Жанр: Боевик
Хрустальная ловушка
...к Холмс. Думаю, в отставку вы вышли в
должности полковника уголовного розыска. Или подполковника ФСБ. Любо-дорого
выслушивать ваши выкладки. Только
есть одна маленькая деталь...
- Какая деталь?
- Дело в том, что после того, как я проводил Игоря, я вернулся в бар. И
пробыл там до самого закрытия. До шести
утра.
Даже до половины седьмого. Там была куча народу, и, думаю, хоть кто-то
да вспомнит меня. А когда, вы говорите,
наступила смерть? С четырех до шести, если я правильно понял?
- Да, - хмуро сказал Звягинцев. Еще никогда он не чувствовал себя таким
пристыженным.
- Так что извините. Версия, конечно, блистательная, но не ко мне. Хотя,
скажу вам по секрету, в ней есть
рациональное зерно... А насчет Инки... Инессы. Я не спросил о ней именно потому,
что с самого начала был уверен: кто-кто,
а она уж обязательно останется жива. Тут вы попали в точку.
Я знал, что с ней ничего не случится.
- Вот как? Интересно, почему?
Марк тяжело посмотрел на Звягинцева и опустился на сугроб. Собрав
горсть снега, он неторопливо протер им лицо.
- Почему? Вас интересует моя версия?
- Чем больше версий, тем лучше. Будет из чего выбирать.
- Ну что ж, извольте. Я вам ее изложу. Я уверен, что Шмаринова убила
сама Инесса.
В голосе Марка была такая дикая, такая непоколебимая уверенность, что
Звягинцев даже крякнул. Он уселся прямо
в снег рядом с Марком и внимательно посмотрел на него.
- Выкладывайте.
- Все очень просто. Игорь - очень состоятельный человек. Очень.
Недвижимость в России, недвижимость за
границей, о банковских счетах я молчу. Инка - его единственная наследница. А
такие суммы вскружат голову кому угодно,
не только двадцатиссмилетней сучке.
- Не очень-то вы ее жалуете, как я посмотрю.
- Не очень, это точно. Ненавижу шлюх. Она ни одного члена не
пропускала.
- А вы свечку держали. - Звягинцеву стал неожиданно неприятен
обличительный пыл Марка.
- Прожектор. Но это неважно. Игорь слепо ее любил. Такой любви я вообще
никогда не встречал. Такое случается
со стареющими мужчинами, - Марк выразительно посмотрел на Звягинцева. - Все свое
состояние он оформил на нее.
Каждую годовщину свадьбы - бриллиантовое колье. Каждый Новый год - кольцо с
сапфиром. Каждый День защиты детей -
новая иномарка. Я уже молчу о Ницце, в которой она просто прописалась.
- А вы завидуете ей, Марк, а? Неплохо бы оказаться на ее месте, вы как
думаете?
- Мне хватает моих денег. Я не бедный человек. А теперь и она будет
небедной. Очень небедной. Веселая вдова с
приличным состоянием.
- Что ж, деньги - мотив хороший. Во всяком случае - убедительный.
- Конечно. Вы сказали, что Шмаринов не защищался.
Конечно. Он и представить себе не мог, что удар нанесет ему его
собственная жена. У нее хватило бы силы и
цинизма ударить его прямо в сердце. Это ведь был рассчитанный удар, правда?
Хорошо рассчитанный. А все остальные -
для отвода глаз. Это в Инкином стиле - для отвода глаз...
- Вам виднее. Но я не понимаю только одного: как женщина, получившая
травмы обеих ног и, возможно,
позвоночника, могла встать, пройтись по комнате и убить своего мужа.
Марк рассмеялся. Он смеялся так долго, что Звягинцев даже устал слушать
его громкий, уверенный в себе смех.
- А кто вам вообще сказал, что она получила травмы? Вы знаете это
только с ее слов. Ведь ваш хренов доктор, если,
конечно, ему можно доверять, сказал, что никаких видимых повреждений нет. Меня
убедил бы только открытый перелом
ноги, а лучше сразу двух ног и позвоночника. Только в этом случае она была бы
вне подозрений. Вы не согласны со мной?
- Но... Люди видели, как она упала.
