Жанр: Боевик
Повести
.... Но есть исключения.
Да еще какие. Руководить театром очень трудное занятие. Хозяйство,
финансы, спонсоры - это еще полбеды. Но надо заставить плясать под свою дуду
творческих людей, у каждого из которых свои амбиции, каждый из которых
непризнанный гений.
Надо захватить их своим бредом. Хм, это не намноголегче, чем организовать
похищение нескольких десятков душевнобольных.
- Или нескольких сот килограммов золота.
- Что? - удивленно посмотрел на меня профессор.
- Так, к слову пришлось.
- Когда душевнобольные начинают заниматься конструктивной деятельностью,
результаты бывают порой поразительные. Не будем вспоминать эпилепсию Петра
Первого, хотя именно благодаря чертам, свойственным эпилептикам, он упрямо и
жестоко рубил окно в Европу и строил новую Россию.
Оставим душевные болезни Гитлера или Гоголя с Достоевским.
Вот свежий пример. У меня в клинике лежит академик-физик, к нему приходят
за консультациями, он рецензирует диссертации, проводит расчеты, над
которыми безуспешно до него корпели целые научные коллективы... Мой учитель
как-то консультировал одного из наших старых чемпионов мира по шахматам - по
понятным причинам фамилию не назову. Чемпион считал, что самые мудрые
существа на Земле - это крысы. Он возил клетку со своими серыми приятелями
по всем чемпионатам. Перед ответственными матчами брал крысу за хвост и
откусывал ей голову... И выигрывал.
- Какая гадость! - воскликнул я. - Кстати, вы помните вашу пациентку
Зинаиду Федоровну Касаткину?
- Еще бы. Даже наизусть помню некоторые ее письменные заявления. "Я
пришла в ГУВД Москвы доложить о существовании агентурной сети Кенийской
разведки, действующей в банно-прачечном комбинате номер девять. Но офицер
милиции, принимавший заявление, вел двойную игру. Выйдя с Петровки, я сумела
уйти от слежки, зашла в аптеку и разговорилась с аптекарем. Он ответил мне
паролем: "Таблеток нет, иди лечись, дура"... Поднимите ее жалобы в МВД и
ФСБ. Их там не один том. Она вела весьма насыщенный образ жизни.
Отрываласьот слежек или следила сама. Разоблачала соседей-шпионов и
проводила с ними вербовочные беседы, чем повергала их в изумление и шок. Все
свободное время она тратила на тренировки в тире. Она отлично стреляла...
- И ходила с авоськой на плече ?
- Именно так. Это элемент маскировки, дань конспирации.
- Она тоже исчезла... В клинике она, поддерживала отношения с Грасским?
- Весьма тесные.
Ничего больше у Дульсинского о предполагаемых со общниках Грасского по
"Чистильщикам Христовым" узнать не удалось. Профессор сказал, что если эта
секта существует, в нее может входить кто угодно, в том числе люди, никогда
не имевшие трений со службой психиатрической помощи.
Психическое состояние общества сегодня на грани катастрофы.
Кроме того, сектантство обладает огромной притягательной силой, особенно
когда сопряжено с тайной и конспирацией.
Уходя после долгого разговора, я кинул мимолетный взгляд на профессора.
Что-то ты темнишь, светило психиатрии.
Какой-то у тебя личный резон во всей этой истории.
Обложили мы Грасского по всем правилам большой охоты. И за неделю мне
удалось сильно расширить свои познания в области личной жизни и
времяпровождения завсегдатаев арт-тусовок. В этой жизни было полно
репетиций, презентаций, дискотек и фуршетов с пьянкой, стриптизом и
кокаиновыми грезами. Особенно тянуло режиссера к тусовкам шоу-бизнеса.
