Жанр: Боевик
Повести
...? Шестьсот грамм
героина - приличная партия.
- Да, столько мы еще не изымали, - согласился начальник СКМ.
- Главное, точки мы знаем - вокзал и котельная, - описал я ситуацию. -
Там и выставим наблюдение.
- А если он кинет товар в другое место? - спросил начальник СКМ. - Может,
у него не одна точка, а несколько?
- Может быть... Но вряд ли. Мне кажется, именно в этой вонючей котельной
у него точка. Там он героин хранит.
- Там и бадяжит, - поддакнул Романов.
- Надо рисковать. Иначе все может сорваться, - сказал я.
- Расстановку сил и средств, - потребовал начальник СКМ.
Романов протянул ему бумагу. Начальник СКМ ознакомился с ней с сомнением:
- Не маловато будет?
- Больше - только толчею создавать. Но в резерве Должно быть несколько
групп, - заявил Романов.
Мы прошлись еще по деталям. Очертили четко, какая группа чем должна
заниматься. О сути мероприятий знало весьма ограниченное число людей.
Остальные играли в наши игры втемную. Предосторожность нелишняя, учитывая, с
какой невероятной скоростью порой утекает информация. Такие чудеса порой
случались, что учишься не обольщаться по поводу человеческой честности и
неподкупности.
Следующим утром все и началось.
- Объект вышел из дома, - донеслось из рации. У оперативно-поискового
отдела имелись рации с выходом на ретранслятор, обеспечивающие связь по
всему городу. Сообщение оперативника из группы наружного наблюдени
прозвучало громко и четко.
- Что делает? - спросил я, взяв со стола, рацию.
- Садится в машину. Трогается.
- Пусть уходит, - сказал я. - Направляйтесь к точке три.
- Понял.
Я снова поставил рацию и произнес:
- Через четверть часа Пистон будет здесь.
- Если только он именно сюда отправился, - сказал Арнольд.
- А куда же еще...
Мы вдвоем уютно устроились на втором этаже главного корпуса
железнодорожного вокзала в помещении, которое нам выделили благодаря
линейному отделу внутренних дел. Здесь было пусто, если не считать
нескольких стульев, стола и топчана. А еще здесь было два монитора, куда
поступала информация с видеокамер. Их установили несколько лет назад, когда
по стране прокатилась волна террористических актов на транспорте.
Нас интересовала та часть зала, где протянулись ряды автоматических камер
хранения.
- Объект появился, - сообщили опера бригады наружного наблюдения,
дежурившие около вокзала.
Теперь и я его видел на экране. Пистон прошел, толкнув стеклянные двери,
в зал. Настороженно огляделся.
- Смотри, - кивнул я. - Видишь, пацан дернулся.
- Контрнаблюдение, - кивнул Арнольд.
- Может быть... Очень похоже.
- Контролируют, взял ли товар, - высказал Арнольд напрашивающееся
предположение.
- А что ты думаешь? Страхуются, чтобы не получилось так, что получатель
придет и скажет - заглянул в камеру хранения, а там ничего, - произнес я.
- Нет доверия у людей друг к другу. Очерствели.
- Ну да, как Высоцкий поет: "Скисли душами, опрыщавели"... Так, Пистон
открыл камеру хранения... Взял товар. Вон портфель. Ощупал. Открыл. - Я
смотрел на экран. Видеомагнитофон записывал все. - Пошел к выходу.... К вам
идет, - крикнул я в микрофон рации.
- Тот, кого мы посчитали наркомафиозным наблюдателем, пристроился к
Пистону.
- Посмотрите, парнишка в зеленой рубашке. Конкурирующая организация, -
сообщил я "наружке". - Учтите это.
- Видим. Объект появился, - сказал опер из "наружки", - Сел в свою
машину... Она тронулась... "Зеленая рубашка" подошел к "БМВ". Там седой
полный мужчина. О чем-то переговорили. "Зеленый" уселся в "БМВ"...
Тронулись, но в другую сторону. Проводить?
- Отпускайте.
