Жанр: Боевик
Повести
...ересечешь ее - погибнешь. Воин не
наткнется на нее. Он не ступит на мину. Не шагнет под пулю снайпера. Мы
ощущали эти линии. Мы чувствовали опасность до ее наступления. Мы не шли ей
навстречу, а обходили, чтобы выйти победителями. Это было главным искусством
бойцов группы "Тень", ставящим ее вне конкуренции с другими
спецподразделениями. Можно подготовить костоломов, снайперов Но научить
ощущать линии смерти... У наиболее опытных солдат, прошедших войну, ощущение
линий смерти появляется, но спонтанное, труднопроизводимое. У моих ребят же
это обычный инструмент, как автомат, нож или кулак. За все годы мы потеряли
всего двоих. Любая другая команда накрылась бы целиком в первой же такой
операции.
Мы осваивали шпионское ремесло, самую современную спецтехнику, оружие.
Учились вести наружное наблюдение и срисовывать филеров - вряд ли кто-то
умел это делать лучше нас. Мы овладели тактикой спецопераций и ведения
боевых действий в любых условиях. Искусство телохранителей, альпинистская
подготовка, водолазное дело, дельтапланеризм, виртуозное вождение автомобиля
и вертолета - мало ли что может пригодиться оперативнику группы "Тень". И
два иностранных языка ты должен изучить так, чтобы тебя приняли за своего в
английской глубинке или в итальянском высшем свете... Сон четыре часа -
остальное работа. Нормальному человеку на усвоение этих премудростей
понадобилось бы лет восемь - десять, да и то если крыша и не съехала набок,
половину все равно бы позабыл. У нас открылась феноменальная память. Раз
услышанное или прочитанное врезалось в нее, дожидалось своего часа. Основной
курс мы прошли за полтора года. Затем - крещение Афганом. Потом -
сумасшедшая жизнь. Операции одна за другой. Возвращение домой, новые
тренировки. Никакого отдыха. Фауст не для красного словца говорил мне в нашу
первую встречу, что я не буду принадлежать себе.
Один из последних уроков Фауста - астральные двойники. Послать свое
сознание за неприступные стены, выяснить дислокацию сил противника...
Правда, эффектно получался этот финт только у Шамана, и то не всегда, но две
операции мы успешно провели лишь благодаря "двойникам".
Разработанные Фаустом программы подготовки ничего не стоили. Если
настанет черный день и я решу подзаработать немного баксов, я без зазрения
совести загоню их американцам. И они через месяц убедятся, что эти программы
ни на что не годны. С их помощью мог учить только Фауст. Группа "Тень" была
первой в своем роде... И последней. Впрочем, второе утверждение виделось мне
все более сомнительным: появились основания считать, что заработала новая
"школа монстров". Кто был ее "завучем"?.. Реакция пленника на предъявленную
фотографию могла послужить ответом на этот вопрос.
Мои мысли вновь и вновь возвращались к последнему вечеру с Фаустом. На
следующий день он исчезнет.
Садящееся за горизонт солнце. Шелест ветра в деревьях. Дачная благодать.
- "Кармен". Семь роз на ступенях Колизея, - произнес Фауст, будто на
что-то решившись.
- Это вы о чем?
- А, ни о чем, - вдруг спохватился он. - Мне надо еще подумать. Пока не
знаю, стоит ли...
- Что стоит?
- Потом.
Потом не было. Фауст ушел из моей жизни. Не успев сказать мне главного.
Он так и не решил, может ли до конца доверять людям, в которых вложил
несколько лет жизни и столько сил. Что же ты хотел мне сказать? Чего ты не
успел, Фауст? Мне надо знать.
- Я не виноват ни в чем... Севастьянов подставил меня. Сдал, подонок,
базу-дельта... Он отключил систему охраны... Я клянусь, хотя мои клятвы для
вас не значат ничего. Он двойник. Он работает на врага вместе с "Тенью",
неужели это до сих пор непонятно? - в голосе беглого начальника
разведывательного сектора Лукницкого слышались нотки отчаяния. Голос
человека, прижатого к прутьям клетки голодным африканским львом.
