Жанр: Боевик
Марковцев 6. Последний контракт
...х боевиков будут менять на живых; не мешкая, усилят свои позиции на
КПП группой заложников.
В этой части помещения не было окон - они за стеной-перегородкой, давшей широкую
трещину. Через окно не выберешься - спрыгнешь буквально на шею боевикам, взявшим под
контроль внутреннюю площадку, не спускающим глаз с живого щита, ставшего на место ворот.
Сергей думал о Кате. Она ждет его в егоровской лаборатории. Получив его указание, она
останется на месте. Только ее несанкционированные действия, ее вмешательство в мужскую
работу, бесшабашное вторжение на объект могло повлиять на нее и проявиться в дальнейшем.
Второй этаж какое-то время останется без внимания террористов, им работы хватало и на
первом этаже, и на открытой площадке.
Марковцев вынул сотовую трубку. Прошептать, прошипеть несколько слов и еще раз
предупредить, чтобы не дергалась. Грубо, властно и никак иначе, проглатывая все нежное:
"Зачем, Катя?.."
Он вынул из кармана трубку, поражаясь скорости развертывающихся событий. В чем-то
логичных, в чем-то сумбурных, но катящихся с единым напором. Свои действия оценил как
бессвязные. Даже не мог сказать себе, что действовал по обстоятельствам.
Он не успел нажать на кнопку соединения. К куче оружия подошел боевик, повесил через
плечо несколько автоматов. "Давай, вали отсюда, придурок!" - мысленно матерился Сергей.
Он смотрел на экран мобильника. Яркий свет начал угасать, пока не сошел на нет, оставляя
экран неживым, с застывшими серыми цифрами. Желание услышать Катин голос было
настолько велико, что Сергей готов был в любое мгновение покинуть это железное логово и
напасть на боевика, пинать его под ребра, пока он не испустит дух.
"Как в танке! - продолжал ругаться Марковцев. - Высунешься из башни, тут же
положат".
Террорист положил автоматы и остался на месте. "Какого черта он стережет эту кучу
хлама?" - недоумевал Сергей. Наверняка большинство стволов вышло из строя. Что
подтвердилось в следующих действиях этого недоумка в маске. Он нагнулся и поднял
автоматный рожок. Попытался вставить его на место, но что-то у него не заладилось с
защелкой магазина. Взял другой автомат, баран! Вот он начал ковыряться с крышкой ствольной
коробки... извлек длиннющую возвратную пружину. Решил потренироваться над неполной
сборкой-разборкой? Берет следующий автомат, дубина! Извлекает пружину, ставит крышку на
место...
Для чего он это делает? - не мог понять Сергей. Он сам не заметил, как странные
действия диверсанта захватили его. Он не видел логики в его действиях, но они наверняка
осмыслены. Он выводит автоматы из строя. Для кого? Кто их возьмет в руки?
Вот дерьмо!
И все это в неурочный час. Работы по уши, а он занимается ерундой. Похоже, этот
террорист полный дебил и, кроме как доставать возвратные пружины, больше ни на что не
способен.
Впрочем, он изредка поглядывал в окно, любуясь, наверное, выстроенными на площадке
заложниками.
Сергей уже минуту или две не обращал внимание на резкие голоса со стороны КПП. Там
работала оперативно-следственная группа боевиков, так и эдак прикидывая, где стоял один их
товарищ, где другой, что сделал номер первый, что натворил номер второй. И этому не было
видно конца.
Нереально, качал головой Сергей, набирая на трубке текст SMS-сообщения. Путался,
стирал и набирал снова, поскольку мысли вдруг взяли другое направление. Матиас и Адамский.
Вот это они подставили его! Он мог предположить что угодно - подмену муляжей на боевые
заряды, замаскированные электродетонаторы и скрытые передатчики в своем "дипломате", -
но только не такое.
