Жанр: Боевик
Ева 1-4.
... им всем объявили, что они виновны, - с готовностью начала
Карпик. - И сказали, что всех уберут...
- Ну да, - перебил девочку Муха. - У нас все будет проще... Сейчас
раздастся стук в дверь, зайдет следователь по
особо важным делам и зачитает нам наши права.
Он даже не закончил фразы, когда раздался стук в дверь.
...Альберт Бенедиктович, посеревший, как кусок необработанного холста,
выронил недоеденный бутерброд, Муха
присвистнул и нервно расхохотался. Все остальные хранили молчание.
Стук повторился снова, и Антон взял инициативу на себя.
- Да! - крикнул он сдавленным голосом. Дверь распахнулась, и на пороге
появился рефмеханик Макс.
- Макс! - Предательница Карпик тотчас же забыла про меня и бросилась к
нему.
Появление в кают-компании одного из членов экипажа сразу же перевело
ситуацию в разряд юмористических.
Никто больше не смотрел друг на друга, всем было стыдно за то действо, которое
разыгрывалось здесь на протяжении
последнего часа. Чего только в голову не придет сильно надравшимся пассажирам!
Сейчас Макс, вполне реальный и, как
всегда, спокойный, прояснит нам ситуацию, и все станет на свои места... Первая
ласточка возвратилась в гнездо, за ней
можно ожидать всю стаю...
- Что происходит, господин матрос? Вы можете нам объяснить, почему утро
началось с подобного рода
издевательств? - Распопов, страдающий от отсутствия связи с Большой землей,
решил выместить всю злость на механике.
- Почему большие люди, заплатившие большие деньги, вместо полноценного отдыха
получают головную боль? Вы, как
представитель экипажа, несете за это персональную ответственность. Я уже не
говорю о капитане, с которым еще
разберутся соответствующие инстанции.
- Давайте сначала разберемся сами, - примирительно сказал Макс, но его
шрам угрожающе дернулся.
- Где экипаж? - напрямик спросил Антон.
- Я бы тоже хотел это выяснить. Мне заступать на вахту в четыре, но
никаких указаний я не получил. Судя по
всему, все вахты на сегодня отменены...
- Вы хотите сказать... Вы хотите сказать, что не знаете, куда делась
команда?
- Нет. Иначе бы я сюда не пришел.
- И что вы единственный человек, оставшийся на судне?
- Ну... Если не считать всех вас, - похоже, что да. Во всяком случае,
сегодня я никого не видел. - Макс подошел к
стойке и плеснул в стакан пассажирский коньяк - Вы позволите?
- Вы можете объяснить, куда делась команда?
- Нет.
- И почему вы остались? - Антон проявил недюжинную хватку
профессионального дознавателя.
- А что, я не должен был оставаться? У меня контракт до конца рейса,
так что в любом случае я никуда не могу
деться с корабля.
- А все остальные могли?
- Ума не приложу.
- У всех остальных тоже был контракт?
- А как вы думаете?
- Да... А где хранятся все контракты?
- Там же, где и документы экипажа. У третьего помощника. Хотите его
навестить?
- Не мешало бы. Может быть, нужно начать прямо с капитанской каюты?
- Это нарушение корабельного устава, - сказал Макс.
- А капитан, покинувший судно, - разве он не нарушил устав?
- Возможно...
Оживленный диалог с механиком явно заходил в тупик.
- Хорошо, Макс. Мы на корабле люди новые... Сухопутные крабы, так
сказать... Но вы профессиональный моряк.
Скажите, может ли весь экипаж бесследно покинуть судно? Проще говоря, исчезнуть?
Макс выпил коньяк и обвел всех присутствующих разбойным взглядом.
- Как вам сказать... - И, не говоря ни слова, направился к шкафу,
стоящему в углу кают-компании. За его стеклом
сиротливо стояла тощая стопка книг. Макс вытащил одну из них и привычно раскрыл
на нужной странице. - Вот,
пожалуйста: большой парусный корабль "Морская птица". 1850 год. Судно появляется
у берегов города Ньпорт, штат РодАйленд.