- Где ты находишься? - твердил "Эверест". - Ты должен немедленно
появиться в "тресте".
- Я еще не полностью сошел с ума. Для меня это смерть. Сначала я
постараюсь найти оправдание. Я еще хочу пожить. Адвоката вы мне вряд ли
дадите...
Да уж, адвоката ему никто не даст. У нас для предателей судопроизводство
несколько иное.
- Выводите "Тень" из игры. А еще лучше - перестреляйте их к чертовой
прабабушке! - крикнул Лукницкий.
- Подожди, послушай...
- Я не буду ждать. Разберитесь с "Тенью", если хотите еще пожить...
"Эверест" выключил магнитофон.
- Он вышел на меня по резервной линии. Мы не смогли его взять.
- Решили пока не следовать его совету и не отстреливать нашу группу.
- Отстреливать вас будет затруднительно.
- Да.
- Но возможно, - усмехнулся Острогин.
- Не думаю, что вы решитесь проверить это на практике... С каких пор вы
не доверяете нам?
- А ты? - возмутился Острогин. - Назначил встречу на нейтральной
территории. Понаставил своих головорезов. Проверили меня на наличие
микрофонов, маячков. С чего это?
- Я не понимаю, что делается в "тресте". Информация уходит от нас с такой
же скоростью, как если бы ее печатали в "Вечерней Москве".
- Ну, это ты загнул, - хмыкнул Острогин.
- По скольким параметрам мы проверяем людей, когда принимаем в "трест"?
Кто-то, не буду показывать на присутствующих, уверял - обеспечение нашей
внутренней безопасности на две головы выше, чем в ФСК и СВР. И сегодня
выясняется, что у нас кишат "двойники". Противнику сдают засекреченную базу
- где это видано? Что за притоном вы руководите?
- Да, нехорошо получилось, - улыбнулся Острогин. - К слову - у наших
коллег из параллельных ведомств большие сомнения в целесообразности вашего
существования. Считается, что вы окончательно выходите из-под контроля.
- И Лукницкого вам навязали, чтобы он разобрался с нами. Набрал на нас
компру.
- Примерно так. Хотя это лишь одна из его задач.
- Герой-любовник, ха... Значит, комиссар. Крамолу в "тресте" искать
пришел.
- Не совсем так. Все гораздо сложнее. Обычного комиссара я бы не
подпустил на пушечный выстрел. Ни под каким предлогом. Тут игра более
тонкая... Ну, хотя бы скажу тебе, что Лукницкий был один из немногих, кто
работал с Фаустом еще до того, как он взялся за создание "Тени".
Я присвистнул. Вот это новость.
- Тебе не кажется, что почерк групп очень уж похож на почерк группы
"Тень"? - с усмешкой посмотрел на меня Острогин.
- Похож. Даже слишком.
- То есть мы имеем теневую "Тень"?
- Не совсем. Подготовка классная. Пленник, которого мы взяли, хорош.
Реакция, подвижность.
- Не трать попусту слова. Он был подвергнут инициации резервов?
Я помолчал. Потом кивнул.
- Был.
Ну вот. Сказано то, в чем мне не хотелось признаваться даже самому себе.
И я, и "Эверест" знали, что инициацию мог провести только Фауст.
- Пленник погиб, увидев эту фотографию?.. Острогин положил на стол фото
Фауста.
- Да.
- Теперь я скажу тебе то, чего не говорил. - Острогин по привычке крутил
сигару. Она распотрошилась под напором его пальцев. Нервы у моего начальника
разболтались... - Не так давно прошла достоверная информация, что Фауст
появился вновь.
- Ничего себе.
