Жанр: Боевик
Убить генерала
...ь шашлыки, нужны хорошие дрова. -
Полковник взял со стола бутылку с минеральной водой и вылил в импровизированный
мангал.
Позади раздавались крики. Матерились все - и сотрудники "Дайджеста" - в
основном армяне спортивного телосложения, и оперативники с военной выправкой, и
плечистые спецназовцы. Последние валили первых руками, ногами, прикладами,
надевали на них наручники; то тут, то там звучали короткие очереди из штурмовых
"каштанов" с магазинами в рукоятке. Оперативник с видеокамерой не успевал за
скоротечными действиями. Когда он в сопровождении двух штурмовиков вошел в
кабинет Азаряна, Терехин уже сидел напротив Армена, положив ногу на ногу.
- Ну что, Армен, сам покажешь, где оружие, или нам самим поискать?
- Самим поищите, ну, - с нарочито сильным акцентом ответил армянин и даже
всплеснул руками.
- Крыльями-то не размахивай, - предупредил Терехин, - а то я тебя окольцую,
как вымирающего пеликана. Давай-ка поговорим о деле. Я расследую убийства, а не в
порнухе ковыряюсь - это для начала. Вчера на Неглинной, неподалеку от театра
"Школа современной пьесы", был убит Джек Гольдман - американец русского
происхождения, слышал?
- Нет, не слышал про такой театр.
- А про театр на Лубянке слыхал?
- Э-э... - протянул Армен. - Зачем пугаешь?
- Ну, ты, я вижу, совсем идиот. Придется познакомить тебя...
- Нет, не надо меня ни с кем знакомить. Говори короче, да?
- Коротко не получится. Послушай-ка, что я знаю про тебя. Ты проходил службу
в 1992 - 1994 годах в Болгарии в составе Северной группировки войск. После
ликвидации Организации Варшавского Договора в Болгарии остались нехилые запасы
оружия, имущества, горючего, которые по наследству перешли к Минобороны России
и были проданы болгарам за двадцать миллионов баксов. В конце 1994 года ты лично
поучаствовал в торгах, реализовав военного имущества на двести пятьдесят тысяч
"зелени", и мотнул в Финляндию. Сколотил еще более "северную", но не менее
криминальную группировку и начал поставлять финские "шпалеры" в Россию. В
качестве прикрытия использовал посредническую фирму. Когда тебе в голову взбрело,
что по сроку давности за дезертирство ты можешь вернуться в Россию, ты - бог ты
мой! - вернулся и открыл столичный офис. Ну не дурак ли ты?
- Зачем оскорбляешь, а?
- А? А дальше неинтересно. Дальше все начинается с "ну". Ну, твои связи на
оружейном рынке попали под пристальное наблюдение ФСБ. Ну, была создана
спецгруппа. Ну, подняли "глухарь" десятилетней давности - "дело Азаряна", которое
вела в свое время военная контрразведка. Ну, раскопали в архивах в том числе и
президентское распоряжение, обязывающее военное ведомство выручку от продажи
излишков войскового имущества зачислять на валютный балансовый счет такой-то в
Банке внешней торговли Российской федерации. Вот тут "ну" кончаются, а "но"
начинаются. Но болгарская выручка стала поступать на другие счета и совсем в другие
банки. Один из счетов оказался азаряновским. Тебе знакома такая армянская фамилия?
Тебя отрабатывали в течение восьми месяцев и вот решили взять, когда возле театра
"Школа современной пьесы" был убит из финской снайперской винтовки "марк-1"
некто Гольдман. Винтовку убийца бросил на месте преступления и был таков. И если я
найду в твоей конторе хоть один патрон от фирмы "Сако", я раскручу тебя, Армен, на
"пятерку" с плюсом. - Николай кивнул спецназовцам: - Грузите его в машину.
Когда армянина увели, Терехин отдал распоряжение появившемуся последним
майору Соловьеву:
- Вадим, бери людей и начинайте с подвала, а я пока осмотрюсь тут.
