Жанр: Боевик
Хрустальная ловушка
...тем прошелся по комнатке, закинув руки за голову.
- Исключено.
- Ты думаешь? - Звягинцев сразу сник: уж очень ему нравилась версия
Марка, способная вывести стриженую
кошку на чистую воду.
- Я врач. Может быть, не очень хороший, но в каких-то вещах я
разбираюсь. Невозможно сымитировать полную
неподвижность и все время помнить об этой имитации. На уровне подсознания.
- Так уж и невозможно - Ну, если, конечно, она не индийский йог. Или не
таскалась по раскаленным углям гденибудь
в окрестностях Козолупа. Народная Республика Болгария... Маленький
эксперимент.
Артем подошел к Звягинцеву и вытащил из-за отворота сапога устрашающего
вида иглу для инъекций.
- Давайте вашу руку.
- Зачем? - испугался Звягинцев.
- Да не бойтесь вы. Такой взрослый мальчик, а боится.
С опаской глядя на Артема, Звягинцев вытянул руку.
- Отогните рукав.
Звягинцев повиновался.
- А теперь сосредоточьтесь. Скажем, ваша рука не действует, или вам
нужно, чтобы я думал, что она не действует.
Сосредоточились?
- Да.
Получив удовлетворительный ответ, доктор всадил в руку Звягинцева
чертову иглу. Звягинцев едва не вскрикнул
от боли и нервно дернулся.
- Наглядно? - поинтересовался Артем.
- Очень.
- Вот видите. А вы хотели, чтобы хрупкая женщина с нежными костями
оставалась равнодушной к подобного рода
испытаниям.
- А.., с ней ты тоже такое проделывал?
- Ну, что-то похожее. Нужно же было определить, сохранилась
чувствительность или нет.
- И она ни боже мой?
- У нее действительно какая-то травма. Может быть, дело не в ногах, а в
позвоночнике. Может быть, это временное
явление. Жаль, что рентген вышел из строя...
- А чего это он вышел из строя? - спросил Звягинцев.
- Ума не приложу. Внешне вроде все в порядке... Как у нашей
пациентки... Но поди узнай, что там внутри...
- И когда он накрылся медным тазом?
- Да в том-то все и дело, что два дня назад... А теперь выслушивай
упреки от взволнованных родственников и
огульные обвинения в профнепригодности... А что касается Инессы... То, что
сейчас она напрочь лишена двигательной
способности, - это факт. Подобные вещи практически невозможно сымитировать, я
уже сказал.
- Практически - или невозможно?
- Ну, я не могу говорить со стопроцентной уверенностью... Но, по-моему,
это не тот случай.
- Ну, хорошо, Артем. Спасибо за наглядный пример.
- Вы, я смотрю, что-то не очень этому рады... Я больше не нужен?
- Нет.
- Тогда я пойду.
У двери он остановился.
- Скажите, вы в чем-то ее подозреваете?
- Нет. Теперь ни в чем. Так что успокойся. Как она, кстати?
- Плохо. Даю ей успокоительные. А как бы вы сами себя чувствовали, если
бы такое произошло с вами?..
...Через несколько минут после ухода Артема Львовича в кабинете
нарисовался Иона. Он хмуро посмотрел на
Звягинцева и выложил на стол фотографии убитого Шмаринова.
Фотографии получились отменными, как будто Иона всю жизнь только тем и
занимался, что снимал трупы.
- Творчески подошел, - похвалил новоиспеченного фотографа Звягинцев.
- Скажете тоже.
Несколько минут Звягинцев разглядывал снимки.
Не повезло бедняге, это точно, не грудь, а кровавое месиво... Но это
выражение удивления на лице... Не удивления
даже, а скорее изумления. Что же так огорошило Шмаринова за несколько минут до
смерти? В изложении Марка все было
логично, там Шмаринова убивала родная жена. Любимая до смерти жена... Но, судя
по всему, версия с виновностью
Инессы рассыпается на глазах. Но почему он так вяло отреагировал на нападение?
- Потому что это была не жена, а дочь.
Звягинцев сказал это вслух и тотчас же испугался того, что произнес. Не
хватало, чтобы еще кто-то услышал...