- Никто не видел Фауста мертвым. Он просто исчез. И вот возник вновь.
- А когда пошли акции неизвестного противника, почерк которого походил на
наш, вы решили, что продавшийся неизвестно кому Фауст по старой памяти
привлек к своим черным делам "Тень".
- Признаюсь, такие мысли посещали нас.
- Когда расхлопали группу Симонова, вы решили подключить к расследованию
нас. Ваши аналитики просчитали каждый наш шаг, чтобы убедиться: "Тень"
работает на врага. Вы надеялись, что сумеете обыграть нас и выйти на нашего
босса. Да?
- Все ты понимаешь. Мне даже необязательно напрягаться и что-то говорить.
- Законченное свинство!
- В нашей работе существует такой термин? Нет.
- Пока вы играли с нами в игрушки, другое подразделение "треста" работало
по проекту "Зеркало Тролля". Не так ли?
- Откуда узнал? - насторожился Острогин.
- "Лобачевский" еще три дня назад понял, что ваши гении водят нас за нос.
Скрывают информацию. Они должны были вычислить несколько носителей, на
которые наткнулся "Лобачевский". Если не сообщили нам о них - значит, водите
за нос.
- Молодцы.
- Что установила та группа?
- Ничего. Мы потеряли еще двоих оперативников. И не достигли ничего.
- Идиоты... В "тресте" все помешались.
- Идея затеять с вами игру принадлежала Лукницкому. И тем, кто стоит за
ним. Я же вам верил...
- У нас нет такого термина - верить, - хмыкнул я.
- Издеваешься.
- Если бы вы с самого начала дали нам всю информацию, сколько бы людей
остались живы. Мы бы уже раскрутили дело... Итак, доверие восстановлено.
Правильно?
- Почти. Честно говоря, у меня нет другого выхода, как окончательно
довериться тебе.
- Ладно. Надо работать.
Я ударил по столу, на котором лежала фотография Фауста.
- Откуда вообще взялся Фауст?
- Если бы знать, - отмахнулся Эверест. - В его личном деле понаписано
много всякой чепухи и ни слова правды. Он появился неизвестно откуда. И ушел
туда же. Вытащил его из неизвестности заместитель председателя КГБ Лапин.
Ныне покойный. Так что даже у него не можем спросить.
- Неужели в КГБ мог проникнуть человек без прошлого?
- Как видишь. Мне Фауста дали в восемьдесят пятом, когда решено было
создать "Тень". До этого он участвовал в акции ЛГУ за рубежом. По-моему, в
Англии и Италии.
- Что за акции?
- Не знаю, - развел руками Острогин. - Вся информация о них уничтожена.
- Не может быть. Просто в СВР не хотят с нами делиться, несмотря на все
правила.
- Я тоже так думал. Поэтому подключил еще кое-какие каналы. Информации об
этих акциях в архивах нет.
Не доверять мнению Острогина нельзя. Он без труда проникает в такие
кладовые госсекретов, куда не пустили бы и Президента России.
- Что делать-то дальше? - спросил Острогин. Он действительно не знал, что
теперь предпринять.
- Мне нужна вся информация, которую вы от нас скрывали.
- Без вопросов.
- И нужно еще разок побеспокоить СВР. Был ли у них на связи агент Кармен.
- Сделаем...
"Московский комсомолец".
"БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ НА РЕКЛАМНЫХ ФРОНТАХ
Последние дни ознаменовались великим мором на деятелей видео - и
рекламного бизнеса. Он унес пятнадцать человек. Главный менеджер фирмы
"Камилла" господин Ваксберг выпал из окна собственной квартиры на
Мосфильмовской. Директор агентства "Шарм" Людмила Корсакова попала в
автокатастрофу. Один из деятелей видеобизнеса скончался от сердечной
недостаточности. Еще пятеро были зарезаны, застрелены, задушены. Остальные
просто исчезли, не оставив следов. Похоже, по опасности работа в рекламе
приближается к труду летчика-испытателя или грузчика радиоактивных отходов.