Матиас объявил войну - факт. Но когда она началась? Может, давно, а эта диверсионная
акция лишь ее продолжение? Перебирать варианты можно вечно, а вот плясать надо от
следующего: банкир не мог проиграть этот блицкриг ни при каких обстоятельствах. Вряд ли он
видел себя в английском особняке, сидящего за очередным пасквилем на российские
спецслужбы, а особняк осаждают юристы, дипломаты. И такое возможно, почему бы и нет?
Прецедентов множество.
Сергей набрал наконец-то текст сообщения и ответил на дурацкий вопрос "отправить?"
нажатием на кнопку. "Конечно, отправить, за каким хреном я набирал?"
Сообщение было отправлено. Сохранить? Нет. Удалить? Да.
В конце Марковцев предупредил Скворцову: "Мне не звони. У меня гости".
Катя не могла ему ни позвонить, ни ответить в текстовом режиме. У нее тоже были гости.
Глава 10
Щит и меч
Директор "Прибора" Валерий Дубровин отрыл окно, выходящее на пожарный расчет. Его
кабинет находился в левом крыле корпуса на втором этаже и фактически не пострадал. Первые
пять минут после взрыва Дубровин звонил шефам оборонных предприятий, после сам стал
получать звонки с рекомендациями, и все они сводились к одному: уничтожать документацию
по исследованию и разработкам узлов пусковых систем. Он мог уничтожить декадные отчеты и
наработки, хранящиеся в сейфе его рабочего кабинета, дать соответствующий приказ
начальникам отделов. Но где взять время и как воскресить тех, кто не отвечал на его
телефонные звонки...
Он стоял перед раскрытым сейфом и смотрел на труды своего коллектива, собранные в
папки. Технология не новая, главное в них - принципиально новая техническая система.
Разведки Саудовской Аравии, Ирана и других стран дорого бы заплатили даже за часть этих
бумаг.
Валерий Дмитриевич подбодрил свою сорокалетнюю секретаршу кивком головы. Чуть
раньше, усадив ее за свой стол, твердо, но не веря своим словам, сказал: "Со мной они тебя не
тронут". А перед глазами директора не бородатые боевики в униформе, а гладко выбритые
эсэсовцы; нападение без объявления войны.
Дежурный по этажу занял пост в приемной. Он даже отстреливался. Только не до
последнего патрона своего табельного "Макарова" - до последнего отстрелялся террорист,
ворвавшийся в приемную, а затем и в кабинет директора.
Руслан Гареев появился через десять минут после штурма. В униформе, которую не мог
представить Дубровин, с автоматом на шее и пистолетом в руке. Его пунцовые губы
контрастом выделялись на фоне черной маски.
- Пошла вон, - в своей манере, негромко и пренебрежительно бросил он секретарше.
Поторапливая женщину, выстрелил поверх ее головы.
Дубровин молчал. Он был напуган. Другая причина на этом фоне звучала робко: ниже его
достоинства было разговаривать с бандитом и убийцей.
В этом просторном кабинете с задней комнатой находилось уже трое террористов. Руслан
отдал приказ на чеченском, и один из боевиков, освободив себя от оружия, начал вынимать
документацию из сейфа. Он складывал папки на маленьком столике, смахнув с него
телефонные аппараты, оставляя лишь факс.
"Да, я не учел этого момента", - побледнел директор.
- В этих бумагах нет ничего ценного, - наконец заговорил Дубровин. Он был без
галстука, в распахнутом пиджаке, с расстегнутой верхней пуговицей на рубашке. Седые волосы
растрепаны. - Мы проводим исследования на устаревших технологиях, они известны...
- Не вам решать, профессор, ценные они или нет.
- Я не профессор.
- Хорошо, я буду называть вас доцентом. Давид, у тебя все готово? - спросил Руслан
боевика.
- Да, - откликнулся высокий и стройный Гогиашвили.
- Начинай.
Террорист взял первый лист и заправил его в факс. Первой секретной информацией,
ушедшей в неизвестном направлении, была тема, касающаяся исследования пусковых
контейнеров...