Но кто-то услышал. И этим "кто-то" был Иона.
- Вы что-то сказали, шеф?
- Ничего не сказал.
- Как же. - Обычно тихий, как снежный барс. Иона проявил настойчивость:
- Я же слышал.
- Ничего ты не слышал.
- Вы сказали: "Потому что это была не жена, а дочь".
- Ну и что? Сказал и сказал. Тебе-то какое дело? За фотографии спасибо.
Отлично сработано. Буду приглашать тебя
на выезды... Больше не задерживаю.
- Вы сказали: "Потому что это была не жена, а дочь". Что вы имели в
виду?
- Ничего не имел. Это так, поток сознания, мысли вслух.
- Это касается убийства, да? - Иона мягко приблизился к Звягинцеву. -
Это касается Ольги?
Да ты, однако, проявляешь совсем не спортивный интерес к жене брата!
Звягинцев впервые увидел глаза Ионы так близко: обычно спокойные и
обращенные в себя, они горели теперь
неистовым огнем. На такие глаза самое время вешать табличку "ОГНЕОПАСНО".
- Ну чего ты, чего ты... - дал задний ход Звягинцев.
- Вы ее подозреваете?
- С чего ты взял?
- Я же вижу... Сегодня в баре всех о ней расспрашивали...
- Я смотрю, информация у нас распространяется с завидной скоростью. Вот
что. Это мое дело - строить версии. Так
что извини. Ко мне сейчас должны прийти, так что твое присутствие совсем
необязательно.
- Ну хорошо.
Иона подозрительно быстро сник и боком вышел из комнаты.
Звягинцев остался один.
Откинувшись в кресле, он закрыл глаза.
Потому что это была не жена, а дочь.
Дочь.
Дочь с не очень хорошей наследственностью.
Все существо Звягинцева восставало против этого, но хорошо
организованные и хорошо вооруженные факты с
легкостью подавляли восстание. Мысль о виновности Ольги уже давно искушала его,
как старая, прожженная шлюха. А к
старым прожженным шлюхам нужно всегда относиться с почтительным вниманием.
Итак.
Прелюдия, или, как любит выражаться знойный черкес Ахмет, - "пэтинг".
Умница Марк, сам того не подозревая (или подозревая?), начертил ему всю
схему убийства. С той лишь разницей,
что в роли карающего меча выступала не жена Шмаринова, а его дочь.
Должно быть, у них всегда были непростые отношения - у Ольги и Инессы,
они были как сиамские близнецы, как
вода и огонь, как черное и белое. Из тех крох, маленьких разрозненных фактов,
которые к сегодняшнему дню смог собрать
Звягинцев, вырисовывалась довольно занятная картина. Занятная и пугающая.
Ольга была единственной дочерью и, наверное, горячо любимой. Долгое
время они жили вдвоем с отцом - после
того, как сошедшая с ума мать Ольги покончила жизнь самоубийством. Но память о
матери не только цементировала этот
союз, но и подтачивала его изнутри.
Скорее всего и отец, и дочь боялись воспоминаний о матери, прошлое
могло вернуться и повториться уже в Ольге,
ведь еще никто не выяснил до конца, как устроен механизм наследственности... У
Ольги была школьная подруга, стриженая
кошка (тогда, наверное, она не была стриженой, а носила косы с бантами). Они
дружили много лет, а потом стриженая
кошка берет и выходит замуж за Ольгиного отца. И заменяет ему все - любовницу,
жену и дочь.
И дочь - Звягинцев понимал это.
Наверняка они долго не общались, наверняка отец был для Ольги всем, а
потом она его лишилась. То есть
оставались какие-то отношения, но это были уже не те - прежние - отношения. Это
несколько сдвинуло и без того
нестабильную психику Ольги. У нее замечательный муж, но муж не может заменить
отца. Только отец может быть для
дочери всем...
Не то что для сына.
Звягинцев горестно вздохнул: они никогда не были близки с Володей - ни
его жена, ни он сам. Темные, косные
люди, приехавшие в Питер из провинции. Володя был совсем другой, из другого
теста, непохожий на них, толстых и
обрюзгших. Самый настоящий питерец с тонкой костью. Он писал стихи, а потом
начал писать сказки, он всегда немного
стыдился своего милиционера-отца...
