Убить генерала

страница №8

...мал себя на мысли, что
хочет просто пострелять из нее, подержать в руках, заглянуть в оптику. Заглянуть... и
увидеть генерала. Его затылок. Нет, лучше его глаза с предательской гнойной слизью.
"Ждать пристрелочного с воздуха и подкорректировать "Воздух" в открытом режиме".
Будет пристрелочный. В тире. Только поправка будет измеряться не сотнями метров, а
тысячными и десятитысячными по шкале поправок.
- Будет такая возможность, - пообещал Проскурин. - Перед тем как оружие
доставят на место, - добавил он. - Не мы - этим займутся другие люди. На этом
этапе нам рисковать нельзя. Мы приходим, стреляем и уходим.
- Будем пристреливать в тире?
- Да, в школе. Оружие сейчас там. Вечерком закроемся и постреляем. Что
скажешь? - инструктор показал на карту, план, наброски, пояснительные записки на
узких полосках самоклеящейся бумаги, прикрепленных к разным участкам.
- Недостатков много, - деловито заключил Виктор. - Нет полной
защищенности. Наша огневая позиция в зоне ответного огня из автоматов. Чем
вооружены телохранители Дронова?
Андрей напрягся в очередной раз. Деловитость Близнеца была профессиональной.
Он знал только одно место, где Близнец мог почерпнуть специфические термины о
работе в городских условиях. Капитан резонно предположил, что на месте спецслужб,
в свое время сделавших Виктору Крапивину предложение, он бы отказался от
дальнейшей работы с ним. Что говорить о контрразведке, если детали злополучного
рейда, во время которого Крапивин чудом избежал смерти, стали известны капитану
Проскурину. Правда, у него свои каналы связи. Военные "купцы" порой охотно делятся
нашумевшими делами в армиях и округах. Но это только один из каналов.
Другой источник сообщил: "Твой бывший курсант Крапивин попал в нехорошую
историю". На что капитан ответил: "Я давно не отвечаю за него". - "Отвечать
придется другому", - последовал ответ.
Центр снайпинга частенько посещали контрразведчики, особисты. Они
"пробивали" курсантов на предмет связи с криминалом, и каждый стрелок состоял на
особом контроле в ФСБ. Кого-то забирали на две-три недели. Кто-то возвращался, не
пройдя многодневных тестов, и получал предписание в воинскую часть, кто-то сразу
уходил в силовые подразделения службы безопасности.
И Андрей точно знал, что пятеро курсантов были задействованы в конкретных
операциях.
На вопрос: "Чем вооружены телохранители Дронова?" - Проскурин ответил:
- Пистолетами и стандартными автоматами в кейсе - "скрипками", на языке
охранников. Фактически они держат оружие в руках и в любой момент готовы открыть
огонь. Один из телохранителей всегда прикрывает патрона бронещитом, который
также раскладывается из кейса. Он закрывает его как раз со стороны нашей огневой
позиции.
- Ясно, - сказал Близнец.
Затронув тему защищенности, он автоматически переключился на другую:
возможность отхода. Снайпер - не самоубийца. После выполнения задания либо в
случае обнаружения (или возникновения угрозы обнаружения) он должен иметь
возможность быстро и незаметно покинуть свою огневую позицию. В этом деле оба
пункта оказались спорными. Что касается обеспечения скрытности, то этой темы
коснулся сам инструктор, сказав, что доставкой оружия займутся другие люди. Чтобы
никто из посторонних не смог обнаружить ("встретить дважды одно и то же лицо")
снайперов на подходе или на самой позиции. А на самом огневом рубеже нужно будет
воспользоваться средствами маскировки.
Это слабые стороны. Сильных ровно столько же. Удобство наблюдения. Огневая
позиция в доме напротив соответствовала этому требованию. Фактически не было
"мертвых зон" между снайпером и целью. Был просто коридор, в который и должны
влететь две пули.
Прикрытие. По большому счету, это работа на месте, на позиции. Если снайпер
находится внутри помещения и стреляет через окно, то затемняет стену позади себя.
Близость к цели. Считай, обеспечено поражение одним выстрелом. За то говорило
много факторов, включая квалификацию обоих стрелков и тактико-технические
возможности оружия.
Проскурин проделал значительную часть работы, пусть и не все, но половина
удовлетворяла перечисленным выше требованиям. Они воедино сплетались в
следующий вопрос: в чем уязвимость снайпера?
Во-первых, в том, что нелегко найти место для огневой позиции, поскольку такие
места можно относительно легко определить путем наблюдения и логического
размышления. Снайпер должен выбирать огневую позицию заранее, чтобы наметить
ориентиры, просчитать расстояния, углы места цели, "мертвые зоны"... Он должен
лично произвести разведку местности. И эту часть работы взял на себя Андрей
Проскурин, а его напарник довольствовался лишь планами и схемами. Вот и еще один
минус. А если бы осуществлялись мероприятия по обнаружению либо самого
снайпера, либо его наблюдателя, либо снайперских огневых позиций? Вопрос.
Что еще взвалил на себя капитан, вместе со своим напарником шагнувший в ранг
снайперов-террористов и не имея ни малейшего прикрытия? Тщательно изучил
информацию о постоянных маршрутах объекта ликвидации. Однако опроверг истину,
что удобные места для снайперских засад такие, где объект выходит из здания либо из
транспортного средства.