- За три дня здесь я тоже падал, и это видели десятки людей.
- Но ее ноги... Они ничего не чувствуют. Доктор осматривал ее...
- Дался вам этот доктор! Может, они в сговоре? Ей ведь ничего не стоит
уложить в постель любого мужика. А в
постели с ней этот самый любой мужик становится шелковым. И из него можно лепить
что угодно.
- А вы откуда знаете? - прищурясь, спросил Звягинцев.
- Ну... - Марк осекся. - Это же видно невооруженным взглядом. Такие
женщины просто демонически действуют на
мужчин.
Звягинцев вынужден был согласиться: что правда, то правда. Одна из
таких стриженых кошек, до одури похожая на
Инессу Шмаринову, разбила сердце его Володи. Как он страдал, бедный мальчик. А
для нее он был только одним из многих,
последний в ряду, тринадцатое место. Два культпохода в ночной клуб, сожравшие
двухмесячную зарплату матери и
трехмесячную стипендию самого Володи, - вот и вся любовь...
- И все-таки. Невозможно так следить за ногами, чтобы все время
помнить: они не должны ничего чувствовать. И
потом, существуют ведь рефлексы... Я правильно выражаюсь?
- Все возможно. Пал Палыч. Особенно когда речь идет о многих тысячах, а
то и миллионах. И не рублей, заметьте.
- А снотворное? - выдвинул последний жалкий аргумент Звягинцев. -
Доктор же давал ей снотворное...
- Не смешите меня! Сунула таблетку за щеку, а потом выплюнула ее. Вот и
вся недолга. Так опергруппа появится
только через несколько дней?
- Да.
- Вот видите. К ее приезду у вас уже будет готова рабочая версия. И мой
вам совет - понаблюдайте за Инессой. Она
обязательно должна проколоться. Зло должно быть наказано.
"Зло должно быть наказано". Именно так говорила его жена, когда в
полном беспамятстве крушила городок
ледяных скульптур. Веселая семейка, ничего не скажешь. Теперь они обзавелись еще
и покойником...
- Ну, Марк, я, пожалуй, пойду. Мне нужно подумать над всем, что вы мне
тут порассказали. Уж больно гладко все
у вас выглядит.
- К сожалению. Мне бы хотелось подпустить несколько нестыковок для
правдоподобия, но увы... Поверьте, я очень
хорошо знаю Инку. Я знаю ее несколько лет... Это вполне в ее стиле - решиться на
убийство, чтобы развязаться с постылым
старым мужем и заполучить его денежки. Убивают и за меньшие деньги. Гораздо
меньшие.
Убивают и за бутылку водки, хотел добавить Звягинцев, но воздержался.
Он пожал руку Марку и с трудом выбрался из сугроба. Марк не стал
провожать его, а вернулся в дом. Сейчас он
скажет своей жене, что убит отец...
Своей жене.
Звягинцев брел по снегу и пытался систематизировать все то, что услышал
от Марка. Он почти готов был поверить
в версию о виновности Инки. Здесь все сходится, и мотив, и личность убитого, и
личность убийцы. Влюбленный пожилой
мужчина, расчетливая молодая сучка и большие деньги между ними.
Вполне-вполне.
Есть, конечно, несколько нестыковок.
Во-первых, сам приезд Шмаринова. А что, если он не смог бы или не
захотел приехать... Нет, не захотел - это
сильно.
Но вот не смог. И что - лежать как дуре со здоровыми ногами и ждать,
когда тебя отвезут вниз и определят, что
ничего у тебя не сломано, не защемлено и не нарушено. И потом - у докторишки еще
до недавнего времени работала
рентген-установка. Так что характер повреждений можно всегда было определить на
месте. Она вышла из строя не так
давно, и Инесса не могла знать об этом.
Поломка оборудования - это случайность, сыгравшая на руку преступнице.
Но в таком тщательно планируемом
преступлении не должно быть случайностей.
Преступники никогда на них не рассчитывают.
Хотя, с другой стороны, Шмаринов действительно не защищался. Вернее, он
защищался, но как-то по-женски.