Бедный Володя. Бедный он сам. Так они друг друга и не нашли...
А Ольга - Ольга любила отца. А потом они приехали в "Розу ветров".
Лучше бы они сюда не приезжали.
У Ольги действительно что-то не в порядке с головой, как жаль, такая
милая, такая хорошая девушка, вот и Ионе
она понравилась, и Запесоцкая ее пожалела, летучая мышь. Сначала вынужденная
ночевка в скалах и фантастический
рассказ о пещере с телами. Сам-то тоже хорош, чуть не пошел на поводу у чужих
галлюцинаций...
Потом этот ледяной городок - лед преследует ее, является воплощением
зла, которое необходимо уничтожить... Она
этого не помнит, но это совсем не значит, что она этого не совершала. Быть
может, именно в этот момент в ней говорит
полная ярости материнская половина?
Звягинцев вытащил из кармана платок и вытер им вспотевшее лицо: трудно
даются психологические выкладки
капитану в отставке. И зачем он сказал Ваське, что был майором ФСБ? Еще и
пропавший Васька, тридцать три несчастья
сразу...
И это убийство!
Шмаринов прилетает потому, что ему сообщают - с его женой случилось
несчастье. Интересно, от кого исходила
инициатива? От Ольги, Марка или самой Инессы? Нужно бы спросить об этом Марка.
Шмаринов прилетает и наверняка устраивает сцену родственникам: и почему
вы, такие-сякие, так плохо следили за
моей женой. Она упала и разбилась. На дочь, конечно, ноль внимания - это в
лучшем случае. Та не выдерживает и
срывается: почему это мы, такой-сякой, должны следить за твоей женой, нам за это
деньги не платят. Ну и обозвала ее для
блезиру каким-нибудь пакостным словцом. Отец, для которого жена есть смысл
жизни, естественно, хрясь любимой дочери
по морде.
И планка сбилась окончательно.
Планка сбилась окончательно, но отец-то этого не знал.
Может быть, перестал ждать, что какие-то психические отклонения
проявятся у его дочери, а может, ему на это
было уже наплевать. Конечно, Марк мог ему рассказать обо всех параноидальных
неприятностях с малышкой. Но это уже
ничего не меняло.
Отец возвращается к себе в номер, к спящей жене. А потом туда приходит
Ольга. Безумная пленница своей
безумной половины, знающая только одну эмоцию: ярость. Видящая перед собой
только одну цель: уничтожить зло.
Зло - это отец, который предал ее, который ее ударил.
Она уже невменяема, она уже не помнит, что творит. Отец не может
понять, что происходит с дочерью, - до тех
самых пор, пока в ее руках не оказывается нож. Именно поэтому он так вяло
защищался, смехотворная подушка, только и
всего!
Не станешь же убивать собственную дочь, если ты в сознании... Но почему
он хотя бы не постарался выбить этот
чертов нож - ведь их физическая сила несопоставима? Или беспамятство и ярость
делают кроткую Ольгу фурией?
Вскрытие покажет, плоско пошутил Звягинцев сам с собой.
Психиатры с ней поработают в любом случае.
Ей хватило очень короткого времени, чтобы расправиться с отцом. Портье
видел, как она входила и как выходила.
Ее видели несколько любителей поздних ночных прогулок. Нет, она не шла - это
отмечают все, - она бежала.
Она металась.
Теперь понятно происхождение крови на снегу.
Она вернулась в коттедж и легла спать. Чтобы проснуться настоящей
Ольгой. Ольгой, а не своей безумной
матерью.
Она проснулась с руками, полными отцовской крови. Она не знала, что это
такое, откуда это взялось. Она потому и
спросила у Марка - что это за пятна на комбинезоне?
Но Марк - Марк все понял. Сейчас он попытается спасти жену. Он уже
попытался, когда навязывал Звягинцеву
версию с Инессой. Инессу он ненавидит, это могут подтвердить люди, которые
наблюдали их близко. Именно так -
опосредованно - он решил насолить ей, помотать нервы несчастной вдове. Он понял,
что произошло на самом деле. Он
прошел по тому же пути, по которому сейчас идет сам Звягинцев.
