Жанр: Боевик
Повести
...ть открытую
местность и шоссе. На одной из дорог мы напоролись на бойцов департамента
охраны края, выпрыгивающих из машины. Они собирались растянуться в цепочку и
взять под контроль участок дороги. Им не повезло. Мы подоспели вовремя. Мы
их видели, а они нас нет. Заряд гранатомета в кузов. Несколько автоматных
очередей. Все, препятствие устранено. Может, в другой ситуации я бы пожалел
погубленные жизни. Но не сейчас. Перед нами враг. Если не мы его, то он нас.
В точке сбора все наши были минута в минуту, никто не опоздал. Инок
умудрился сшибить из гранатомета вертолет - на моей памяти это почти никому
не удавалось. Мои ребята прошли через два полицейских заслона, как
раскаленный нож через масло. Никто не получил во время отхода ни единой
царапины.
В лесу начинало светлеть. Скоро заря. Зарокотал вертолетный мотор.
Опознавательный код по Рации. Приглашение присесть на полянку. Вскоре на
траве замер военный вертолет с замазанными краской опознавательными знаками.
- Вовремя, - отметил я.
Не особенно хотелось бы переться до родной границы пешком. Хотя такой
вариант тоже просчитывался. Мы могли раствориться в латвийских городах, для
этого были подготовлены документы, даны адреса, где можно отсидеться.
Из вертолета спрыгнул на землю "Эверест".
- Как?
Острогин в последнее время определенно переутомился. Где его былая
невозмутимость? Волнуется, как мальчишка.
- Нормально. Нашел вашего зама, - я кивнул в сторону бледного и
трясущегося Лукницкого.
Мы загрузились на борт. Лес ушел вниз. Вставало солнце. На объекте, где
мы побывали, оно высветит обуглившиеся руины, пожарные машины и оцепление из
армейских частей.
Работа сделана. На три балла. По моей вине мы упустили Тролля. И пусть он
ушел в иной мир, даже туда я не имел права его отпускать. Но не бывает так,
чтобы совсем без проколов. Тут уж я себе сам судья и не позволю никому
упрекать меня... Да никто и не будет...
Поставить в деле точку нам не удалось. Она сразу же превратилась в наглую
жирную запятую. Вопросов у нас теперь было ненамного меньше, чем в самом
начале расследования...
Реакция прибалтов на нашу акцию была довольно странной. Обычно они не
скупятся на обвинения в адрес своего дряблого восточного соседа по любому
случаю, включая события столетней давности. Хотя доказательств причастности
российских служб к акции у них не было, но поводов для петиций, обвинений,
требований расследования, международных независимых комиссий и расправ можно
было при желании найти достаточно. Пусть бы это ни к чему не привело, но
зато была возможность еще раз прокричать перед мировой общественностью об
"имперских амбициях" России, угрозе оккупации, а также о необходимости
немедленного вступления стран Балтии в НАТО... Ничего. Гробовое молчание.
Если не считать коротенького сообщения о "столкновении сил охраны порядка с
бандитской группой, в результате чего было ранено и убито несколько
военнослужащих и уничтожены преступники". Кому-то имеющему сильные рычаги
давления шум этот виделся излишним и вредным.
Для обсуждения результатов акции я, "Эверест" и "Лобачевский" встретились
на базе-три. Веня, устроившись в кресле рядом с работающим компьютером,
жевал свою воздушную кукурузу. Острогин дымил сигаретой. Я чертил в блокноте
фигурки рыцарей. Но разговор был гораздо серьезнее, чем показалось бы со
стороны.
Перво-наперво подбили итоги нашей бурной деятельности. Теперь было
совершенно ясно, что агентом противника был Севастьянов. К счастью, он
ничего конкретного не знал о моей группе, поэтому не смог продать нас, хотя
и очень старался. В его задачу входил саботаж исследований и оперативной
работы. Успехи в этой области у него определенно были, но случались и
неудачи. Затормозить расследование он не мог. Когда группа Симонова взяла
"носителя" и выбила из него нечто значительное, по наводке Севастьянова - к
несчастью, ему первому доложили о результатах работы с задержанным - база
"треста" была уничтожена. На что наткнулся Симонов? Теперь уже не узнаешь.
Когда Токмачевский сильно продвинулся в исследованиях вирусов, был
уничтожен и он. Притом вмесге с вычислительным центром и всем персоналом.