- Мы еще не раз вернемся к планам и картам, - пообещал инструктор. - Пора
переходить к практике. Поедем в школу, постреляем.
Близнец согласно кивнул. Из его головы выветрились лишь те мысли, которые
мешали "обзору", но остались другие, те, что неотступно следовали по пятам:
подоплека этого дела. Им двигали три составляющие - месть, идеология и помощь.
Но убеждение, или скорее миропонимание, что в общем-то не одно и то же, больше
подхлестывали, подсвечивали в спину идущему позади Близнеца инструктору. Номеру
второму по раскладу. Номер первый - это он, Близнец. Витька-дембель.
Губы снайпера расплылись в улыбке, когда он вспомнил Машу...
Он не мог отделаться от противоречивых чувств. Ему страшно хотелось позвонить
ей, но он не знал, о чем говорить. Представил, как будет дышать в трубку - как
последний маньяк-идиот. Пару раз он даже набрал ее "божественный" номер: 555-0123,
чтобы сурово попросить секретаршу "небесной канцелярии" позвать к телефону
хозяйку. Но оба раза нажимал на рычаг, едва диск на телефонном аппарате заканчивал
свой бег. В конце концов он порвал Машину визитку - "клочки полетели по
закоулочкам", и выбросил в мусорное ведро. Про своего бывшего одноклассника Олега
Лосева, который спал с "девушкой его мечты", начал думать в одном ключе: "Сволочь!
Увижу - убью!"
Виктор встал вслед за инструктором и рассовал по карманам Машиного подарка
сигареты и зажигалку. Проходя мимо торшера, вдруг включил его, дернув за шнурок.
И выключил - потянув плавно. Как спусковой крючок.