Выброшено морской волной на рифы без всяких повреждений. Экипаж судна
бесследно исчез, осталась только
собака. При этом на плите находился кипящий чайник, а в кубрике еще стоял
табачный дым. Судовой журнал и
документы на груз оказались в полном порядке. А вот еще один корабль, "Джеймс
Честер". 1855 год. Дрейфовал без
экипажа в северной Атлантике. Капитан и команда бесследно исчезли, при этом ни
одна шлюпка не была спущена на
воду... 1965 год, судно-база "Рескю"... 1978-й, теплоход "Данмор"... Продолжить?
- Не стоит, - сорвался на фальцет губернатор Распопов. - Вы тут нам
сказки не рассказывайте, а немедленно
свяжитесь с берегом.
- Я бы с удовольствием. Только вот телефонов нет. Ни на мостике, ни в
радиорубке.
- А дублирующие средства связи? Должно же что-нибудь остаться?
- Я проверил. - От Макса исходили волны иронического спокойствия. - По
идее, можно связаться с берегом и с
другими судами несколькими разными способами. Помимо спутниковой связи. Которая,
судя по всему, накрылась
медным тазом.
- И вы до сих пор не связались и не доложили о безобразиях?
- В каждой схеме вынуто по несколько диодов или триодов, или черт его
знает чего... У вас вроде есть
специалисты по электронике, они подтвердят.
- Вы хотите сказать, что нас намеренно отрезали от внешнего мира?
- Ну, я не знаю, насколько намеренно... Вот что. Предлагаю сейчас
мужчинам осмотреть корабль... - Макс поиграл
бровями, и сразу стало ясно, кто возьмет на себя управление кораблем Кто будет
хозяином в этом плавучем склепе.
- А женщинам? - пискнула Карпик.
- А женщинам приготовить обед. Если они не разучились еще этого делать.
- Ничего не получится, - сказал Муха, видимо, отнесший к себе
определение "женщины". - Света-то нет. Так что
придется довольствоваться сухим пайком.
Макс почесал шрам и широко улыбнулся:
- Они и дизель отключили, подонки! Ну, ладно, врубить дизель-генератор
не такая уж проблема... Не главная, я
хотел сказать.
- Вы думаете?
- Для специалиста широкого профиля... Сейчас я займусь машинным
отделением, все остальные прочешут
корабль. Сбор через час в кают-компании. Вопросы есть?
Вопросов было гораздо больше, чем ответов, но никто не рискнул задавать
их сейчас.
...В конечном итоге в кают-компании осталось четверо: Аника, ее муж
Андрей, Муха и губернатор Распопов.
Аника, мужественно борясь с легкой весенней зеленью в лице (сказывались
последствия буйного вчерашнего
возлияния), слабым голосом сообщила присутствующим, что - если, конечно,
появится свет - приготовит швейцарское
национальное блюдо: фондю.
Расплавленный сыр с некоторым количеством водки и специй.
Все это вызвало неподдельный энтузиазм масс, особенно наличие водки
среди ингредиентов ("Ле манифиг, ви,
Андре?"). "Андре" согласился и выразил желание помочь жене в создании этого
шедевра кулинарии. Я подозревала, что
он остался в буфетной кают-компании из чисто тактических соображений, только
потому, что и Муха решил не
испытывать судьбу и не принимать участие в шмоне "Эскалибура". Андрей все еще
боялся, что вероломный Муха
доложит его швейцарской половине о невинных мужских шалостях в предбаннике душа.
Четвертым элементом кухонной конструкции стал губернатор. Ему,
уважаемому областному руководителю, не
пристало бегать по трапам вверх-вниз в поисках экипажа, так гнусно его
обманувшего. "Ужо я вас, только мне
попадитесь", - было написано на его лице.
Все остальные мужчины разделились на три группы: первую возглавил сам
Макс, обещавший навести порядок с
главным двигателем (в нее вошел специалист по электронике Борис Иванович).
Антону, Арсену Лаккаю и Альберту
Бенедиктовичу достались корма, перерабатывающие цеха и часть матросской палубы.