- Обоих?
- Да.
- Номера "БМВ" срисовали. Все в порядке. Без суеты мы с Арнольдом
спустились к моей машине. Сели в нее.
- Интересно, почему те, на "БМВ", до точки поленились Пистона проводить?
- произнес Арнольд.
- Потому что Моджахеду не нужно, чтобы лишние люди знали о точке. - Я
повернул ключ в замке зажигания. Мотор заурчал. - Можно не торопиться. Пока
он товар разложит. Как раз успеем.
На полпути нас застало сообщение группы "наружки", выставленной на улице
Сахарова:
- Он здесь.
- Где? - спросил я.
- "Контейнер" завернул во двор... Объект вышел... Все, на месте!
- Держите под контролем. Пока не трогайте. Скоро мы будем, -
проинструктировал я.
Мы попали в небольшой затор, но вскоре добрались до места. Вот и улица
Сахарова - из кирпичных девятиэтажных домов. Вот нужный дворик. Я остановил
машину и велел:
- Вылазь, Арнольд, дальше пешком.
Мы вошли в просторный двор. Справа его замыкал бетонный забор школы.
Слева стояла котельная. Здесь и работал в поте лица Родион, двоюродный брат
Пистона.
Вокруг котельной были разбросаны бутылки и мусор Арнольд поскользнулся,
чертыхнулся.
- Вот машина Пистона, - сказал я, кивая на пристроившийся неподалеку
автомобиль.
Мы остановились у жестяной двери котельной. К нам подошли Асеев и Князь.
- Пистон зашел туда? - спросил я.
- Ага, - кивнул Князь.
Я вынул пистолет, передернул затвор и спрятал его обратно в подмышечную
кобуру. И приказал:
- За мной. Идем на вы.
Внутри стояла пыльная жара. Котельная как котельная - трубы, пустые
бутылки, раскладушка с дремлющим алкашом. Еще один тщедушный алкаш сидел на
стуле и о чем-то думал. Это был Родион.
- Чего? - недружелюбно осведомился он. Я сдернул его со стула, прошипел:
- Тихо. Милиция. Убью...
- А...
Он не договорил, получил под дых - легонько, но достаточно, чтобы не
поднимать шума. Арнольд поставил его мордой к стенке.
- Где? - негромко спросил я.
- Кто? - переведя дыхание, выдавил Родион. И заработал от Арнольда
кулаком по хребту.
- Братан твой!
- У, бля, - заныл Родион. - Внизу.
- Стой тихо...
Мы ринулись дальше. На металлической, измазанной машинным маслом лестнице
мы спустились вниз. Те же трубы, та же теснота. Тусклая лампа освещала
небольшое помещение.
Пистон сидел на ящике, перед ним стоял низкий складной столик. На столике
лежал пакет с героином.
Еще на столике перед Пистоном лежал стеклянный шприц с тонкой иглой, там
же стоял флакон с мутным веществом.
- Сиди! - прикрикнул я.
Увидев нас, Пистон попытался разорвать пакет - он хотел разметать героин
по помещению.
Я прыгнул к нему и двинул кулаком в лоб.
Худосочного Пистона как ветром сдуло с табуретки. Он распластался на полу
и закатил глаза.
- Не дышит? - спросил я.
Арнольд нагнулся над ним и улыбнулся:
- Косит.
- Как ты мог такое подумать, - укоризненно произнес я. - Человеку плохо.
Его надо подлечить. Вон, во флаконе, кажется, лекарство. Сейчас вколем, и
ему будет хорошо.
- Нет! - крикнул Пистон.
Когда разберешь часы, самое главное при последующей сборке, чтобы все
части очутились на своих местах и чтобы не появилось лишних деталей.
Механизм совершения этого преступления и возникновения героина, от которого
погибло столько людей, мы восстановили так, что лишних деталей почти не
осталось. А где были детали, которым мы не Могли найти применения, там нам
должен был помочь задержанный Пистон.
Изъятый флакон с веществом был отправлен на экспертизу - дело долгое, но
я был уверен, что это именно та замочная отрава, продукт отечественных
высоких технологий.
