Жанр: Боевик
Марковцев 6. Последний контракт
..." лежал сверток, обмотанный скотчем, с взрывателем и таймером, от
которого шли пять пар проводов. Сергей обследовал мину и не обнаружил дополнительных
электродетонатора и элемента питания к приемнику. Снова набрал номер и доложил:
- Механический таймер, рассчитанный на работу до шестидесяти минут. Пока не
заведешь, не грохнет. Отбой.
44
Алексей Родионов завел свой "Порш" и включил радиоприемник, настроенный на
"любовную" волну 106,6. Звуковой гребень окатил: "Отдыхать ты начал в клубе..." - и тут же
схлынул: "...а проснулся в песке, и только пробка от бутылки крепко сжата в руке". "Дискотека
"Авария".
Он тронул машину с места, когда дневальный автостоянки, одетый в синеватую
униформу, проходил мимо. И тут же остановился: охранник делал ему знаки. Алексей вышел из
машины и кивком спросил: "Что?" Тот указал на правую сторону "Порша". Родионов
присвистнул, глянув на спущенное колесо.
- Спасибо, - поблагодарил он служивого. Махнул рукой водителю "Нивы", которому
перегородил дорогу: "Сейчас". Сел в машину и сдал, полуобернувшись в кресле, на свое место.
Хотел было бросить все к чертовой матери, но не позволяла директива "резидента": приехать
на работу на машине. Интересно, куда придется ехать? Может, Сергей решил познакомить его
со своим руководством? Было бы неплохо.
Алексей открыл багажник, глянул на приспособление для монтировки шин - не тот
случай, чтобы долго ковыряться с колесом. Он достал запаску и положил ее напротив
спущенного колеса. Вернулся за домкратом и ключом. Постелив на запаску чистую тряпку,
присел и ослабил болты на проколотом колесе, чтобы открутить их окончательно при
приподнятом задке машины. Он опаздывал на работу, тем не менее не спешил, понимая, что
суета только отнимет время.
Готово. Алексей опустил машину с домкрата, уложил на место проколотое колесо.
Остановился напротив будки охранников и на ходу показал, что ему нужно вымыть руки.
- Гвоздь? - равнодушно поинтересовался дневальный.
- Не знаю, - ответил Алексей, намыливая руки над струйкой воды. - "Вулканологи"
определят. - Спускаясь по лесенке, отметил время. На работу он опаздывал уже на десять
минут. И с каждой минутой автодороги будут только пополняться транспортом. На круг выйдет
полчаса.
На часах было 8.21, когда Родионов подъехал к охраняемому шлагбауму, привычно
дождался жеста охранника: подчиненный поднес руку к головному убору, приветствуя
Родионова.
Алексей проехал по ровным площадкам "бороны" и свернул на внутреннюю площадку,
где у него было свое место - подальше от машин руководителей и поближе к отделению
охраны. Едва он заглушил двигатель и открыл дверцу, его оглушил рев мотоцикла. Родионов
даже не посмотрел на байкера - он один такой на все предприятие в целом и пожарный расчет
в частности. Его звали Бойцом и он приезжал на работу на "Ямахе", почти всегда опаздывал.
Алексей вышел из машины, бросив взгляд на крайнее окно подразделения спецназа,
официально именующееся "группой быстрого реагирования". Обычно бойцы в составе двух
отделений, имеющих на вооружении противодиверсионные средства, заканчивали обход
территории в половине восьмого ровно, а потом отдыхали в просторном помещении. Так и есть,
автоматически отметил Родионов. В середине стоял теннисный стол, играли двое на двое. Окна
не были зарешечены и никогда - затемнены, отсюда просматривались оба КПП.
Металлическая створка внутренних ворот с "егозой" по гребню закрылась, пропуская байкера
на "Ямахе", и как минимум до обеденного перерыва останется неподвижной.