Филипп и Витя Мещеряков
отправились на прочесывание носа и спасательных шлюпок.
Мы с Карпиком, всеми забытые и предоставленные сами себе, решили
заняться каютами командного состава.
Это решение пришло спонтанно и чрезвычайно увлекло Карпика, маленькую
упрямую буриданову ослицу,
которая теперь находилась между двумя охапками возможного развития событий: либо
"Лангольеры", либо "Десять
негритят".
Последний вариант нравился ей куда больше, я это видела.
Его мы и принялись обсуждать, как только вышли из кают-компании,
прихватив свечи, в большом количестве
лежащие в ящике в буфетной: света все еще не было, а бродить в темных коридорах,
рискуя упасть и расквасить себе нос...
- Как ты думаешь, кого уберут первым? - спросила она таким невинным
голосом, что я даже вздрогнула.
- С чего ты взяла, что кого-то должны убрать, девочка?
- Ну, не знаю... - Похоже, что выдержки из Максовой книги о пропавших
экипажах "летучих голландцев" не
произвели на нее никакого впечатления.
- С кого начнем? - спросила я, только для того, чтобы уйти от
обсуждения возможного криминального подтекста
происшедшего.
- С третьего помощника, - авторитетно заявила Карпик.
- Почему - с третьего? Почему не с капитана?
- Ты же помнишь, что сказал Макс? Все документы находятся у третьего
помощника.
В логике ей не откажешь, приходится признать: еще никогда за все время
нашего путешествия я не видела
Карлика такой счастливой, она даже похорошела. Чувство неизвестной, но вполне
ощутимой опасности, скрывающейся
где-то в чреве корабля, расширило ее глаза и заставило блестеть волосы. А что
прикажете делать, если одно приключение
подминает под себя другое и совершенно непонятно, что может ожидать тебя за
поворотом.
...За поворотом нас не ждало ничего, кроме пустого коридора и
отдаленного гула голосов. Карпик на секунду
остановилась и приложила палец к губам:
- Слышишь?
Безумная мысль о том, что наваждение кончилось и экипаж так никогда и
не покидал своих мест, сразу же
погасла, как только я поняла, откуда идет этот гул.
Разговоры в буфетной кают-компании, только и всего. Вот это эхо, черт
возьми! Интересно, по каким
воздуховодам идут к нам приглушенный голос Аники и такое же приглушенное
хихиканье Мухи?..
Покинутый командой корабль оказался чересчур велик для шестнадцати
оставшихся; именно отсутствие людей и
обеспечило беспрепятственное прохождение звуков: они не встречали на своем пути
никакого сопротивления, им не
приходилось обходить живую плоть и тратить на это силы. Эффект сродни эху в
пустых помещениях.
Мы прошли мимо каюты Клио, двери которой были плотно закрыты. Карпик
остановилась на секунду,
раздумывая, и лицо ее потемнело.
- Может быть, стоит их разбудить? - мягко спросила я.
- Не стоит. Сами проснутся. - Карпик вложила в эту реплику все
презрение, на которое только была способна.
- Ну, как знаешь. Идем?
- Да.
Но она не двинулась с места, напротив, подошла к двери и уткнулась в
нее упрямым бычьим лбом. Сейчас она
скажет "сука", устало подумала я.
- Сука! - громко и отчетливо сказала Карлик, занесла было кулак над ни
в чем не повинной дверью, но
передумала. - Идем отсюда, Ева.
Через пять минут она уже открывала каюту Здановича своим волшебным
универсальным ключом: вот кто
является настоящей хозяйкой корабля - девочка, которая может отомкнуть любую
дверь в любую тайну.
В каюте было так же темно, как и в коридоре: герметически задраенный
иллюминатор не пропускал света
снаружи корабля. Общими усилиями мы открыли металлическую заслонку и принялись
осматривать помещение. Каюта
была чуть больше, чем наше с Вадиком временное пристанище. Тот же
унифицированный интерьер: заправленная койка,
маленький шкафчик для одежды, стол и два стула, привинченные к полу, радиоточка
корабельной связи, расписание вахт,
вытертый коврик под ногами.