Севастьянов отключил охранную систему центра, что дало возможность боевикам
провести операцию. Последняя акция вышла предателю боком. Он фактически
расшифровался. По каким-то причинам хозяин решил не брать к себе славно
потрудившегося на него агента. За здорово живешь такими союзниками не
разбрасываются.
Лукницкий чудом спасся. Он был уверен, что Фауст Ушел на дно, а не был
убит в девяностом году, и теперь вместе с группой "Тень" ведет свою игру и
хороводит в этой кутерьме с психокодированием. Он понимал, что стоит на
грани. В "тресте" его считают предателем, который сдал базу. За ним охотятся
Фауст и кровожадные бойцы из "Тени". Остается самому провести расследование,
собрать доказательства своей правоты. Он работал с Фаустом, знал о нем
много. И пошел по его связям. Наведался к Кармен, получил от ворот поворот,
решил ее похитить, нарвался на неприятности и бежал из Рима. Потом
отправился в Латвию, где продолжал отрабатывать связи Фауста. Там и попался
на глаза агентам Тролля. Был пленен. И отвезен на базу для допроса с
пристрастием.
За время пребывания в гостях у врага он сумел понять, что Тролль и Фауст
- разные люди. И что группа "Тень" никакого отношения к ним не имеет.
Лукницкий некоторое время держался достойно, в результате его начали
обрабатывать психотропными средствами. Тролль как раз приступил к этому
делу, которое мы не дали довести до конца.
- Как с расшифровкой информации из компьютеров противника? - спросил
Остроган.
- Очень тяжелая работа, - сказал Веня. - Там месяцев на восемь. Кое-что
мы считали, но основная масса данных зашифрована. И вообще непонятно к чему
относится.
- Восемь месяцев, - вздохнул Остроган.
Компьютерный центр "треста" с уникальным оборудованием уничтожен. Но не
это худшее. Уничтожен высокопрофессиональный, проверенный персонал, и нужно
время, чтобы найти хотя бы частичную замену. Отдавать же все коллегам из
других служб "Эверест" не собирался. Нужно быть законченным дураком, чтобы
отдать друзьям-конкурентам адскую машину, в которой скрывается неведомая
мощь. Да и вряд ли такое позволил бы. У нас на руках карта, она может
оказаться козырным тузом в будущих играх, через которые еще предстоит пройти
нам и нашей державе.
- Что за оборудование было в секторе "X"? - спросил Острогин, пуская
кольцо густого сигарного дыма.
- По видеозаписи определить очень трудно, - пожал плечами Веня. -
Какая-то чепуховина. Возможно, генератор сверхсильных электромагнитных
полей. Во всяком случае, что-то связанное с этим.
- Зачем он мог быть нужен?
- Не знаю. Тролль знал. Он вообще, на удивление, много знал... Мы же
можем только строить предположения.
- Изложи свои предположения.
- Я уже говорил, база была расположена в уникальной точке. Не исключено,
что оттуда с помощью генератора сектора "X" МОЖНО влиять на информационные
процессы на Земле. Это вам не несчастный носитель в рекламном ролике.
Кое-что похуже. Хотя...
- Еще предположения.
- Возможно, ни к каким информационным процессам аппаратура отношения не
имеет. Теория покажется странноватой, но по мне она наиболее вероятная.
Уникальная точка, где была база, - это точка перехода. А аппаратура "X" -
это дверь...
- Дверь куда? - Острогин выпрямил спину и погасил сигару.
- Куда угодно. На другую планету. В другое измерение. В астральный мир.
Что мы знаем об окружающем? Ничтожно мало... Откуда-то взялись и Фауст, и
Тролль. Они похожи как близнецы-братья. Почему? Они оба знали и умели то,
что не знает и не умеет никто. Откуда эти знания и умения?
- Любопытно, - кивнул Острогин. - Тогда получается, что в начале
восьмидесятых Фауст пришел из загадочного неземного мира с какой-то своей
целью. Вышел на контакт с руководством КГБ, убедил его в необходимости
сотрудничества.
- Операция "Брама", - кивнул я. - Это была демонстрация возможностей
точечных микровоздействий. Тест. Он убедил в чем-то руководство КГБ.
- У Фауста были какие-то свои цели. Для них он готовил группу "Тень", -
заключил со вздохом "Эверест".
- А может, Фауст просто хотел предупредить нас о нависшей опасности? О
том, что из неведомого далека придет тьма. И создать противодействие этой
тьме.