- Эта ваша главная цель? - спросил Дубровин, не сводя глаз с факса, пожирающего
секреты оборонки здесь и отрыгивающего их на другом конце света. - А потом вы выдвинете
требования вывести войска из Чечни. Вы не террористы, вы... ловчилы!
- Хотите поговорить на эту тему? - Руслан сел в кресло директора и указал рукой место
напротив. Дубровин отказался, покачав головой, и остался стоять между рабочим столом и
окном. - Я буду краток, - сообщил Руслан, - всего несколько слов. На языке, который вам
будет понятен.
- На языке силы?
- Не перебивайте меня, - предупредил Гареев, не повышая голоса. - На языке вашего
журналиста Речкалова. Ваши идеологические позиции в Чечне слабы и неубедительны. По
сравнению с ними кровавый ваххабизм выглядит для моего народа социально-справедливой
идеологией. Вы сами придумали международный терроризм, и теперь он гуляет по всему свету.
Теперь пару слов от себя. Борьба с международным терроризмом и высокие цены на нефть -
вот два главных козыря для вашей экономики и вашего президента. Огромный доход. Это все,
профессор, добавить мне нечего.
Прошло пять минут. Руслан принял очередной звонок.
- Тащите ее сюда, - коротко распорядился он.
- Не трогайте мою секретаршу! - вступился за подчиненную директор, расшифровав
приказ террориста по-своему. - Мы пятнадцать лет работаем вместе.
- Ты трахаешь ее?
- Не ваше дело!
- Мне плевать на ваши отношения. Можете хоть сейчас валить в заднюю комнату. Твоя
подруга в приемной, наверное, пусть принесет нам чаю. Где тут кнопка селекторной связи?
- Она на телефонном аппарате. Его столкнул на пол ваш... человек.
Руслан рассмеялся. Он встал, прошелся по кабинету, разминая ноги. Сказалось долгое
ожидание в машине, а до этого почти бессонная ночь, проведенная за столом, над планами и
схемами, за телефонными разговорами, в беседах с оперативниками Германа Адамского.
Террорист остановился напротив окна и закрыл створки. Прошел в приемную, взятую под
охрану парой боевиков, и сам распорядился насчет чая.
Едва он вернулся на место, как дверь снова открылась, и Руслан увидел симпатичную
женщину лет тридцати с растрепанными волосами. Пришел к выводу, что такой хаос на голове
ей идет. Вначале она показалась ему чуть диковатой, потом он прикинул, что минуту назад она
поднялась с постели и не успела привести себя в порядок. Оделась в то, что было под рукой:
слегка расклешенные брюки, короткие сапожки, свитер. Не забыла и про оперативную кобуру.
Она пыталась высвободиться из крепкой хватки боевика, сомкнувшего сильные пальцы на
предплечье, и действительно выглядела маленьким храбрым зверьком, попавшим в капкан.
- Отпусти ее. - Руслан принял от товарища табельный пистолет Скворцовой и
удостоверение личности.
- Ну надо же, кто пожаловал к нам в гости, - усмехнулся Гареев, читая документ. -
Скворцова Екатерина Андреевна, майор Федеральной службы безопасности. С правом ношения
и применения огнестрельного оружия и спецсредств. - Он переключился на боевика: -
Узнали, как и почему произошел взрыв на КПП?
- Скорее всего, сами подорвались, - последовал ответ Казбека Алабина. - Там обе
мины взорвались. От Шамиля только верхняя одежда осталась.
Руслан снова удостоил своим вниманием Скворцову.
- Что ты здесь делаешь?
- Мимо проходила, - ответила Катя.
Она видела много хроники. Часто то, что было недоступно широкой публике; последней
всегда предлагают добротный и привычный боевик. Она никогда не пыталась представить себя
на месте заложников, вообразить их мысли, проникнуть в их душу.
Захват. Быстрый, как молния, оглушающий, как гром. Все повержены. Все сбиты в единое
целое, охваченное ужасом. И ее в общем-то удивила не совсем обычная обстановка здесь. Люди
блуждали по зданию. Пусть они напуганы, шокированы, ранены, но все же.