- Ну что, Пистон, колись, - сказал я, разглядывая Пистона, который морду
имел разбитую и угрюмую.
- А зачем? - нагло осведомился он.
Он принадлежал к типу людей, к которым наглость возвращается моментально,
как только их перестают пороть батогами.
- Чистосердечное признание облегчает наказание, - срифмовал я. - Меньше
получишь.
- Сказки.
- Зря ты так думаешь.
- Заливай, - еще более нахально ухмыльнулся он.
- Ты прав. Придется тебя отпустить, Пистон.
- Как это? - удивленно посмотрел он на меня, потом усмехнулся - мол,
мели, Емеля.
- Вот получу экспертизу, что во флаконе была отрава, от которой
образовывался порченый героин. Пошлю бумагу Моджахеду. Думаю, он тебя
встретит прямо у этих негостеприимных стен. Я отвернусь, когда он тебе
машину подаст.
- Вы не имеете права!
- Имею. Я добрый. Я гуманист. Я не могу тебя долго держать взаперти.
Сердце разрывается... Пистон, я не вру. Я правда это сделаю. Этот басмач с
тебя живого шкуру сдерет. Ты долго умирать будешь.
Постепенно Пистон въезжал в серьезность ситуации. И бледнел. Бледнел...
Потом спросил:
- Что я должен?
- Ты работал на Моджахеда... А еще на кого?
- Ни на кого больше.
- Брось.
- На Малюту...
- И Малюта хотел вытеснить таджика и его товар с рынка. Что еще хотел?
Скупить "белый" по дешевке - героин-то порченый, - произнес я.
- Угу, - угрюмо кивнул Пистон.
Картина сложилась такая, как мы и предполагали. Надо знать Малюту - если
он чем-то загорится, так запирай ворота. Когда Моджахед начал выбрасывать
дешевый героин, экономически вытеснять Малюту, вор в законе, опасаясь
открытых боевых столкновений, в которых еще неизвестно, кому достанется
победа, разработал план. Пистон в свое время подрабатывал не только на
таджика, но и на Малюту. И за некоторое вознаграждение Пистон закладывал
Малюте своего босса. Каким-то образом Малюте досталось органическое вещество
нового поколения, ушедшее из одного закрытого НИИ, работнички которого в
безумном раже распродавали все, что плохо лежит, а лежало там плохо именно
все. Сперва Малюта хотел толкнуть вещество, но не нашел покупателя, и тут
продавцы яда проговорились о возможностях его оказывать воздействие в
совокупности с героином, при этом концентрация такова, что экспертиза ничего
не покажет. Тогда и вручил Малюта Пистону вещество и шприц.
После этого работа Пистона на Моджахеда и по совместительству на Малюту
складывалась так. Люди Моджахеда уведомляли Пистона о партии героина. Курьер
привозил портфель, оставлял в камере хранения, в телефонной будке писал в
обратном порядке номер ячейки и шифр. Пистон шел в будку, списывал цифры,
потом - камера хранения. Получал товар. Вез его в котельную, где оборудовал
тайник. И пока дожидался оптовых распространителей, успевал разбадяжить
часть героина сахаром, от чего образовывались приличные излишки, запаять
пакеты. А помимо этого, подгорчить героин чуток ядом.
Яд был размещен неравномерно. Поэтому часть героина была несмертельной,
часть представляла смертельный яд.
- За что Утютина убили? - спросил я.
- Тютю? Он на Моджахеда работал. Один из активных распространителей
был... Я ему тоже пару раз героин сэкономленный скинул по дури. Он просек,
что я Моджахедовский товар бадяжу. Обдолбался, заявился ко мне, сказал, что
от ментов скрывается, ему из города надо срываться, деньги нужны. Решил, что
может их у меня требовать. А то обещал заложить Моджахеду. Я Малюте
пожаловался. А Малюте я очень дорог был... Ведь все шло к тому, что у
Моджахеда из-за порченого героина очень большие неприятности наставали. Если
бы еще и эта порция порченая оказалась, ему бы только и осталось, как по
дешевке его скинуть и уезжать из города. Из-за какого-то Тюти чтобы у Малюты
все обломилось... Не знаю, кто его убил. Но убили.