Но он прошел гораздо раньше.
Интересно, на что он надеется? На то, что Ольга выйдет сухой из воды?
Ее все равно будут лечить: но одно дело,
когда тебя лечат в хорошей клинике за хорошие деньги. Может быть - даже за
границей. И совсем другое - когда ты
проходишь муторную экспертизу в институте Сербского. И потом полжизни гниешь в
психушке при тюремной больнице.
Он тоже любит свою жену. И это достойно уважения.
Звягинцев поднялся с кресла и подошел к залепленному снегом окну. Буран
не прекращается, и это даже хорошо.
Пока не закончится метель, пока не очистятся перевалы, Ольга находится в
относительной свободе и относительной
безопасности. Марк не может не понимать, что рано или поздно следствие выйдет на
его жену. Должно быть, он уже
попытался избавиться от запачканной в крови одежды. Это бессмысленный ход: в
таком случае он выступит пособником
убийцы. Пусть убийца безумна, но он-то в здравом уме. Но нож, который бросила
Ольга, - наверняка там именно ее
отпечатки пальцев. Все это будет установлено сразу же.
Интересно, придут они или нет?
Если Марк умный человек, а он умный человек, - они придут.
Звягинцев снял трубку и набрал номер портье.
- Иван?
- Да.
- Пришли ко мне, пожалуйста, пару ребятишек из охраны. Да потолковее.
Сейчас.
Положив трубку на рычаг, Звягинцев с грустью подумал о том, что Иван
наверняка подошлет к нему Радика с
Колей.
"Иначе и быть не может, с моим-то еврейским счастьем".
...Через десять минут в дверь постучали.
- Войдите, - сказал Звягинцев.
Так и есть. В комнату протиснулись Радик и Коля. С возрастом ты
становишься провидцем. Пал Палыч.
- Что делать, шеф? - придушенным басом спросил Радик.
- Ничего, душа моя. Ждать.
"Я готовилась убить. Я убила. Я убиваю".
Дорога от коттеджа к отелю заняла гораздо больше времени, чем
предполагал Марк. Ольга не могла идти. Она не
могла идти, она все время падала в снег и терла, терла, терла им руки.
- Марк? - жалобно просила она. - Марк, посмотри, на них больше нет
крови?
- Ну что ты, кара! Абсолютно чистые руки... Не выдумывай!
- Марк... По-моему, у меня на куртке пятна... Это кровь, да?
- Нет никакой крови!
- Марк, она есть... Я стираю ее, а она снова появляется.
- Не говори глупостей! Если ты еще скажешь что-либо подобное, я просто
тебя изобью!
- Отец жив, это не правда, что он умер.
- Кара... Я понимаю, как тебе тяжело...
- Марк! Только скажи мне правду, откуда эта кровь?
- Я же говорил тебе...
- Если ты мне еще раз скажешь про кровотечение из носа, я сама тебя
ударю... Ты что-то скрываешь от меня. Зачем
приходил Звягинцев?
- Он приходил сообщить обо всем.
Ольга снова упала в снег и зарыдала. Марк лег рядом с ней и уткнулся
губами в холодную, помертвевшую щеку
жены.
От Ольги сильно пахло валерьянкой. Последние часы он только то и делал,
что отпаивал ее. Иногда она впадала в
страшное молчание - и это пугало Марка больше всего. Лучше бы она кричала,
билась головой об пол и рвала на себе
волосы.
Роскошные, длинные, иссиня-черные волосы, которые он так любил.
Наконец ему удалось хоть немного привести Ольгу в чувство. Именно
тогда, когда они безнадежно опоздали к
Звягинцеву. Хорошо еще, что толстый отставник не вручил им повестку с точным
указанием времени, а передал все на
словах. Вернее, попросил.
Со Звягинцевым нужно быть осторожнее. Осторожнее, осторожнее, повторял
про себя Марк. Этот толстый,
отвратительно пахнущий пивом и застарелым одиночеством человек вовсе не такой
лох, каким хочет казаться. Не такой лох
и не такой простак.
С ним еще придется повозиться.