Пять минут назад она стояла в егоровской лаборатории, слышала отдельные голоса -
казалось, кто-то заблудился в неузнаваемом здании, слепо плутал по коридором и аукал. Внизу
вяло протекал бой. Боевики не разбрасывались, они действовали грамотно. Они оставили в
покое наиболее пострадавшую от взрыва часть корпуса и осваивали нетронутую. Этот участок,
походивший на разрушенную в ходе боев пятиэтажку в центре Грозного, они оставили на
потом.
И на этой периферии ожидалась встреча двух человек. Живых. Хотя чуть раньше Катя
думала иначе: "Здесь будут лежать два влюбленных трупа".
Невероятно, качала головой Скворцова. Она словно находилась в резерве, ждала своего
часа, причем знала ориентировочное время. Пока его хватало даже на мысленную придирчивую
оценку. Она еще не видит Марковцева, но представляет его в пыли, в майке с коротким
рукавом, испачканной кровью, его сильные руки, синие от ушибов...
Она без труда угадывала, о чем думает стоящий рядом Алексей Родионов. И не ошиблась.
Он плюнул ей под ноги и обозвал уродкой. "Вокруг люди гибнут, а ты скалишься в
предвкушении встречи".
Ушел он от нее или сбежал, это уже неважно.
Руслан вынул нож. Взял со стола лист бумаги и провел по нему ножом сверху вниз.
Острое лезвие разделило бумагу надвое.
- Давай ее сюда.
Алабин дернул Скворцову за волосы так сильно, что из глаз женщины брызнули слезы.
Он швырнул ее на стол, задыхающуюся от страха боли, безысходности. Она лежала лицом
вниз, придавленная сверху тяжелым телом террориста. Казбек распластался на ней, готовый
сделать все: изнасиловать, придушить, сломать ей шею, перегрызть горло.
Руслан встал и сильно потянул руку Кати вперед. Придавив левой ладонью ее запястье, он
воткнул нож в стол - в сантиметре от мизинца. Чуть отпустил нож, и лезвие коснулось пальца.
- Я буду отрезать тебе пальцы один за другим, пока они не кончатся. Их у тебя двадцать.
Я еще раз спрашиваю, что ты здесь делаешь?
- Я мимо проходила.
Террорист покачал головой.
- Ты даже не представляешь, сколько людей корчились под моими пытками.
- А смешные случаи были?
Руслан надавил сильнее и отсек первую фалангу на мизинце женщины.
Родионов изучил свой объект вдоль и поперек. Он знал много мест, где можно было
отсидеться час, два, сутки. Вообще пересидеть весь этот кошмар. Но что потом? У него нет
пути назад. Кто бы мог подумать, что секреты оборонки он продавал ФСБ. Что существует
какой-то приказ, который на адском сленге звучал жутковато: отправлять в преисподнюю
слабых и тщеславных. Он был нормальным человеком, но вот выходит приказ, согласно
которому его натурально распотрошили.
Когда Алексей и Катя отсиживались в техническом помещении, не зная, что
передвигаться можно с приличной скоростью и не таясь, майорша выдала следующее: мол,
Сергей по отношению к тебе был курирующим оперативником, значащей личностью и, как
часто бывает, самым близким человеком. В чем-то она оказалась права. В какой-то момент
Алексей живо почувствовал это на своей шкуре.
Сейчас переменил мнение на прямо противоположное. Ему показалось, эти двое
участвовали в террористическом спектакле, были героями второго плана и озабочены только
собой. Как и чем все закончится - не ясно, только они уйдут отсюда в обнимку.
Террористический спектакль. Родионов был близок к точному определению этого
кровавого действия.
Он насильно сбрасывал со счетов свою персону, в чем ему помогла выкладка майорши:
"Ты был связан и на прицеле, что ты мог сделать?"
Ничего.
Они знали свое дело. Одна пробивала Алексея по каналам ФСБ, другой классически, не
напрягаясь, завербовал его. Да, голова у него варит, обработать может любого.
"Тварь! Я убью его!"