- Пожарники подъехали, - сообщил майор, кашляя от едкого дыма.
- Отсылай их. Скажи, что очаг возгорания потушен. - Полковник открыл
холодильник, нашел там еще две бутылки минералки и окончательно залил огонь.
Сейф в кабинете Азаряна был небольшим, однако даже сильные спецназовцы, взяв
с четырех сторон, с трудом несли его к выходу. Терехин сел за стол директора фирмы
и выдвигал ящики. Краем глаза он наблюдал за парнями своей опергруппы, они
опечатывали системный блок компьютера и выгребали из шкафа-купе дискеты и
лазерные диски.
"Опля!" Полковник стрельнул глазами в оперативников и снова опустил их: в
нижнем ящике стола, прикрытые початой пачкой бумаги формата А4, лежали два
австрийских пистолета "глок" с ударниковым УСМ безопасного действия Safe Action.
"Неплохой "сэйв", - похвалил себя Терехин, словно был вратарем и спас команду от
гола. Он положил бумагу на место и занялся другим ящиком. Улучив момент, когда в
кабинете не осталось ни одного оперативника, Николай сунул один "глок" в широкий
внутренний карман ветровки, а другой, привставая, засунул за поясной ремень и
прикрыл курткой. Тихонько насвистывая "Наша служба и опасна, и трудна", он
разжился еще парой магазинов к австрийским пистолетам, рассовав обоймы по
карманам.
К этому времени оперативники во главе с майором Соловьевым обнаружили в
подвалах фирмы серию финских снайперских винтовок фирмы "Сако" и автоматы
"вальмет" под натовский патрон калибра 5,56. Всего пятнадцать штук.
Николай вышел на улицу, прищурился на солнце и потянулся. Даже покивал своей
стриженой головой: "Хороший денек". Он подошел к "десятке". На заднем сиденье
сидел в наручниках Армен Азарян. Слева и справа от него расположились
оперативники. Полковник положил руку на крышу "Жигулей" и, заглянув в салон,
стерильно улыбнулся армянину:
- Везет мне сегодня. Жалко, в твоем кабинете ничего не нашел. - Он похлопал
по крыше, отдавая водителю команду: - Давай, поехал!
Вечером этого же дня полковник Терехин встретился на берегу Котловки, в районе
Нахимовского проспекта, со своим агентом - мужчиной лет сорока, небритым,
сосредоточенным. Николай передал ему один ствол и назвал приблизительную цену:
- Полторы "штуки". Потом шепнешь, кому спихнул ствол. Будет кого ловить за
незаконное хранение.
И уже на следующий день получил деньги.
Второй "глок" он оставил себе.
Близнец не переставал размышлять над организацией, которая сплачивает,
пропитывает идеями - новыми, возрождает старые, забытые, может быть, позаимствованные
у кого-то, над чем он в свое время не задумывался. Все это лезло на
него, как змеиный копошащийся комок, гнездом которого стала его голова. Что и
говорить - взбудоражили мысли, растревожили их, ткнув в самое уязвимое место.
Тема могла именоваться одним коротким и зловещим словом - заговор. Ее можно
было развивать до бесконечности, до крайней точки: заговор - это почти всегда
преступление.
Однако, как бы это ни называлось, оно не могло повлиять на решимость и вообще
на настрой.
Близнец решил встретиться с инструктором. Что касается бывшего военного
прокурора, то с ним все более-менее ясно - он как бы на вершине идей организации,
то есть прошел через те же сомнения и яркие вспышки активности. Он - продукт
законченный. А вот инструктор... Какие мотивы двигали им, когда он раздумывал над
предложением Хворостенко, а позже дал согласие?
Андрей Проскурин встретил Крапивина приветливой улыбкой и проводил гостя на
кухню. Усадив его за стол, налил из термоса горячего чаю, пояснив:
- Время экономлю. Один раз заварил - и на целый день хватает. Советую взять
на вооружение.
Близнец отхлебнул чаю и прикурил.
