Жанр: Боевик
Ева 1-4.
...очи, девочка!
...Расставшись с Карпиком, я решила вернуться в бильярдную. Во-первых,
мне нужен был Муха - главная деталь
всего плана, мой персональный троянский конь, которого я направлю в стан врага.
Экзистенциальные отношения Карпика
и ее драгоценного папочки - это, конечно, очень мило, это имеет место быть,
но... Все это игрища и забавы по сравнению с
тем злом, которое сейчас перемещается от правого борта к левому, от кормовой
палубы до носовой. Сегодняшняя тюленья
кровь не на шутку испугала меня. В тетради Митько было многое, но не было
главного: он так и не смог понять те
механизмы, которые заставляли убивать. Ведь катализатором может послужить все,
что угодно. Дымящаяся кровь
животных на расколотых льдинах... Или кровь того же Мухи, весело бурлящая в
венах под кожей. Муха - гей, а маньяк
охотился на геев...
Меня успокаивало только одно: все убийства совершались летом. А потом
они прекратились и вовсе. Значит...
Ничего это не значит. Успокаиваться нельзя.
...В кают-компании горел свет. Ничего удивительного, стюард Рома
шастает туда без перерыва - только чтобы
пополнить запасы спиртного. Там же находятся все эти блистательные безделушки,
типа шейкеров, миксеров, ведерок для
льда, штопоров, больше известных в народе под кличкой "руки де Голля"...
Когда я заглянула туда, Рома стоял у стойки и колдовал над бокалами,
фужерами и низкими стаканами для
бренди. Место вечного гастрономического узника Шопена занял "Дайер стрейтс", и
теперь задница стюарда ритмично
покачивалась в такт музыке.
- Привет! - сказала я Роману.
От неожиданности он вздрогнул и выронил бокал, который держал в руках.
К тому же мне показалось, что он чтото
воровато сунул в карман форменной тужурки. Все-таки я, кажется, перебрала
коньяку. А ведь когда-то меня учили
пить крепкие напитки декалитрами и не пьянеть... Нужно завязывать с этим, иначе
до Мухи я сегодня не доберусь.
- Фу, черт, ты меня напугала! - Он посчитал вполне уместным обратиться
ко мне на "ты".
- Все работаешь?
- А что прикажешь делать? Господа требуют выпивки. - Он присел на
корточки и стал собирать осколки с пола.
Подумав секунду, я присоединилась к нему.
Постепенно смущение Ромы проходило, ему даже стало неловко за бабский
испуг. Поэтому он посмотрел на меня
и сказал развязно:
- Ну, и как наш визит к Минотавру?
- Ты о чем?
- О Максе, разумеется. Выяснила все вопросы?
- Более или менее. - Я уклонилась от прямого ответа.
- Думаю, что у него скорее более, чем менее. - скабрезно хихикнул Рома
- Обычно все женщины остаются
довольны.
- Выходит, что я являюсь счастливым исключением из правил.
Закончить обмен двусмысленностями мы не успели в дверях кают-компании
появился Муха Я даже удивиться не
успела, обычно так и бывает - на ловца и зверь бежит.
- Попались, голубки! - крикнул с порога Муха, не преминув состроить
глазки стюарду - А там народ на дерьмо
исходит, требует продолжения банкета. Надо быть порасторопнее, Ромик, а то
спишут с корабля к чертовой матери за
профнепригодность.
- Извини, как раз собирался идти.
- А теперь скажи мне, голубчик, есть ли на этом корыте "Шато Икем"?
- Что ты имеешь в виду? - Роман непонимающе уставился на Муху.
- Наша швейцарочка не в меру окосела и требует непременно "Шато Икем"
трехлетней выдержки. Что ты
скажешь по этому поводу?
- Пусть жрет "Херес" и не выдрючивается, - засмеялся Рома.
- Так и передать?
- Шучу-шучу. Сейчас приду и разберусь.
- Во-во, сходи, тем более что там намечается крупная культурная акция.
Клио собирается порадовать
общественность парой песенок из нового альбомчика.
- Отлично.