- Возможно... Тролль каким-то образом переиграл его, - Острогин опять
зажег сигару. - Девяностый год. Фауст гибнет. Потом разваливается
государство, и предупреждения о какой-то информационной агрессии выглядят
Просто смешно - не до этого. Уходят люди, которые знали эти секреты. Даже я,
руководитель Центра, не знаю ничего! конспирировались, идиоты.
- Тем временем Тролль, убрав главную опасность, начинает действовать, -
продолжил Веня. - И летят один за Другим по волнам эфира, ползут в полосы
газет информвирусы. Тролль бодро шагает к какой-то цели.
- К какой? - спросил О строгий.
- Неизвестно. Может быть, заурядное мировое государство. Но я не думаю,
что все так просто. Какие цели и стремления могут быть в мире, из которого
он пришел? Разве мы способны ответить на эти вопросы? - пожал плечами
"Лобачевский".
- Нет, - согласился я. - Может, станет более понятным, когда ты
расшифруешь информацию... В общем, Тролль развертывает кипучую деятельность.
Он вооружает людей, подвергает их психологической подготовке и сколачивает
из них боевые команды. Сильно уступающие группе "Тень".
- Почему уступающие? - осведомился Острогин. - Наверняка методики
подготовки у него с Фаустом были похожие.
- Дело не в методиках. Дело в учителе. Просто Фауст мог лучше раскрывать
дремлющие резервы. Тролль тут работал похуже. Зато он вытворял чудеса с
кодированием психики. Он накладывал на своих помощников новые личности,
почти полностью подавляющие старые.
- Хорошо, предположим, это какая-то иная цивилизация, - Острогин
усмехнулся. - Господи, что мы обсуждаем, слышали бы меня в Кремле... Где
техническое превосходство? Какое-нибудь супероружие, супероборудование? Где
оно?
- А почему вы думаете, - спросил Веня, - что эта цивилизация - или с кем
мы там имеем дело - обладает более высокими технологиями? Возможно, они
преуспели только в перемещениях в иные миры и в информтерроризме?
- Что дальше? Кто гарантирует, что рядом с нами нет больше таких, как
Тролль? - осведомился требовательно Острогин, как будто мы отвечаем за
появление этой нечисти на Земле. - Кто поручится, что не придут еще?
- Может, взорвав объект "X", мы закрыли дверь в их мир, - сказал я.
- А может, и нет, - возразил Веня.
- Что ты собираешься делать? - посмотрел на меня внимательно Острогин.
- Я пока еще генеральный директор фирмы "Техносервис-М". Покуда я тут
ерундой занимался, у меня бизнес стоял. Деньги мимо текли. Центы и доллары.
Буду работать.
- Ты же расшифрован, - нахмурился Острогин - Подручные Тролля, если они
остались, знают, кто ты такой И однажды придут посчитаться.
- Вот я и подожду их.
Я снова стал бизнесменом. Дисциплинированная секретарша вежливо отвечала
на звонки посетителей, назначала встречи и поила меня кофе. Англичане и
финны вели со мной переговоры о взаимовыгодных контрактах. Я посещал
светские тусовки, презентации, один ночной клуб, где собирались "новые
русские" из числа сильно цивилизовавшихся бизнесменов, позабывших многие
недавние привычки бандитов с большой дороги. Кроме того, мы с Матькой не
прочь были заглянуть на огонек в московский кошачий клуб. Мои мысли витали
вокруг новой выставки и того, как бы найти ей хорошую пару. Матька и мое
отсутствие, и мое появление восприняла без особых эмоций, с достоинством,
как и положено аристократкам. Впрочем, хорошее отношение она все-таки
выражала, время от времени терлась о мои ноги пушистым боком и мурлыкала.
Пока она жила вне дома, ее приучили к "Вискасу", больше ничего есть она не
желала, а мне не нравилось, что она питается химической дрянью. Но о вкусах
не спорят. И нужно уважать права кошек на нравящуюся им еду. Пришлось
кормить ее консервами и пытаться вновь приучить к вареной рыбе.
Между тем зима перевалила за середину. Москва продолжала жить, как и
раньше - болезненно-беспокойно, отчасти в страданиях, отчасти в сумасшедшем,
припадочном веселье. Город гнил замусоренными улицами и вместе с тем
взрастал восстанавливаемыми храмами. Что-то непонятное было в этой суете.