- Поговорим про полковника? - предложил он в вопросительной форме.
- Давай поговорим про Хворостенко, - сразу согласился Андрей. - Заодно
коснемся генерала Дронова. Мне кажется, он еще до начала военных действий в Чечне
был предателем. Он не взял на себя ответственность за гибель хоть одного солдата не
потому, что он не дурак, а потому, что он - генерал. Сейчас он курирует комитет
Госдумы по обороне.
Инструктор прошел в комнату, открыл секретер и вернулся на кухню с пухлой
папкой. Пошелестев страницами досье на генерала Дронова, Андрей вынул вырезанную
из газеты заметку.
- На, почитай, что тут написано.
Виктор прочел:
"Комитет Госдумы по обороне, который курирует лично генерал-полковник
Дронов, выступил с инициативой по ужесточению ответственности российских
военнослужащих на поле боя. Разработан ряд поправок в Уголовный кодекс РФ.
Прежде всего речь идет о "неисполнении приказа", "сдаче в плен", "неисполнении
обязанностей" и других тяжких воинских преступлениях. За "добровольную сдачу в
плен по трусости" полагается отсидеть от 2 до 10 лет. А те военнослужащие, что
попали в плен не по трусости, а, скажем, по ранению, но "добровольно участвовали в
работах, имеющих военное значение, или в других мероприятиях, заведомо могущих
причинить ущерб интересам РФ или союзным с ней государствам, при отсутствии
признаков государственной измены будут наказываться лишением свободы на срок до
7 лет...".
- Как тебе это нравится? - спросил Андрей. - Слышал про сталинский приказ
№ 227?
- Да, что-то знакомое.
- Я объясню. Очередная дроновская инициатива равносильна приказу Сталина
"Ни шагу назад!". Приказ вождь подписал 28 июля 1942 года после летнего разгрома
Советской армии под Харьковом. Знаешь, что такое преамбула?
- Главная тема? - попробовал угадать Виктор. Он до сих пор не мог
приспособиться к необычной манере разговора Андрея Проскурина. Порой ему
казалось, что капитан читает по бумажке. Что это, сила привычки? Он помнил его
лекции на курсах. И еще тогда пришел к выводу, что инструктор и дома, и в кругу
родных, приятелей режет так же, как на занятиях. Не мог представить его
расслабленным, с улыбкой на лице. Что вот сейчас подтвердилось на сто процентов.
Тяжело разговаривать с такими людьми.
- Вроде того, - ответил Проскурин, - вводная часть. Так вот, в ней объяснялось,
что причиной поражения стали не бездарность командования, а трусость бойцов. Тогда
заградительные отряды в случае паники и отхода расстреливали отступающих. И
сейчас все идет к этому, но переориентировано на Чечню. Статьи, о которых ты
прочитал, не были включены в 1996 году в Уголовный кодекс, поскольку при Ельцине
законодатели исходили из принципа высшей ценности человеческой жизни и
необходимости ее сохранения при любых обстоятельствах. Теперь от защитников
Родины в законодательном порядке фактически потребуют совершать самоубийство.
Нет человека - нет дела. Тоже сталинские слова.
В руках Виктора еще один документ, он касался все той же темы об
ответственности российских военнослужащих на поле боя.
"На вопрос о соответствии предполагаемого закона нормам международного
права генерал Дронов ответил, что данная норма относится к гражданам России и
не рассматривалась с точки зрения международных правовых координат.
Одобренный комитетом по обороне законопроект разослан для ознакомления в
правительственные учреждения. Его рассмотрение Думой может состояться в ходе
осенней сессии ".
Близнец вернул документы капитану, допил чай и прикурил новую сигарету. Он
понял, что с Андреем ему легче разговаривать на эту трудную тему. Объяснения
капитана-инструктора были жесткими, четкими, после них в душе не оставалось место
сомнениям. Наверное, потому, что он был почти ровесником, а перед полковником
Хворостенко Витька терялся. Вспомнил, как не мог погасить торшер, дергая
проклятый шнурок...