Единственное отличие - маленький сейф в углу каюты.
- Если он закрыт, придется воспользоваться автогеном, - неудачно
пошутила я.
Сейф был открыт. И - пуст. Никакого намека на бумаги, на документы, на
контракты, о которых говорил Макс. И
ничего, что говорило бы о самом Здановиче. Не удовлетворившись осмотром сейфа.
Карпик открыла шкаф. В шкафу тоже
ничего не было. Он был потрясающе, восхитительно пуст. Даже вшивый носовой
платок не валялся на самом дне ящика.
Даже порванный шнурок от ботинка. Я видела Здановича вчера вечером, во время
ужина, и он не производил впечатления
фантома. Теперь же казалось, что в этой комнате никто и никогда не жил. Как
только я поняла это, в ноздри вполз
специфический запах нежилого помещения. Да и сама каюта казалась неразобранной
декорацией какого-то спектакля.
Чтобы избавиться от этого ощущения, я тряхнула головой: чушь, бред, не может
быть, еще вчера третий помощник
Зданович был вполне реальным человеком и на ужин потребовал двойную порцию
подливки...
- Что скажешь? - спросила у меня Карпик.
- Здесь никого не было по крайней мере месяц, - высказала предположение
я.
- Или два, - поддержала меня Карпик. - А может быть, здесь вообще никто
не жил... Ты как думаешь? От ее
спокойного голоса мне стало страшно.
- Ну что, теперь двинем к капитану?
- Теперь все равно. К капитану так к капитану.
Это был серьезный шаг. До нас с Карликом еще ни один из пассажиров не
переступал порога его каюты.
...Открыть заслонку на иллюминаторе в каюте капитана, так как мы это
сделали в каюте Здановича, так и не
удалось. Да и свеча, которой пользовалась Карпик, медленно догорала. В ее
крохотном ореоле находилась сама Карпик и
часть помещения. Одно я могла сказать точно: каюта капитана не была похожа на
аскетичную каюту третьего помощника.
То, что я увидела в мерцающем свете, несколько удивило меня: слишком много
дерева, слишком много ненужных с точки
зрения корабельной целесообразности вещей. В этом еще предстояло разобраться. А
сейчас я смотрела на тонкую руку
Карпика, всю залепленную свежим воском. Его капли стекали по коже, наплывали
одна на другую, но Карпик, казалось,
не замечала этого.
- Тебе не больно? - спросила я, удивляясь, почему раньше не обратила
внимания на расплавленный воск.
- В смысле? - Карпик с недоумением посмотрела на меня.
- Воск. Он же горячий... Тебе не больно?
- А-а... Ты об этом? У меня очень низкий болевой порог, все удивляются,
- почти с гордостью сказала девочка.
Нет, Карпик. Насчет низкого болевого порога - это сказки. Вся твоя
невосприимчивость к боли, к горячему
парафину на коже, к пощечинам отца, - все это блеф, не больше, замещение одного
другим. Твоя боль гнездится совсем в
другом месте. В том месте, где твой отец обычно назначает свидание женщинам,
которых ты ненавидишь...
- Сейчас она догорит. - Карпик вздохнула. - Придется взять побольше
свечей, чтобы сюда вернуться.
И действительно, ярко вспыхнув напоследок, свеча совсем уж собралась
погаснуть. Но этого секундного
торжества света хватило, чтобы я заметила подсвечник на столе. Мы оставались в
темноте не дольше нескольких
мгновений. Я достала зажигалку, щелкнула ею и зажгла три свечи в подсвечнике.
Каюта сразу же осветилась ровным и
достаточно ярким светом. То, что мы увидели, поразило нас. Настолько, что
некоторое время мы молчали.
- Да, - сказала Карпик и смяла в руке податливый воск: все, что
осталось от свечи. - Отель "Георг Четвертый",
пять звездочек, президентские апартаменты.
Я была вынуждена с ней согласиться. Каюта капитана представляла собой
апофеоз Большого корабельного стиля.