Через пару дней мы сидели в кабинете с Асеевым. Город поглотила ночь.
Ночь - время не для толпы. Ночь - время для одиночек. По улице прошел
одинокий прохожий. Пронеслась одинокая машина. Три ночи. Чего людям не
спится? Мы - понятно. Мы - опера. Мы срубили очередную палку, взяли барыгу.
Нам спать не обязательно. Мы сроднились с ночью.
- Знаешь, не удастся доказать участие Малюты в этом деле, - сказал Асеев.
- Показаний Пистона недостаточно. Мы даже не задержим этого подонка.
- Прав ты, - кивнул я.
- Нельзя, чтобы с рук ему сошло. Нельзя, - покачал головой Асеев.
- Я тоже так думаю. Малюта вообще не имеет права ходить по этой земле. Я
его слишком хорошо знаю.
- Ну так что, сделаем его? - пристально посмотрел на меня Асеев.
- Сделаем, - кивнул я.
Мы оба прекрасно знали, о чем идет речь. И требовалось от нас совсем
немного. Только шепнуть Моджахеду, как и что. Иногда достаточно бывает
раскрыть человеку глаза.
Для этого неплохо бы найти Моджахеда. Но это вовсе не обязательно.
Достаточно шепнуть его "шестеркам".
- Это не так трудно, - сказал Асеев.
- Да, - угрюмо кивнул я.
Мне это не очень нравилось. Но иногда надо брать на себя ответственность.
Кому нужен опер, подверженный сантиментам?..
Малюта, как мы и рассчитывали, отпарился на нарах в изоляторе пять суток,
потом набежали адвокаты, подмазали судью, изменили меру пресечения.
После этого Малюта исчез из города. Мы с досадой решили что он свинтил за
пределы России.
Через три месяца, когда повеяло приближающейся зимой и в кабинете было
прохладно, мы сидели без всякого желания напрягаться на работу и смотрели
новенький телевизор, изъятый у воровской шайки.
- А сейчас - криминальные новости, - с очаровательной улыбкой сообщила
дикторша. С таким видом рекламируют шоколад и памперсы. Она рекламировала
убийства.
- Ялта. Принадлежащую фирме "Астра" яхту задержали пограничники.
Неожиданно оказалось, что судно никем не управлялось. На борту было
обнаружено четыре трупа с огнестрельными ранениями - три мужских и один
женский, в числе которых один из признанных авторитетов преступной среды
тридцатичетырехлетний Валерий Горбушкин по кличке Малюта. Источники из УВД
Краснодарского края считают, что речь идет об очередной войне между
преступными группировками.
- Расхлопали, - с мрачным удовлетворением кивнул Асеев. - Вместе со
шлюхой и двумя "быками".
- Моджахед ничего не прощает, - сказал я.
- Басмач чертов, - покачал головой Князь.
- Да, плохо закончилась для Малюты красивая жизнь, - хмыкнул я невесело.
- Море, белый пароход... И киллеры. Киллеры.
- Такова бандитская жизнь, - нравоучительно поднял палец Арнольд.
Тут дверь со скрипом открылась, и в нее просунулась морда Рока.
- За гаденьким? - грозно посмотрел на него Арнольд.
- Я с барыгой стрелку забил, - сказал он. - У него ЛСД - полный альбом с
марками. Я столько никогда не видел.
Галлюциноген ЛСД продают нанесенным в очень маленькой концентрации на
почтовые марки. Целый альбом - это серьезно.
- Где, когда стрелка? - осведомился Арнольд.
- Через час на Холме он товар покажет, - Рок потер руки.
- Идем на "вы", - сказал я...