---

---

---

В тире шла не простая пристрелка, а генеральная репетиция. Уже после первых
пяти пристрелочных выстрелов Виктора, которые не могли не порадовать инструктора
(в центре черной пристрелочной мишени виднелось отверстие не больше двух
сантиметров в диаметре, куда Близнец уложил все пять пуль), оба снайпера перешли к
отработке сложного приема стрельбы вдогонку.
Тир был длинным и широким. Он разделялся на сектора, отгороженные друг от
друга деревянными щитами. Огневой рубеж - обычный барьер с широкой полкой, на
нем лежали эластичные подушки для упора, коробки с патронами, средства
наблюдения. Небольшой подъем у самых мишеней. Однажды Виктор дал этой
обстановке, где пахло порохом, оружейным маслом, где пол покрывал толстый слой
опилок, определение манежа. Его не покидало ощущение, что он находится в цирке:
тот же барьер, опилки, схожие и в то же время разнящиеся запахи.
- Шик! - Близнец недоверчиво качал головой, боясь выпустить из рук винтовку.
Для него она была произведением Амати в руках скрипача-лауреата. - Жалко
использовать ее на такой короткой дистанции. Мы бросим ее? - спросил он про свою
винтовку и нисколько не думая о ее копии в руках Проскурина.
- Да, бросим, - ответил капитан. Он передернул затвор своего "марка", загнав
патрон в ствол. - С одной стороны, выстрел несложный, с другой - мы будем работать
в городских условиях. На улицах порывы ветра всегда неожиданны, как
сквозняки. Ветер может быть попутным, встречным, косым в четырех направлениях.
Если ветер будет постоянным к моменту выстрела - сделаем поправки.
Проскурин долго не отрывал глаз от молодого напарника, пожалевшего о короткой
дистанции.
- "СВД", дистанция шестьсот метров, ветер боковой умеренный справа,
атмосферное давление - норма, температура плюс пятнадцать.
Близнец ответил не задумываясь, механически, даже не глядя на инструктора.
- Поправка на ветер - плюс шесть и четыре, поправка на деривацию - один и
четыре, общая поправка плюс пять и четыре. Это один с четвертью деления бокового
барабанчика. Я таблицу умножения хуже знаю, товарищ капитан.
Товарищ капитан...
Он в тире, ему задают простейшую задачу, которая решается в доли секунды (ветер
справа - поправку на деривацию отнимают от поправки на ветер, если ветер слева -
обе поправки складывают), оттого снова почувствовал себя курсантом. Однако сейчас
мог ответить так, как не посмел бы ровно два года назад: "Я могу и без введения
поправок целиться - "посажу" цель на риску вправо или влево, и готово!" Он не
только мог, но и делал это, "сажая" чеченских боевиков на риски.
- К делу, - поторопил товарища Проскурин.
Оба снайпера заняли огневую позицию. Капитан - первый стрелок - чуть
впереди. Второй снайпер смотрит в прицел, отстоящий от глаза на семь сантиметров.
Он должен видеть и цель в оптике, и движение своего напарника. Выстрелу будет
предшествовать голосовая команда, и все же Виктору придется уловить тот момент,
когда капитан потянет спусковой крючок. Чтобы повторить его движения мгновением
позже.
Проскурин намеренно долго держал второго снайпера в напряжении. Прошло
полчаса, прежде чем он дал о себе знать:
- Вижу, стреляю!
Выстрел.
Второй.
- Хорошо, Витя! Еще раз.
Еще раз - уже через сорок минут. Потом через двадцать. И каждый раз
Проскурин радостно выкрикивал одну фразу: "Хорошо, Витя!"
Крапивин был словно связан с первым стрелком таймером. Время для него текло с
опозданием на сотые доли секунды. Один прикрывал глаз словно для того, чтобы
открыть глаз другому. Нажимал на спуск своей винтовки, чтобы спустить курок на
другой.

Близнец не понял, намеренно ли инструктор мазал. Сам он попадал точно в центр
черного круга, а пули Проскурина ложились вразброс, даже кучности не наблюдалось.
Он бил то поверх центра, то по низу, то сбоку. Если соединить его пули прямыми
линиями, то они образуют крест. Крапивину показалось, что капитан моделирует
эффект отклонения пули от траектории полета от соприкосновения со стеклом. Но как
бы то ни было, эти отклонения не могли повлиять на главный выстрел второго
снайпера: отверстие в стекле будет достаточным, чтобы вторая пуля не встретила на
пути никаких препятствий. Кроме одного. Последнего.
Крапивин давно обратил внимание на два кейса. Ну, если висит ружье, значит, оно
должно выстрелить, рассудил снайпер. Когда они отстреляли по три магазина, по пять
патронов в каждом, и вычистили финское оружие, Проскурин положил оба
"дипломата" на барьер и открыл.
Близнец увидел "первый вариант", предложенный Андреем: российские
компактные мелкашки "СВ-99". В собранном виде общая длина составляет ровно метр.
При снятом прикладе и глушителе длина получается в два раза меньше и в таком виде
оружие легко умещается в практически любой "дипломат".
- Это наша подстраховка, - пояснил инструктор. - Вместо пистолетов. Если
попадем в неприятности, из пистолетов не отстреляешься.
Вместо приклада с регулируемым затыльником и щекой, который отделялся от
стреляющего агрегата нажатием всего лишь одной кнопки, Андрей установил
пистолетную рукоятку. Получилась укороченная конфигурация оружия.
- Удобно при подходе к боевой точке и отходе от нее, правда?
Проскурин неожиданно рассмеялся.