Ненависть подстегнула воображение. Алексей видит вербовщика, вооруженного
пистолетом, протягивает руку и требует, пощелкивая пальцами: "Дай мне пистолет". Слышит
вопрос: "С какой стати?" - "Я в армии служил. И стрелять я умею. Приходилось". Он берет
пистолет и стреляет в вербовщика, обломавшего его жизнь, раз, другой третий, пока патроны не
кончатся.
Сколько раз он перерождался за последние дни, а теперь вот и минуты, Алексей
представить не мог.
Он знал много мест, где можно было отсидеться час, два, сутки. Но вместо этого, стараясь
не делать резких движений, неторопливо отправился к лестнице. Он спустился, держа руки над
головой, и вышел из боковой двери правого крыла корпуса. Секунда, и на него уставились два
"Калашниковых".
- Не стреляйте! - Алексей поднял руки еще выше. - Я хочу поговорить с вашим
командиром. У меня есть ценная информация. Это срочно.
"Я проходила мимо. Я просто проходила мимо". Стиснув зубы, Катя терпела
невыносимую боль. Тонкий ручеек крови медленно, но верно подбирался к ее лицу. Кровь
хлынет из ран, едва этот садист уберет свою руку. Он сильно давил на запястье; поверхность
стола и его ладонь слились, превратившись в жгут.
Она хотела одного: потерять сознание. Всегда мечтала быть слабой и защищенной, но
вынуждена быть сильной. Как и сейчас. Когда вслед за одним словом из нее вытянут другое, и
она расскажет все. Через нее окончательно подставят ее отдел, управление, через нее выйдут на
Марковцева. Они выманят его, где бы он ни был. Он откликнется тотчас, как откликнулась сама
Катя, бросаясь ему на помощь.
"Марковцев жив... А я просто проходила мимо... Господи, дай мне силы..."
Бог услышал ее и сделал наоборот. Катя потеряла сознание.
Генерал Котельников, опершись локтем о столешницу и приложив ладонь ко лбу,
неотрывно смотрел на телефонный аппарат, который двоился, троился. По громкой связи,
казалось, говорили несколько человек, как на селекторном совещании. Ладонь была горячей,
лоб холодным.
А совсем недавно настроение было превосходным. Позвонила внучка: "Дед, ты так рано
ушел, что я не успела поздравить тебя". - "С чем?" - по-простому осведомился генерал,
предугадывая подвох восьмилетней девочки. "С тридцатилетием вашей с бабушкой свадьбы".
А он и не вспомнил об этом... И жена утром промолчала. Приготовила завтрак, проводила на
работу - и молчок. Потом раскололась и преподала урок через внучку. Что только приподняло
настроение генерала. Он видел себя на пороге дома с букетом цветов, бутылкой шампанского.
Поздравления, извинения. Нет, наоборот. Ахи, вздохи: "Тридцать лет совместной жизни... Не
верится".
Котельников видел много хроники - много больше, чем Катя Скворцова, - записанной в
том числе и чеченскими хроникерами. Подрывы зданий, бронетехники, захваты, штурмы,
атаки, освобождения, зачистки, казни, расстрелы. Многое мог мысленно представить и
воспроизвести. Сейчас же все ранее увиденное смешалось. Перед глазами пикирующий
вертолет с разлетевшимися лопастями, громадная воронка, чернеющий и еще не остывший
после террористической атаки остов многоэтажного здания, деформированные вагоны, смятые
в гармошку автобусы, горящие БТРы. Раненые, контрольные выстрелы в голову; трупы,
глумливые пинки в мертвые тела... Снова раненые, носилки, врачи, проблесковые маячки
спецмашин...
"Как такое могло произойти?" - пока еще сдержанно, не осознав целиком случившегося,
недоумевал генерал, переведя взгляд на часы и не успевая за неутомимой секундной стрелкой.
Как?..