Илья РЯСНОЙ
ВИРУС СМЕРТИ
Нежданные посетители чувствовали себя в моем кабинете как дома,
развалившись в мягких кожаных креслах. Один сосредоточенно тер обивку жирным
пальцем с длинным желтым ногтем. Другой положил ногу в ковбойском ботинке на
низкий столик. Третий говорил без умолку. Они всячески пытались подчеркнуть,
что принадлежат к категории "новых русских". Пальцы унизаны массивными
золотыми печатками. Один в красном пиджаке. Другой в зеленом. Еще желтого не
хватало - были бы все цвета светофора. Правда, на третьем ладно сидел
строгий смокинг, перстней не было, в руке он держал сотовый телефон.
Эти трое вполне соответствовали штампованному образу русского из
американских фильмов пятнадцатилетней давности - здоровые, тупые,
кровожадные. И надо же, принесло их именно ко мне.
А день начинался так хорошо. После подписания выгодного контракта с
австрияками я цедил кофе с армянским коньяком и размышлял о грядущей
выставке. На ней, если верить моим приятелям-экспертам из кошачьего клуба,
нам с Матильдой светит первое место за внешний вид. Конечно, светит Матьке,
а не мне, но радоваться буду я. Матьке все равно, она выше земной славы... И
вдруг благостность и спокойствие тихого сентябрьского дня разлетаются
вдребезги. Заявляются трое, обещают устроить большой тарарам, если их не
пропустят к генеральному директору, то есть ко мне. Я радушно их принимаю и
вот уже сколько времени выслушиваю угрозы и недвусмысленные намеки. Главное,
я знал, что их угрозы нешуточные. Ранним утром взлетела на воздух "вольво"
моего заместителя Иосифа Шварцмана, хитрого, тихого и пугливого еврея. Никто
не пострадал, слава Богу, если не считать того, что Иосик уже несколько
часов в ужасающих количествах поглощает сердечные капли.
Наехали на нас по всем правилам. Месяц назад мы отшили пытавшегося нас
надуть прыщавого двадцатидвухлетнего бизнесмена, закончившего кулинарное
училище. Связался с ним Иосик, пока я находился в командировке. Я бы
кулинара на пушечный выстрел не подпустил. Ненавижу юнцов на "мерседесах".
Вернувшись из Бельгии, я сразу понял, чем чревато соглашение, и послал
кулинара по матушке. И вот теперь ко мне заваливаются трое и требуют
возмещения за экономический ущерб, якобы причиненный их другу. Мол, обидели
убогонького. Притом с процентами этот ущерб вырос в какую-то несусветную
цифру.
- Ну, короче, - произнес "смокинг", поглаживая пальцами сотовый телефон и
всем своим видом демонстрируя, что потраченное ими время гораздо дороже
требуемой смехотворной суммы. - Мы, конечно, не угрожаем. Но время такое.
Вон, машины взрываются.
- "Вольво" моего зама - это ваша работа?
- Гы-гы, - издал утробный звук "зеленый пиджак". - Ты чего, это не мы.
Он привлек все свои мизерные артистические способности, чтобы изобразить
на своей топором рубленной физиономии - да, именно мы, и никто другой!
Бугаи принадлежали к команде Каратиста. Две недели назад от взрыва
гранаты погиб вор в законе Фома, под которым, как все считали, "лежит" моя
фирма (хоть бы копейка ему от меня перепала!). Начался дележ наследства
Фомы. В него активно включилась бригада Каратиста. В ней собрались
отмороженные психи, не считающиеся ни с авторитетами, ни с количеством
трупов, прущие напролом, без всякой оглядки. Такие долго не живут, но крови
портят много. Время подобных нахальных "наездов" ушло в прошлое. Ныне
бандиты стараются нащупать взаимовыгодные контакты, сговориться на условиях,
удовлетворяющих обе высокие договаривающиеся стороны. Для Каратиста все это
излишние премудрости. Он просто хапал что плохо лежит. И почему-то решил,
что наша фирма "Техносервис-М" как раз подходит для доения.
Пришлось с "быками" торговаться. Сумму я сбил в два раза и пообещал
перевести ее в недельный срок на счет фирмы "Базилика". Полюбовное
соглашение было достигнуто.