Подушкой. Один ее бок оказался вспорот ножом. Скорее всего он не мог взять в
толк, что происходит, и пытался
максимально смягчить удары, увернуться от них, а не забрать нож и повернуть его
против убийцы.
А это могло произойти только в одном случае - если нож держал близкий
ему человек.
Нет, не так: близкая ему женщина.
Аида Марк...
Все сходится. Все, кроме одного. Пятна крови в ложбине за домом.
Он так и не ответил, откуда эти пятна. Он увел разговор в сторону, он
выложил блестящую версию, вполне
реальную версию. Может быть, единственно верную версию. Нужно время, чтобы так
ее выстроить, пусть небольшое.
Интересно, было ли это время у Марка или нет.
А снег с кровью нужно было взять, как же он забыл... Можно, наверное,
вернуться, но Марк наверняка уже убрал
его.
Старый дурак!
А может, он и вправду оцарапал руку? Но что за странный разговор был
между Марком и его женой в ванной.
Марк явно не хотел, чтобы его слышал Звягинцев, поэтому он включил воду.
Кажется, Ольга Красинская говорила о какихто
пятнах. Как же она сказала? "Эти пятна.., я не могу отмыться... Я не знаю,
откуда это, Марк..."
Не знаю, откуда. Не знаю. То же самое она лепетала Запесоцкой. У его
жены явные проблемы с памятью и
психикой.
О каких пятнах они говорили?..
- Пал Палыч! - Резкий, высокий, запыхавшийся голос вывел его из
состояния глубокой задумчивости.
Звягинцев обернулся. Вот это да! На ловца и зверь бежит.
Его догоняла Запесоцкая. В руках она держала свои сломанные очки и
пользовалась ими, как лорнетом. Не очень
изящно это у нее получалось, приходится признать.
- Я вас везде ищу, Пал Палыч!
Час от часу не легче. Сейчас грымза начнет приставать к нему с
расспросами по поводу сегодняшнего прискорбного
инцидента. Кто, да как, да каким образом, да сколько человек, да из какой
гаубицы их подстрелили. Звягинцев нацепил на
лицо самую приветливую улыбку и поклялся ни слова не говорить Запесоцкой об
убийстве.
- Долго жить будете, Наталья Владиленовна! Только что вас вспоминал...
- Не дай мне бог долго жить... Я к вам по делу. Очень срочному.
- Слушаю вас. - "Сейчас начнется", - подумал Звягинцев. Очевидно, ее
уполномочила группа старых дев и
разведенок, использующих горнолыжные курорты для дозаправки мужскими гормонами.
Не исключено, что запасов
тестостерона им хватит на целый год. А кто-то из особо прытких увезет с собой и
сперматозоида в подготовленной для этого
яйцеклетке. Все наверняка уже знают, что чертово убийство повесилось на него,
Звягинцева, а Запесоцкая с некоторых пор
ходит в особах, приближенных к императору.
- Вы можете посчитать меня надоедливой...
"Обязательно посчитаю!"
- ..и мнительной особой, но... Дело в том, что я видела этого человека!
- Какого человека?
- Который был тогда с Кирой на трассе...
- Не понял?
- Как? Я же говорила вам...
За всеми последними событиями Звягинцев и думать забыл о пропавшем
Кирилле и о стенаниях Запесоцкой по
поводу таинственного горнолыжника на трассе. И вот теперь, в тот самый момент,
когда на руках у Звягинцева оказался
труп крупного бизнесмена, она вылезла со своей опереточной историей!
- Разве вы забыли?
- Как я мог забыть? Конечно, не забыл.
- Я видела его!
- И что?
- Как - что? Вы немедленно должны поговорить с ним.
Он должен рассказать вам о том, что случилось с Кирой.
Запесоцкая посмотрела на Звягинцева в свой импровизированный лорнет.
- А вы уверены, что это именно он? - с сомнением спросил Звягинцев,
глядя, как беспомощно щурятся ее глаза.
- Больше чем уверена!
- И когда вы его видели?
- Сегодня. Что-то около полутора часов назад... Я искала вас все время.
Где вы ходите? И что делаете? Это ведь
ваши прямые обязанности!
"Что делаю, что делаю... Членом груши околачиваю", - Звягинцев даже не
мог сердиться на такую детскую
непосредственность.