Родионов на ходу поздоровался с бойцами и прошел за перегородку. Его металлический
шкаф стоял третьим в первом ряду, на дверце рисунок - гроздь винограда. Алексей уже точно
не помнил, кто из спецназовцев предложил стеба ради обозначить свои шкафы наклейками, как
в яслях. Командир этой смены приклеил на дверцу изображение кукольного всадника на
лошадке-качалке.
Алексей переоделся и прошел в холл; там к этому времени остались лишь контролеры.
Кто-то не преминул качнуть головой: "Опаздываем". "Бывает", - натянуто улыбнулся в ответ
Родионов. Он подошел к своему рабочему месту и едва взялся за журнал, как на третьей стойке
вместо приветственного зеленого прибор вспыхнул предостерегающим красным и словно дал
команду икающей сирене. Алексей увидел Егорова. Тот развел руками и несколько раз кивнул
подошедшему охраннику: "Иду, иду, куда деваться?" К стойке начальника охраны он подошел
уже в компании Валентина.
- Александр Николаевич, доброе утро! - поздоровался Родионов, принимая
пластиковый пропуск Егорова. Без лишних слов он вставил его в контрольный сканер и перевел
взгляд на монитор. Доброжелательная улыбка, которую Алексей приготовил для начальника
отдела, исчезла, едва он ознакомился с содержанием информации на мониторе. Если в
программу не вкралась ошибка, то Егоров сегодня уже проходил контроль - в 7.48.
- Вы не выходили сегодня? - задал Родионов лишний вопрос. Если бы Егоров выходил,
компьютер выдал бы другие данные.
Сегодня он вышел из дома ровно в 7.30, как делал это на протяжении двух лет, пока
расписание не изменили: раньше институт начинал работу в девять утра. Он откровенно
шарахнулся от двух типов криминальной, как ему показалось, внешности. Они стояли перед
дверью, один из них, судя по его позе, намеревался позвонить в дверь. Увидев хозяина
квартиры, опустил руку, сунул ее в карман и извлек удостоверение оперуполномоченного
Федеральной службы безопасности. "На прошлой неделе вы потеряли ключи, так?" - "Но я
нашел их, это была ошибка, я говорил начальнику охраны..." - "Мы знаем. Кто-то мог на
время завладеть ключами, сделать с них слепки или дубликаты. Вы берете работу на дом?" -
"Изредка. Но ничего секретного". - "Вы работаете в области зенитно-ракетных систем, где
любая бумажка засекречена. Нам нужно задать вам несколько вопросов". - "О господи..." -
вздохнул Егоров.
- Снова проблемы с компьютером на третьей линии? - поддел начальника охраны
недовольный Егоров.
- Посмотрим, - нахмурился в свою очередь Алексей, предчувствуя неладное; он
напрочь забыл о том клочке бумаги, на который собственноручно набросал цифровой ключ и
передал "резиденту". А пока что дал Егорову весьма дельный совет: - Опоздание можете
списать на проблему с компьютером. За эту неделю уже вторая проблема.
- Не понял.
- Я говорю про ключи.
Егоров пересилил желание высказаться напрямую: "Это ты сдал меня, сволочь!"
Родионов вынул пропуск из сканера и положил его на полку. Потянулся к телефону и
задел пропуск рукавом форменной куртки. Отвечая на звонок по городской линии, Алексей
нагнулся за идентификационной карточкой Егорова...
Катя выругалась, приняв сообщение от группы наружного наблюдения:
- Мы упустили курьера.
- Как и почему это случилось?!
- Он работал с подстраховкой. На Максимова его поджидала белая "шестерка", номер
А905НО. Она свернула между домами №1 и 3. Оттуда сразу же выехал "КамАЗ"-длинномер и
перегородил нам дорогу. Скорее всего "шестерка" ушла по улице Рогова, а дальше по
Живописной - она в том месте одна вдоль реки проходит.
- Да, здорово вы живописали! Начинайте придумывать отчет. Но прежде пробейте
"шестерку"!
"Олухи! - снова выругалась Скворцова. - Ни украсть, ни покараулить".