Стюард составил на поднос емкости со спиртным и направился к выходу из
кают-компании. Сейчас нужно только
под любым предлогом задержать Муху и попытаться переговорить с ним. Я
приклеилась к стойке, плеснула в стакан
коньяку из открытой бутылки и позвала Муху, который тоже собрался уходить вслед
за стюардом.
- Мухамеджан! Можно вас на минутку?
Муха привычно осклабился, подошел к стойке, легко вспрыгнул на нее и
уставился на сильно подвыпившую
женщину:
- Ну?
- Хочу выпить с вами на брудершафт.
- О! Это сопряжено с некоторыми трудностями.
- Неужели?
- Дело в том, что я не целуюсь с женщинами старше пятнадцати и моложе
шестидесяти. Это противно моему
естеству.
- Встречный вариант: на брудершафт, но без поцелуев.
- Идет.
- Что вы предпочитаете? Коньяк или вино?
- Один черт.
Мы сошлись на коньяке, чокнулись и выпили.
- Зови меня Мухой. Впрочем, меня и так все уже давно зовут Мухой.
- Как тебе корабельные мужички? - спросила я самым невинным голосом, на
который только была способна.
- Богатый выбор. - Муха цинично прищелкнул пальцами. - Просто цветник у
штаб-квартиры НАТО. А ты уже на
кого-нибудь положила глаз?
- Пока присматриваюсь. - Я застенчиво улыбнулась и сделала еще один
крупный глоток коньяка - А что ты
посоветуешь?
- Ну, не знаю... В зависимости от того, какой тип мужчины тебе
нравится.
- А тебе?
- Тебя это интересует?
- Просто хочу, чтобы мы играли на разных полях. Не перебегали друг
другу дорогу.
Муха снисходительно посмотрел на меня: подвыпившая девушка под
тридцать; наверное, ее можно назвать
симпатичной, даже хорошенькой при определенном освещении; никакой косметики,
никакого намека на духи, слишком
много седины в волосах. Джинсы, бесформенный свитер, скрывающий все, что можно
скрыть...
- Ты думаешь, что мы сможем перебежать друг другу дорогу?
- Нет, конечно же, нет. Ты вне конкуренции, мой дорогой. Но, может
быть, для меня тоже что-нибудь найдется...
Итак, твой тип мужчины.
- Вообще-то я всеядный. Издержки азиатского воспитания, недостаток
витаминов, бедный кишлачок возле
Пахтаабада в Сырдарьинской области... Тебе о чем-нибудь говорят эти
романтические названия?
- Совершенно ни о чем. Но для уроженца... Как ты сказал?
- Пахтаабада, - терпеливо повторил Муха.
- Для уроженца Пахтаабада ты неплохо говоришь по-русски.
- Это мамочка. Моя мама русская, совершенно безумная женщина, бросила
родителей-профессоров в Нижнем
Новгороде и поехала за папахеном в Узбекистан. У меня отличный папахен, почти
бай, то есть председатель исполкома
нашего кишлачка. Средневековый узбекский деспот, ничего общего с Абу-Рейха-ном
Бируни. Так что маме пришлось
обучать меня мировой культуре, трясясь от страха за тандыром. Я же говорю,
безумная женщина. И я тоже безумный.
- У нас вообще корабль безумцев, - поддержала Муху я.
А он не так уж глуп, этот молоденький узбек-полукровка. Во всяком
случае, не так глуп и поверхностен, как это
может показаться на первый взгляд. Я посмотрела на Муху с симпатией. Он сейчас
же уловил это: типично женская черта.
- Не вздумай сказать, что тебе нравлюсь я.
- Почему? - Я снова пьяненько хихикнула.
- Потому что... Сама знаешь, почему. Я ведь никогда и ничего не
скрываю.
- Именно. Ты и не скрываешь, что ты нагловатый, маленький, хорошенький
альфонсик... Я права?
- Конечно, права, - легко согласился Муха. - Но и альфонсики нужны для
поддержания равновесия в природе.
Равновесия и гармонии. Без альфонсиков скучно, как без бабочек семейства
птицекрылов.
- Ого! Ты даже такие тонкости знаешь?
- Еще бы! Я ведь полгода отучился на биологическом.
- А почему только полгода?