Пора задать главный вопрос, сделать то, за чем он и появился в это утро перед
бывшим инструктором. Однако вот сейчас это желание потеряло остроту. И все же
Близнец решил идти до конца. Он не понял, почему перефразировал домашнюю
заготовку, свой вопрос, четко сформулированный по пути к Андрею. Может, понял,
что мотивы у инструктора лежат намного глубже.
Он не спросил, а сказал в утвердительной форме, полагая, что не ошибается:
- У тебя личные счеты с Дроновым.
- Да, - не колеблясь ответил Проскурин. - В 2000 году Дронов бросил умирать
под Мескер-Юртом расчет десантников из 74-й бригады, а оставшихся в живых добил
артиллерийским огнем - когда командир группы Николай Проскурин - мой старший
брат - вышел последний раз в эфир и фактически вызвал огонь артиллерии на себя...
Это был выход для обделавшегося генерала, и он им воспользовался. Ты же знаешь,
что значит вызвать огонь на себя.
- Слышал про меня и моего наблюдателя?
- Больше того: интересовался.
- Почему сразу не сказал?
- Потому что это не только наше дело. Ты смотрел фильм "Матрица"?
- И не раз.
- Значит, должен помнить: "Я покажу тебе, насколько глубока кроличья нора".
Юрий Александрович и показал мне, насколько она глубока и сколько дерьма в ней.
Он открыл мне глаза, если проще. От него я ни разу не слышал слов о чести, долге,
честности. Он всегда говорит об искренности. Главная черта его характера -
искренность. Можно легко осудить честного человека, но почти невозможно вынести
справедливый приговор человеку открытому. В его команде только такие люди. И ты
тоже человек искренний. Поэтому ты получил предложение влиться в нашу команду.
Тебе придется поверить в это, потому что ты среди нас. Легко идти по стрелке
компаса, которая всегда указывает на север, но мы идем в другую сторону. Нас мало,
- продолжал Андрей, - поэтому дорожим каждым человеком. Но не все готовы
рискнуть головой - у кого-то семьи, дети.
- И ты начал искать человека, который рискнул бы своей головой.
- И нашел его, - слабо улыбнулся в ответ Андрей. - Пока дело не сделано, так и
будем в тени. Но потом все изменится - в лучшую сторону. Будь уверен.
Сразу после этого откровенного разговора Крапивин окончательно достиг
переломного момента, когда идти можно было либо вперед, либо назад. Внутренний
компас, ориентированный на север, сломался и в его душе тоже. Теперь он указывал в
прямо противоположном направлении.
А в ушах стояли прощальные слова капитана Андрея Проскурина:
- Витька, хочу еще раз напомнить: человек, представляющий угрозу "кабинету",
уничтожается. Теперь это касается и тебя тоже.
Но в них Виктор Крапивин не расслышал угрозы, потому что не был человеком из
той единственной категории, названной капитаном. И оба понимали это.
Очередная, третья по счету ночь дурманит голову, заполняет ее бродящим
хмелем... Не ко времени она задает вопросы: "Ты убьешь человека?"
Ночь выплетает на окнах черные круги и пристрелочные квадраты мишеней,
шепчет до боли знакомым голосом: "Кто тут хотел стать снайпером?.."
Глава 7
Первая кровь
Апрель 2003 года
Со временем напряжение слабело. Оно почти иссякло к шестому месяцу обучения.
Ставший привычным срывающийся голос Андрея Проскурина прозвучал в этот раз
строже, и Близнец, уже получивший эту кличку, неожиданно для себя приготовился
шагнуть вперед, услышать то, что запомнил на всю жизнь: "Учти - во время
выполнения задания ты можешь рассчитывать только на себя... Тебе придется
смотреть, как разлетается в прицеле голова... Отныне твоим девизом будут слова: "Мы
стреляем редко, но так, чтобы каждый раз попасть в цель".
Этот урок Проскурин закончил на неожиданной ноте, и у курсантов сложилось
впечатление, что это последнее занятие.