В разговорах с Родионовым про начальника отдела Марковцев почерпнул дельную
информацию и довольно четко представлял путь к лаборатории 12-Г. Фактически все отделы
являлись локальными зонами. Тот же пропуск давал допуск на вход в тот или иной отдел; на
ночь отделы закрывались на обычные замки, ключи сдавались дежурным.
Кивнув дежурному, Марковцев вставил карточку в сканирующее устройство и потянул
дверь лаборатории с надписью "12-Г" на себя. Конторка-кабинет Егорова находилась слева.
Сергей направился к застекленной двери и услышал женский голос:
- Вы к Александру Николаевичу?
- Да. - Сергей обернулся и ответил улыбкой даме лет сорока с небольшим, с пышными
формами, которые подчеркивал белый распахнутый халат. Она наливала в электрочайник воду
из бутылки.
- Его пока нет. Можете подождать.
Марковцев вздернул рукав куртки, отмечая время.
- Если вы настаиваете и угостите чаем, - ответил он, что не вязалось с
демонстративным жестом.
- Вы не часто бываете у нас, - заметила женщина.
- И был я слеп, но теперь вижу, - ответил Сергей, нацелив взгляд в вырез кофты
егоровской сотрудницы. - Буду пить чай вприглядку.
Она зарделась от необычного комплимента и засуетилась над небольшим столиком. На
нем появились чашки, печенье, початая коробка конфет. Не дожидаясь приглашения и пока
закипит чайник, Марковцев устроился за столиком. Оглядел лабораторию, стенды,
отгороженные широкими матовыми ширмами, оборудование. Понаблюдал за молоденькой
лаборанткой, поливающей цветы на подоконнике. Он заранее выбрал место, где мог отсидеться
до половины девятого. А потом пообщаться с Алексеем Родионовым и дать ему кое-какие
инструкции: например, как вести себя на допросе у следователя.
На стене висел красочный постер, размером с театральную афишу: "Самые смачные
клички страны". Множество фотографий знаменитостей и клички под ними. Маша Распутина
- Гришкина дочь, Лайма Вайкуле - Пальма Квакуле, Анатолий Чубайс - Ржавый, Азиза -
Восточный першинг...
Егоров опаздывал. Сергей спросил:
- Он часто задерживается?
- Иногда заходит в соседний отдел.
- Консультироваться по проблеме относительно большого внутреннего демпфирования?
- Вижу, знаете специфику нашего отдела.
- Наслышан дальше некуда.
Снова взгляд на часы.
- Может, хотите что-то передать Александру Николаевичу?
- Да. Взрывчатку с детонатором.
На его шутку также отреагировала цветочница и еще кто-то невидимый за ширмой. К
этому времени девушка вооружилась брызгалкой и орошала комнатные растения.
Марковцев подошел к окну. Его взгляд пробежался по машинам, запаркованным внизу,
почти вплотную к зданию. Узнал "Порш" Родионова...
Он стояла вторым, считая от караульного помещения, где в данную минуту находился
весь личный состав спецназа. Под капотом царил хаос. Проколотая запаска лежала по центру
багажника, а на ее месте торчало приспособление для монтировки шин. Какая-то жуткая
конструкция, фантастический жук с металлическими лапами и отверстием посередине для
поворотного ключа. Сам ворот, напоминающий ручку от мясорубки, крепился к агрегату
проволокой. И вся эта громадина громыхала во время движения машины.
Под сложенным в несколько раз старым гобеленовым покрывалом в дальнем правом углу
багажника находился пакет из вощеной бумаги. Пятнадцать килограммов армейского пластита
могли разнести центральное здание "почтового ящика" в щебень. Часовой механизм мины был
включен и отсчитывал последние секунды до мощнейшего взрыва.
Семенов выходил на связь с Русланом в последний раз. Внутреннее напряжение
отразилось на его пальцах. Они заметно подрагивали, когда он при помощи кнопки-креста
выбирал из списка мобильника гареевский номер. Взгляд на зеленоватый экран "Филипса" и
чередующие на нем номера и имена абонентов, взгляд на КПП. Экран, уличная панорама, экран
панорама...