В отличие от безликой, никому не принадлежащей каюты третьего помощника здесь
чувствовалось мощное присутствие
хозяина. Хозяина, знающего толк в хороших вещах. Дубовая обшивка, кровать под
балдахином, сухие цветы в китайских
напольных вазах, картины в тяжелых багетах, покрытые благородной паутиной
растрескавшегося от времени масла...
Подсвечник, который я зажгла, был в каюте не единственным. Еще один - с тремя
витыми свечами - стоял в изголовье
кровати. Вместо унылого умывальника, над которым Вадик Лебедев уныло скреб
станком "Жилетт" свой безволосый
подбородок, - медный, отлично надраенный таз и такой же медный кувшин.
И чистое полотенце.
Практичная Карпик уже сунула свой нос в платяной шкаф орехового дерева.
Он был набит вещами: парадные
тужурки, белоснежные рубашки, несколько пар обуви внизу, две капитанские
фуражки. Все это выглядело просто
великолепно, но в то же время в этом было непонятное несоответствие с
реальностью, природа которого не поддавалась
анализу.
- Что скажешь? - спросила я у Карпика.
- Шикарные шмотки. - Она снова приподняла верхнюю губу. - Только что-то
в них не того...
- Ты тоже заметила?
- А ты?..
Карпик ничего не ответила, быстро пробежала пальцами по обшлагам
пиджаков, подняла несколько пар туфель и
внимательно их рассмотрела.
- Ну, что скажешь? - нетерпеливо спросила я.
- Слушай, я, кажется, поняла... Такой фасон в этом году не носят. Это
старые вещи.
- Старые? - Я даже присела на краешек стула, обшитого красным
потускневшим бархатом.
- Ну да.
- В каком смысле - старые?
- Не в смысле, что им сто лет... Они новые. И все чистые. Просто так
выглядели бы новые вещи, если бы их
пошили сто лет назад... Или около того. Это несовременные вещи, вот что я хотела
сказать...
Мне показалось, что по каюте капитана "Эскалибура" пронесся тихий
вздох. От него у меня сразу же засосало под
ложечкой.
- Ты слышала? - спросила я у Карпика.
- Что? - Карпик была совершенно невосприимчива к подобного рода
мистическим веяниям.
- Кто-то здесь есть.
- Это сквозняк, мы просто не прикрыли дверь. - Карлик повернула голову
к двери. Она оказалась плотно
закрытой.
- Пойдем отсюда, - жалобно попросила я.
- Сейчас. - Оставив в покое платяной шкаф, Карпик переключилась на
стену. Здесь, среди барометров, секстантов
и миниатюр, исполненных на кости и фарфоре, висело несколько фотографий в
рамках.
Она явно не дотягивалась до одной из них, которая висела слишком
высоко. Почему именно она заинтересовала
девочку, я не знала. Карпик согнала меня со стула и подставила его к стене. И
только потом сняла фотографию. Я не
обладала таким исследовательским пылом, - все мои эксперименты по
профессиональному обыску остались в прошлой
жизни, которую я очень хотела забыть.
Побродив по каюте, я подошла к медному тазу с водой Интересно, сколько
она уже здесь стоит?.. Скорее
машинально, чем преследуя какую-то цель, я сунула в него руку. И тут же одернула
ее, чувствуя, что теряю сознание.
Вода в тазу была теплой.
И не просто теплой, а почти горячей. Судя по температуре, ее налили не
больше пятнадцати-двадцати минут
назад. Ее налили в то самое время, когда мы с Карликом подходили к дверям
капитанской каюты... Откуда никто не
выходил.
- Смотри, Ева! - позвала меня Карпик. - Очень любопытная штука!
Все еще не в состоянии прийти в себя, я придвинулась к Карлику и
ухватилась за ее испачканную воском руку,
как за спасательный круг.
- У меня тоже любопытная штука, - промямлила я.
- Нет, ты не понимаешь! Здесь такое!
Карлик сунула фотографию мне под нос, прикрыв ладонью нижнюю часть
снимка.
- Ну! - торжествующе сказала она - Смотри внимательно!
Я повиновалась.