- Во время курса вы стреляли по мишеням и манекенам. В реальной жизни вы не
встретите человека, похожего на черный кружок или пристрелочный квадрат. -
Инструктор дождался, когда уляжется легкий смешок в аудитории, и закончил: -
Теперь первое, что вы увидите в оптический прицел, - это глаза. Глаза обычного
живого человека.
Проскурин отпустил курсантов, задержав Крапивина.
- С тобой хочет поговорить один человек, - сказал он Близнецу и дождался
стандартного вопроса:
- Кто он?
- "Купец", - ответил капитан.
- Почему так рано... и так поздно? - невольно скаламбурил Крапивин. До
окончания курса почти месяц, а на часах без четверти одиннадцать вечера.
- Потому что это особый "купец", - сделал ударение Проскурин. - Такие люди
всегда приходят раньше раздачи. Так что не удивляйся ничему. Предложение, которое
тебе сделают, получают единицы - это обычная практика. Ты заметил, что я
приглядывался к тебе во время курса?
- Да, у меня было такое ощущение, - ответил Виктор.
- Когда оно возникло? Припомни конкретный эпизод. И если ты сделаешь это...
- капитан едва заметно покачал головой, - я назову тебя лучшим из лучших.
- Ну тогда это звание у меня в кармане, - улыбнулся Витька. - Вы задали
вопрос, товарищ капитан. Точнее, прозвучала вводная. Три снайпера на позиции
остались без приборов определения дальности. Первый снайпер определил расстояние
до цели в триста пятьдесят метров, второй в четыреста, третий в четыреста пятьдесят.
Их действия.
- Что дальше, напомни?
- Кто-то сказал, что нужно вычислить среднее арифметическое, кто-то предложил
примерно то же: ориентироваться на второго стрелка. Я нашел ответ в том, что
стрелков - трое. Все просто. Каждый ставит прицел и делает поправки на то
расстояние, которое он определил, и стреляют одновременно из трех винтовок. Одна из
пуль точно попадет в цель.
- Все просто, ты сказал? Но почему только один из тридцати ответил на эту
вводную?
- Я не знаю.
- Я знаю. Пойдем со мной.
Одиннадцать вечера. Практические занятия проходили днем, теорию привычно
перенесли на более позднее время. Из офицеров в центре снайпинга лишь дежурный,
не считая капитана Проскурина. Правда, человек, встречавший Крапивина в кабинете
инструктора, показался Близнецу военным. О том говорила его выправка - прямая
спина, широкие плечи, сильные руки - и проницательный взгляд.
На столе лежала синяя папка. Чуть лысоватый незнакомец лет сорока, одетый в
рубашку с короткими рукавами, открыл ее и пролистал несколько страниц. Только
после этого он улыбнулся, что очень подходило к его круглому лицу, и спросил:
- Виктор Николаевич Крапивин?
- Так точно!
- Почему решили связать свою службу с такой редкой и трудной профессией?
- Боевиков насмотрелся, - честно ответил Близнец. - Пострелять захотелось.
- Присаживайся. Андрей, вы можете идти. - Когда за инструктором закрылась
дверь, военный представился: - Меня зовут Сергеем Васильевичем. Структуру,
которую я представляю, пока называть не стану. На то есть много причин. Надеюсь,
это понятно?
Близнец кивнул, ничего, однако, не понимая. Последний месяц, а то и два он
пытался представить, как будет происходить встреча с "купцом", какое подразделение
он представляет; что ждет его впереди, какая служба и где... Надеялся на то, что хотя
бы два-три человека из курса окажутся вместе. Армия все-таки. Нужно держаться и
жить сообща. Хотя этот вопрос был из разряда спорных. Ведь снайпер - одиночка по
сути. С другой стороны, отдельное помещение для него никто не подготовит,
определят в роте, в казарме, где свои правила, свой распорядок, своя жизнь. И эта неопределенность
слегка пугала.
