Жанр: Боевик
Марковцев 6. Последний контракт
... Косоглазова, и он решил то ли перестраховаться, то ли
проконсультироваться у Баженова. Нет, только не последнее.
Адамский выслушал выкладки босса и сказал:
- Хорошо, я проверю этого Баженова. У меня насчет полковника масса вариантов и
среди них очень неплохой. Когда расформировывали московский РУБОП, уничтожались
архивы, консервировались агентурные сети. Часть рубоповцев, пользуясь случаем, растащила
как конфискованное, так и состоящее на балансе управления стрелковое оружие. Все делалось в
открытую, в спешке, потому что "момент назрел": в РУБОПе к тому времени установили
прочные связи криминальных группировок с высшими представителями как ГУВД Москвы, так
и министерства. Короче, концы в воду.
- Я понял. Ты хотел сказать, что у тебя есть стрелковое оружие, принадлежащее
московскому РУБОПу.
- Несколько единиц, - подтвердил Герман. - Собственно, взять с поличным Баженова
и помочь завести на него уголовное дело труда не составит. Доказать его связь с Косоглазовым
можно только под давлением.
Адамский еще раз вернулся к полковнику Баженову.
- Хорошая кандидатура, даже авторитетная, - покивал он. - Его мог принять лично
даже сам шеф военной разведки. Но не с пустыми руками: у Баженова наверняка есть портфель
с бумагами на нашу контору. Да еще пополнившийся секретным приказом Совбеза.
- Все?
- Не все. Еще твой интерес к этому документу. Это прямая связь.
Матиас - человек, который не остановится и зажарит-таки "кремлевскую жабу". В этом
Адамский, изучивший своего босса со стороны, не сомневался. Он наплюет на деньги, но они и
станут его главным оружием.
- Надо разобраться с Марковцевым, - настойчивее повторил Матиас. - Как
отреагируют на это в ГРУ, ты успел подумать? - спросил Алексей Михайлович.
- Это серьезная организация и до вендетты не опустится. - Адамский, честно говоря,
удивился расширению полномочий бойцов красной гвоздики. У главы легендарного
"Аквариума" появился непочатый край дополнительных забот, когда террор вышел на улицы
городов и бандиты всех мастей воюют с местным населением. Герман зациклился на военной
разведке и не мог допустить в свои мысли другую аббревиатуру: ФСБ. И это была его вторая
серьезная ошибка.
- На нас у них ничего нет, - продолжал он, бросив взгляд на часы "Патек Филипп". -
Но будет, если мы затронем военное предприятие.
Банкир сделал Адамскому знак и позвонил Руслану Гарееву.
- Руслан? Это Алексей. Я что хочу сказать. В общем, отбой по нашему делу.
Руслан выругался на другом конце провода. Он уже "подмел" коридор, по которому в
Москву собирались протопать боевики.
- Алексей, причина должна быть более чем серьезная, это ты понимаешь, да? Иначе я не
пойму тебя.
В голосе чеченца Матиас расслышал угрозу. И плевать хотел на нее.
- Не знаю. Может, все изменится.
- Я людей могу отправить? Ну, на всякий случай.
- Пока нет.
- Слушай, на этом деле не только я завязан. Мне придется объясняться, это ты
понимаешь? Здесь серьезно заинтересовались этим делом.
Алексей поймал себя на мысли, что слушает фонограмму телефонного разговора,
записанную спецслужбами. Причем слушает в зале суда и отчетливо понимает, что все это
туфта, ничего не доказывает и не проясняет, а наоборот - запутывает. Что может распутать
натуральная тупость в словах, неопределенность и прочее? Такое чувство, что беседу ведут
начинающий бизнесмен и лидер неоперившейся бандитской группировки. Только-только
начали сотрудничать, но сразу же обозначили размытую границу тумана. Чтобы и дальше - до
бесконечности - разговаривать в таком же духе и в конце концов отупеть.
- Здесь тоже все серьезно, Руслан, об этом почему ты не думаешь?