Оперативное дело было богато иллюстрировано обширным фотоматериалом. Вот
Грасский целуется с примадонной тяжелого рока Мариной Кукушкиной. Вот он
обнимается с танцором-гомиком Моисеем Горевским. А вот вообще уникальный
кадр, за который "Московский мозгомоец" выложил бы последнюю наличность, -
запечатлен момент полета музыкального критика Абрахама Си-доренко в
Москву-реку с борта зафрахтованного Мариной Кукушкиной на фуршет
пароходика-ресторана. Беднягу выбросили за борт по указанию обкурившейся
анашой хозяйки торжества. Кроме того, дело пухло от распечаток телефонных и
застольных разговоров фигуранта. Если он когда-нибудь станет классиком
театра (в чем я сильно сомневаюсь), этому делу не будет цены.
Поражала колоссальная энергия Грасского. Я не знаю, когда он спал, да и
спал ли вообще. Он все время куда-то мчался, где-то вращался, как
раскрученный волчок, во все горло орал стихи и песни, приковывал к себе
внимание. По его выявленным связям можно было составить . справочник "Кто
есть ху". Среди этих самых "ху" были и бизнесмены, сидящие у нефтяных
краников или у доменных печей, и политики, Порхающие из Думы в Президентский
совет и обратно с остановкой где-нибудь в Брюсселе. Ну и, конечно, бандиты.
Куда ж без них? Уголовная татуировка - товарный знак россиянского
общества конца двадцатого века. Бандиты как тараканы расплодились по всем
нишам - от дворцов до подвалов. Шоу-бизнес - их любимая среда обитания. Им
там уютно и хорошо, как лягушкам зимой в сточной канаве. Оно и понятно. Если
ты волосатый (или бритый) нар-кош, на твоих концертах бьются в агонии по
полсотни тысяч фанов, и ты состригаешь с них в месяц по четыре сотни тысяч
долларов, то не грех сотенкой из них поделиться с татуированной братвой, Все
равно других налогов ты не платишь. Шоу-мафия много не берет. Зато и своего
не упустит. И в обиду не даст. И при случае поможет. И руку на пульсе
держит. С мафией надо жить душа в душу, о чем шоу-бизнесмены осведомлены
прекрасно.
Вон, тех же "мартокотов" прикрывают свердловские бригады. На фотографии
интеллегентный седой человек лет сорока - их пахан. В общем, дефицита связей
с преступным миром у Грасского явно не ощущалось.
По нашим каналам мы попытались разузнать поподробнее о взаимоотношениях
режиссера и мафиози. Ничего интересного.
Выходило, что контакты были поверхностными - рукопожатия, приятная
беседа, стопка коньяку, фотография на память. Ни в какие дела Грасский не
лез, деньги в общак не отстегивал.
Что возьмешь с театра? Наоборот, однажды ему отстегнули на искусство из
общака. Уголовники тоже порой попадаются сентиментальные, с комплексами
Рябушинского-Третьякова.
Один из самых интересных для нас пунктов - вращение режиссера среди
"продвинутых". Личина Грасского мелькала то в офисе "Вселенской ассоциации
черно-белых колдунов России", то в малом предприятии "Хиромант-Астролог".
Полезные организации. Оказывают услуги по "рихтовке помятой кармы", по
"страхованию на новое перевоплощение", по "наведению порчи на конкурентов и
привораживанию участниц конкурсов красоты". "Доступные цены в у.е. по курсу
ММВБ, пенсионерам и участникам войны скидка, принимают лучшие ворожеи и
колдуны". "Четверг-пятница офис не работает в связи с летним плановым
шаба-шом"... Похоже, Грасский там слыл за своего и участвовал в наиболее
значимых мероприятиях. Как, например, во встрече с прилетевшим из Лондона
пророком Обновления, которого сопровождали пять смазливых девиц в расшитых
золотом тогах. Пророк привычно ломал русский язык перед зрителями,
собравшимися в Доме культуры "Меридиан": "Здраавстутте". Привычно твердил,
что из России явится спасение миру. Тряс руками, на которых были стигматы
якобы от гвоздей, вбитых в руки Христа, и доходчиво рассказывал, как на
летающей тарелке к нему прилетела Мария Магдалина и посоветовала готовиться
ко второму пришествию, во время которого избранные будут забраны на планету
Ткилла Со-1 звездия Гончих Псов, а остальные останутся гнить здесь в путах
Диавола и его приспешников...