Если, конечно, это не происки лубочных патриотов и потомков Ильича,
борющихся с "западнической заразой и развратом", то идет передел сфер
влияния в рекламном бизнесе. К такому выводу склоняется милиция, как нам
стало известно от одного из заслуживающих доверия источников в ГУВД Москвы.
Милиция, как всегда, в раздумье. Сезон охоты открыт, закрывать наши
доблестные правоохранительные органы его не собираются. Не ходите девки в
модели!.."
Мы решили основательно тряхнуть рекламные фирмы. Отработать еще не
отработанные "носители". И опоздали...
На моих глазах спланировал из окна кирпичного дома на Мосфильмовской
господин Ваксберг. Отрезать отход убийцам нам не удалось. Одну длинноногую
красавицу мы застали в ванной в задумчивой позе. Она была пришпилена к двери
здоровенным тесаком незадолго до нашего прихода. Капли воды стекали с нее,
перемешиваясь на голубом кафеле пола с кровью. Квадрат Инока засек убийц
редактора предприятия "Логос", при огневом контакте они были уничтожены.
Взять их живьем не удалось...
Тролль ликвидировал сеть. Ценных агентов он отзывал куда-то. Тех, кого не
жалко, кто ненадежен или по каким-то причинам может представлять опасность,
уничтожал. Меня занимал вопрос: было ли это отступление вызвано нашими
активными действиями или противник просто выполнил первую часть какой-то
загадочной программы и отутюживание мозгов моих сограждан было удачно
завершено? Тогда что дальше?
Тролль проводил перегруппировку, обрубал все концы. А мы до сих пор
понятия не имели, кто он, что представляет собой. Какие к нему остались
тропинки? Лукницкий. И Фауст...
Что значила фигура Фауста? Мне не хотелось верить, что именно он -
Тролль. Но, надо признаться, из всех мыслимых кандидатур на такую роль его
выглядела самой подходящей.
Мор на рекламных деятелей минул. На связь вышел "Эверест" и сообщил, что
у него есть нужная для меня информация. Встречу я назначил на нейтральной
территории со всеми мерами предосторожности. Я окончательно решил не
доверять никому, даже Острогину. Кто знает, не работает ли он на противника
и не морочит ли нам голову. Во запугали нас - скоро, смотрясь в зеркало,
будем терзаться подозрительностью - а не эта ли противная морда нас
закладывает? Во мне заговорил голос моих предшественников по профессии -
скромных тружеников ЧК и НКВД. Будь бдителен. Враг не дремлет. Острогин прав
- в нашем деле не может быть места для сантиментов и доверчивости.
Доверчивые живут счастливо, но недолго. Нужно не забывать ни на миг, что
твой самый верный друг и коллега может оказаться сволочью, продать тебя и
перейти на сторону врага. Это должно распространяться на любого... если,
конечно, он не принадлежит к группе "Тень". Из моих ребят ни один не
способен на предательство органически. Чувство долга, честь? Нет, тут что-то
гораздо более глубокое, лежащее в самой основе личности. То, что гораздо
дороже жизни.
Мы сидели в маленькой чистенькой комнате. Остроган осунулся, однако
держался бодро и привычно жевал сигару. Он полностью расстался со всеми
иллюзиями, и у него открылось второе дыхание.
- Итак, первые итоги программы "Зеркало Тролля", - бесстрастно сообщил
он. - Основательный погром в рядах оперсостава Центра. Продавшийся
руководитель разведывательного сектора. Вернувшийся из мира теней Фауст -
Иваницкий. Впрочем, с последним еще ничего не понятно. Он или не он возник в
Москве - пока неизвестно. У меня расплывчатые агентурные сообщения - и
больше ничего.