- Я думаю. Я думаю, что делать и что сказать людям, которые уже в Москве, да? Они
наполовину готовы...
"Пошел в жопу! Наполовину".
- Позвони мне завтра. Удачи.
Алексей нажал на клавишу отбоя и невольно продолжил в стиле только что отзвучавшей
фонограммы:
- Оставь это в покое и разберись с Марковцевым. Назначь ему встречу где-нибудь или
навести его дома. И передай привет от меня.
В голосе Матиаса Герман расслышал нетерпение. Не терпится ему. Только спешка ни к
чему хорошему не приведет. Нужно выждать. Просчитать следующий шаг военной разведки,
который может оказаться специфическим. Дать возможность Марковцеву
проконсультироваться со своими руководителями. Они тщательно готовили эту операцию и
бросать ее из-за убийства священника им попросту жалко. Они должны найти выход из этой
ситуации, иначе грош цена всему "Аквариуму".
Без этих выкладок, рожденных еще до поездки в Афины, Герман поостерегся бы записать
на свой счет убийство святого отца. В то время он подумал: "А это даже интересно", не
заметив, как резко он поменял решение.
Он дал и себе, и Марковцеву время до двенадцати ночи.
24
Подготовка к диверсии проходила в центре столицы. В грязной коммуналке на Тверской,
спрятанной за пыжившимися от гордости фасадами. В комнатах с обшарпанными стенами,
грозно нависшим и набухшим от воды потолком, с проржавевшими, протекающими трубами в
ванной, с длинным, нескончаемым коридором. Хозяйка квартиры, подслеповатая старуха,
заломила неприлично высокую цену за эти плачущие соседской мочой катакомбы и, поставив
условие - не засирать уборную, не харкать на пол и оплатить за прежнего постояльца
("наговорил по межгороду и съехал"), получила деньги за два месяца вперед. В основном она
торчала на кухне и постоянно что-то варила. Она походила на злую волшебницу Гингему,
колдовала над своим варевом, бросая в кастрюлю пучки трав и кореньев. Ночевала она в своей
комнате, и ей было все равно, что происходит в соседних.
А там колдовали другие чернокнижники, казавшиеся ассистентами в ее темном деле.
Нехорошая квартира.
Четверо чеченских боевиков готовили радиоуправляемые замыкатели, состоящие из блока
передатчика, двух элементов питания, электродетонатора. Изготовили десять штук, осталось
еще столько же. Потом возьмутся за сейсмические замыкатели с самоликвидатором, где
главными, не считая тротила, элементами были датчик, срабатывающий при повышении уровня
шума, и часы, которые управляют самоликвидацией.
В перерывах "духи" выходили на Тверскую, приводили путан и устраивали "вертолет":
один вставал сзади проститутки, другой спереди, потом менялись местами.
В квартире полно оружия, взрывчатки, выходи на центральную улицу города и начинай
валить всех подряд, сотни полторы положить можно, пока не обложат. Но они готовили
скрытый, привычный для них удар в спину.
Сергей встретился с Катей в ее машине. Скворцова держала руку на мобильном телефоне,
поддерживая связь с едущей позади оперативной машиной. Разговор с Марковцевым предстоял
серьезный, и Катя не начинала его на ходу. Она запарковала свою "десятку" на Волочаевской,
напротив автосервиса, украшенного рекламой "Славнефти"; не глуша двигатель, опустила
стекло и закурила.
Ее настроение передалось Марковцеву. Он уже не сомневался: случилось что-то
серьезное. И мысленно обрушился на Катю: какого черта она устроила эту немую сцену!
- Так и будешь молчать? - нарушил затянувшуюся паузу Сергей.
Скворцова знала о старой дружбе между Сергеем и Николаем Румянцевым. Она получила
устные указания начальника управления: передать Марковцеву, что операция свернута, и
отвезти его на одну из конспиративных квартир на севере столицы. В данном случае Катя не
нарушала инструкции, она, рискуя не только своей головой, расширяла их, проявляя личную
инициативу.