С этими колдунами надо будет разбираться тщательнее. Не здесь ли, в этом
темном омуте, пристанище чокнутых мракобесов и циничных мошенников затаились
"Чистильщики Христовы"?..
Неожиданно мы наткнулись на нечто интересное. При легендированном опросе
выяснилось, что у Грасского были две очень любопытные встречи. В театре он в
своем кабинете двадцать минут беседовал с некой грудой мышц. Эта же груда
объявлялась около его дома. В этой фигуре нетрудно было различить знакомые
очертания Феликса Великанского, известного в широких массах под прозвищем
"Эксгибиционист"... Щелк - еще один кубик встал на свое место в головоломке.
Невольно вспоминались качки Миклухо-Маклая, которых без труда вывела из
строя какая-то горилла. "Эксгибиционисту" такой номер вполне по силам. Его
физическая сила - явление, не укладывающееся ни в какие рамки. Выстави его
на Олимпиаду, без труда размазал бы по матам любого борца... А потом бы
принародно обнажился и получил бы звание "Мис-1 тер Обезьяна Вселенной".
Что же получается? Грасский сплотил вокруг себя шпиономанку,
"Эксгибициониста", возможно, других шизофреников, чтобы похищать других
психов, а заодно грабить в прериях поезда с золотом?.. Эдакий профессор
преступного мира. А что? Один псих лопает крыс и выигрывает чемпионаты мира
по шахматам. Другой получает телеграммы от внеземных цивилизаций, а заодно
создает бандитский синдикат, без труда морочит голову всем и вытирает ноги о
правоохранительные органы и мафию.
Конечно, самые любопытные для меня материалы были те, которые связаны
непосредственно со мной. Точнее - с Кларой. Грасский везде таскал ее с
собой, как привязанную. Ты бы еще, режиссер, на нее ошейник надел для
надежности. Она носилась с ним повсюду радостная, как щенок болонки,
которого вывели на прогулку во двор.
- Хочешь послушать разговор Грасского с Кларой? - спросил меня в один
прекрасный день шеф.
- Никакого желания.
- Напрасно. Очень поучительно.
Будем слушать. Куда же я денусь? Всю информацию по делу я просматривал до
последнего знака препинания.Шеф вставил кассету и включил воспроизведение...
Резкий звук через шуршание эфира, Поцелуй, как тут ошибешься.Пыхтение, в
котором можно угадать дыхание страсти. Опять резкие, как выстрелы, звуки
поцелуев. Ух, молилась ли ты на ночь, Дездемона?.. Ревность - дремучий
атавизм, пытался убедить я себя и даже ущипнул при этом за
руку.Действительно, атавизм, но кто-то, сидевший в глубине меня, был не
согласен с подобным утверждением и усиленно гнал по крови адреналин.
- Ты грустишь, родная? - послышался елейный воркующий голос Грасского. -
Твоя звезда вошла в созвездие печали.Созвездие печали! Ну не придурок?
Клара, змея, ты продаешь меня полностью свихнувшемуся, претенциозному,
зациклившемуся на золоте маньяку.
- Мне страшно. Я что-то не то делаю. Еще бы, Кларочка. Совсем не то -
захотелось воскликнуть мне. ? Я, наверное, глупая.Еще какая глупая.
- Ну что ты, родная.Все как-то не так. Эта штука в телефоне. Зачем? Мне
даже неудобно перед Гошей.
Кто бы мог подумать. Неудобно! Что же тут неудобного, милая, -
всего-навсего стучать на родного человека.
- Я же тебе все объяснил, звезда моя. Ты же не хочешь моей смерти.
- Нет.
А я хочу. Ох, Грасский...
- Но, Славичек, Гошу чуть не убили. Он попал в больницу. Я так испугалась
за него. Еще раз поклянись, что ты не имеешь к этому отношения.
- Клянусь.
Ага, он тебе и на Коране, и на Библии поклянется, Иуда Искариотская.