- Вставай, кара! Не нужно лежать на снегу, ты простудишься...
- Марк... Все последнее время я только то и делаю, что лежу на снегу,
ночую на снегу, ем этот дурацкий снег,
вытираю им руки... Он все время вокруг меня - этот снег.
- Пойдем. Нас ждут.
- Зачем нас ждут? Чтобы мы опознали папу? Но ведь тело уже не может
быть папой, правда... Я так и не
помирилась с ним. Я так и не попросила прощения... Он, наверное, думает, что я
плохая.
- Кара!
- А я всегда была очень хорошая... Я так любила его... Он -
единственный, кто был рядом со мной.
- А я? Я ведь тоже рядом с тобой. Всегда был и всегда буду.
- Да, конечно.
- Пойдем...
Наконец-то ему удалось вытянуть Ольгу из снега, и они снова побрели по
едва заметной тропинке к отелю. Только
еще один раз она остановилась.
Только один раз.
- Что случилось, кара? - забеспокоился Марк.
- Марк, - она подняла голову к летящему навстречу ветру, - Марк... Ты
ведь знаешь это. Ты ведь знаешь правду.
- Какую правду?
- Ты ведь знаешь, что это я убила его.
Ольга вдруг засмеялась - страшно, вымученно, из последних сил. На
секунду она снова стала безумной, но только
на секунду... Он бросился к ней и крепко сжал в объятиях.
- Для меня это не имеет никакого значения. Никакого значения,
слышишь?..
До самого отеля они больше не сказали друг другу ни слова.
...А в комнате тринадцать их уже ждали. Толстяк Звягинцев и двое парней
хмурого вида. У каждого из них на лбу
аршинными буквами было выведено: "Карта не лошадь, к утру повезет".
Звягинцев вынул из кресла свое грузное тело и направился к
настороженному Марку и бесчувственной, абсолютно
ни на что не реагирующей Ольге.
- Соболезную, - сказал он, обращаясь к ней.
Ольга ничего не ответила. И только спустя секунду, когда до нее дошел
смысл сказанного, вяло разлепила губы:
- Где он? Я могу его увидеть?
Звягинцев переглянулся с Марком, и тот отрицательно покачал головой: не
стоит.
- Не сейчас, Ольга Игоревна. Чуть попозже...
- А что с Инкой?
- С Инкой?
- С Инессой? С.., папиной женой?
- С ней все в порядке, - Звягинцев вспомнил лежащую без движения и
плачущую девушку. - Она жива.
- Да. Она жива, - эхом повторила за ним Ольга.
- Садитесь, - запоздало пригласил Звягинцев.
Марк усадил Ольгу в кресло и сам сел рядом с ней, крепко держа жену за
руку.
Звягинцев, все последние часы выстраивавший этот - решающий! -
разговор, вдруг растерялся. Он увидел перед
собой не монстра, а сломленную горем красивую молодую женщину. Сломленную горем
- именно так. Щеки Ольги были
пепельного цвета, глаза ввалились, только рот мерцал открытой раной.
Бедняжка.
Она даже не знает, какой демон живет в ней и терзает ее сердце,
бедняжка. Бедняжка-убийца, самое кроткое
существо, которое только можно себе представить. Звягинцев попытался взять себя
в руки: сейчас, чего доброго, ты
посадишь ее к себе на колени и начнешь баюкать.
- Мы слушаем вас, - твердый голос Марка вывел его из состояния
романтической задумчивости.
- Да. Вот какое дело... Вот какая неприятность. Собственно, я всех уже
допросил... Опросил. Всех возможных
свидетелей. Остались только вы. Близкие родственники. Это, конечно, простая
формальность, но без формальностей
никуда, как вы сами понимаете.
- Да, - не выдержал Марк. - Преступления у нас чрезвычайно
заформализованы.
- Хочу задать вам несколько вопросов. Они касаются вчерашнего дня и еще
больше - вчерашней ночи. Вы, в
состоянии отвечать? - обратился Звягинцев к Ольге.
- Да, - тихо ответила она, не поднимая глаз. - Да.
- Тогда приступим. Если вы не возражаете, я буду записывать, а вы потом
распишетесь.