---

---

---

Полковник Терехин принял телефонный звонок, поступивший ему на сотовую
трубку. Звонивший не поздоровался и не назвался. Тем не менее Николай узнал его по
голосу, и звонить он мог только по конкретному делу. Оно не стояло на первом месте,
только полковник о нем не забывал. Это был пункт, пунктик; пусть и не сильно, но они
способствовали продвижению Терехина по служебной лестнице и доказывали, что
опер всегда опер.
Эти пунктики были разнообразными, отличались друг от друга, иначе Терехина
раскусили бы в два счета.
- Он в кафе "Троя" на Ленинградском проспекте, - докладывал терехинский
агент. - Отморозок с юго-запада. Шкаф под два метра, лет двадцати семи, стрижен
коротко. Одет в белую майку с короткими рукавами. Вместе с ним два парня. Наша
штучка у него.
- Ага... - Терехин незаметно нажал на кнопку "Сименса", прерывая разговор, и
сказал в трубку: - Ничего не слышу, сейчас перезвоню. - Он подмигнул майору
Соловьеву, который невольно прислушивался. - Подруга звонила, приглашает
пообедать.
Николай набрал номер своей знакомой.
- Здравствуй еще раз. Сейчас хорошо слышно? "Троя" на Ленинградском
проспекте... - Он цокнул языком. - Ты хоть раз была там? А что, нормальное
приглашение, ничего против не имею. Я, кстати, сегодня еще не обедал. Да. Думал, что
ты уже не звякнешь. Да я бы не ушел тогда, если бы не дела. Что значит - смылся? -
Николай подошел к столу Соловьева и дал послушать возмущенный женский голос.
Кивком головы спросил: "Что там?"
Вадим шепотом ответил:
- Ругается... Говорит, что ты подсадил ее на пол-"штуки".
- Было дело. "Белый ужин". Дамы угощают кавалеров. Алло! - Николай снова
включился в разговор. - Плохая связь. До встречи. Уже еду за тобой. Вот так, -
посетовал он, пряча трубку в карман, - работать спокойно не дают. Где эта "Троя",
знаешь?
Майор покачал головой: "Нет".
- Ну ладно. Как говорит наш шеф: зачем мне география, коли извозчик довезет?
Полковник был на месте ровно через полчаса после поступившего от осведомителя
звонка. Николай был не один. Вместе с ним в кафе - стандартная закусочная бизнесланч
- вошла симпатичная брюнетка лет двадцати пяти. Терехин первым делом
отыскал глазами отморозка. Действительно, шкаф под два метра. Он сидел за крайним
столиком в компании двух парней. Терехин вел свою девушку прямо к ним, словно не
замечал за разговором с подругой никого. Он остановился в шаге от столика, когда
громила на всякий случай вытянул руку и подался назад.
Николай выжал на лоб все морщины, которые только смог.
- Опля! Мое место занято.
Завязать ссору было делом одной секунды. Однако рановато. Но первый шаг
нужно сделать уже сейчас. Полковник оглядел компанию и поздоровался:
- Привет, парни! Не знаю почему, но вы сидите там, где обычно сижу я. Да вы не
вставайте, сидите, я другое место найду. Извините, если что не так.
Николай развернулся и сел за соседний столик. Подозвал официантку и выложил
на стол три сотни.
- Два ланча и... пару пива.
- Еще пятьдесят рублей, - улыбнулась девушка.
- У тебя есть полтинник? - спросил Николай свою спутницу и изобразил
невинную улыбку. Девушка долго смотрела на него, но все же полезла в сумочку.