- По-моему, ты врешь мне.
- Ну, вру, - с неожиданной злостью воскликнул Грасский. - Но ему никакого
вреда не причинили! Совершенно никакого вреда.
- Так это все же ты!
- Забудь, звезда моя. С ним ничего не случится. Щелчки поцелуев. Шеф
поспешно выключил магнитофон.
- Дальше ничего важного. Это для кого как.
- Буду брать Грасского один, - мечтательно протянул я.
- Он окажет мне сопротивление. При подавлении его задерживаемому будут
сломаны обе ноги. И еще он упадет с полки в изоляторе временного содержания,
в одиночной камере.
- Твоими бы устами... Ты сначала найди на него доказательства. Он
невинен, как грудное дитя, пока ты не установишь на бумаге обратное.
- Установлю.
Ох, мечты, мечты. Вы воздушны и хрупки. Вас так легко разнести в пыль
одним взмахом стального реализма бытия.
Ранним утром, часов в пять, на квартиру Грасского с Неустановленного
телефонного аппарата позвонил неизвестный и скрипучим голосом сообщил:
- Температура в тени девятнадцать градусов.
- На солнце - тридцать шесть и семь, - последовал ответ режиссера.
Началось! Пароли. Явки. Джеймсбондовщина. Обожаю! Теперь не прошляпить,
быть в готовности номер один.
Дело начинает раскручиваться.
Тем же вечером Грасский вместе с "мартокотами" отправился в
Орехово-Зуевский район. Там в узком кругу - человек эдак
пятьдесят-шестьдесят - должно было состояться празднование по поводу выхода
в свет нового золотого диска всенародно обожаемого рок-светила Болдана
Титомура. Действо продолжалось всю ночь. За высокий бетонный забор наши
"топтуны", естественно, проникнуть не могли, а поэтому терпеливо ждали у
моря погоды, взяв под контроль все ходы и выходы. Среди разъезжавшихся
поутру гостей Грасского не оказалось. Дача опустела, но режиссер так и не
объявился.
Куда он делся? Просочился через канализацию? Или ушел подземным ходом?
Или просто ускользнул, как тень, во тьме ночной? Был вывезен в багажнике
машины?.. Гадать можно долго, но зачем? Главного не изменишь - Грасский
исчез...
Полвосьмого. Рабочий день усох и завял. Бывает в нашей конторе и по ночам
кабинеты полны света, добрых дружеских голосов и трехэтажных ругательств.
Это означает, что разгромлен очередной наркопритон или задержана бригада
головорезов. Но такое счастье обламывается далеко не каждый день.
Полвосьмого (или полдвадцатого, а точнее девятнадцать тридцать). Я в
печали. У меня не та пора, когда кипит по вечерам работа. Чем, спрашивается,
заняться оперу, у которого исчезли все фигуранты по делу? Сидеть и вздыхать
об упущенных возможностях? Мол, как бы хорошо . было вовремя взять Грасского
за шкирман, да вывернуть его наизнанку, да выпытать, что ему известно о
"Чистильщиках Христовых", и какое он имеет к ним отношение. Эх, если бы да
кабы. Сегодня больше вероятность, что он меня возьмет за шкирман, вывернет
наизнаку и задаст тот же вопрос - что тебе, брат, известно о "Чистильщиках
Христовых"?.. Ничего мне о них неизвестно.
Даже то, существуют ли на белом свете "Чистильщики" или это клюква,
которой из каких-то своих ученых резонов кормит меня профессор Дульсинский.
В моих планах работы черным по белому начертано:
"Изучение аналогичных преступлений, работа по связям подозреваемых и без
вести пропавших"... И дальше в том же духе. Работать в этих направлениях
можно долго, упорно. На меня теперь пахало несколько человек, и работой по
моему плану я мог их обеспечить до пенсии.Швах мои дела. Даже если я найду
Грасского, то не смогу его хотя бы задержать. По какому обвинению ? Самое
большее, на что можно рассчитывать, - спровадить его на отдых в дурдом.