- Не возражаем, - сказал за жену и за себя Марк.
- Вот и ладушки. Значит, вы встретили отца вчера.
- Да.
- Он прилетел на вертолете.
- Да. Вы прекрасно это знаете.
- Почему он прилетел?
- Да вы издеваетесь, что ли? - взорвался Марк. - Вы же прекрасно
знаете, почему он прилетел!
- Успокойтесь, Марк. Это только для протокола. Существует определенный
порядок.
- Хорошо.
- Значит, он прилетел, потому что...
- Потому что его жена, Инесса Эдуардовна Шмаринова, получила травмы во
время спуска с горы, - четко
выговаривая слова, произнес Марк.
- Вот видите, как все хорошо получается. - Звягинцев заискивающе
посмотрел на молодого человека. - Теперь
дальше. Инесса Эдуардовна сама попросила вас, чтобы вы связались с мужем и
сообщили о несчастье?
- Нет, - после паузы ответил Марк. - Это была моя инициатива.
- Почему вы решили позвонить?
- Почему-почему... Во-первых, ваш доктор, у которого даже не оказалось
инструментов, чтобы продиагностировать
травмы... Я просил его. Если он сам не в состоянии этого сделать, есть же другие
возможности. У вас же существуют
вертолетные сообщения для экстренной помощи. А этот, с позволения сказать,
эскулап сказал, что эти сообщения закрыты в
связи со штормовым предупреждением При полной неясности с состоянием здоровья
Инессы . Игорь никогда...
Игорь Анатольевич никогда не простил бы нам такого небрежного отношения
к его жене. Ведь мы же самые
близкие родственники...
- А он и не простил, - прошептала Ольга.
- Что вы сказали? - переспросил Звягинцев.
- Ничего, - вступился Марк за жену, - ничего она не сказала.
- Значит, вы заранее знали, что при таком раскладе, при той информации,
которую он получит о здоровье жены,
Шмаринов обязательно прилетит.
- Знал, - подумав, сказал Марк. - Ни для кого не секрет, как Игорь
относился к своей жене...
- А Инесса могла об этом знать?
- Инка! - не выдержал Марк. - Да она играла на нем, как на скрипочке в
стиле пиццикато!
- В каком? - удивился Звягинцев.
- Неважно, в каком. Факт тот, что играла. Если бы с ней что-нибудь
случилось... Я не мог поступить иначе, поймите
меня правильно.
- И Инесса Шмаринова знала, что вы не могли поступить иначе.
- Да, - твердо сказал Марк.
- Значит, он прилетает в "Розу ветров", и вы его встречаете.
- Да.
- Дальше.
- Ведем в номер, где лежит его дражайшая половина. Он сообщает нам, что
завтра намерен улететь вместе с женой.
На том же вертолете, на котором прилетел.
- А вы?
- Мы тоже собирались лететь вместе с ними. Вы сами знаете, по каким
обстоятельствам.
- Да, - Звягинцев не удержался и бросил взгляд на Ольгу. Она втянула
голову в плечи и опустила глаза.
- Что было дальше?
- Пришел ваш Айболит. Что-то вколол пострадавшей, потом они вышли
переговорить в коридор - Вы не
присутствовали при этом разговоре?
- Нет.
- А потом?
- Потом мы вернулись в номер. Ольге хотелось поговорить с отцом, но вы
сами понимаете... Он был так
взволнован, так потрясен происшедшим. Ему хотелось остаться наедине с женой.
- И вы ушли?
- Да.
- Сразу?
- Мы уже собирались уходить, но Игорь догнал нас в коридоре, предложил
выпить - немного. Мы выпили коньяк и
ушли уже окончательно.
- Вы отправились домой?
- Вы же знаете, Пал Палыч! Мы пошли в бар. Собственно, Инка... Инесса
должна была принять снотворное, которое
собирался принести ваш доктор. И мы уговорились с Игорем, что он выскочит в бар.
Там мы его и ждали.
- Просто ждали?
- Ну, мы не были уверены в том, что Игорь придет. Сидели, пили коньяк,
разговаривали...
- И никаких эксцессов?
Марк вспыхнул:
- Я надеюсь, то, о чем мы говорили сегодня утром, не будет отображено в
протоколе.