Высветился номер Руслана. Семенов, нажимая на кнопку-крест посередине (ОК),
ненароком пролистал еще один номер. Одно неверное движение, оставшееся незамеченным, и
этот незначительный недостаток в управлении трубкой соединил Семенова с Марковцевым.
- Да.
- У тебя одна минута ровно. Удачи.
Семенов, очищая экран, нажал на кнопку. Медленно, в стиле мозаики исчезающие буквы
показали напоследок ошибку Виктора...
Он исправлял ее, листая треклятый список, сокращенный до минимума, на эту операцию,
на сегодняшний день. Успокаивал себя тем, что ничего серьезного произойти не могло. Что
предпримет Марковцев, получив незапланированное и малопонятное сообщение? Начнет
прикидывать, что бы оно значило. У него не хватит времени даже выйти из лаборатории.
Впрочем, Семенов видел, что делает Марковцев. Панорама на дисплее пришла в
движение. Отступили в сторону ширмы, исчезла из поля зрения девушка, поливающая цветы.
На первый план вышло окно и вид из него: центральные ворота, небольшая площадь за ней;
еще дальше - автодорога и жилые дома.
- Руслан? - В этот раз Семенов, ожегшись на молоке, дул на воду, идентифицируя
личность абонента.
- Да, это я.
- Около минуты осталось.
- Понял. Мы готовы. Аллах акбар!
Семенова перекосило. Он выругался, прерывая связь. И снова сосредоточился на дисплее.
Пять, десять секунд стоит в неподвижной позе Марковцев. "Он достоится, - все больше
нервничал Семенов, отчего-то переживая за Сергея. - Через полминуты его подхватит ураган
и швырнет к противоположной стене".
- Проблемы? - осведомился Аксененко.
- Никаких, - самонадеянно отозвался Семенов. И выдавил из себя короткий смешок,
больше похожий на икоту. - Вместо Руслана попал на Марковцева. Предупредил, блин, когда
его порвет на части. Он стоит прямо над миной.
- Уже нет, - Аксененко указал на экран монитора. - Возвращается на место. Чаю
попить? - попробовал угадать он.
- Сейчас узнаем.
Семенов едва не распластался над монитором, шумно и тяжело дыша.
Сергей подошел к столику.
- Можно позвонить? - спросил он.
- Конечно, - разрешила женщина и подсказала: - Белый телефон - внутренний,
серый - городской.
Марк набрал рабочий номер Родионова. Вопрос "почему в критический момент
начальника охраны не оказалось на рабочем месте" все еще тревожил Сергея. Внес сумятицу
странный звонок: "У тебя одна минута ровно". Кто звонил, он определить не мог: на экране
отобразился длинный федеральный номер, строка для имени была пуста.
Минута. Что потом?
- Да, Родионов, слушаю.
Марковцева чуть отпустило.
- Это Сергей. У тебя все в порядке?
- Да. А что?
- Нужно встретиться. Если ты не забыл, в половине девятого мы...
Марковцев не успел договорить фразу. Его не раз спасало спецназовское чутье. За
несколько секунд до взрыва он ощутил беспокойство в груди, увидел призрачный уровень,
заполненный адреналином и резко качнувшийся в сторону. Хватанул гормонов. Что тут же
отдалось в сердце и затруднило дыхание.
В голове пронеслось многое. Не сам Алексей Родионов предстал перед глазами, а его
лысоватый заместитель. А между ними черный провал-опоздание Родионова. Его машина,
припаркованная передом к помещению спецназа, а задом к металлическим воротам. И все это в
критический момент, когда накладок по большому счету быть не должно.
Все шло слишком гладко. Но голова постоянно была забита не в меру примитивными
шагами Адамского. Он подставлял спецслужбы, копируя их действия на этом объекте. Это и
был ответ на все вопросы. Но только сейчас его истинные планы встали перед глазами
размытым пока облаком. Неприступная крепость давала брешь одним-единственным ходом и с
одного-единственного места, и это обеспечивало уничтожение личного состава спецназа и
свободный доступ через вырванные ворота КПП; охранника последнего объекта сметет, и он не
сумеет привести в боевое положение неприступный барьер-"борону".