Но все-таки работа шла. Так как дело было на всех мыслимых видах
контролей - ив ГУВД, и в ГУУР, и в ФСБ, - в средствах мы не стеснялись. У
главного "мартокота" Куляба Мамазова, наиболее близкой связи беглого
режиссера, отрос "хвост". Не сочли бы за использование служебного положения,
но моей любимой я тоже навесил "хвост", и теперь я мог ежедневно читать
рапорты наружного наблюдения и быть в курсе времяпровождения Клары. Вела она
на удивление пристойный, прямо монашеский образ жизни. Целыми днями сидела у
себя дома, принимала там подружек, иногда выползала на улицу, как правило, к
тем же самым подружкам, в валютные магазины, где практически ничего не
покупала, или в рекламную фирму, где подрабатывала сочинением рекламных
стишков и реплик проснулся у нее пару лет назад такой талант.
Дело вязло, как семитонный самосвал в сентябрьской подмосковной грязи.
Нужно срочно искать трактор, который его вытащит. Но где?..
В общем, в полдвадцатого (или все-таки в девятнадцать тридцать) я созрел
для того, чтобы отправиться на вечерний отдых. Где мои котелок и тросточка?
Нет, Никогда и не было.
Значит, надо просто спрятать в кобуру под мышкой пистолет Макарова,
запереть сейф, обесточить электроприборы, запихать подальше кипятильник,
который приводит в бешенство Коменданта здания, выключить свет. Все, готово.
Можно откланяться (если б было кому)... Тут-то меня и достал выстрел из
телефона.Дзинь - так противно могут дребезжать лишь наши казенные - стиль
а-ля НКВД - телефоны.
- Слушаю, Ступин.
Ну вот, дождался. Голос с Шаболовки. Здравствуй, собрат из РУБОПа.
- Никак домой собрался, Гоша? У Донатаса там что, видеотелефон?
- Собрался. Чту трудовое законодательство.
- Напрасно. Я уже заяву на СОБР отослал.
- На что мне твой СОБР?..
- Приезжай, узнаешь.
- "Клондайк"?
- "Клондайк"...
Поеду. В принципе, не так уж и плохо. Где СОБР - там веселье. Все
интереснее, чем провести вечер у телевизора.
В кабинете у Донатаса сидел командир отделения СОБРа подполковник Семен
Арбатов. Невысокий и худой, меньше всего он походил на Рэмбо и не казался
опасным на вид, естественно до той поры, пока не узнаешь о его серебряной
медали по боксу на чемпионате Союза и не увидишь в деле. По коридору
слонялись еще несколько закамуфлированных, вооруженных до зубов собровцев.
Судя по хорошему настроению, работа предстояла с перспективой доброго
мордобоя. Собровцы это дело любят.И еще любят тех, кто не скупится на такие
заказы. Если же еще и пострелять дашь - на руках тебя носить будут. Донатас
в глазах СОБРа выглядел надежным проверенным заказчиком. По его делам
развлечение шло по первому разряду - штурмы, перестрелки, взрывы
све-тошумовых устройств, автопогони...
- Освобождать заложника будем, - уведомил меня Донатас.
- А я при чем? Сами не справляетесь?
- Заложник - один из тех, кто взял общак у Миклу-хи-Маклая.
Мне оставалось только присвистнуть. Дела-а.
- Помнишь Змея? Того мерзавца, которому я в гостинице "Россия" подравнял
физиономию.
- Всех, кому ты морду равнял, разве упомнишь... Но Змея помню.
- Совета моего из Москвы съезжать он не послушал. Стал с Миклухо-Маклаем
общак искать. Ничего у них не получалось.
И тут совершенно случайно они на улице набрели на парня, который
миклухиных качков выключил. Под стволы поставили, он руки вверх поднял, его
в машину затолкали и увезли.
- Что теперь?
- Пытать будут, чтобы сообщников выдал. Потом, наверное, застрелят.
- Непорядок.
- Вот и я говорю. У Миклухо-Маклая секретная база в Мытищинском районе.
Точнее, он считает, что она секретная...