- Не будет, если это не касается третьего лица.
- Третьего лица?
- Убитого Игоря Анатольевича Шмаринова.
Ольга тихо всхлипнула, прижала руки к груди и начала раскачиваться.
- Я прошу вас... - Марк с ненавистью посмотрел на Звягинцева.
Звягинцев кивнул Радику: принеси воды, не видишь - женщине плохо...
Радик оказался несколько сообразительнее,
чем его вечный спутник Коля, и через минуту Ольга уже пила воду мелкими
беспомощными глотками. Вода проливалась
на свитер, и Звягинцеву больше всего хотелось подойти к женщине и погладить ее
по голове.
- Вы в состоянии слушать, Ольга Игоревна?
- Да...
- Тогда продолжим. Вы все-таки дождались своего тестя.
- Я же говорил вам... Никто не ждал его специально. Мы надеялись, что
он придет.
- И он пришел.
- Да.
- Что было дальше?
- Ну, я не помню. Мы сидели, разговаривали...
- И больше ничего?
- Что вы хотите от меня услышать?
"То, что произошло на самом деле. То, что видели все. Нелепая ссора
между твоей женой и ее отцом. Ссора,
закончившаяся пощечиной. Давай, Марк, говори правду, ты же знаешь, что
отпираться бессмысленно. Ты же умный
человек!"
Марк молчал. И тогда Звягинцев решил взять инициативу в свои руки.
- Вы меня слушаете, Ольга?
- Да...
- Очевидцы утверждают, что между вами и вашим отцом произошел
неприятный инцидент.
- Ольга! - Марк крепче сжал руку жены. - Ты можешь не отвечать на его
вопросы. Это не официальный допрос, у
него даже полномочий нет!
Это был удар ниже пояса. У Звягинцева действительно не было полномочий.
Никаких корок, кроме просроченного
удостоверения, которое ему в обход правил оставили в память о Питере по
специальному распоряжению начальника
отделения. У него, правда, были сомнительные корочки сотрудника службы
безопасности "Розы ветров", но никакого
значения в большом мире закона и преступлений эти корочки не имели.
- Нет, почему же, - сказала Ольга прерывающимся голосом, - почему же...
Я скажу. Я отвечу на ваш вопрос. Мы
действительно поссорились с отцом. Он обвинил нас в том несчастье, которое
произошло с Инкой. Он сказал... Сказал, что
мы должны были быть рядом, что мы просто бросили ее.
- А вы...
- Я вспылила. Я сказала, что мы вовсе не обязаны следить... Что он... -
Она сглотнула слюну и с трудом произнесла:
- Что он смешон. Что-то вроде этого... Что человек в возрасте не должен
так вести себя, что нужно хоть немного
думать о чувстве собственного достоинства.
- И, должно быть, добавили что-то крепкое в адрес его жены?
- Да. - Она подняла глаза на Звягинцева. - Да.
- И тогда он ударил вас.
- Да.
- Что же было дальше?
- Прекратите это немедленно! - снова вмешался Марк. - Это бесчеловечно.
Она легко коснулась его руки: успокойся, милый.
- Ничего. Ничего не было. Я ушла домой.
- Вы ушли домой?
- Убежала.
- В котором часу это было?
- Господи, ну откуда же я могу знать? Разве я следила за часами...
- А вы, Марк? Вы не можете ответить на этот вопрос?
- Точно - нет. Скорее всего после полуночи. Да, конечно, после
полуночи.
- А вы не отправились следом за женой? Ведь скорее всего она была в
состоянии сильного эмоционального стресса.
Марк смутился. В его холодных, обычно таких самоуверенных глазах
мелькнули страх затравленного зверя и
позднее раскаяние.
- Я хотел. Я даже вышел... Но Ольги уже нигде не было.
- И вы вернулись к Шмаринову.
- Да. Дело в том, что у нас еще был не закончен деловой разговор. Я
работаю в его концерне, и у нас сейчас
намечается крупная сделка...
- И вы решили, что это важнее, чем состояние вашей жены?
- Это работа.
- Понятно. Значит, вы остались с тесте
...Закладка в соц.сетях