На фотографии, забранной под стекло, был изображен капитан
"Эскалибура", фанат дисциплины, собирательный
образ, герой Джека Лондона, Германа Мел-вилла и других маринистов всех времен,
вместе взятых. Капитан "Эскалибура"
с его неуемной страстью к Шопену и бретонской кухне. Капитан, с которым я три
раза в день встречалась в каюткомпании.
Капитан, который приказал отправить труп старпома Митько на Большую
землю. Капитан, который так
неожиданно исчез сегодня утром.
Или ночью?..
Конечно же, я ни с кем не могла спутать это лицо, уж слишком оно было
запоминающимся. Улыбающийся
капитан стоял на фоне какого-то корабля. Общею абриса судна видно не было,
только чернота борта за капитанской
спиной. И название корабля. Это было английское название. И английские буквы,
которые я прочла без труда. Они
составили именно то слово, которое я ожидала.
"EXCALIBUR"
- Что скажешь? - спросила у меня Карпик.
- Шпион. Агент 007. Человек с двойным гражданством.
- Все понятно. - Карпик убрала руку с нижней части снимка. - А на это?
Под снимком стояла дата. 1929 год.
- Здорово, правда? - Глаза Карпика горели. - С ума сойти, как здорово!
По каюте снова пронесся вздох. В нем не было ничего угрожающего, но я
поняла, что не слышала в своей жизни
звука, страшнее этого. Теперь он был гораздо явственнее, даже невосприимчивая к
мистике Карпик уловила его. И
отреагировала так же, как и я.
Не сговариваясь, мы бросились вон из каюты, едва протиснувшись в дверь
и сразу же за ней столкнувшись лбами
друг с другом. Мы не удержали равновесия и шлепнулись на пол в метре от
захлопнувшейся капитанской каюты.
Несколько минут мы лежали в полной темноте.
- Ты почему побежала? - отдышавшись, спросила у меня Карпик.
- А ты почему?
- Потому что ты. - Карпик не договорила и принялась смеяться Она
смялась так громко и заразительно, что мне
ничего не оставалось делать, как последовать ее примеру. Некоторое время мы
слышали только свой истерический хохот:
сплетенные руки, сплетенные ноги, две дуры - одна большая, другая маленькая -
валяются в беспросветно темном
коридоре и ржут как ненормальные, надо же!..
И только когда смех поутих, я явственно услышала шаги. Они были
неуверенными и вкрадчивыми
одновременно. Они были явственно слышны.
Они приближались.
- Ты слышишь? - шепотом спросила у меня Карпик. - Кто-то идет.
- Да. Нужно встать.
Но подняться не было сил. Маятник шагов приближался угрожающе быстро.
Скоро он пронесется над нами и
чиркнет лезвием по горлу. И тогда из горла - моего и Карпикова - шариками
выкатятся все страхи и пойдут гулять по
кораблю...
- Я боюсь. - В темноте Карпик нашла мою шею и крепко ее обхватила.
- Тс-с... - Встать не получалось, стреноженные страхом ступни
отказывались служить. - Давай подождем.
Когда шаги приблизились настолько, что до них можно было дотронуться
рукой, корпус "Эскалибура" вздрогнул.
И в самой его глубине медленно заработало сердце. Душка Макс справился, он
запустил дизель. И спустя секунду
загорелись лампы в коридоре. И все сразу стало понятным и нестрашным.
А совсем рядом с нами стоял Вадик Лебедев: помятый, окончательно не
проснувшийся, с выбившейся из штанов
рубашкой, - восхитительный, обожаемый, единственный в своем роде душка Вадик. Он
был для меня спасательным
берегом, разбитым пирсом, заросшей травой бетонкой - всем тем, что
символизировало возвращение. Сонный Вадик был
единственной реальностью за последние полчаса.
- Чего это вы, девки, посреди коридора валяетесь? - спросил Вадик
противным реальным голосом.
- Мы упали, - переведя дух, сказала Карпик. Чувствуя то же облегчение,
что и я.
- Вижу. И давно вы упали?
- Недавно.