Что-то непонятное было во мне. Я изменился. Я чувствовал присутствие рядом
неизвестности. Пугающей. Опасной. Я ждал. Вся моя жизнь превратилась в
ожидание.
По всем правилам мне нужно было менять крышу. Изменять внешность с
помощью пластической операции, привычки. Чтобы те, с кем я общался, не
узнали меня, - а это нелегко. Нас чаще узнают не по форме ушей и губ, а по
привычным движениям, интонациям. Я должен был стать другим человеком.
Ценность расшифрованного специалиста моего профиля резко падает. За
исключением некоторых случаев. Таких, как сейчас, когда он служит живцом.
Я жил под страхом пули снайпера, взрывного устройства, подложенного в
машину рядом с моей. Меня постоянно прикрывали мои ребята... Но за это время
моя персона почти ни у кого не вызвала интереса. Разве только еще у парочки
рэкетирских бригад, которые вежливо пытались выяснить, под кем мы стоим.
Таких отморозков, как Каратист, больше не попадалось. Публика вежливая,
учтивая услышав об отмазке, о которой я позаботился, они сразу исчезали.
26 марта мне позвонил некто. Вежливо сообщил пароль, который мне оставил
Фауст на самый крайний случай. Незнакомец назначил встречу. Я был прав.
Ничего не закончилось. Игра продолжалась. В нее вступали новые фигуры, и я
даже не знал, на чьей они стороне.
От таких встреч не отказываются. В семнадцать часов я стоял около фонтана
в Петровском пассаже и ждал. Он подошел ко мне. Сказал слова пароля...
Впрочем, он мог ничего не говорить. Я и так распознал бы его.
Я сразу понял, что это не Фауст. И не Тролль. Их не вернешь из царства
теней. Но этот некто был похож на них как две капли воды.
Илья РЯСНОЙ
ДУРДОМ
Анонс
Оперативник МУРа на свой страх и риск берется за расследование
таинственных исчезновений людей, чье прошлое связано с преступным миром и
тех, кто страдает психическими расстройствами. Он и не подозревает, с какими
могущественными силами ему придется столкнуться в неравном бою.
"Дурдом" - одно из лучших произведений, написанных в жанре полицейского
детектива. Книга получила Первую премию МВД России за лучший детектив года.
За иллюминатором была тайга. Много тайги. Точнее, там не было ничего,
кроме зеленого океана тайги под синим куполом безоблачного неба.
Старенький МИ-8, скрипя, кряхтя, барабаня по воздуху бешено вращающимися
лопастями, тащился к пункту назначения. В салоне дремали пятеро вооруженных
людей. Они не были расположены любоваться природными красотами. Они привыкли
к вечной тайге за иллюминаторами, к вечной тряске, к вечному реву
вертолетных моторов и пропахшему горючем неуютному салону. Порой им
казалось, что они занимаются этим делом уже не первую тысячу лет. Им было
скучно. Одни подремывали, прижав к себе автоматы Калашникова, другие зевали,
поглаживая гладкую оружейную сталь. Все новости были обсуждены еще утром,
все разговоры переговорены, все анекдоты рассказаны. Скука и зевота - это
были их постоянные спутники. Правда, время от времени кого-нибудь из
вооруженных людей приятно будоражила мысль о том, что можно было бы найти
немало способов достойно распорядиться содержимым опечатанных мешков,
которые приходилось сопровождать. Шестисотые "Мерседесы", белоснежные яхты,
курорты на Багамах - мало ли на что можно замахнуться, имея сто одиннадцать
килограммов приискового золота...
- Вот рухлядь! - второй пилот ударил ладонью по корпусу рации.
Рация барахлила постоянно. Она выходила из строя в самые неподходящие
моменты, и порой второй пилот готов был поклясться, что у нее есть душа и
характер, притом характер такой, которому позавидовала бы даже пилотовская
теща. Рации явно доставляло удовольствие безнаказанно издеваться над вторым
пилотом. Рация знала, что, несмотря на преклонный пенсионный возраст,
сдавать в утиль ее не станут - тут вертолеты летают на честном слове, нет
денег не то что на новые машины, но и на ремонт старых, в том числе и на
замену радиооборудования. Рация рассчитывала еще на долгую жизнь, полную
приятных старушечьих козней.
- Вот змея! - в сердцах бросил второй пилот. Неожиданно после второго
апперкота рация ожила,
- Двадцать три двести четыре, почему не выходили на связь? - послышался в
наушниках голос диспетчера управления воздушным движением.