- Потому что соблазнил сына ректора, и меня выперли из универа. Теперь
вот подрабатываю в компьютерной
фирме у патрона. - Муха лукаво посмотрел на меня. - Только предупреждаю, он
сразу отпадает. Это моя священная
корова, учти.
- И он позволяет тебе бегать на сторону?
- Скажем так, он смотрит на это как на невинные шалости. Сквозь пальцы.
- А как насчет СПИДа?
- Ни боже мой! Я - сторонник безопасного секса. Это высечено золотыми
буквами у меня на гениталиях.
- Расскажи мне о нем. - Если уж я ввязалась в это дело, то почему бы не
получить дополнительную информацию
о Борисе Ивановиче?..
- А что тебя интересует?
- Только общие сведения.
- Ты шпионка корпорации "Майкрософт"?
- А что, похожа?
- Бог его знает, на кого ты похожа... Ни на кого и на всех
одновременно, - судя по всему, выпитый коньяк
успешно развязал Мухе язык. - Боб... Пардон, Борис Иванович, - он человек
конкретный. Специальность, знаешь ли,
откладывает отпечаток...
- Я понимаю, электроника, высокие технологии...
- Вовсе нет. Он по первому образованию историк, специализировался на
Германии... У него просто оказалась
хорошая организаторская жилка...
Я едва не уронила стакан с остатками коньяка: специализировался на
Германии, только этого не хватало. Когда я
прочла папку Митько, я подумала именно о Германии. Почему я так все связала с
этой чертовой Германией, почему я так
уперлась в нее? Ведь все может быть не так... Совпадения, совпадения, целые
цепи, целые горные хребты, целые Гималаи
совпадений... Они могут свести с ума кого угодно...
- И как давно вы знакомы... В смысле, как давно вы живете вместе?
- Подожди, тебя интересуют мужчины или гомосексуалисты?
- А что, это две большие разницы?
Муха добродушно засмеялся:
- Попала, попала! Года три, наверное...
Года три: я судорожно совершала в уме простейшие математические
действия и никак не могла получить
правильный результат... Года три. Три года. Так, "года три" или "три года"? В
конце концов, это совершенно разные вещи.
Убийца перестал убивать три года назад. Или "года три" назад? Нет, так не
пойдет, его отличительной чертой была
пунктуальность: точно обозначенная дата, точно обозначенное время преступления.
Три года назад цепочка преступлений
прервалась и больше не возобновлялась. Значит, что-то (или кто-то) примирил его
с собой. Муха способен примирить с
собой кого угодно. Интересно, сколько лет этому мальчику?
- Сколько тебе лет, Муха? Или это тоже запретный вопрос?
- Мне двадцать четыре, - кокетливо сказал Муха.
- Двадцать четыре? - Я сделала удивленные глаза: впрочем, даже
наигрывать не пришлось, я действительно была
удивлена - Муха выглядел, по крайней мере, лет на пять моложе.
- Могу и паспорт показать. А что, выгляжу моложе? - Беспечно-щенячий
вид был гордостью Мухи.
- Намного моложе.
- Есть такой грех...
- Но мне нравятся... м-м... более зрелые мужчины.
- Мне тоже.
- С такими, знаешь ли... Можно, я скажу тебе одну маленькую забавную
штучку?
- Валяй!
А теперь соберись, Ева. Все должно быть очень естественным, и ты сама
должна выглядеть естественно, -
насколько это может позволить себе надравшийся коньяка человек.
- Мой первый мужчина был морячком...
- Очень романтично. Именно поэтому ты здесь?
- Нет... Но у него была шикарная татуировка. Она двигалась, когда мы
занимались любовью... Это страшно меня
возбуждало. Я и сейчас от этого с ума схожу... От всех этих мужских татуировок.
Муха внимательно посмотрел на меня и рассмеялся:
- Слушай, тогда я знаю, кто тебе нужен... Совместишь приятное с
полезным... У кого-то я видел татуировочку...
Только вот у кого?.. Черт, и совсем недавно, точно. Я торчал в душе, и... Нет,
не вспомнить...
- Может быть, напряжешься?