- Это он, - вздохнул я. - Я ушел на дно после того, как меня кто-то
срисовал у фирмы. Из толпы я ощутил взгляд. Подсознание послало сигнал
опасности. Это был он. Фауст.
- Узнал внешне?
- Трудно сказать. Что-то неуловимое. Как мы узнаем знакомого человека?
Глаз выхватил на миг. Недавно я разобрался со своими чувствами.
- Не прошло и года. Мог бы пораньше. Ну и что из этого следует?
- Если взять за рабочую версию, что в центре всех событий Фауст, -
значит, он решил выйти на группу "Тень"... И уничтожить ее.
Ох, не хотелось мне этого говорить.
- Он получил информацию о ликвидации банды Каратиста, узнал наш почерк.
Потом получил доступ к списку подозреваемых по делу, просто обошел их и
узнал вашего покорного слугу.
- Не слишком сложно? - поморщился Острогин. - Не мог поискать других
путей?
- Не мог... Нас двинули в бизнес уже после исчезновения Фауста. Он не
знал, в каких сферах, под какими именами мы работаем. Даже внешность нам - и
ту изменили.
- Как он тебя узнал с измененной внешностью?
- Он бы меня узнал, даже если бы меня загримировали под Аллу Пугачеву.
Это нечто не укладывающееся в привычные рамки. Сверхчувствительность.
- Надоели вы мне, колдуны. Лет триста назад вас бы на кострах пожгли...
- Что узнали по моему запросу о Кармен?
- Кармен - агент ПГУ в Риме. Принимала активное участие в операциях
"Зонт", "Ярмарка" и "Брама"...
- Что за операции?
- "Зонт" - ряд мероприятий, направленных на поддержку Итальянской
компартии на выборах в парламент. Кампании в газетах, дискредитация
политических противников, пара провокаций - все, как всегда... "Ярмарка" -
ликвидация перебежчика - сотрудника ПГУ в Бельгии Палеева. Он сдал
агентурную сеть.
- Слышал. Жадная до денег мразь.
- Свое он получил.
- А операция "Брама"?
- Все материалы уничтожены. Что-то связанное или с научным шпионажем...
или с идеологическим воздействием на население потенциального противника.
- Что-то вроде "Зеркала Тролля"?
Острогин не ответил, разжигая потухшую сигару.
- Как могли материалы быть уничтожены?
- Руководители Комитета были не заинтересованы, чтобы их наследники,
которые еще неизвестно, на кого будут работать, получили эту информацию.
Похоже, там было что-то действительно экстраординарное.
- И в СВР не пытались разобраться в этой истории?
- Им не до того. Бардак - он везде бардак.
- Как выйти на Кармен?
- Вот. Все, что нужно.
Он протянул мне дискету с кодированной информацией, расшифровать которую
можно, только имея соответствующий допуск. Я постучал дискетой по столу.
- Что ты намерен делать? - осведомился Острогин.
- Отдохнуть в Италии.
- Кстати, наш беглый начальник разведсектора Лукницкий тоже был завязан в
операции "Брама"...
Все дороги ведут в Рим. И моя дорога в который уже раз тоже привела меня
в великий, вечный город. Приятная дрожь пробегала по телу при словах фонтан
Треви, площадь Святого Петра, замок Сант-Анджело, Форум... Над городов до
сих пор простирается тень Римской империи. Ее присутствие во всем - в
древнем мраморе, в названиях улиц, в храмах, в какой-то иррациональной
памяти великих предков, чьи души, кажется, до сих пор не покинули мостовые
Рима. На городе лежит и немного одряхлевшая в последнее время длань
католической церкви, отсюда ее влияние простирается на весь христианский
мир. Стены Ватикана, самый главный, самый величественный и огромный
католический храм - собор Святого Петра, где преклоняли колени все великие
императоры Европы, огнем и мечом возносившие славу католической церкви,
камни, помнящие первых христианских мучеников... Город веры, силы, идей,
потрясавших планету не одно тысячелетие. Обитель папств и оплот
многочисленных ересей, порой весьма странных и даже страшных.