- Техника капризничает.
- Вам новая вводная. Срочно забрать геологов с Седого Лога. Там одного
медведь помял.
- Это нарушение правил. У нас спецгруз.
- Вы - ближайший борт. Другие не успеют. Человек погибнет.
- Понял. Диспетчер сообщил координаты, и вертолет лег на новый курс.
Хорошо еще, крюк невелик.
За пятнадцать минут до этого МИ-8 натужно воспарил над золотоприемной
кассой прииска "Кедровый". Это должен был быть последний пункт, а потом
домой, на базу - там вертолет будет ждать светло-желтый бронеавтомобиль с
синими пуленепробиваемыми стеклами. Мешки с веществом, в котором пока еще
трудно опознать золото, отправятся на афинажный завод, и свершится
превращение коричнево-зеленой неприглядной массы в сверкающие золотые слитки
- предмет страстей и вожделения бесчисленных поколений хомо сапиенсов. И вот
непредвиденная задержка.
Через двадцать минут вертолет завис над ровной площадкой. По траве пошли
волны от упругих воздушных струй. Машина качнулась и мягко приземлилась на
землю.
Логово геологов представляло из себя несколько бараков, пару навесов и
мачту для антенны. Все выглядело запущенным, пустынным.
- Что-то не нравится мне здесь, - покачал головой старший группы
сопровождения груза, кладя пальцы на затвор автомата. - Место гиблое.
- Да брось, служивый, - отмахнулся второй пилот. - Место как место... А
вон и хозяева.
От барака к вертолету приближалась сухощавая женщина лет сорока пяти на
вид, на ней была просторная потертая ветровка защитного цвета с надписью
"Всесоюзный студенческий отряд". В руке ее непонятно зачем болталась пустая
кошелка - с такими обычно старушки ходят в городах за кефиром. А вот за чем
с ними ходят в тайге?
- Прилетели, голуби, - криво улыбнулась она, обводя мутными глазами
прибывших.
- Прилетели, мамаша, - хмыкнул второй пилот. - Ну, показывай, где твой
медведем придавленный...
В назначенное время борт двадцать три двести четыре на связь не вышел.
Все попытки связаться с ним оказались бесплодными. На поиски были подняты
четыре вертолета и два самолета АН-26. Через девять часов пропавший вертолет
был обнаружен. Целехонький. Члены экипажа и охранники находились без
сознания. Когда их привели в себя, они так и не смогли вразумительно
объяснить, куда делось сто одиннадцать килограммов приискового золота. Как
назло, как раз это-то они и запамятовали, Бедняги вообще почти ничего не
помнили. Память у всех отшибло примерно в то время, когда вертолет заходил
на посадку. Лишь один охранник вспомнил тетку с кошелкой, но описать ее
сносно не сумел.
Их, проспавших часть российского золотого запаса, допрашивали долго и
нудно. При этом компетентные лица не уставали повторять, что от свидетеля до
обвиняемого один шаг. Особенно досталось летчикам - и поделом. Кто как не
они привели машину в ловушку.
Старший следователь по особо важным делам прокуратуры России в который
раз терзал второго пилота, который уже начал проклинать день, когда родился
на свет.
- Это какие такие геологи в Седом Логе? - иронично вопрошал следователь.
- Они снялись два месяца назад. Ах, не знали. Понятненько... Какие такие
больные? Холера, чума, сибирская язва? Ах, медведь помял. А мамонт там
никого не помял?..
Вскоре начала вырисовываться любопытная и странная картина. Экипаж и
охрана были выведены из строя каким-то чрезвычайно эффективным парализующим
веществом, установить состав которого не представилось возможным. В рацию,
скорее всего, был встроен хитроумный электронный сюрприз. При поступлении
сигнала с земли инородное устройство автоматически блокировало ее на
определенном диапазоне, который ничего общего не имел со стандартным
диапазоном для переговоров летчиков с землей. И когда экипаж был свято
уверен, что его ведет служба управления воздушным движением, на самом деле
этот труд взял на себя таинственный злоумышленник. Сам технический сюрприз
преступники забрали с собой.
Как Божий день было ясно, что не обошлось без участия кого-то из
аэропортовских служащих. Кого? Ответ на этот вопрос искать долго не
пришлось. После происшествия исчез техник по радиооборудованию,
обслуживавший борт двадцать три двести четыре.