- Вот что, - Муха почесал переносицу. - Раз пошла такая пьянка, могу
оказать тебе услугу. Мы же все-таки
представители слабого пола и должны объединяться. Я вспомню у кого. Или в
крайнем случае. Слушай, точно, поторчу в
душе ..
- Не стоит так воспринимать мои слова, - едва дыша, сказала я.
- Да нет, в этом нет никаких трудностей. Мне и самому интересно
поглазеть на обнаженные торсы...
- Ты говорил, что Клио собиралась петь, - перевела я разговор в другое
русло.
- Да. То есть не собиралась, а уже поет. Шикарный голос, нужно
сказать...
- Уже отошла от дневного происшествия?
- Вполне. Бодра и весела.
- Тогда, может быть, пойдем? Любопытно взглянуть.
- Петь она будет для одного человека. Это ясно. Так что, если хочешь.
Я допила свой коньяк и вдруг неожиданно для себя, так же как и Карпик,
громко зевнула. И тут только поняла,
как сильно я надралась и как сильно мне хочется спать.
- Знаешь, я, пожалуй, пойду спать, - сказала я Мухе. - Эти чертовы
тюлени меня утомили.
... В коридоре я встретила Макса. Интересно, что он делает на
пассажирской палубе, вяло подумала я, ведь
экипаж сюда не поднимается... Или я настолько готова, что перепутала этажи?
Пардон, палубы...
- Здравствуйте, Макс, - сказала я заплетающимся языком. - Рада вас
видеть...
- По-моему, вы уже не в состоянии никого видеть, - добродушно улыбнулся
он. - Идемте, я провожу вас до
каюты.
- Сделайте одолжение.
- Какой у вас номер?
- Не помню. - Я глупо хихикнула: - Я вам так покажу...
Он подхватил меня под локоть и поволок по коридору. Добравшись до
каюты, я долго возилась с замком. Я
возилась бы еще дольше, если бы Макс не забрал у меня ключ и не открыл дверь.
Доставив груз по назначению, он еще
раз улыбнулся мне и вышел.
...Что-то странное происходило со мной: веки налились свинцом, а глаза
совершенно беспардонно слипались. Вот
они, свежий воздух, тюленья кровь и брачные игры на палубе... С ума сойти...
Муха мне поможет... Поможет найти... Все
должно разрешиться в ближайший день, и за убийцей пришлют вертолет.
Несколько минут я как потерянная бродила по каюте. И только потом
сообразила, что ищу футболку, в которой
обычно спала. Кажется, я сунула ее в чемодан... Или мне это только кажется?.. Я
вывалила на пол все содержимое, нашла
футболку, преодолевая сонливость, кое-как надела ее и рухнула на койку.
И только потом поняла.
Все вещи были на месте. Все.
Вот только папки, которую я накануне из предосторожности сунула в самый
низ чемодана...
Папки старпома Митько в чемодане не было...
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ОХОТА
- Ева! Ева! Ну проснись же, Ева! - Голос шел издалека, он как будто
пробивался сквозь толщу льдов, где сидели
тюлени, которых мы убили только вчера... Только вчера - или две недели назад?..
Почему у меня такая тяжелая голова?
- Ева! Проснись, ну пожалуйста!..
Это голос Карпика... Но что здесь делает Карпик?
Я с трудом разлепила веки и увидела перед собой девочку. Увидев, что я
подаю признаки жизни, она с удвоенной
энергией принялась трясти меня за плечи.
- Просыпайся! Ну!..
- Прекрати меня трясти... Господи, голова разваливается.
- Вставай! - требовательно сказала Карпик.
- Черт возьми, что ты здесь делаешь? И вообще, как ты попала сюда? Я же
закрыла дверь ... Или нет?
- Нет.
- Нельзя было так надираться... Который час, Карпик?
- Двенадцать.
Я села в кровати и беспомощно уставилась на Карлика:
- Как - двенадцать? Я что, проспала завтрак?
- Нет. - Карпик отошла к умывальнику, набрала в чашку воды и с видимым
удовольствием плеснула ее мне в
лицо.
- Прекрати немедленно. - Я не успела увернуться, но вода помогла мне
прийти в чувство. - Черт знает что,
никогда в жизни так погано себя не чувствовала. Сейчас день или ночь?