- Операция провалилась. Я вынуждена отозвать тебя. Этот вопрос согласован с
генералом.
- Куда? - Марковцев кивнул на окно. - Автомехаником в сервис? Где и кто
прокололся?
Катя выдержала короткую паузу.
- В Афинах.
- Я не верю. И ты знаешь почему.
- Зря ты так, там все серьезно. Николая Румянцева убили. Официальная версия:
ритуальное убийство. Только мы установили, что в то время в Афинах находились три человека
Матиаса: Рукавишников, Соболев и сам Адамский. У них были авиабилеты в оба конца.
Сергей долго молчал, глядя перед собой и гоняя желваки. Словно грыз зубами жуткие
слова: ритуальное убийство. И боялся услышать подробности. Боялся образов, которые уже
рисовало воображение. Боялся представить не мертвого отца Николая, а пока еще живого,
лежащего на дне кровавого водораздела, между жизнью и смертью. Совсем неожиданно
осознал, что скажет Кате через минуту: "Мы убили его, это ты понимаешь?" Все то, что
вертелось на языке, но так и не прозвучало. В ФСБ подключили к работе человека, абсолютно
не подготовленного к ней, беззащитного перед лицом опасности. "Пред лицем", как сказал бы
Николай.
Ритуальное убийство...
- Его убивают, а он молчит, - прорвало Марковцева. - А если говорит, то ради чего
его убивать? Подгоняют под "ритуал"... Отыгрываются на нем: "На твоем месте, сука, должен
быть он". Зачем ты мне это рассказала? - спросил он Скворцову.
- Потому что никто, кроме меня, тебе этого не скажет.
- Уверена? Я умею выбивать показания, - Сергей скрипнул зубами.
И снова образы застят глаза подполковника. Матиас, этот притворяющийся слепым крот.
Адамский, эта помесь овчарки и бультерьера. Целая стая. Представил себе начальника
управления в ином свете, его сторожевых, гончих и бойцовых собак, сбитых в единый
бойцовый клуб. Себя, откалывающегося от общей стаи. Но в какую сторону? Его уберут люди
Матиаса, а генерал Котельников, не имея на руках никаких серьезных документов на банкира,
умоет, как Понтий Пилат, руки: "Отпускаю вора и убийцу в честь праздника".
Отпускаю...
Убийцу...
Сергей бросил взгляд на Катю. Она смотрела в сторону, держа в тонких пальцах сигарету
и пуская дым в открытое окно. Призадумался: что предпримет Матиас, узнав, что его бывший
боевик работал под контролем. Вряд ли станет прикидывать мощь ФСБ - глупо, опасно и
бесполезно. Решится ли он бросить вызов самому Марковцеву - вот в чем вопрос. Банкир
обязан опередить его - вот ответ. Он покажет старый, желтоватый оскал. Он всю жизнь рычал,
скалился и кусал кого угодно. Душил выборочно. Тот же Марковцев, состоя на службе у
Матиаса, мог завалить эго двор трупами, - но тот чередовал тела с возбужденными
уголовными делами на непокорных и тех, кто мешал ему, и складывал в уме сроки.
Сергей постарался взять себя в руки.
- Другого варианта нет?
Катя покачала головой:
- Нет.
- Значит, вся работа насмарку? Отступила перед этим Фильмоскопом? Я остаюсь, -
твердо решил Марковцев.
- Тебя уберут, и мы ничем не сможем помочь.
- Меня сто раз хотели убрать.
Сергей закурил, часто и нервно затягиваясь. Перебирал в уме десятки вариантов. Ему
необходимо было остаться "в услужении" Матиаса, иначе он сам потеряет уважение к себе.
- Вот что, Катя, срочно передай генералу: нужна заметка - броская заметка в
центральной газете - об убийстве Николая Румянцева. Я должен узнать об убийстве из
российской прессы. Любой другой источник информации указывает на меня, как на агента
спецслужб. Я уверен, на сто процентов уверен, что Николай ничего не сказал им. Игра еще не
кончена, все только начинается. - "Нервы, нервы", - несколько раз обронил Сергей. - Я
пошел домой. Если утром я найду в почтовом ящике газету с заметкой, значит, ты дала добро.