- И насчет охраны подумайте, - сказал "смокинг". - А то как бы чего...
- Подумаю, - кивнул я.
Они были довольны. Как же - нарвались на дешевого фраера, который после
первой же угрозы пошел на попятный. Такого стричь и стричь. Сегодня я
согласился уплатить. Завтра они подошлют ко мне своего бухгалтера, чтобы
подсчитать, сколько я им должен отстегивать "за охрану". Послезавтра
пристроят на работу парочку своих свинопитеков. Сначала в охрану, потом
моими заместителями. В конце концов выпрут меня. Все это повторялось уже не
раз с другими людьми.
Прощались они со мной как друзья. Своими каменными лапами пытались
раздавить мою тонкую интеллигентскую ладонь и радостно лыбились, когда я
морщился от боли.
- Не боись, брателло, за нами будешь как за каменной стеной. Еще такие
дела наворочаем, - изрыгнул "красный пиджак".
Ушли. Скатертью дорога... Пару минут я обдумывал ситуацию. Потом взял со
стола сотовый телефон (хорошая штука, на прослушку просто так не поставишь)
и нащелкал номер. На том конце сразу подняли трубку.
- Слушаю.
- Нину Семеновну, будьте добры. Секундное молчание.
- Извините, но вас соединили не правильно.
- Это 218-77-87?
- Увы, мой номер другой.
- Простите...
Все. Встреча назначена. Цифры означали кодированное место встречи и
время. "Увы" означало согласие...
Машину Сташко я срисовал в потоке точно в назначенное время. По центру
ездить ныне трудно. Я покрутился за его "жигулями" четверть часа по
московским улочкам, убедился, что "хвоста" нет. Теперь можно посидеть в
парке на Ново-Басманной: выпить баночку пивка на скамейке и поговорить.
- Давно не виделись, - сказал Сташко.
- Давненько. Все пашу.
- Капитал куешь?
- А что нам, буржуям, еще делать прикажешь? Кую... Что ты можешь сказать
о бригаде Каратиста?
- Зверинец. Редкие подонки. Каратист - Малютин Виктор Сергеевич, 65-го
года рождения, чемпион России по кикбоксингу. Бригада из качков и
уголовников. Активно расчищают место под солнцем. Ходят где хотят, мочат
кого хотят. Вон, офис фирмы "Меркурий" расстреляли, восемь трупов, из них
один ребенок. Еще масса мокрых дел.
- Ясно. Нетопыри. А где родная московская краснознаменная милиция?
- Родная московская краснознаменная милиция взяла бригаду в разработку.
- Круто. Задержите пару шестерок за незаконное хранение оружия, дадут им
аж года по два условно.
- Ты же не ребенок. Сам знаешь, какие ныне суды. Какие законы. Как много
значат деньги.
- Завтра мне нужны все материалы, которые у вас есть по Каратисту.
Сделаешь?
- Куда я денусь?
Сташко передал мне две дискеты.
- Просмотри. Потом уничтожишь.
- Не учи ученого, - отмахнулся я.
- И еще. У них сходняк на загородной даче послезавтра.
- Ваша наружка будет выставлена?
- Нет. Людей не хватает. Чего мы там нового увидим?
- Хорошо, - кивнул я, засовывая пакет в портфель. - Молодец, все знаешь.
Действительно, Сташко знал немало. Как и положено заместителю начальника
регионального управления по оргпреступности...
Батюшки светы, кого только не было на выставке! Мордатые синие английские
кошки, тонкие и аристократичные среднерусские, белые ангорцы. Когда Господь
создавал кошек, он был в наилучшем расположении духа. Никого изящнее он не
сотворил.
Перед началом конкурса я увидел чету Васильченковых. Лица у них были
угрюмые. Я счел своим долгом поинтересоваться:
- О чем кручина, Слава?
- Понимаешь, Стас, тут с Мурзилкой такая беда стряслась, - прошептал
заговорщицки Васильченков.