- День. - Карпик уже собрала мои вещи, которые я в беспорядке побросала
на пол перед тем, как провалиться в
сон. И теперь протянула их мне.
- Одевайся.
Все еще плохо соображая, я начала машинально натягивать джинсы и
свитер. И только теперь поняла, что
кровать Вадика всю ночь оставалась нетронутой. Интересно, где он ночевал?
- Ты не видела Вадика? - спросила я.
- Видела Он в бильярдной, дрыхнет на столе.
- Черт, черт, черт... Все перепились, что ли? Как ты сюда попала,
Карпик?
- Ты уже спрашивала. Я сказала, что дверь была открытой.
- Проспала завтрак. Вот уж воистину, - не пей вина, Гертруда!
- Ничего ты не проспала. Не было никакого завтрака.
- То есть как эго - не было?
Что-то новенькое в корабельном расписании "Эскалибура". Интересно, куда
смотрит капитан с его культом
дисциплины?
- Не было завтрака, и никто ничего не объявлял по радио, - терпеливо
объяснила мне Карпик.
- Интересно, куда смотрит капитан?
- Никуда. Капитана нет.
- То есть как это - нет?
- А вот так. Ни капитана, ни команды.
- Что ты несешь?
- Скорее приходи в себя, и пойдем. Сейчас сама убедишься.
Какая-то мысль все время подспудно мучила меня, какое-то воспоминание,
связанное со вчерашним вечером...
Папка.
Ну конечно же, папка с документами старпома. Накануне я спрятала ее на
самое дно чемодана, надежно укрыла
вещами. И вот вчера ее не оказалось. По моему позвоночнику пробежал холодок, но
я попыталась успокоить себя, взять
себя в руки. В конце концов, это может выясниться в любой момент. "Без паники,
майор Кардаш!", кажется, так
назывался тупой венгерский детектив из моего детства. Карпик торопила меня, и,
наскоро ополоснув лицо, я отправилась
следом за ней.
В коридоре было непривычно тихо. На корабле, даже если он стоит на
якоре, всегда присутствует множество
звуков, они отражаются от переборок, пола и подволоков, они несутся наперегонки,
и в любой момент можно ощутить их
нетерпеливое дыхание. Сейчас "Эскалибур" молчал. Судя по всему, Карпик знала,
что делает.
- Идем в рубку, - сказала она.
Рубка, или капитанский мостик, была святая святых "Эскалибура". Только
один раз я поднималась туда вместе со
всеми пассажирами, в день отплытия. Тогда нам показали все основные службы
корабля, и меня поразило обилие
приборов, способных оказать честь какому-нибудь "Шаттлу" многоразового
использования. В рубке постоянно несли
вахту рулевые, механики и кто-нибудь из командного состава. Заходить туда
пассажирам запрещалось. Не сделали
исключения даже для Карпика, чей внешний вид призван был умилять поросшие
шерстью морские сердца.
- Ну в какую рубку, Карпик? Нас же туда не пустят.
- А мы и не спросим. Не у кого спрашивать.
- То есть как это "не у кого"?
- Я же тебе полчаса уже говорю, что на корабле никого нет.
- А мы с тобой?
- Мы - не в счет. На корабле нет команды.
- А куда же она делась? - глупо спросила я.
- Откуда же я знаю?
- Ничего не понимаю.
Так, вяло препираясь, мы наконец-то добрались до рубки. Карпик прошла
вперед и смело толкнула дверь.
Рубка действительно была пуста.
Абсолютно пуста.
Она была не только пустой, но и мертвой. Приборы, которые работали
всегда, теперь были отключены, экраны
погашены, а из всех подручных средств функционировали только внутренний телефон
и селекторная связь.
- Давай, - подтолкнула меня Карпик. - Вызови машинное отделение.
- Как же я его вызову?
- А вот, видишь, список телефонов, по отсекам и службам. Прямо с
машинного и начинай.
Голова все еще была тяжелой. Скорее поэтому, машинально повинуясь
девочке, чем по какой-то другой причине,
я щелкнула тумблером и сняла трубку.