- Ну, мне лучше знать о своих прямых обязанностях...
Так вы утверждаете, что видели его?
- Да.
- И разглядели при таком снеге?
- Да.
- Интересно, как вам удалось?
- Я прошу вас не хамить и не намекать! - вспыхнула Запесоцкая. - У
меня, конечно, неважное зрение... Но у людей
с плохим зрением есть свои ориентиры. Они запоминают силуэт. Так вот. Я видела
тот самый силуэт... Этот человек - он
был с непокрытой головой, немного короткая шея, костюм...
- Исчерпывающие характеристики...
- Я прошу вас меня не перебивать. У него очень специфическая стойка...
- Он что, стоял на лыжах?
Вопрос застал Запесоцкую врасплох.
- Насчет лыж я не уверена.
- Ладно. - Нужно окоротить даму, не выслушивать же ее бред, в самом
деле. - Значит, вам показалось, что вы
видели...
- Мне не показалось. Это действительно он.
- И что?
- Я пошла за ним. Я хотела его расспросить... Но потом подумала, что
это должны сделать вы. Так будет солидно.
- Значит, вы пошли за ним.
- Да. Это один из спасателей... Не помню, как его зовут...
Он такой брюнет...
- Они там все брюнеты.
"Кроме Васьки, - тотчас же подумал Звягинцев. - У Васьки самая
проигрышная для преступников и детективов
масть - медно-рыжая..."
- Я могу вам показать... Я могу опознать...
Тоже дело. Всучим каждому из парней табличку с порядковым номером и
пустим сквозь строй Запесоцкую. Пусть
угадывает.
- Послушайте, Наталья Владиленовна! Вы ведь знаете всех спасателей.
Видели их неоднократно, разговаривали с
ними...
- Вот и мне тоже непонятно - почему он скрывает то, что был тогда с
Кириллом? Это выглядит подозрительным, вы
не находите?
- Подозрительным выглядит то, что вам раньше в голову не приходило
опознать никого из них, - Звягинцев устал
от вздорной бабенки и теперь решил поскорее окончить разговор.
- Я же говорила вам. Он просто стоял в том же ракурсе, в той же позе. А
я точно запомнила контур тела... Это тот
самый человек...
- Вот что, Наталья Владиленовна! Я обязательно займусь этим делом.
- Когда? - нетерпеливо спросила Запесоцкая.
"Когда рак на горе свистнет, в бога душу мать!"
- Как только разберусь с одним делом. Довольно хлопотным.
- Вы сегодняшнее убийство имеете в виду? Так одно другому не мешает.
От такой новости, которая была сообщена таким будничным тоном,
Звягинцев едва не сел в сугроб. Умышленное
убийство не произвело на Запесоцкую никакого впечатления: ни страха, ни
любопытства, ни элементарного человеческого
сочувствия. Только ее гнедой жеребец Кирилл имеет право на существование!
- Вы меня, конечно, простите, Наталья Владиленовна, но...
- Вы поймите, а вдруг происшедшее с Кириллом, - она сухо и коротко
вздохнула, как будто ей не хватало воздуха, -
вдруг это тоже преступление? И тоже убийство?
- Наталья Владиленовна! Возьмите себя в руки, - мягко посоветовал
Звягинцев. - Это ведь реальная
действительность, а не голливудский боевик. Несколько убийств - это многовато
даже для такого курорта, как "Роза ветров".
- Убийств никогда не бывает много, - назидательно сказала.
- И откуда такие мысли у честной советской женщины? - искренне изумился
Звягинцев.
- Уже давно не советской, Пал Палыч.
- Какая разница...
- Я смотрю, вы хотите увильнуть...
- Нет. Мы вместе займемся этим вашим силуэтом. Но не сегодня.
- А когда?
- Неужели вы не понимаете?
- Ну хорошо, - сдалась Запесоцкая. - Я поставила вас в известность и
теперь буду ждать ответных действий от вас.
Всего доброго. Пал Палыч.
Она удалилась, не соизволив даже выслушать "до свидания" самого
Звягинцева и подарив ему на прощание подетски
страшную и точную фразу: "Убийств никогда не бывает много".