Он терял время. Но в мысленном хаосе, с невероятным трудом подавляя непорядок в
душе, припомнил имя человека. И лишь потом перед взором предстал его образ. Николай
Груздев. Кремлевский администратор. Ответственный за исполнение приказа Совбеза. Именно
за исполнение, словно проклятый приказ был изначально закован в непробиваемые рамки
закона. Этот человек был единственным, кто мог удержать ситуацию на плаву. От его решения
зависело многое, если не все. И Котельников предугадывал действия чиновника; наверное, на
его месте он поступил бы так же.
Генерал потянулся к трубке телефона. Услышал вначале голос адъютанта, потом самого
Груздева. Он, конечно же, слышал о теракте на Курчатова...
- Николай Андреевич, - перебил администратора Котельников, - необходимо срочно
встретиться. Боюсь, плохие новости не кончились.
Генерал прихватил со стола сотовый телефон со спецсвязью, набросил пиджак и вышел в
приемную.
Адъютант опередил его:
- Машина ждет внизу, Евгений Антонович.
Время. Если бы не оно, Котельников прогулялся бы до Кремля по Никольской, считая
переулки. А их всего три.
- Все срочные звонки переадресовывай на мой сотовый, - распорядился он, покидая
приемную.
Машина генерала въехала в Кремль через ворота отводной стрельницы Боровицкой
башни, пристроенной не спереди, как у других башен Кремля, а сбоку. Собственно, холм, на
котором зародился когда-то Кремль. Это был древнейший выход из Кремля и ближайшие
ворота к реке.
Машина остановилась у центрального портика здания, где работало когда-то Советское
правительство.
Груздев был бледен. Но не это в первую очередь отметил Котельников. Пожалуй, он
впервые видел человека, вытирающего слюну концом галстука. Может, слюна у него
бесценная, прикинул генерал, оценивая галстук в пятьсот долларов.
Администратора словно подкинуло в кресле. "Пошел на взлет", - тут же отметил гость.
Груздев вскочил на ноги так, как будто их предварительный разговор заканчивался
обнадеживающей фразой: "У меня для вас хорошие новости".
Они поздоровались с друг другом за руку. Генерал занял место сбоку рабочего стола
Груздева и вместо документов положил на него сотовую трубку.
- Черт! - помянул нечистого Груздев. - До сих пор не могу поверить... Евгений
Антонович, что вы хотели мне сообщить? Какие-то детали... - Хозяин кабинета развел руками
и умудрился дернуть плечом и головой. - Если можно, по порядку.
- "ПриборЭкспо" был в нашей разработке, - начел генерал.
- Ну да, ну да, - дважды повторил Груздев. Он незаметно нажал на кнопку мобильного
средства подавления записи на диктофон, вмонтированного в кейс-атташе. Черт его знает, что
за телефон генерал выложил на стол. - Согласно совбезовского приказа.
- Да, приказ также фигурирует в этом деле. Алексей Матиас... - начальник управления
выдержал короткую паузу, наблюдая за реакцией чиновника, - получил этот секретный
документ от служащего секретариата майора Косоглазова. Через три дня Косоглазов был убит.
Это послужило поводом к расследованию. Санкцию я получил лично от заместителя
генпрокурора Ступина.
- Ступин вникал в детали? - настороженно спросил Груздев.
- Он подмахнул санкцию не глядя, - обнадежил генерал. - На него слово "убийство"
всегда действовало магически.
- Что было дальше?
- Начали расследование, - продолжал Котельников, - нашли подходящую
кандидатуру и провели операцию по внедрению агента в круги, близкие к Матиасу. Вскоре
агент получил от банкира задание: проникнуть на объект и подготовить к взрыву одно из
помещений "почтового ящика", копируя спецслужбы. Что он и сделал. Но он при всем желании
не мог пронести на режимный объект столько взрывчатки. По предварительным данным, масса
заряда составляла от ста до двухсот килограммов тротила. Возможно, взорвалось от десяти до
двадцати килограммов армейского пластита. У нас все было под контролем. Мы фиксировали
проникновение агента на видео: кто и когда ему передал мину, как он проходил пропускной
пункт. Запись оборвалась ровно в 8.30. Что совпало со взрывом. Через минуту объект атаковали
террористы. Да, вот еще что: легального агента, который согласно приказу должен был
осуществить учебную акцию, мы сняли с задания.