"У тебя одна минута ровно".
Через одну минуту...
И она почти вся вышла.
Отбросив телефонную трубку, Сергей ринулся к стене, находя единственный безопасный
участок между двумя окнами. Он не мог увлечь за собой всех сотрудников отдела.
- На пол! Всем на пол! - выкрикнул он. - Ползком к стенам!
Только его голос произвел обратный эффект: все застыли на своих местах.
И Марковцев сделал последнее:
- У меня бомба! Она на столе в "дипломате"! На пол, на пол!
И с сумасшедшинкой в глазах видел падающих на пол сотрудников.
Откатившись к стене, Марк зажал уши. Снаружи грохнуло так, что в открытый рот вдуло,
как бешеным компрессором, столько воздуха, что Сергей едва не задохнулся. Казалось,
эпицентр взрыва находился в этом помещении, что сработала его "адская машинка". Его
собеседница, не выдержав напряжения, вида повалившихся коллег, устрашающего поведения
гостя, заранее предупредившего, что он намерен передать бомбу начальнику отдела, резко
поднялась с места. Как раз в это время таймер в родионовской машине обнулился. Женщину
смяло еще и внутренним давлением, которое она едва сдерживала...
Восточный першинг
Наручные часы Кати Скворцовой показывали ровно 8.30, когда микроавтобус
содрогнулся от мощного толчка. Он закачался, как катер на воде, словно взрывом вырвало
амортизаторы. Катя ухватилась за поручни над спинкой сиденья. Ее взгляд блуждал по стеклам,
устоявшим каким-то чудом, и выхватывал отдельные куски панорамы: справа, слева. Спереди
на машину несся вал черной пыли и дыма. В нем крутились обломки ворот, разорванной в
клочья будки контрольно-пропускного пункта; что-то бесформенное ударилось в лобовое
стекло, оставляя на нем жирный коричневатый след. Эта бешеная волна накрыла микроавтобус,
заслонив восходящее солнце, и окунула его во мрак. Но Катя видела свои руки в синеватом
свете монитора. Рукава коричневого пальто приобрели синюшный оттенок. Будто мир
перевернулся и смешал все краски.
За окнами нарастал смерчевой рев. Неистовый ураган глушил, давил на стекла,
заглядывал в окна и с громким воем несся дальше.
Считаные секунды длился этот катаклизм. Он ослаб в нескольких сотнях метров отсюда,
напоровшись на жилые дома и заблудившись во дворах. Оставил за собой испуганные вопли
автосигнализаций, резкий стук падающих обломков; отстучали крупные, завершили свое
падение мелкие. Над площадкой повисла пылевая оранжевая завеса - как хвост смертоносной
кометы.
По коже пробежал мороз, руки женщины скользнули с поручня. Она увидела
ошарашенные глаза оперативника, сдавливающего руками наушники, его искривленные в
одном-единственном вопросе губы: "Что это было?.."
Взгляд Кати упал на монитор. Несколько секунд назад картинка на нем была живой. Она
чуть подрагивала от движений Сергея, даже от частых ударов его сердца. Сейчас картинка была
мертвой. Камера на куртке Марковцева показывала потолок, верхнюю часть стены, дым и была
неподвижной. Микрофон не работал. Но можно было представить шум, в который
вклиниваются резкие стуки, прерывают чьи-то голоса. Но за секунду до взрыва
звукозаписывающая аппаратура приняла последние, звучащие со стороны команды: "На пол! У
меня бомба!"
Катя хотела представить себе камеру, замаскированную под значок, но видела другое:
застывшие глаза Сергея, уставившиеся в потолок. Над ним мечется пыль, оседает на глаза и
припорашивает лицо.