Если нет... - он сузил глаза и в очередной раз скрипнул зубами.
- Я поняла, - скупо улыбнулась Скворцова. Сергей взялся за ручку дверцы и бросил
последнее:
- Вот ведь черт! Если избавишься от грехов, то как убережешься от злословия?.. Так что
не поминай меня лихом, Катя.
Однако вернулся, склонившись над дверцей.
- В разговорах с Матиасом промелькнуло следующее. Он озабочен потерей грозненского
предприятия "Прибор-Экспорт" - ЗАО или НПО, не помню точно. Фактически он купил его,
только кому-то в Кремле это не понравилось. Мне тоже. Зачем покупать предприятие, когда
можно купить директора? На этой сделке, мне кажется, назревает серьезный конфликт. Могут
пострадать криминальные группы, возможно, в Чечне, и ряд чиновников, которые рядом с ними
стоят. Это обычная схема, не я ее придумал.
Катя поняла напутственные слова Марковцева по-своему. Он приводит последний довод,
лишь бы его не отозвали. Личные амбиции взяли верх и он цепляется за соломину. Для
Скворцовой выкладки Сергея - не аргумент.
- Хорошо, я подумаю. - На этот раз Катя сама задержала его. - Я вынуждена снять
людей с задания, писать отчеты и докладывать наверх. У меня нет другого выхода. С этой
минуты ты работаешь один, без подстраховки.
Она давала ему то, без чего он не мог существовать: снова глотнуть адреналина. В данной
ситуации он без него задохнется. Кроме Кати никто этого не мог сделать.
Скворцова еще раз мысленно повторила за Сергеем про якобы назревающий конфликт
между Матиасом и Кремлем и вызвала секретаршу.
- Ира, узнай в открытых источниках информации о сделке, где фигурируют гендиректор
"Капитал Ренессанса" Алексей Матиас и завод "Прибор-Экспорт". Должны были писать, -
уже тише добавила она.
Даже с домашнего компьютера, загрузив поисковый сервер, можно было справиться с
этой работой за считаные минуты. Ирина явилась через полчаса и положила на стол леди-босса
пару распечаток. Из них следовало, что Матиас действительно приобрел пакеты акций ЗАО
"Прибор-Экспорт". Однако владельцы акций потребовали принять деньги обратно и вернуть
акции. Плюс "революционный" комментарий кремлевского администратора Николая Груздева:
"Деньги для коммерческих банков - право на управление своими компаниями... Государство
не позволит скупать банкирам заводы и фабрики, в том числе и градообразующие".
Катя не стала углубляться во все эти ОАО, ЗАО, ярлыки, которые государство навешало и
на оборонные предприятия в том числе. Она еще раз повторила про себя название грозненского
предприятия, за которое боролся, отвоевал и в конце концов потерял Матиас. Оно было
созвучно с НПО "Прибор-Экспо", состоявшим "на балансе" военной контрразведки ФСБ.
Отвлекаясь от прилипчивой темы, Катя в мыслях вернулась к Марковцеву. Может быть,
под впечатлением встречи с генералом Розановым попыталась представить полковника
Максима Марковцева, некогда работавшего в 5-м управлении ГРУ. Он умер, когда его сын,
бывший комбат спецназа, отбывал срок в колонии строгого режима...
И Катя задалась вопросом, навещал ли Максим Сергеевич своего сына в местах не столь
отдаленных, а если да, то о чем мог идти разговор. Трудно представить беседу этих двух
разных, хотя и одной крови людей, длящуюся больше пяти минут. "А старика жалко", -
запоздало вздохнула Катя. Потому что увидела его понурого, с опущенной головой,
разглядывающего свои высохшие ладони. Он пытается надолго задержать взгляд на Сергее. Но
у него ничего не получается. То дает о себе знать краткосрочное свидание. В то время
Марковцеву-старшему было семьдесят, и он невольно прибавлял к ним двенадцать - столько
получил младший на суде. И думал: дождется л и...