- Кто-нибудь может мне объяснить, что происходит? Пробки, что ли,
вышибло? Проснулся, чуть с ума не сошел, -
темень, хоть глаз выколи. Подумал грешным делом, что нам эти коновалы
некачественную водяру подсунули.
- А при чем здесь водяра? - спросила я.
- Как при чем? Ты разве не знаешь, что людишки пачками слепнут от
некачественного спиртного? А я вчера
перебрал, не помню даже, как вырубился.. Стыдобища... Еще как Клио петь начала -
помню. А потом - как отрезало.
Свидетельские показания Вадика ничем не отличались от других
свидетельских показаний. На этом первую часть
расследований можно завершать.
- У нас неприятности, - с видимым удовольствием сказала Вадику Карпик.
- И крупные.
- Что такое? Твой папа женился на белой медведице? - Вадик не смог
отказать себе в удовольствии подколоть
девчонку.
Карпик взвизгнула и бросилась Вадику в колени. Спустя секунду он уже
барахтался на полу рядом с нами.
Карпик мастерски оседлала хилую грудную клетку оператора и с силой надавила на
его кадык.
- Ева! - воззвал Вадик. - Уйми эту мурену, Ева! Она меня жизни лишит!
- А ты будь осторожен в выражениях, душа моя! - сказала я, но Карпика
от своего единственного оператора всетаки
оторвала.
- Вообще, который час? - запоздало поинтересовался Вадик.
- Неизвестно. Что-то около двух часов.
- А где все? На тюленей ломанулись? Ты-то чего не поехала?..
- Думаю, в ближайшее время нам не придется. Поднимайся, и идем в каюткомпанию.
Ты очень удивишься,
когда все узнаешь...
...Первыми, кого мы встретили в кают-компании, были Сокольников и Клио.
Клио сидела на коленях у банкира,
обхватив его руками за шею: точно так же, наверное, не раз делала Карпик.
Выразительный, как будто выточенный из
нежного нефрита подбородок Клио покоился на волосах Сокольникова. Сокольников
выглядел сосредоточенным и
готовым к борьбе. Он терпеливо ждал второго участника турнира.
Второй участник появился и не замедлил бросить ему перчатку: Карпик
выбрала отличную тактику - она решила
не замечать отца.
- Здравствуй, Карпик! - Клио была полна решимости завоевать девчонку.
- Пошла в задницу, - надменно сказала Карпик.
- Как ты себя чувствуешь? - После подобной отповеди вопрос Клио
прозвучал совсем уж нелепо.
- Наверное, хуже, чем ты.
Сокольников заиграл желваками, но решил не вмешиваться. Вмешаться -
означало бы выпустить из рук
драгоценную Клио, а Сокольников, судя по всему, не хотел этого делать ни при
каких условиях.
- Занятная у тебя дочка, - проворковала Клио и нежно коснулась губами
макушки банкира. Карпика передернуло.
- Ты даже не знаешь, какая я забавная.
- Могу себе представить.
- Нет, не можешь.
- Девочки, давайте не будем ссориться, - наконец-то разлепил губы
Сокольников. - Тем более что ситуация на
корабле не совсем ясна...
- Совсем не ясна, я бы сказал - Взявший на себя функции стюарда Муха
сбросил на два сдвинутых стола целую
груду вилок.
- Мне нужно поговорить с тобой, папа, - серьезно сказала Карпик.
- Давай попозже.
- Нет, сейчас.
- Ну, хорошо. - Банкир вздохнул и выпустил из рук Клио. - Пойдем в нашу
каюту.
- В мою каюту, - поправила Карпик и с ненавистью посмотрела на Клио. -
Теперь это только моя каюта.
Сокольников взял дочь за руку, и они вышли из кают-компании, прикрыв за
собой дверь. Мы с Клио остались
вдвоем: Муха совершал челночные рейсы между буфетной и кают-компанией, а Аника
вместе с мужем колдовала над
загадочным фондю, - иногда из буфетной доносился легкий смех. Он имел тот же
милый неправильный акцент, что и ее
русский ("Мнье... как это? Мнье нравится
...Закладка в соц.сетях