"Ну!" - едва не вскрикнула Катя, вцепившись в край монитора. В помехах на экране, в
пробежавших черно-белых полосах показалась жизнь, движение. Но... нет. "Давай! Шевелись,
сука!"
Она бросила быстрый взгляд на вереницу машин, на большой скорости въезжающих на
взорванный объект. Сквозь дымную пелену увидела лишь очертанья микроавтобусов. Но по
тому, как смело и быстро они ехали, ответила: "Они знают свое дело".
И снова взгляд на монитор. Снова неподвижный потолок, присыпанный снежком
телевизионных помех.
Она рывком сдвинула дверь в сторону и бросила оперативнику короткое:
- Я к нему.
Катя знала место, где лежал сейчас Сергей.
Она бросилась к проходной, рискуя получить пулю: едва она сделала несколько шагов,
как со стороны громадной бреши послышались первые автоматные очереди и резкие выкрики
диверсантов.
В холле не осталось ни одного целого стекла. Два человека метались в шоке по залу в
поисках выхода, но не находили его. Натыкались, ничего не соображая, на стойки контроля,
стойки дверей, рамы и возвращались в центр. Под ногами ковер битого стекла, местами
политый кровью, в разных его концах лежали люди, в основном охранники, изрешеченные
осколками. На стойке №1 распластался окровавленный труп Егорова. Он лежал на ней спиной,
сложившись надвое. Валентина откинуло взрывной волной в ту же сторону. Охранник сидел, не
подавая признаков жизни, уронив голову на грудь, а сверху на него капала кровь начальника
отдела.
Алексей Родионов сумел отползти от стойки профайлинга. Он поджал под себя ноги,
прислонившись спиной к пластику, и не мог оторвать взгляда от мертвого контролера.
Основная ударная волна пошла в двух направлениях. Один поток смел все живое и
неживое, вырываясь через оба КПП, другой смертоносной косой прошелся по первому этажу
правого крыла здания, прихватывая второй и третий; затем его отраженный вал догнал первый
поток и на самом исходе добавил ему силу. И если на третьем этаже рамы устояли, стряхивая
стекла, то на первом их не осталось. Там не было ни одного живого. Весь личный состав
группы быстрого реагирования превратился в груду изувеченных тел.
Кто-то склонился над Алексеем, и он услышал голос:
- Эй, ты живой?
Он чудом уцелел. Он уронил идентификационную карту Егорова, нагнулся за ней и долго
шарил рукой в ее поисках... А потом уже не мог даже приподняться над взрывной волной. Она
задела его краем, выдрала и протащила по полу. Она выкручивала все на своем пути; даже руки
Родионова покоились на его коленях неестественным образом. Он словно просил в вестибюле
милостыню, вывернув руку в обратную сторону и стесненно отворачиваясь от дающего.
- Живой, спрашиваю? А ну-ка вставай! Ты работаешь здесь?
- Да. - Наверное, в чувство его привел пистолет в руках... Ну да, женщины, одетой в
пальто и брюки.
Нужно уходить отсюда. Невыносимо смотреть на кровь, на тех, кто совсем недавно был
жив и говорил с ним. За одно мгновение Алексей очутился дома, побродил в четырех стенах,
натыкаясь на мебель, поглядывая в окно, ломая пальцы, покусывая губы. Подходил к двери,
касался ее, но отдергивал руку, словно ожегшись, и снова возвращался в комнату. Что-то
тревожило его, но что? Что-то смутное окружало его, какая-то среда обитания, серая масса с
тусклыми взглядами, и все это лепилось к чьему-то невидимому хребту. Что мелькало на фоне
однообразных декораций и тоскливо подвывало.
Исподволь он думал о своих сослуживцах, которые были совсем рядом. И в то же время
их нет.
Кошмар...
Всего несколько мгновений понадобилось Алексею, чтобы прийти в себя. Сбросить
оцепенение он не мог, разве что распахнуть его на себе, разорвать, как десантный тельник, и
хватануть воздуха.