- Что говорить? - спросила я у Карлика.
- Скажи, что рубка вызывает центральный пост управления, - сказала
Карпик, раздувая ноздри: видимо, эта
ситуация безумно увлекала ее.
- Рубка вызывает центральный пост управления, - послушно повторила я и
затем добавила уже от себя: - Ответьте
рубке!
Никакого ответа. Ни шороха, ни звука. Холодный, почти космический
вакуум.
- Ну? Что я говорила! - Карпик торжествовала. - Еще что-нибудь
попробуем?
- Давай! - Виски наконец-то отпустило, и ситуация стала занимать меня
по-настоящему.
В течение ближайших трех минут мы попытались пробить все основные
службы корабля, и везде с тем же
плачевным результатом. В конце концов отозвалась только буфетная кают-компании.
- Алло! - раздался на том конце провода чей-то сонный голос - Алло!
Говорите, вас не слышно!..
Я облегченно вздохнула: наваждение кончилось, и все становится на свои
места.
- Вот видишь! - подмигнула я Карпику. - А ты говорила, что на корабле
никого нет!
- Я не говорила, что на корабле никого нет, - уточнила девочка. - Я
сказала только, что на корабле нет команды.
- А кто же тогда со мной говорит? - поймала я Карпика.
- А ты спроси.
Я снова дунула в трубку:
- Кто говорит7
- Дед Пихто. - Голос в трубке звучал раздраженно, а потом он стал
глуше, послышался звон стекла: видимо,
человек, который разговаривал со мной, что-то уронил. - Вот черт, надо же... Как
башка гудит.
Господи, как я его понимала!..
- Ответьте рубке, - уже строже повторила я.
- Чего орать-то! - Кокетливый голос с преобладающими в нем высокими
нотами и округлыми окончаниями
показался мне знакомым.
- Муха, это ты?!
- Ну! А кто со мной говорит?
- Это я, Ева...
- Ева? Вот здорово! Играем в испорченный телефон, что ли? Ты где?
- На капитанском мостике.
- А что ты там делаешь? Нашла мужчину своей мечты?..
- Муха, ты гам один?
- Я не бываю один, это во-первых... Во-вторых, ищу, чем бы
опохмелиться. Здесь разгром, как после войны в
Персидском заливе, куда только экипаж смотрит? И жратвы никакой, а уже, между
прочим, двенадцать часов, если верить
моим "Картье".
- Экипажа больше нет. - сообщила я Мухе, удивляясь попутно своей
невесть откуда взявшейся истерической
веселости.
- Как это - нет? А где он?
- Не знаю... Мы здесь вдвоем с Карликом... Мы прозвонили все службы,
нигде никого нет... Мы к тe6e
спускаемся... Отбой.
Я повесила трубку.
- Ну, что? - нетерпеливо спросила у меня Карпик.
- Во всяком случае, на корабле, кроме нас, есть еще Муха.
Передо мной, за стеклом рубки, лежало море, покрытое льдами,
сверкающими на солнце. Ни единого следа
человеческого присутствия, никакой суеты, только величие и покой. Вчера льды
казались всего лишь деталью пейзажа,
рекламной экзотикой, необходимым дополнением к стакану коньяка, не больше.
Теперь они доминировали во всем.
Казалось, что "Эскалибур", покинутый экипажем, уткнулся в берег вечности.
Остановился у начата времен. Или у их
конца.
Карпик возилась возле приборов, которые не подавали никаких признаков
жизни. Пропал экипаж, ни одна из
многочисленных систем не работает.
Что же все-таки происходит, в конце концов?!
- Ну что, пойдем? - спросила я у Карлика. Дольше оставаться в рубке не
имело никакого смысла. Может быть,
потом, когда хоть что-то выяснится...
Карпик пристально посмотрела на меня и рассмеялась:
- Ты похожа на енота, Ева!
- Ну да, на енота, только наоборот. У него черные круги вокруг глаз, а
у тебя белые.
- Ничего не понимаю, о чем ты говоришь?
- Сейчас я что-нибудь найду... Какое-нибудь зеркальце, и ты посмотришь.