Столики в кафе "Троя" были вынесены на веранду. Официантки периодически
скрывались за дверью - она вела в основное помещение и на кухню. Девушки были
одеты в короткие юбки-шотландки, гольфы, белые рубашки и короткие галстучки,
расширяющиеся книзу. Когда обе официантки оказывались рядом, их невозможно
было отличить от дуэта "Тату".
Пол веранды, отделенный от тротуара кованой оградой, был устлан зеленым, как
весенняя трава, паласом. Столы круглые, тяжелые, состоящие из двух половинок;
казалось, что они раскладываются. Николай сидел к парням вполоборота, но боковым
зрением не выпускал их из виду. Его подруга что-то говорила, но он слушал
невнимательно. Расслышал начало фразы: "А ты мог бы?.."
- За деньги? - на всякий случай спросил Терехин.
- Что - за деньги?
- Смочь. - Николай даже рассмеялся над этим словом. Ему показалось, он
произнес его впервые в жизни.
Подруга была в джинсовой паре, на голове лихой хайер. Николай подцепил ее пару
недель назад. Просто ехал на джипе, увидел прикольную чубатую телку, притормозил,
подмигнул, привез домой. Потом еще разок встретился. И снова увидел "проклятье" на
своем роду. Новой знакомой сразу приглянулась его двухкомнатная квартира, и она
вела себя в ней как хозяйка. Точнее, начала вести. Николай отвез ее в какую-то
безымянную кафешку, заказал жратвы и выпивки на пятьсот рублей и бросил там.
Посчитал, что поступил по законам природы: вывез, как птицу в клетке, на волю и
открыл дверцу.
У Николая была одна особенность. Когда он с кем-нибудь здоровался, всегда делал
мысленные комментарии, говорил то, что на самом деле думает про человека. Вроде -
"ну и придурок!", "какое же ты говно". Приветствуя подругу, выбежавшую из
подъезда, он чуть слышно прошептал: "Прическа у тебя - как в трусах".
Парни за соседним столиком допили пиво, разговор, похоже, идет к концу. Еще
пара-тройка минут, и они встанут из-за стола.
Николай обернулся на них, поймал беспредельный взгляд громилы, спокойно
выдержал его и спросил:
- Чё ты уставился? - Чуть одернул пиджак и повел шеей, словно она затекла.
Отворачиваясь, он уже тише обронил: - Придурок.
Все, понеслось, поехало. Полковник уже плохо разбирал слова, звучавшие все
громче. Расстояние до парней, один из которых имел при себе австрийский "глок",
было небольшим, и голоса звучали уже над ухом. Терехин не стал дожидаться, когда
ему сунут кулаком в рожу или поднимут над столом за пиджак. Он выхватил из-под
себя тяжелый стул и, делая шаг назад, запустил им в самого высокого парня. Тут же в
его руках появился табельный "Макаров", уже снятый с предохранителя. Над головой
полковника полоскался на легком ветру изумрудный тент. В него, поднимая
вооруженную руку, Николай выстрелил и снова опустил оружие. Фактически находясь
за спиной своей спутницы, он толкнул стол ногой, освобождая место.
- На пол! - прикрикнул он на парней. Прищурился и склонил голову к оружию,
подчеркивая свои намерения. Справа от него застыла официантка с фирменным
подносом. Полковник бросил ей: - Звони в милицию. Назови мою фамилию. Я
полковник Терехин. Живей!
Милицейская машина подъехала к "Трое" со стороны Беговой спустя всего три
минуты. Пока стражи порядка бежали к кафе, с другой стороны, отрезая оба потока
машин сиреной и блеском маячка, подрулила еще одна.
Не выпуская оружия, Терехин левой рукой вынул удостоверение и направил его в
сторону подкрепления.
- Полковник Терехин, ФСБ. Быстро вы приехали, ребята.
Азаряновский "глок" лежал в барсетке. Рукоятка пистолета была пуста, длинный
магазин находился в другом отделении сумочки. Милиционер, производивший обыск
на месте, покачал головой: "Ух ты!"
- Товарищ полковник, оставьте свои координаты, - попросил капитан милиции,
подъехавший на второй машине.
- Да, конечно. - Терехин продиктовал ему свой рабочий телефон. - Позвоните
завтра. Там решим, я подъеду к вам или вы ко мне.
Когда инцидент был исчерпан, к Терехину подошел менеджер "Трои" - молодой
парень лет двадцати трех. Он положил на стол триста пятьдесят рублей и деловито
добавил:
- За счет заведения.
Деньги Николай отдал подруге:
- С меня еще полторы сотни. Везет мне сегодня.
Ему не часто, но все же везло. Некоторые так и называли его - везунчиком.
Только не в приказах по управлению. Там все было строго: "За проявленное мужество
и содействие органам МВД в поимке и обезвреживании опасного преступника
объявить полковнику Н.Н. Терехину благодарность с занесением в личную учетную
карточку".
- А мы не могли бы... - заикнулась было подруга, глядя на мужественного
собеседника с обожанием.
- Нет, - быстро ответил Терехин. - Не сегодня. Два раза в один день не везет. Я
отвезу тебя домой.