Он не знал эту женщину, но она была живой среди мертвых. Невероятно живой,
деятельной. Она будто произнесла пароль, объединяя свои и его мысли; и Родионов ничуть не
удивился, что они совпали.
Катя назвала номер отдела: 12-Г.
- Знаешь, где это? - спросила она, снимая пальто и оставаясь в свитере. Ремни
оперативной кобуры проходили под мышками и перехлестывались за спиной.
- Знаю. Пойдемте.
Он уходил от своей среды обитания и желал лишь одного: по возвращении снова увидеть
серую, но не кровавую массу.
Только чудес на свете не бывает.
Террористы въехали на объект на трех микроавтобусах. Водитель головной машины
держал направление на полыхающий центр дымного облака. Этот смутный ориентир с
огневыми проблесками был для него створными воротами. Он вел машину почти вслепую,
включив дальний свет, автоматически определяя расстояние. Проехал первый КПП, давя чьи-то
тела и наезжая на обломки, протаранил разлетевшуюся конструкцию шлагбаума, протащил под
днищем искореженную гофру, сорванную с крыши, проскочил через поваленную створку
ворот, зацепил и увлек за собой моток колючей проволоки. За ним неотступно следовали
другие машины.
Боевики крепко держались за поручни, касаясь друг друга плечами, и ждали остановки.
Настоящая работа. Что там нападения на блокпосты, на транспорт федеральных войск и
подрывы административных зданий, а потом отступление, больше похожее на бегство. Сейчас
они атаковали центр российской столицы, брали штурмом режимный объект, ехали по трупам и
давили раненых. Они уже сейчас, в первую минуту штурма были безраздельными хозяевами
этой стратегической точки. Окраина ее окутана дымом, а вокруг уже разгораются огни страха,
паники, шока. Короткий ступор, а за ним хаос, непонимание, нескончаемые вопросы,
обращенные к себе, к своим близким и к богу: что же дальше? как жить? на что надеяться?
какую еще бдительность от них потребует государство?
Как уберечь себя, близких, куда убежать от войны? Как заставить себя не видеть в каждом
встречном врага и не испытать к нему лютой ненависти? Как уберечь себя от соблазна
переключать один телеканал на другой, отыскивая более подробные сцены очередного теракта?
Как уберечь себя от этой мутации, от желания видеть страшное каждую минуту и даже
надеяться на это?
Уже через несколько минут все телефонные станции и сотовая связь будут перегружены
одними и теми же вопросами: "Ты где сейчас, не на Курчатова? Слава тебе... А ты что, не
слышал?"
Цепная реакция.
Через час вся страна будет прикована к телевизорам и радиоприемникам. Но получасом
раньше к ним приникнет остальной мир. По редакционным коридорам прошуршат крылья
стервятников, экипированных камерами, микрофонами, и захлопают вокруг эпицентра. "Какой
объект на очереди?"
Руслан Гареев, стоявший во главе диверсионной группы, уже реально мог представить
бой у стен Кремля.
Головная машина резко свернула влево. Следующая - вправо. Последняя, проехав десять
метров прямо, остановилась в двух десятках метров от полыхающих на стоянке автомашин.
Подгруппа из пяти человек занялась жизнеобеспечением. Боевики миновали широкую
площадку и ворвались в помещение пожарного расчета.
Из двенадцати человек там осталось восемь. Под прицелами автоматов они открывали
ворота и занимали места в "ЗИЛ-131". Смена, считавшаяся здесь самой ленивой, наконец-то
дождалась своего часа. Пожарная машина остановилась рядом с горящими машинами,
брандмейстеры высыпали на землю, раскатали брезентовый рукав и занялись тушением.
Воистину люди делятся на две части: на тех, кто разжигает пожар, и тех, кто тушит его.
Другая подгруппа боевиков готовила живой заслон. Сотрудников института выводили на
площадку и вешали на них радиоуправляемые замыкатели.
Работа была поставлена четко. Команда: "Первая пятерка пошла!", и пятеро служащих с
одним заминированным шли к образовавшейся бреши. "На коле
...Закладка в соц.сетях