- Что такое? - испугался я. Вроде жив Мурзилка. Вон, гладит его Алена -
пушистого черного перса.
- Самый лучший шампунь купили. Вымыл я его. И, представляешь, грудка
побелела. За окрас высший балл может нам только сниться.
- Где побелела? - спросил я.
Алена оглянулась затравленно и негромко произнесла:
- Мы его тушью замазали.
- Теперь боимся, как бы жюри не заметило.
- Да, незадача... По-моему, не слишком видно.
- Правда? - с надеждой спросил Славик, встряхнул в руке Мурзилку, как
шкуру.
- Клянусь...
Подделку в окрасе судьи не заметили, и Мурзилка получил высокий балл.
Недаром и я драил Матьку всеми видами шампуней, вычесывал, приводил в
порядок. Свое первое место за очарование мы все-таки заняли... Матька лежит,
вытянувшись на заднем сиденье, лениво приоткрывая глаз, когда машина
тормозит или набирает скорость. Я остановился перед светофором и почесал
Матьку за ухом. Она потянулась, выпустила когти. Все-таки лучше сибирских
кошек нет. Куда до них английским и персидским заморским штучкам: Сибиряки -
само достоинство. В Сибири их даже не называют кошками, а уважительно
именуют зверями.
Матька беззлобно тяпнула меня за руку и вновь задремала. Я подкрутил
веньер радио. Дикторша бодрым голосом сообщала последние известия -
сюрреализм середины девяностых. Опять Чечня. Опять Сербия. Мир пылает
пожарами. Курс доллара остался на вчерашнем уровне. Забастовка шахтеров -
обнаглели, зарплату за три месяца требуют. Рост экспорта нефти... Так, а вот
это интереснее.
"Очередное сведение счетов между криминальными группировками произошло
вчера в Подольском районе Московской области. Неизвестные преступники
расстреляли из автоматического оружия семнадцать человек, собравшихся в
одном из домов. По информации нашего источника в МВД, погибшие принадлежали
к банде некоего Малютина по кличке Каратист. Сам Малютин погиб. В тот же
день в других местах были расстреляны еще четверо активных участников
группировки. Милиция считает, что имел место раздел сфер влияния в
преступной среде. Малютин известен как один из наиболее жестоких и
непримиримых "авторитетов" московского уголовного мира..."
Ну что к этому можно добавить? Действительно жестокий, непримиримый. Он
прожил на две минуты дольше остальных. Это время он потратил на то, чтобы
ползать на брюхе, пытаться целовать ботинки своих врагов и слезно умолять о
пощаде. Горыныч разрядил в его голову пистолет. Умер Каратист как последняя
скотина, вмиг превратившись в жалкую, дрожащую тварь. Честно сказать, я
такого не ожидал.
Теперь главные заботы позади. Банда Каратиста уже не проблема. С кошачьей
выставкой разобрались. Можно отдохнуть. Больше всего в жизни люблю валяться
на диване, гладить Матькино пузо и смотреть по видику "Белое солнце пустыни"
и "Осенний марафон". Надо отметить, я неплохо устроился. Оказывается,
русский коммерсант высокого полета может на определенном этапе ни шиша не
делать. И все восемнадцать подставных фирм, входящих в нашу систему, будут
работать сами по себе, преумножая благосостояние. Деньги идут к деньгам...
На моей руке заныл, запиликал, загундосил ручной спутниковый
коммуникатор, вмонтированный в часы, - чудо техники. Как кувалдой по хребту.
Кто другой на моем месте вздрогнул бы, а то еще невзначай крутанул руль не
туда и поцеловался бы с несущимся навстречу "икарусом". Только не я. Внешне
реакцию на неожиданность я не проявляю никак. Тут и детектор лжи не поможет.
Пульс, давление, потовыделение - все в норме. Вот только в душе на миг все
перевернулось и сжалось. Но кто ее взвесил, кто приделал к ней датчики - к
душе?
Код "Эвереста". Ситуация - единица... Первый раз за последние
...Закладка в соц.сетях