- Ты будешь служить не в рядовом подразделении, а во взводе антитеррора ГРУ,
- продолжил Сергей Васильевич. - Этот вопрос закрыт. Ты доволен?
- Да. - "А вот это уже конкретно", - подумал Крапивин и едва сдержал улыбку.
Взвод антитеррора, это же здорово. Но все еще с заметным холодком внутри.
- Задачи такого подразделения тебе ясны?
- Так точно.
- Назови несколько задач.
- Уничтожение террористов, - неуверенно начал Близнец.
- Ты в точку попал. Дальше можешь не продолжать. Вопрос "где?" вертится у
тебя на языке. В любом месте. Какими средствами? Любыми. Любыми силами,
методами и приемами. Что такое секретная операция, знаешь? Я отвечу вместо тебя. И
начну с того, что к ней привлекаются люди, умеющие держать язык за зубами. Таким
людям говорят: "Умрите, лжесвидетельствуйте, но не выдавайте тайны". Эти слова
звучат уже много веков. Тебе интересно то, о чем я говорю?
- Да.
- Ты мысленно соглашаешься со мной?
- Да.
- Тебе выпадает шанс закончить курс практикой и доказать свою состоятельность
как снайпера - лучшего из курса. Почему ты побледнел? Ты представил, что скоро
убьешь человека?
- Да.
- Но рано или поздно это случится. Ты обратил внимание на последние слова
инструктора о живых глазах в прицеле?
- Да.
- Я попросил его об этом. Эти слова больше предназначались для тебя. Пока я не
открыл некоторых деталей нашего дела, ты можешь отказаться. Мы никого не
принуждаем. Я доложу своему руководству... - Сергей Васильевич сделал паузу.
- Да нет, я согласен.
- Повтори окончание.
- Я согласен.
- Да, скоро случится то, к чему вас готовили пять месяцев. Ты не будешь знать
имени человека, которого убьешь, кто он, есть ли у него семья, дети, родители. Ты
хочешь спросить: почему именно тебя привлекли к этому делу, а не профессионала,
которых в нашей структуре хватает? Я отвечу: чтобы одним профессионалом стало
больше. Простой ответ, правда? Подумай над этим. Пять минут. Этого времени тебе
хватит. Интересно, верно? Ты хочешь спросить: так ли начинают свой путь
профессионалы?
- Да.
- По-разному. Но и так тоже. Мы будем присматривать за тобой, поможем, если
возникнут трудности в подразделении, где ты будешь проходить службу. Если не
сломаешься, у тебя появится возможность подписать с нами контракт.
Перед Виктором Крапивиным находился профессиональный вербовщик. Он знал
свое дело и обрабатывал двадцатидвухлетнего снайпера легко и непринужденно.
Относительная независимость всегда помогала ему избежать расшифровки
причастности спецслужбы, на которую он работал, в случае срыва. То есть если
вербуемый поднимет скандал, то вербовщик просто уходит, а спецслужба не страдает.
В данном случае она была для него не "крышей", но легким навесом, поскольку
условия для знакомства с объектом и вступления с ним в разговор все же были созданы
не им.
Сергей Васильевич не скупился на обещания, которые обеспечили бы его объекту
успех - это возможность проходить службу в элитном подразделении военной
разведки. Объект молод, потому неурядицами в личной жизни страдать не мог, а два
главных козыря - выпивка и секс - пока что были его спутниками по жизни. В духе
времени.
- Ты напишешь заявление на отпуск по семейным обстоятельствам, - продолжал
Сергей Васильевич. - А мы сделаем все, чтобы на рапорте появилась положительная
резолюция. Конкретная работа будет проходить в городских условиях. За тридцать
дней ты пройдешь интенсивный курс по определению слежки и уходу от
преследования. На это тратят годы, но ты пройдешь только те ситуации, которые могут
возникнуть у тебя во время этой операции.
Сергей Васильевич посмотрел на часы, улыбнулся и качнул головой:
- Ого! Половина двенадцатого. - Он вынул из папки лист бумаги и подал его
собеседнику. - Внимательно прочти, поставь дату и распишись.