Рим я знаю как свои пять пальцев. Его улицы, кварталы намертво
впечатались в память. Изучал его вовсе не как праздношатающийся турист. Меня
больше интересовали такие вещи, как пути отхода, дислокация полицейских
постов, места, где легче раствориться, сбросить прилепившийся "хвост". От
этих познаний зависела наша жизнь. Четыре года прошло с тех пор, как мы
провели здесь акцию "Секта". Провели неплохо. Нам нужно было выявить некую
не правительственную (скорее надправительственную), крайне суровую
организацию, слишком интересующуюся Россией. Она была чересчур
законспирирована и сильно заботилась о сохранении своих секретов. Ничего им
не помогло. Мы их вычислили. Они не боялись сломленного, поставленного на
колени государства, из которого можно вить веревки. И просчитались. Они
могли причинить слишком много вреда. Теперь не причинят...
Начало октября. Лучшее время для туристов в Риме. Плавящая асфальт,
убивающая интерес к жизни жара спадает. Устанавливается теплая, ласковая
погода. Город предстает во всем своем очаровании.
Площадь Навона. Здесь никогда не смолкают гитары и скрипки. Здесь
собираются музыканты и художники. Сюда приходят римляне, боготворящие свой
город. Я сидел за одним из столиков на мостовой и потягивал кьянти. Во
времена Римской империи тут располагался стадион Домициана. Сейчас -
потрясающе красивая, величественная церковь Сант-Анезе ин Агоне в стиле
барокко. Плескалась вода в фонтане Четырех рек знаменитого Лоренцо Бериини.
На скамейках и парапете фонтана сидели люди. Тут же валялся, обняв бутылку,
пьяный. Звенела гитара. Я наслаждался первой после долгого перерыва ночью в
Риме.
Со мной за столик присел итальянец лет сорока с грустными глазами.
Коренной римлянин. Их можно отличить сразу. Мы разговорились.
- Вы не из Рима? - спросил он.
- Из Австралии, - ответил я.
- Далеко, - покачал он головой. - Вы говорите без акцента.
- У меня мама итальянка.
- А я живу рядом. Квартира - моя спальня. А это, - он обвел рукой
площадь, - моя гостиная. Раньше здесь танцевали всю ночь. Теперь только до
двух часов. Жизнь становится все тяжелее. Политики воруют. Вон испанцы, - он
кивнул на компанию ребят с гитарой в национальных испанских костюмах, - у
них все хорошо, и они могут плясать всю ночь...
Он прав. Рим действительно не так весел, как несколько лет назад. Больше
усталых, хмурых лиц. Сильно выросли цены. Экономику лихорадит. Один за
другим правительственные кризисы потрясают государство. Высшие
государственные чиновники берут взятки. На фасаде дома красная надпись -
"Премьер Берлускони - масонская ложа П-2". У Колизея цыганята грабят
приезжих. Что-то во всем этом чувствуется знакомое, родное...
Неохота забивать голову чужими проблемами. Мне хватает своих. Я прилетел
с Горынычем и двумя его ребятами. В Москве задача виделась совсем несложной
- встретиться с законсервированным агентом Кармен, вытянуть из нее всю
информацию, касающуюся Фауста. Не может быть, чтобы мой учитель в последнюю
нашу встречу упомянул ее имя просто так. Он никогда ничего не делал просто
так...
Осложнения начались сразу же. Горыныч при помощи мини-системы "Гранат"
определил, что телефон Кармен - в миру Лючии Морелли - стоит на прослушке.
- Интересно, кто ее пасет? - спросил я. - Туземная контрразведка?
- Вряд ли, - покачал головой Горыныч. - Они бы воспользовались
стационарной аппаратурой, подключились бы через телефонную станцию. Здесь же
аппаратура попроще, хотя довольно высокого уровня. Деформация сигнала
определяется с трудом.