Эх, если бы заранее знать, на сколько именно опоздает девушка, с которой
у тебя свидание. Тогда можно было бы опаздывать ровно на столько же и таким
образом приходить вовремя. Но, похоже, это одна из самых неприкосновенных
девичьих тайн. Может быть, и существуют на свете девушки, которые вообще не
опаздывают, но мне такие пока не попадались. А вывести научным путем формулу
опозданий хотя бы одной отдельно взятой дамы мне никак не удавалось.
Впрочем, некоторые закономерности я нащупал. Дольше всего тебя заставляют
ждать тогда, когда обстановка наименее благоприятствует этому. Например,
хлещет косой мерзкий дождь. Или трещит мороз, превращая твой нос и уши в
сосульки. Или, как сейчас, билеты начинают жечь карман, и ты понимаешь, что
вскоре долгожданный культпоход в театр сгорит синим пламенем.
Но вот свершилось - Клара выпорхнула из подземного перехода у метро
"Войковская" и плавно поплыла ко мне, ловко огибая газетчиков, бомжей, легко
двигаясь в часпиковской Московской толпе. Сама непосредственность и
непринужденность, она грызла своими белыми ровными зубами "милки вэй" - это
в котором "так много молока", и вполне могла рекламировать зубную пасту
"блен-дамед" - это которая "лучшее средство против кариеса".
- Как, ты уже здесь? - ее наивные зеленые глаза распахнулись еще шире. -
А я думала, мне, как всегда, придется тебя ждать.
Намек понят. Год назад я единственный раз опоздал на целых десять минут,
а она единственный раз всего лишь на пять - невероятная и неоцененная в то
время мной доблесть.
- А ты уверена, что спектакль без нас не начнут? - саркастически
осведомился я. - Где ты ходишь?
Она цепко взяла меня под локоть, так что наманикюренные пальцы впились в
кожу через материю пиджака.
- Как, ты ничего не знаешь? Я была в фирме "Интерсоюз". Мне предложили
работу - манекенщицей. Первые полгода - в Вашингтоне. Потом - Гамбург.
Открываются головокружительные перспективы, - щебетала она весенней птахой.
- Ты рад, дорогой?
- Безумно.
- Я обещала подумать.
Она привычно мило преувеличивала. Кто-нибудь, может, выразился бы суровее
- она лгала, но по отношению к такому небесному и невинному существу, как
Клара, употреблять подобные слова просто грешно. Она "преувеличивала",
по-моему, с момента, когда произнесла первое слово. Ее младенческое "агу"
уже было "преувеличением". "Преувеличивала" она постоянно, неустанно и
совершенно бескорыстно. Часто даже сама начинала искренне верить в свои
слова. Мне понадобилось полтора года, чтобы разобраться в ее образовании,
месте работы и в том, что она вовсе не незаконнорожденная внучка
вице-премьера России и не правнучка князя Голицына.
Если двигаться на метро, то мы безнадежно опаздывали. Так что пришлось
тормозить "левака" - удовольствие приятное, но дорогое. Я почти наяву
слышал, как жалобно потрескивает мой тощий месячный бюджет, как и без того
тощие финансы готовятся спеть жалобный романс. Конечно, нищета не грех.
Нищие - люди достойные и гордые. Вот только плохо, что они... нищие.
Театр "На завалинке у Грасского" заполнил остов потонувшего в рыночном
океане кинотеатра "Комсомолец Таджикистана". Облупившееся салатово-зеленое
здание, построенное до войны, с некогда белыми колоннами вполне подходило
для театра. "Завалинка" считалась модным богемным заведением, полигоном для
прокатывания самых безумных авангардистских идей.
Наш водитель гнал как бешеный, так что прибыли мы с запасом, но далеко не
первыми. Огороженная цепями площадка перед театром была заставлена машинами
самых разных марок - начиная от "Мерседесов" - блестящих и гладких, как
кофемолка "Мулинекс", и кончая "Запоржцами" - мятыми и непритязательными
как... как "Запорожец".
У входа висела огромная, подсвеченная неоновыми лампами,
по-авангардистски кривая и косая афиша, уведомлявшая, чем осчастливит
"Завалинка" благодарного зрителя в ближайший месяц. Сегодня шла пьеса "На
фига козе баян" - в скобках "попытка эротического осмысления фрейдовских
сфер". Завтра - вторая часть "фрейдовского осмысления" - "На фига негру
снегоход" - пьеса в трех действиях с прологом и эпилогом.
...Закладка в соц.сетях