---

Глава 9

Убить генерала
6 июля, вторник
Дочь генерала Дронова проживала в доме на углу Расковой и Нижней Масловки.
Огневая позиция находилась также на Масловке в 1 -м корпусе дома под номером 14.
Близнец поймал частника и доехал до станции метро "Савеловская". Шумное местечко:
метро, Савеловский железнодорожный вокзал, сложная транспортная развязка с
эстакадами; по Бутырской можно полдня ездить и не выбраться из кольца. Водители
казались сумасшедшими, они гнали свои машины на высокой скорости. Как и тот
частник на десятой модели "Жигулей", который подвез Крапивина. Все, что ему
требовалось, наверное, - это баранка и педаль газа. Фактически он не тормозил,
проскакивая каким-то чудом на желтый свет, и несся навстречу красному как бык на
тряпку. "Зебры" стонали под колесами, пешеходы стояли на обочинах и синхронно
провожали глазами одну машину за другой. Не верилось, что они когда-нибудь
перейдут дорогу, застряли навечно отбывать повинную мотать туда-сюда головами.
Близнец отметил время: шесть вечера. На точку он придет через полчаса. А
капитан Проскурин уже там.
И снова Крапивин ощутил что-то вроде легкой досады. Он сам хотел подготовить
огневой рубеж, проверить винтовку. Он знал, что сделает в первую очередь, когда
окажется на месте. Скорее всего переделывать ему ничего не придется, но сдвинет -
хотя бы на сантиметр - упор для винтовки, на полградуса, но "довернет" стол-рубеж,
смахнет с него невидимую пыль. Сделает еще несколько ничего не значащих для
капитана, но важных для себя "мелочей". Рабочий стол, рабочее место. Всегда хочется
что-то сдвинуть и переставить на нем, особенно если оно подготовлено чьей-то
излишне заботливой рукой.
Крапивин вошел в квартиру с высоким потолком. Две входные двери"ленинградки"
с коротким тамбуром, небольшая прихожая. Справа кухня и ванная,
прямо коридор, ведущий в большую комнату. Спальня находилась собственно между
залом и кухней.
Некую деловитость Близнец ощутил сразу, как только вошел. На него буквально
обрушилась работа. Нет, ее начало лежало не за огневым рубежом и не в сравнительно
коротком отрезке времени, а сразу за порогом. Работа начиналась с "вешалки", с
незнакомого духа, царящего в этой квартире, с первого шага. Он действительно
шагнул в другое измерение.
Он кивнул на приветствие первого снайпера, одетого в темный спортивный
костюм, и прошел в зал. Оглянулся, машинально отмечая не обстановку, а как подготовлена
комната для короткой работы. Он не видел платяных шкафов, серванта,
книжных полок, какого цвета обои, какой рисунок на линолеуме. В голове крепко засела
твердая, но незаконченная фраза: "Это будет здесь".
Здесь все было подготовлено к выстрелу. Задняя стена уже затемнена широким
ковром в зелено-бордовых тонах. Письменный стол стоял в середине комнаты.
Ширина его была достаточной, чтобы за ним заняли место два стрелка. Стол был
оригинально "сервирован": две снайперские винтовки вытянулись стволами в сторону
окна; два эластичных упора, обтянутых сероватой тканью, примостились рядом с
оружием. Магазины лежали отдельно. В центре стола - бинокль.
Ни с того ни с сего Крапивину показалось, что вот сейчас он осмотрит все,
удовлетворенно кивнет головой... и уйдет. Ощутил себя инспектором с насупленными
бровями и неподвижной шеей; лишь глаза ходили из стороны в сторону. Как
желтоватые глаза кошки на старинных ходиках, висевших когда-то в Витькиной
комнате.
Он подошел к окну, чуть сдвинул в сторону тюль и сразу же нашел другое окно,
отстоящее от места наблюдения почти на сто метров. Он периодически окунался в
состояния, которые представляли собой череду разнообразных эффектов и ощущений.
Он, можно сказать, жил в этой переменчивой и часто обманчивой среде. Сейчас мог
сказать с наставительными интонациями: "Вот что видит снайпер невооруженным
взглядом". И даже увидеть призрачные и недоверчивые покачивания головой:
"Нереально..." Он видел маленький прямоугольник, за которым почти невозможно
разглядеть черты человека и тем более отдельные части его тела, участки, в которые
должна попасть пуля.
Он взял бинокль и отчетливо разглядел занавески, собранные с двух сторон и
стянутые лентами, часть прихожей, то место, где висит зеркало ("генерал всегда
смотрится в него, прежде чем выходит из квартиры"). Увидел все то, о чем ему
рассказывал капитан Проскурин.
Ни первый, ни второй снайпер пока не обменялись ни одним словом.
Андрей открутил крышку и налил из термоса чаю, сделав пару глотков, передал
пластмассовую крышку товарищу.
- Как доехал?
- Нормально. Как и договаривались, от "Савеловской" шел пешком.
- Ничего подозрительного не заметил?
- Ну почему? Водитель "десятки" пер как ненормальный. Разве не
подозрительно?
Проскурин улыбнулся:
- Тебе привет от Юрия Александровича. Уже завтра утром он сделает заявление.
"Потом его арестуют", - мысленно закончил Крапивин. И спросил:
- Отпустят его, как ты думаешь?
- Думаю, да. Он возьмет ответственность за убийство Дронова на себя. -
Проскурин выдержал небольшую паузу. - Это не означает, что он заказчик - в прямом
смысле этого слова.