Почему Карпику пришла в голову мысль искать такую невинную вещь, как
зеркальце, в рубке, я никак не могла
понять. И почему мое лицо вызвало смех? Может быть, это всего лишь нервная
реакция на происходящее? Но почему
тогда я сама не ощущаю никакого беспокойства, никакой паники? Разве что легкое
покалывание в висках.
Никакого зеркальца Карпик не нашла, зато на свет божий был извлечен
вахтенный журнал. Последняя запись
датировалась полуночью, когда на вахту заступили второй помощник Суздалев и
рулевой матрос Хейно. Ничего
особенного в записях не было: вахту сдали - вахту приняли. Никакого намека на
происшедшее. Я вспомнила, что именно в
рубке находился один из двух радиотелефонов, поддерживающих спутниковую связь с
портом. Самым естественным
будет связаться с береговыми службами, выяснить, если это возможно, ситуацию. И
запросить помощи. Как - я не знала,
но, в конце концов, это дело техники...
И тут меня поджидала первая неожиданность, переводящая все происшедшее
ночью из разряда мистики в разряд
детектива средней руки: радиотелефон спутниковой связи тоже отсутствовал. Я
оставила эти знания при себе, чтобы
лишний раз не пугать девочку. Прихватив вахтенный журнал, мы направились в каюткомпанию.
...Муха сидел на стойке и болтал пальцами в банке с огурцами.
Нас с Карпиком он встретил аплодисментами: истеричная веселость,
которую я так тщательно подавляла в себе,
исходила от него волнами.
- Только не нужно говорить, что на корабле не осталось никого из
экипажа. Мне уже об этом сообщили.
- Кто? - спросила Карпик.
- Наш добрый друг Андрей. Он искал что-то болеутоляющее для своей
женушки. После вчерашнего перепоя она
даже подняться не может.
- Значит, нас уже пятеро, - произвела я в уме нехитрые подсчеты.
- Шестеро, - поправила Карпик. - Твой Вадик дрыхнет в бильярдной.
- Тогда уж считайте, что девять. Мой патрон у себя в койке, а дражайший
губернатор полчаса назад рвал и метал.
У него на сегодня назначена связь с областью...
Теперь, во всяком случае, объясняется исчезновение радиотелефона.
Губернатор, так же, как и мы с Карпиком,
поднялся в рубку, никого там не нашел и взял телефон. Наверняка он уже провел
переговоры и вопрос с береговыми
службами можно считать решенным.
- Кроме того, наш Уэйн Гретцки уже два часа как разминается в
спортзале... По-моему, похолодало, вы как
думаете, девчонки?
Только теперь я почувствовала, что в кают-компании действительно
прохладно. Скорее всего это связано с
двигателями. Судя по звенящей тишине на "Эскалибуре", основной двигатель,
который работал всегда, даже последние
два дня - с тех пор как судно стало на якорь, - выключен. А он снабжает весь
корабль теплом и электропитанием.
- Кстати, что у нас со светом? - спросила у Мухи я.
- Ничего. Света нет. Я уж тут пытался подогреть чайник... Пустые
хлопоты.
Только этого не хватало! Если двигатели отключены, то температура на
корабле начнет медленно, но верно
падать. И вполне может упасть до нуля - естественный температурный фон
окружающей среды. От подобной перспективы
я даже поежилась. Надежда только на то, что Распопову удалось связаться с
берегом (о пропавшем экипаже я старалась не
думать, у нас еще будет время обсудить эту ситуацию детально).
- А может, они где-то спрятались? - высказала предположение Карпик.
- Отличная мысль, - воодушевился Муха. - Играем в прятки. Раз-два-тричетыре-пять,
я иду искать... Ева, уйми
свое маленькое чудовище.
Губы Карпика задрожали.
- Не стоит ссориться, - примирительно сказала я - Сейчас нужно собрать
всех, кто есть на корабле. Я поднимусь в
рубку и сообщу по селектору.
- Я с тобой, - тут же сказала Карпик.
...Первым, кого мы встретили в коридоре, был губернатор Распопов. Еще
ни разу я не видела его таким
взволнованным.
- Объясните мне, что происходит, Е
...Закладка в соц.сетях