Нерадостные мысли были прерваны вторжением тридцатилетней секретарши. Катя
впервые увидела на лацкане ее пестрого блейзера броский комсомольский значок.
- Что это? - сдвинула брови начальница и пальцем указала на значок.
- Амулет, Екатерина Андреевна.
- Это блажь. Ты же не Мадлен Олбрайт.
- Ну вы и сравнили! - Ирина вспыхнула и вся приосанилась.
- А с кем еще тебя сравнивать?
- Так, зачем я пришла?.. - Секретарша, подняв глаза, артикулировала густо
накрашенными губами; скорее материла начальницу с ее паршивым настроением. Для Ирины
работа в профильном отделе - тоже что-то вроде повышения, если сравнивать с центральным
зданием на Лубянке, с его строгим режимом муравейника. На Большую Дмитровку она
перебралась в день назначения Скворцовой начальником подразделения. - Да, вспомнила. В
нашем управлении уже фигурировал "ПриборЭкспо". Забыла где. Мне узнать?
- Обязательно. И в темпе.
Отталкиваясь от Марковцева, Катя автоматически переключилась на Николая Баженова.
И снова ничего определенного, вроде ветра в кроне. Видишь шевеление, а сам ветер словно
прячется, маскируется в листве. По сути Баженов не был логиком в прямом понимании этого
слова, он не шел до конца в своих мыслях, боялся их краха, что ли, что они рухнут в тартарары.
Либо этой самой бездны боялся, оттого и обрывал себя. "Как на резинке, - сравнила Катя. -
Дойдет до определенного рубежа, и его снова тянет назад. Либо он что-то недоговаривает", -
закончила она свою мысль. Причина? Та же боязнь пропасти.
Вошла Ирина.
- Давай, что там у тебя? - Скворцова чуть подалась вперед, опершись рукой о крышку
стола.
- Возможно, дело связано с приказом Совбеза, - начала помощница, подойдя к
столу. - Организация ролевых мероприятий на стратегических объектах. Всего семнадцать,
среди них и "Прибор-Экспо". Это первый ответ на мой запрос. Может, будут и другие.
- А это что? - Скворцова пошелестела страницами.
- Копия совбезовского приказа, который пришел в наше управление. Я работала с
капитаном Свиридовым. Попросила его, он переслал копию по факсу. Сейчас он трудится
согласно именно этому приказу и распоряжению начальника управления.
Катя кивнула: "Спасибо", и принялась за изучение приказа. Ролевое мероприятие
представлялось ей самым ролевым. За то говорил хотя бы один факт: руководители из одного
ведомства, исполнители из другого. Толково, но не более того. Риск утечки информации
увеличивается ровно в два раза. Другое дело - именно совместная работа вечных
"конкурентов".
Интересная деталь проявилась в окончании документа: ответственным за проведение
антитеррористических учений был назначен постоянный член Совбеза, он же кремлевский
администратор Николай Груздев, так или иначе связанный с Матиасом. Где-то с краю настырно
пристраивался покойный Косоглазов, а на все это безобразие взирал сверху полковник
Баженов.
Оборонное предприятие, которое от злополучного грозненского отличалось лишь парой
букв, в скором времени проверят на предмет охраны жизнедеятельности. Только странное
ощущение беспокойства, основанное на случайных совпадениях, не отпускало Скворцову. И
случайных ли? Именно с Матиасом велась оперативная работа: со стороны посмотреть -
ничего подозрительного.
Мероприятия по внедрению свернулись в кокон; вылетит ли из него бабочка - вопрос
спорный. Но дело, возбужденное по факту обращения Баженова, никто не закрывал. Два тома с
рапортами, докладными, биографиями, снимками, перехватами секретной информации и
прочего пока не превратились в партитуру "глухариной" симфонии.
Капитан Свиридов работал в другом отделе. Скворцовой пришлось делать запрос через
начальника управления. Свое требование она облекла в адвокатскую форму:
- Евгений Антонович, могу я вызвать свидетеля со стороны обвинения?