- А как же...
- Он изменил решение в последний момент, - пояснил Андрей. - Может, даже
из-за нас. Чтобы не привязывать нас к себе. Об этом мы говорили, если помнишь. И тут
очень сложный момент. Думаю, что ответственность за убийство генерала захотят
прибрать к рукам многие. Именно с этой стороны нам будет легче. Однако мотивы
преступления прозвучат в любом случае. В любом случае всплывет все то, о чем мы
говорили все эти дни.
- Понятно...
Проскурин внимательно всмотрелся в младшего товарища:
- Ты чего нахмурился? Все идет по плану, Витька. Если есть сомнения,
выкладывай.
- Да нет, все нормально. Я сделаю свою работу даже в том случае, если ты и
Хворостенко скажете мне хором: "Бросай!"
- Ну тогда познакомься с рабочим местом. Сейчас я открою окно.
В комнату ворвался шум автомашин с Масловки, долетали отдельные звуки с
железной дороги; она проходила вдоль Бутырского вала, минуя Тверскую заставу, и
убегала к ипподрому.
Капитан открыл окно, потому что стекло дает некий оптический эффект,
отражающийся в прицеле. А поле прицела должно бы...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9
• 10
• 11
• 12
• 13
• 14
• 15
• ...
• 27
• 28
• 29

Закладка в соц.сетях