Она сидела в уголке кровати и пристально смотрела на дверь.
Именно в такой позе застал ее Марк, вернувшийся в дом.
Шпион, пришедший с холода.
- Где ты был, Марк? - дрожащим голосом спросила она.
- Провожал нашего гостя.
- Кто это был?
- Ты знаешь... Ты видела его. Пал Палыч Звягинцев.
- А-а... Такой толстый смешной человек. От него все время пахнет пивом.
- Именно.
- Зачем он приходил, Марк? Он хотел видеть меня? Из-за той истории? Но
я уже говорила тебе... У меня просто
было помутнение... Я хочу забыть все это. Сегодня мы улетим в Москву, и все
будет хорошо... Да?
- Нет, сегодня мы не улетим в Москву.
- Это из-за погоды, да? На улице страшный снег... Интересно, кто-нибудь
катается или нет? Как ты думаешь, Марк?
Ольга говорила быстро и сбивчиво, только бы не молчать.
Не молчать. Молчание, спрятавшееся среди струй воды, преследовало ее в
ванной, когда он почему-то не разрешил
ей выйти в комнату, какие-то мусульманские замашки, устроил женскую половину
дома... Впрочем, конечно,
мусульманские замашки, он ведь жил в Туркмении, он почти туркмен...
И хотя Иона гораздо больше похож на туркмена, он бы не оставил ее в
ванной одну, тем более когда у нее пошла
носом кровь.
Именно так. Именно так Марк и объяснил запачканные руки и странные
пятна на комбинезоне. Высота, перепад
давления, перепад температур, - оказывается, у нее очень слабый нос, а она даже
не знала этого.
"Но почему крови было так много?.. И почему он так смотрит на меня, как
будто собирается сказать что-то
ужасное?.."
- Это из-за погоды, Марк?
- Нет. Не из-за погоды. Я должен сказать тебе.
Он сел рядом с ней на кровать, приблизил лицо и крепко ухватил ее за
руки.
- Кара! Это касается твоего отца...
В самой глубине ее тела вдруг возник маленький кристалл льда. И начал
стремительно расти: из маленького
кристалла возникали новые кристаллы, они отпочковывались друг от друга; еще
несколько минут - и они заполнят ее всю.
- А что - отец? - медленно спросила она. - Мы же уже говорили с тобой
об этом... Я попытаюсь попросить у него
прощения...
- Уже не нужно просить у него прощения... То есть, может быть, и было
нужно. Но...
Он еще крепче сжал ее руки и придвинулся к самому ее лицу.
- Я всегда буду с тобой, кара. Я хочу, чтобы ты это знала.
Я никогда не оставлю тебя, что бы там ни было...
- Ну? Я тоже не оставлю тебя. А при чем здесь отец? Он же не хочет нас
разлучить, это было бы просто смешно.
- Отца нет, кара.
- Нет? Очень интересно... А куда же он делся? Они улетели без нас?
- Его нет. Он умер...
Ольга недоверчиво посмотрела на мужа и улыбнулась. В жизни своей он не
видел более пугающей улыбки, - В
каком смысле - умер?
- Его больше нет в живых. Он умер. Его убили. Сегодня ночью...
- О чем ты? Как его могли убить?
Теперь Марк был совсем рядом. Он навалился на нее всем телом, подмял
под себя, так же, как это бывало, когда
страсть заставала их в самых неподходящих местах. Но никогда еще его тело не
было таким тяжелым...
- Пусти меня... Мне тяжело...
- Ты поняла, что я сказал? Он умер, его больше нет в живых.
- Я поняла, только не наваливайся на меня так...
- Кара! Ты поняла, что я сказал?
В его близких глазах она увидела такой испуг, что поняла: от слов,
которые он произнес, невозможно будет
отмахнуться.
Он сказал какую-то правду об отце, какую-то страшную правду, нужно
сосредоточиться и попытаться уловить ее
смысл.
Отца больше нет в живых. Он умер. Его убили.
Умер. Убили. Умер, умер, умер.
Умерший - значит, не живой. Ну почему ее преследует эта боль в висках?
Умер.
Убили.
Убили!!!
