
номеров заложника держали. В тот же день, как наверху приняли решение о
шмоне, они его отсюда перевезли на съемную хату. Какие выводы, Гоша?
- Ясно какие.
- Правильно. Скорость стука превышает скорость звука.
Информация сливается моментально. И все порядочные бандиты давно уже
отсюда снялись.
Работа началась. Все это повторяется который раз. Тук-тук, кто в
теремочке живет? Стоять нужно в стороне от двери - в этом случае тот, кто
решит поздороваться с тобой выстрелом из пистолета, промахнется.
"Здрас-сьте, милиция. Проверка режима проживания. Оружие, наркотики есть?
Ваши документы".
Потом надо аккуратненько осмотреть номер. Обшмонать вещи. Обязательно
посмотреть за батареей. Не позабыть снять вентиляционную решетку. Под ванной
тоже может быть тайник с ящиком гранат. Как, ничего нет? Тогда покедова.
Извиняемся за беспокойство, мы вас случайно приняли за масульманских
террористов. Спите спокойно. Бандитам не открывайте. Мероприятие шло вяло.
Донатасу, как всегда, хотелось подраться с преступным элементом. Омоновцу
хотелось пострелять. Мне же хотелось послать все к чертовой матери и
завалиться спать в свободном номере.
Восемьдесят процентов номеров были наполнены гостями с Кавказа,
Закавказья и Средней Азии. У многих из проживающих не было штампов
регистрации, да и вообще они не должны были находиться в этих номерах.
"Хенде хох, выходить по одному" - существовали команды на такие случаи
жизни. Беспрописочников мы доставляли в "обезьяннник" - так в простонародье
именуется камера доставленных.
Процентов десять проживающих составляли иностранные негры, иност
...Закладка в соц.сетях