Все, время выходит. По железным коням, друзья. Кавалькада машин свадебным
кортежем, разве только без куколок и бантиков, отвалила от здания
московского РУБОПа.
Донатас сидел за рулем. Подполковник Арбатов рядом с ним. Я развалился на
заднем сиденье, стараясь выглядеть беззаботным, что давалось не так легко.
Самое страшное в мероприятиях, проводимых СОБРом и оперотделами РУБОПа, -
это не штурм, не стрельба, а езда по городу. Почему-то водители превращаются
в бешеных мустангов с горящей паклей под хвостом.
- Донатас, потише, - взмолился я жалобно. - Это не "Формула-1".
- Не бойся, я с тобой, - вот и весь ответ.
- Ты хоть знаешь, как нам добраться до места?
- Адрес есть. Найдем, не бойся..
Искали мы секретную базу Миклухо-Маклая ровно два часа. Это было зрелище
чаплинского накала. "Э, мамаша, как проехать до Озерного?" "Милки, вам в
обратную сторону с десяток километров"... "Папаша, где тут Озерный?" "Сынки,
а зачем вы возвращаетесь, вам вперед с полчаса, а там в лесочек, в
лесочек"... В лесочек, по проселочкам - к ночи и дотрюхали до цели.
Остановились, не доезжая до поселка. Мы с Доната-сом пошли на разведку.
Нашли пьяного деда, который тащил в темноте по околице самогонный аппарат и
пустой бидон.
- Папаша, как нам тут дом девятнадцать по Ленина найти? - спросил
Донатас.
- Да тут улиц сроду не было. Какого Ленина? - дедок пожал плечами и пьяно
качнулся, он был явно не в ладах с земным притяжением. - Вам, наверное,
схрон нужон, где бандеровцы собираются?
- Точно, - кивнул Донатас. Похоже, логово Миклухо-Маклая здесь пользуется
популярностью.
- Так это за тракторным парком. Их там сегодня мно-ого. А нам чаво? Лишь
бы нас не трогали. Бандеровец тоже человек. Ежели не трогает - то ладно.
Пущай бандитствует...
Я - Благодарствую, - прервал я философские излияния насамогоненного
дедка.
За заброшенным тракторным парком, в котором ржавели скелеты
сельхозтехники и рушились перекрытия корпусов, тянулся бетонный забор. За
ним скрывалось неказистое двухэтажное здание и пеналы сараев
сельскохозяйственного назначения.
База выглядела не лучшим образом - шиком и отделкой не блистала. Но место
для "бандеровского схрона" Миклухо-Маклай выбрал совсем неплохое. Отсюда не
слышны крики безвинно замучиваемых в гестаповских подвалах. Кроме того,
можно отстреляться от штурмующих, а при необходимости и отступить в лес под
натиском превосходящих сил противника... Ну, этого удовольствия мы им не
доставим.
Собровцы быстро и умело рассредоточились, прижимаясь к забору и окружая
базу. На территории одиноко светил фонарь.
Перед воротами по колеса врос в подмосковную чавкающею грязюку
"Мерседес", новенький, местами еще сияющий. Мы с Донатасом и Арбатовым
скользнули к воротам. На плечи жал бронежилет "КОРА", серый, на липучках,
тяжелый такой, зараза. Как в нем работать?
- Пустовато, - шепнул я. - И ворота отперты. Может, нет никого?
- Внутри еще три тачки, - прошептал Донатас.
Я глянул в щелку ворот. Действительно, около дома стояли еще две машины.
Не пошли же бандюги отсюда" пешком.
Значит, таятся внутри, в здании. И еще не знают, что будут сейчас гулять
по их ребрышкам спецназовс-кие ботинки.
- Захват! - произнес в микрофон Донатас. Бойцы со всех сторон рванули
через забор. Благо делали это не раз. Их учили не один год прыгать через
заборы, а потом растекаться по местности, по укрытиям, проскальзывать, как
тени, к зданиям, накрывать огневые точки, жестоко подавлять сопротивление,
освобождать одних и нейтрализовывать других. Вот они уже под окнами дома. Мы
преодолеваем смертельно опасные полсотни метров и тоже в укрытии, у стенки
здания. Два окна рядом над нами выбиты...