Котельников был не в очень хорошем расположении духа, тем не менее принял такую
конструкцию обращения.
- Кто свидетель и кто обвинитель?
- Капитан Свиридов по делу Баженова.
- Екатерина Андреевна, ты хоть иногда поругиваешь себя за то, что навалилась на одно
дело, отпустив на тормозах другие, взвалив их на плечи своего заместителя?
- Поругиваю, товарищ генерал, - очень неискренне покаялась Катя. - Честно. Как
начальнику мне грош цена. Если можно, командируйте Свиридова в мой отдел хотя бы на
день-другой. Много вопросов к нему.
- С чем они связаны?
- С приказом Совбеза за номером... так, сейчас посмотрю... №502/ПП-3. Ролевые
мероприятия. Ответственный - Груздев. А с ним, согласно информации, полученной от
Марковцева, у банкира были какие-то трения. Я и подумала: не эта ли бумажка стала для
Косоглазова справкой о смерти.
- Это серьезно, - после короткой паузы согласился Котельников. - Жди. Не знаю, как
завтра, а сегодня Свиридов твой.
Капитан прибыл на Большую Дмитровку через полчаса. По его улыбчивому лицу было
видно, что он собирался проволынить денек-другой в профильном отделе.
Они знали друг друга, здоровались, встречаясь в коридорах управления.
- Как мне тебя называть? - сразу же осведомился Свиридов. - Товарищ майор? Как-то
неудобно.
- Вообще-то меня Екатериной зовут, если ты не забыл. Мысленно называй меня
бабой, - посоветовала Скворцова. - Ты работаешь по приказу Совбеза?
- Да. Разрешите доложить?
- Очень подробно, в деталях, ничего не утаивая. Что сделано, что предстоит сделать.
Свиридов устроился на стуле, расстегнул пиджак и деликатно откашлялся.
- Наше техническое подразделение изготовило для учебных диверсий муляжи взрывных
устройств. Указаны размер, вес, тип упаковки, тактические характеристики, доля взрывчатого
вещества в муляжах. А также типы взрывателей. Все это за подписью начальника техотдела и
лица, изготовившего муляжи. С тобой можно говорить откровенно?
- И вот почему, - мгновенно отреагировала Катя. - В моей приемной стоит факс. Не
знаю, каким образом час назад на него пришла копия секретного документа. В углу стоит номер
факса-отправителя, и у меня есть подозрения, что он в твоем кабинете. Так что колись.
Свиридов качнул головой, однако ничуть не смутился.
- В общем, мы нарушили приказ. Ты читала и знаешь, что нас загрузили тремя видами
муляжей: взрыв, отравление, облучение.
- И вы остановились на первом варианте.
- Точно. Неохота, знаешь ли, травиться и облучаться.
- Где сейчас находятся "болванки"?
- Они были переданы офицерам, ответственным за свой объект.
- Хорошо, очень хорошо. - Скворцова отчетливо представила подмену учебного
пластита на боевой, сразу на семнадцати объектах синхронно звучат взрывы. Вот это диверсия.
Плюс взлетит на воздух ответственный за операцию Николай Груздев. - "Необходимо еще раз
проверить муляжи перед их закладкой на объектах", - подумала она.
Для нее все стало вставать на свои места. Теперь она точно знала, какой именно
секретный документ слил майор Косоглазов банкиру Матиасу.
- С этой минуты докладывай мне о ходе оперативных работ на предприятиях, -
распорядилась Скворцова, отпуская капитана. - Я хочу знать фамилии офицеров, стоящих во
главе конкретных разрабатываемых объектов, и исполнителей. А также информаторов - если
операция дошла до этой стадии.
- Что я с этого буду иметь? - проявил алчность Свиридов.
Катя оторвала с листов приказа уголки с номером факса-отправителя и вручила их
капитану.
- Это тебе на чай. Бросай разглашать государственные тайны.
Выпроводив его, она позвонила генералу Розанову и попросила о встрече.