- Что вы наделали... - еле слышно выдавил из себя Груздев. - Вы понимаете, что вы
наделали? - повысил он голос. - Вы провели подготовительную работу, протоптали дорогу
террористам. Почему вы не доложили мне?
- Я не знал о ваших трениях с Матиасом.
- Но о том, что я ответственный за проведение учебных мероприятий, слыхали?
Груздев осекся. Но слово - не воробей. Он был вправе предположить, что оперативники
в ходе следствия установили те самые трения между администратором и банкиром, между
управляющими компаниями и самой администрацией. Но все это пустое. В СМИ давно можно
было найти в том числе и резкий комментарий Груздева на некоторых российских банкиров.
Ничего личного.
- Необходимо изъять видеозапись вашей артподготовки, - акцентировал Груздев. -
Чтобы ни один кадр не попал в посторонние руки. - Он бросил быстрый взгляд на
эксклюзивные часы "Мерседес" с отделкой из серебра и платины, отмечая время и дату. -
Шеф сейчас на Украине, хранит боевое спокойствие по формуле "насколько я знаю, насколько
я информирован". Ваш патрон, кстати, там же.
- Я знаю, - кивнул Котельников. - В Киев прибыл глава ФБР Роберт Мюллер, идут
подготовительные мероприятия по подписанию соглашения в сфере борьбы с международным
терроризмом.
- Как нельзя кстати, - ввернул Груздев. - Я получил распоряжение созвать силовых
министров, вы будете представлять Федеральную службу безопасности. Вместе мы
позаботимся о том, чтобы в управления ФСБ и ГРУ разослали другой приказ, где не
фигурирует "ПриборЭкспо".
- Проще изъять приказ из управлений и проинструктировать людей, причастных к его
исполнению. Мои люди могут заняться этим прямо сейчас.
- Да, вы правы. Я почти вовремя дал отбой на учебные диверсии, - почти порадовался
за себя Груздев. - Иначе пришлось бы инструктировать руководителей всех объектов. Евгений
Антонович, сделайте все, чтобы в СМИ не просочилось ни капли про вашу - и совбезовскую,
конечно, - деятельность. На совещании я, безусловно, обозначу эту тему. Эти два компонента,
объединившись, станут куда мощнее нынешнего взрыва. Я мог бы примириться просто со
взрывом, но не с захватом оборонного предприятия. Это уже переходит всякие границы.
Теракт - это мощный фактор.
- Мы забыли об одной вещи. Матиас обладает приказом Совбеза, а в данной ситуации
это солидный козырь.
- Согласен. Но он ничем не подкреплен. Вот если бы он был обладателем еще и
видеозаписи... Мы сможем повесить на него этот теракт?
- Думаю, нет. Во всяком случае, не сразу. Как вести следствие, скрывая свое косвенное
причастие к теракту?
- Хорошо, мы обсудим эту тему на совещании. А боевики могли снимать что-то на
видеокамеру? - снова обеспокоился Груздев.
- Не исключено. Они часто так делают. Это называется хроникой, за это они получают
деньги, приманивают спонсоров. Вероятно, такой материал мы скоро увидим по телевизору. Но
там не будет конкретных лиц. Я очень на это надеюсь.
Груздев невольно посмотрел на то место, где совсем недавно рассыпал завуалированные
угрозы Алексей Матиас: "Вы будете долго жалеть об этом".
"Сволочь!"
- Сволочи! - Груздев переключился на террористов, и его понесло. - Они заряжены
убивать. В их жилах течет кровь, выдержанная в трехсотлетней войне с русскими. Они
находятся в постоянном, нескончаемом кровавом хмелю, и этому не видно конца. Это река,
ежеминутно подтачивающая берега. Остановить ее нельзя, повернуть в
...Закладка в соц.сетях