Ох, что-то все-таки здесь не то.
Раз - бойцы уже внутри. Два - звучат крики: "Ложись", потом грохот
светошумовой гранаты, мерцанье осветительных пакетов. Хуже нет, чем брать
ночью темные помещения. Но это тоже бывало не раз. Привычно... Вскоре дверь
распахивается, и на пороге появляется переводящий дыхание боец.
- Тут до нас побывали, - сообщает он. Вот и все.
Операция закончена.
- Жмурики там? - у меня подвело живот.
- Живые, - успокоил собровец. - Но слабо.
Лучи фонариков метались по чернильно темным помещениям.
Я нашарил выключатель и зажег свет. Спартанская обстановка выдавала
сугубо утилитарное назначение здания. Единственным украшением здесь были
развешанные на стенах яркие порнографические плакаты. Уж в этом
миклухо-маклаевские маньяки себе отказать не могли.
Простая мебель, казенные стулья, табуретки. Чистота, порядок, который,
впрочем, был слегка нарушен - то тут, то там валялись тела "спартаковцев".
Сам Миклухо-Маклай сидел, прислонившись спиной к холодной мокрой ржавой
стене в подвале. Его руки были закованы в браслеты, но для надежности кто-то
еще опутал его веревками и привязал к вентиляционной трубе. Рядом с паханом
лежали изогнутые скрученные наручники. Так же по полу были в беспорядке
разбросаны щипцы, зажимы, ножи, в которых было нетрудно опознать пыточный
арсенал. В печке-буржуйке дотлевали угли - налет на базу произошел недавно.
Миклухо-Маклай пыхтел, иногда жалобно поскуливал, тяжело дышал.
- Отдыхаешь? - спросил Донатас, приседая на колено рядом с паханом. - Не
хочешь рассказать нам все ? Миклухо-Маклай что-то нечленораздельно просипел.
Донатас разрезал веревки и оттащил пахана в угол, поставил на ножки
перевернутый стул и усадил на него бедолагу.
- Отвали, падла, - просипел слабо Миклухо-Маклай. Вот и вся благодарность
за заботу.
Донатас взял Миклухо-Маклая за шею и потряс как куклу.
- Не пугай! Пуганые! - вдруг прорезался у Миклухо-Маклая визгливый голос.
- Мясо-хотел жарить? Человеческое? - Донатас кивнул на догорающие угли. -
Инквизитор московский. Где заложник, сволочь?
- Не пугай! Пуганые!
- Тебя мячом по голове много били. Замкнуло? - Донатас налил воду в
стакан из графина. Стакан и графин стояли на уцелевшем, даже не перевернутом
столе в углу. Вода полилась на голову пахана.
- Не путай! Путаные!
Донатас вылил остатки содержимого графина.
Миклухо-Маклай встряхнул головой, отфыркнулся. Взор немного просветлел. -
Как цуциков сделали. Во второй раз, - шмыгнул он носом. - Мои козлы даже ни
разу выстрелить не успели. Они наверху были, а мы со Змеем разговаривали с
этим слоном.
Он помолчал, потом снова заговорил:
- Двое заходят. В масках. Утенок Дональд Дак и мышонок Микки-Маус! И
игрушечные пистолеты... Ох, беда-а... Миклухо-Маклай всхлипнул, и из глаз
его потекли слезы.
Что-то слабоват самый бешеный пахан Москвы стал.
- А слон этот... Наручники английские, качественные, крепкие - так он их
порвал. Представь, Магомедыч. Английские наручники, качественные, взял и
порвал. Хрясь - и порвал, слон такой! ? Не хнычь. Совсем ты плох стал.
Завязывать пора с бандитской жизнью..
- Завязывать? Я сначала их, волчар позорных, найду и в соляной кислоте
искупаю!.. Магомедыч, они вежливые такие, со мной только
...Закладка в соц.сетях