- Что? Что ты сказал?!
- Его убили.
Только сейчас, только сейчас до нее стал доходить страшный смысл его
слов. Как будто она лишь слегка
приоткрыла дверь, и в нее заполз леденящий ужас. Сопротивляться ему было
бесполезно, и Ольга закричала:
- Нет! Нет! Это не правда!..
- Да.
- Нет!
Папы больше нет?.. Как может быть, что папы нет? Ее красивого, сильного
отца, так полного жизни, так полного
любви, настоящего мужчины, способного на безумства... И все это принадлежало
одному человеку - Инке... Она ни с кем не
хотела делиться этим, даже с ней, его дочерью... Как же она ненавидит... Инку
или отца? Инку или отца?!
Она ненавидит, а он умер...
Манана тоже умерла, но это было давно, она просто исчезла из их дома, а
потом исчезли вещи, но Манана была
сумасшедшей. А отец - отец был совершенно нормальным, здоровым человеком, как он
мог умереть?..
Нет, не так. Он не умер, его убили.
Убили.
Убийство, страшная вещь, слишком много крови.
Кровь.
Почему ее руки были в крови? Почему ее комбинезон был в крови?..
- Кара! Ты слышишь меня, кара! Не молчи, пожалуйста!
Ты слышишь меня? Ты меня понимаешь?!
Если кто-то умирает, то близкие ему люди должны плакать, почему же она
не может плакать? Почему, почему,
почему? Потому что она не верит в то, что отец умер. Но и Марк не может врать,
он не может шутить этим... Он никогда не
врал ей, Марк... Но ведь когда-то же нужно начинать... Почему он так смотрит на
нее... Нет, он не врет.
Отца нет.
Ольга закричала, забилась в его руках: нет, нет, нет, папа, этого не
может быть, ты говоришь чушь, Марк, ты
говоришь не правду, зачем ты говоришь не правду, нет, этого не может быть, папа,
Марк!..
Она потеряла сознание.
...Но когда снова пришла в себя, то сразу же увидела склоненное над
собой костлявое лицо правды: отца нет, и тебе
никуда не спрятаться от этого - ни в обморок, ни в сон, ни в сумасшествие...
Откуда эта кровь на комбинезоне?
Ольга снова начала кричать, она кричала до тех пор, пока не потеряла
голос, - полчаса, час, полтора. И все это время
Марк не отпускал ее ни на минуту: она видела его постаревшее, осунувшееся лицо,
именно таким он станет через двадцать
лет, именно таким. Похожим на отца, которого больше нет.
Которого убили. Кто мог убить его?
- Кто?! Кто это сделал, Марк?
- Я не знаю. - По лицу его бежали тени: ужас, сострадание, жалость,
любовь сменяли друг друга в бесконечном
танце. Но там, за их спинами пряталось что-то еще. Что-то еще, о чем знал только
Марк и о чем он не хотел говорить Ольге.
Она знала.
Что-то ужасное.
Когда она проснулась, подошла к окну, опустила руки в снег... Вернулась
к кровати и коснулась ладонями его
спящего лица...
Почему так много крови? Это же просто кровотечение из носа, а не
открытая рана, когда кровь хлещет фонтаном...
Открытая рана... Отца убили. Ударили ножом в сердце, было много крови. Сознание
Ольги путалось, а спасительная
ясность не приходила. Она вдруг поняла - если когда-нибудь эта спасительная
ясность придет, то она будет похожа на
убийство...
Убийство.
Обессиленная, почти лишившаяся рассудка, она наконец-то затихла в руках
мужа.
- Марк!
- Я здесь, я с тобой, кара...
- Марк, скажи... Откуда эта кровь у меня на комбинезоне?..
К двум часам дня все показания были собраны. Все свидетели были
опрошены, и предварительные итоги были
подведены. Звягинцев сидел в своем закутке, в комнате номер тринадцать
административного крыла отеля.
Реальность оказалась такой не правдоподобной и такой страшной, что
Звягинцев даже отказался от пива. Он был
очень расстроен. Какое уж тут пиво, здесь и литром водки не обойдешься. Но водка
- это чересчур. Нельзя, чтобы от тебя
разило сивухой, когда ты будешь зачитывать задержанным их права.