Близнец прочитал его дважды, потому что с первого раза он ничего не понял.
Я, Виктор Николаевич Крапивин, 1980 года рождения, добровольно даю согласие
на привлечение меня в состав силового подразделения вновь создаваемой группы
специалистов, не состоящих на службе в правоохранительных органах Российской
Федерации, в качестве сотрудника Федеральной службы безопасности без правовой
защиты. С доказательствами, установленными в ходе оперативно-разыскных
мероприятий, что разрабатываемый спецгруппой "Объект" может совершить новое
преступление (побег из мест заключения под стражу) и таким образом попадает под
определение физического устранения (Указ Председателя правительства РФ от 16
февраля 1999 года "Об экстренных мерах по защите населения от бандитизма,
экстремизма и терроризма, а также иных проявлений организованной
преступности"), ознакомлен.
Едва Крапивин расписался, собеседник вручил ему чистый лист бумаги.
- Пиши рапорт, Виктор, на предоставление тебе краткосрочного отпуска по
семейным обстоятельствам и с правом проживания по месту жительства твоих родителей
сроком на десять дней. Потом мы этот рапорт продлим. - И буквально
огорошил, снова бросив взгляд на часы: - Поторопись. Нам с тобой пора отправляться.
- Куда?
- Сначала к тебе домой. Тебе нужно переодеться. Потом на "дачу". Познакомлю
тебя с еще одним человеком.
"Дача" оказалась одноэтажным бетонным строением, окруженным высоким
забором, на окраине Остафьева. Улыбчивый парень лет двадцати семи назвал ее
"Аквариумом". И тут же пояснил почему:
- Тоже под больницу планировали. К тому же недалеко радиоцентр ГРУ - в
Ватутинках. Но это не постоянное место - сегодня здесь, а завтра там. Сам понимаешь.
Близнец не знал, что находится в других "палатах", но помещение, где прошел его
первый урок и знакомство с преподавателем ("Слоном", на языке оперативников),
походило на обычный школьный класс. Переночевал он в небольшой комнате с одной
кроватью и окном, выходящим на радиовышку. Умылся в общем умывальнике в конце
коридора и отметил, что до него здесь побывало несколько человек: керамический пол
был изрядно забрызган водой, на длинном зеркале множество мелких крапин от зубной
пасты. Ожидал завтрака, однако преподаватель сразу провел его в класс. Тут все было
расписано по минутам и по иному графику.
Что и нашло подтверждение в словах нового инструктора. Он сказал, что завтрака
как такового в школе нет, но есть обед, ужин и что-то вроде вечернего чая. Дескать, на
голодный желудок информация усваивается легче.
- Называй меня Сергеем и на "ты", - предложил молодой "слоненок",
устраиваясь за столом напротив, положив ногу на ногу. И преподаватель, и курсант
были одеты примерно одинаково: в джинсы, кроссовки. Они сидели боком к окну, за
которым раздавался шум машин, мчащихся в сторону Щербинки и обратно. - Я буду
готовить тебя к работе в городских условиях. В основном будем говорить о
психологии.
- Ты психолог?
- К тому же еще и практик. Ну что же, начнем. Ты - снайпер, значит, должен
ответить на вопрос: стрелковое дело - это искусство или наука?
- И то и другое, думаю.
- Ошибаешься. Это искусство. Представь: ты нажал на спусковой крючок, пуля
вылетает из ствола, и ты уже никак не можешь повлиять на нее. Наукой тут и не пахнет.
Но ты можешь предвидеть, что произойдет с пулей на ее пути следования к цели.
Тебя учили маскировке, но вряд ли затронули тему последствий плохой маскировки.
То есть все сводилось к тому, как не допустить ошибки. Потому что любая ошибка
снайпера тут же влечет за собой его смерть. Я же постараюсь научить тебя, как
исправить такую ошибку - буквально спасти себя. Как ты думаешь, можно заста
...Закладка в соц.сетях