- Кармен сняли со связи несколько лет назад. За это время она могла
впутаться в любые темные дела, - предположил я. - Но все равно надо ее
вытаскивать.
- Поводим чуток? Прощупать бы ее на "прилипал".
- Можно. Но на связь мы должны выйти в любом случае, - сказал я. - Даже
если она под колпаком.
- Вот только где?
Лючия Морелли, сорока двух лет, работала в одной из крупных издательских
корпораций. Близость ее к средствам массовой информации вызывала некие
ассоциации. Лючия имела "фиат", квартиру недалеко от железнодорожного
вокзала, кота. Жила одна, семьи у нее не было. Она оказалась в центре
какой-то игры. Просто так подслушивающую аппаратуру не ставят. Знать бы - в
чем дело.
Заботы, заботы. Пока же я урвал у жизни пару часов и пью доброе вино на
площади Навона, глядя на фонтан Четырех рек, слушая мелодии подгулявших
испанцев и беседуя с грустным итальянцем...
С оружием, средствами связи, прочими так необходимыми в быту вещами
трудностей не возникало. С прошлой акции у нас осталось два убежища, которые
так никому и не стали известны. Были и новые приобретения. "Эверест"
преподнес идеально выполненные удостоверения финансовой гвардии, дающие
право на ношение оружия и проведения мероприятий, - какое-никакое, а
прикрытие. Но все равно, проводить оперативные мероприятия в чужой стране,
да еще вооружившись до зубов, - на это нужно немало нахальства и крепкие
нервы. И того, и другого у нас было с избытком.
Джеймсы бонды, затаренные стреляющими авторучками, отравленными иглами и
пистолетами с глушителями, - по большей части порождение бредовой фантазии
авторов шпионских романов. В агентурной разведке с пулеметом много не
навоюешь. Если ты на территории врага попался в сети контрразведки, то
пытаться отстреляться и уйти с боем - совершеннейшее безумие. Разведчик -
рыцарь не столько кинжала, сколько плаща. Незаметен, тих, не попадаешься на
глаза - будешь долго жить, получать очередные и внеочередные звания... У
группы "Тень" задачи немного иные. Не вынюхивать чужие секреты под
прикрытием дипломатической крыши, а стукнуть по столу или по чьей-то
физиономии железным кулаком, провести силовую акцию. Естественно, пребывание
на чужой территории с оружием и силовая акция - это крайность. Сейчас случай
был как раз крайний. Неизвестно, с кем мы столкнулись и кто пасет
интересующий нас объект. За годы "консервации" Кармен могла связаться с кем
угодно, начиная от богатых любовников, кидающих тысячи долларов, чтобы
убедиться в их верности, и кончая каким-нибудь мафиозным кланом. Я не мог
идти на риск столкнуться с некой силой с голыми руками. Если ситуация
сложится так, что необходимо будет кого-нибудь уложить, будь то хоть
полицейский, хоть член парламента - я ни на миг не задумаюсь. И пусть это
другое государство, пусть возможности у нас далеко не те, что в России, -
поставить всех на уши мы сможем и здесь без особого труда, было бы желание.
Ближайшие дни подтвердили, насколько я был прав...
- Объект вышел из дома, - послышался из рации голос Горыныча. - Подходит
к газетному киоску. Говорит о чем-то с продавцом газет. Идет к машине...
Трогается.
Вести наружное наблюдение в Риме еще труднее, чем в Москве. Пробки не
меньше, а порой и больше. Но это неважно. Если мы вцепились в кого-то, не
выпустим.
- Веди ее, - приказал я. - Перехвачу за вокзалом.
Целый день мы водили Кармен на длинном поводке. Обычный день обычной
деловой женщины. Работа. После работы бокальчик вина в одном из бесчисленных
римских уличных кафе. Там она н
...Закладка в соц.сетях