Леонид Михайлович встретил гостью теплой улыбкой и горячим чаем с лимоном.
Сверкающие хрусталем фужеры перемигивались с бутылкой вина, укутанной этикеткой, как
дорогим шарфом. Генерал был одет в плотную майку, безрукавку, теплые белые носки и
тапочки. Он был один.
- Жена ушла к своей сестре, в соседнем доме живет. Еще до твоего звонка, -
необязательно пояснил он.
Катя не часто бывала в этой роскошной четырехкомнатной квартире. Можно сказать,
редко. И впервые сама напросилась в гости. Чаще отказывалась, ссылаясь на занятость.
Впервые же за много лет она пришла по делу, просить помощи, зная, что генерал не откажет,
предугадывая, что решит возникшую проблему одним телефонным звонком. Связям генерала
Розанова можно было позавидовать, и на сей счет Скворцова откровенно недоумевала:
насколько она знала, Леонид Михайлович сторонился политических партий и движений, не
занимался бизнесом. Писал статьи, часто давал интервью не только российским журналистам.
"Выходные пособия" позволяли ему держать водителя и горничную.
Возникшую трудность Катя могла решить, прогулявшись до управления, если бы не одно
препятствие. Она сделала ход, который в любой спецслужбе называется самовольством,
помноженным на безответственность, и на выходе именуется разгильдяйством. И все же
понимала, что, взяв ответственность на себя, частично снимала ответственность со своих
руководителей. Предложение Сергея Марковцева, рисковавшего по собственной инициативе,
было реализуемо лишь обходными путями, и жесткий вопрос "воинствующего" начальника
управления "Покажи это на карте" остался бы без ответа.
Вылетит ли из кокона бабочка - это целиком зависело от генерала Розанова.
- Значит, ты по делу, - снова покивал хозяин, разливая вино по фужерам. - Полчаса
дело твое потерпит?
- Думаю, да, - ответила Катя, машинально глянув на часы.
Сейчас генерал предстал перед ней старым учителем. Ученик, достигший значительных
высот, попал в затруднительное положение и тужится понять, где решение.
- Вижу, система финансирования террористов тебе покоя не дает, - заметил генерал. -
Помнишь, я говорил, что вряд ли удастся установить существование такой системы?
- Да, помню.
- Тебя хватит на отдельный случай, дальше ты упрешься в болото сговора, пути из
которого нет. Почему? Потому что любая власть - наша нынешняя, любая зарубежная ли - не
даст тебе раскрыть заговор. Я знал примеры, когда люди вроде тебя сложили на этом головы.
Потому что это часть правления страной. Не слушай меня, давай я тебя послушаю.
- У вас есть связи в СМИ?
- Да, - коротко ответил Розанов.
Он выслушал гостью, не мешкая снял трубу телефона и позвонил шеф-редактору одной из
центральных газет.
- Привет, Юрий Александрович! Да, он самый. Как тебе следующая тема: спустя четыре
дня после встречи российского президента с духовными иерархами в афинской церкви Петра и
Павла был убит священник Николай Румянцев. Я не считаю тему интересной, считаю ее
вызывающей! Подключи к этому своих международников, узнай, почему наше посольство не
отреагировало должным образом, РПЦ почему молчит, почему мимо тебя это пролетело. -
Розанов прикрыл трубку ладонью и тихо спросил Скворцову: - Тебе когда нужна заметка?
- Вчера, - так же тихо ответила Катя.
- Завтра нужна, - возобновил разговор генерал, - на первой странице. Я не думаю, что
в этой ситуации кто-то кому-то должен. Впрочем, если будешь в наших краях... Что? Лучше вы
к нам? А, понял. Тебе спасибо. Будь здоров.
Генерал положил трубку и спросил:
- Все? Может, еще что-нибудь нужно?
- Пока все, Леонид Михайлович, большое спасибо.
По пути домой Катя нашла в себе силы не завернуть к Марковцеву. "Теперь ему не надо
мешать".
В
...Закладка в соц.сетях