Интересно, они придут или нет?
Марк и его жена?
Они вполне могут собрать вещички и броситься в горы. Или не собирать
вещичек и броситься вниз.
Дудки.
Никуда они не денутся, при таком буране дергаться куда-то, куда-то
идти, да еще по незнакомой местности, по
горному рельефу, - это самоубийство. Хотя, кто знает? Может быть, самоубийство и
было бы лучшим выходом. Может
быть, они уже настроились. Этот Марк - он будет защищаться до последнего.
Настоящая любовь у них в крови.
Звягинцев вздохнул.
"Прости, что хреново о тебе думал. Все, что касается твоей семьи, -
выше всяких похвал. Это, конечно, не снимает с
тебя ответственности, но то, как ты это сделал!.."
Конечно, он мог бы послать в коттедж Красинских охранников - еще час
назад, когда картина происшедшего в
общих чертах стала ему ясна. Послать охранников - хотя бы тех же дуболомов
Радика и Колю. Недостаток мозгов они
компенсируют терпением и бультерьерской хваткой. Они вели бы наблюдение и
применили бы силу при случае.
Он мог это сделать, но не захотел.
Марк, Марк, у тебя была блестящая версия, вкусная версия, сладкая
версия... Звягинцев бы многое отдал, чтобы она
оказалась правдой и стриженая кошка получила бы по своим вдовьим заслугам. Вот
кого бы ему не было жалко - так это
стриженую кошку.
Но показания, которые он собрал, в бога душу мать... Все они были не на
стороне отличного парня Марка. А жаль.
Кресло под тушей Звягинцева жалобно скрипнуло - надо бы научиться
скакать на лыжах и прекратить жрать пиво в
таких количествах, как всегда подумал Пал Палыч.
А потом закрыл глаза.
Хорошо закрывать глаза, когда ты знаешь... Когда ты можешь представить
себе, что произошло на самом деле.
Когда ты ясно видишь перед собой картину преступления.
...Он начал с портье. Только потому, что ему не очень нравился Марк и
его железобетонное, как будто бы нарочно
созданное алиби.
В ту ночь дежурил Серега, Серый (Иван сменил его только в половине
восьмого, когда ему на голову вылился ушат
телефонных звонков по поводу криков в номере двенадцать).
И первым делом Звягинцев направился к нему.
Серый и Иван занимали крошечный домик недалеко от главного корпуса
отеля. Склонный к апокалиптическим
преувеличениям Иван называл его на швейцарский манер - "шале". Серый же
ограничивался определением "приют убогого
чухонца". В домике были две отдельные комнатки, чтобы трахать баб автономно друг
от друга (тщетная предосторожность,
тем более что Серый и Иван встречались только у стойки портье: вахту сдал -
вахту принял). Две отдельные комнатки,
крошечная кухня и санузел, все удобства, живи - не хочу.
Звягинцеву пришлось долго стучать в дверь: Серый обожал сладко поспать
после дежурства. Когда наконец дверь
открылась и в нее просунулась лохматая голова Серого, Звягинцев был уже на
взводе.
- Долго спишь. Царство божие проспишь.
- И слава богу, шеф, - позевывая, сказал Серый. - Что я там забыл, в
этом царстве божием... Скукотища и тэ дэ.
Даже порнушки приличной не посмотришь.
Серый был фанатом жесткого порно и даже собирал коллекцию кассет.
- Может, пустишь?
- А чего случилось-то?
- Сейчас и будем выяснять, что случилось.
Тесня Серого животом в глубь дома, Звягинцев просочился вовнутрь. Серый
мялся у двери и хмуро наблюдал за
Звягинцевым: он не любил, когда прерывали его трудовой сон.
- Ну, рассказывай. - Звягинцев взгромоздился на стул и вытащил из
кармана вечную пачку "Беломора".
- У нас не курят, - тотчас же сказал Серый.
- Что ты говоришь! Это похвально. - Звягинцев выбил папиросу из пачки и
под испепеляющим взглядом Серого с
наслаждением затянулся, выпуская из ноздрей вонючий дым.
- Пол
...Закладка в соц.сетях
