Жанр: Боевик
Марковцев 6. Последний контракт
...спять - тоже.
- Разве что перегородить плотиной.
- Что?
- Я говорю про плотину. Но в этом месте река превратится в водопад. - Котельников
продолжал уже мысленно: "Вот тут-то и возникает интересный момент: тот, кто поставил
плотину и воткнул генератор, аккумулирует и наживается на бесплатной энергии. А вы все
спрашиваете, как люди кормятся на войне".
Груздев проводил генерала до двери и сам открыл ее, бросив взгляд в просторную
приемную.
- Евгений Антонович, видеозапись принесите на совещание. Никаких посредников. И
своих людей проинструктируйте, возьмите расписки, если это необходимо. Нам нужно вместе
отмываться от этого дерьма.
55
Алексей Родионов, оказавшись в кабинете директора, в первую очередь показал на
Скворцову:
- Вот про нее я хотел рассказать. И про ее дружка тоже.
Охранник моргал еще чаще, чем раньше. Окружающие его предметы то затухали, то
вспыхивали и покачивались вверх-вниз. Лишь розоватый фон оставался неизменным.
Катя сидела на стуле, прижав окровавленную руку к груди. Повыше запястья жгут из
носового платка. Руслан знал свое дело. Он дал немного передохнуть ей, чтобы потом она
заново прочувствовала боль. Он снова и снова будет отрезать ей по одному пальцу.
- Кто ты? - перебил Руслан Алексея.
- Я... - Родионов еще несколько мгновений смотрел на обезображенную руку
Скворцовой. - Я работаю здесь. Начальником охраны. Вот она и ее друг обрабатывали меня. Я
дал им полный расклад о системе контроля, передал пропуск начальника отдела.
- Ты для нас старался, так что ничего не бойся. Она, - Руслан кивнул на Скворцову, -
наш человек. И ты тоже. Присаживайся.
Руслан охватил всю картину в целом, недоставало мелочей, что не суть важно. Они
выяснятся позже. Баран-охранник совсем заблудился в этом зверинце, но так даже лучше. Он
все поймет. Позже. Сам Руслан походя разобрался в явке с повинной Родионова. Он настолько
погряз в предательстве, что видел единственный путь к спасению в диверсионной группе
Руслана. У него одно желание: уйти с ними. Подставили его нет ли, но за пределами института
он не жилец. Он не доживет не то что до суда, а до следствия, его уберут как свидетеля.
У Руслана было много времени. Даже до первых переговоров с властями около двух
часов. Подъехали первые милицейские машины, только встали на приличном расстоянии от
захваченного объекта. Патрульные патрулировали, милиция наводила порядок на улице.
Спецназовцы завязывали шнурки на ботинках, их начальники совершали все новые
перестраховочные звонки, соображали, как уйти от ответственности, как переложить вину на
чужие плечи. Как всегда. Можно свободно оставлять занятые позиции, оставляя заложников, и
долго пить чай. Никто не двинется с места, никто и близко не подойдет к захваченному
объекту.
На базе одного плана родился другой. Руслан помогал как себе, так и Алексею Матиасу.
Они делали одно дело.
Через пять минут видеокамера - непременный атрибут терактов - замерла в руках
хроникера. Руслан готовил сцену, рассаживая актеров по своим местам.
Он нацелился ножом на Скворцову.
- Ты мимо проходила, сейчас меня это устраивает. Я вижу, ты не замужем, обручального
кольца у тебя нет. Дам тебе совет: не выходи замуж. Если разведешься, тебе не на что будет
надевать кольцо. Теперь мне плевать, что ты делаешь здесь. Я не хочу искать причину, по
который ты так упорно молчишь.
Руслан пододвинул стул к рабочему столу директора и похлопал ладонью по спинке.
- Садись сюда, майор Скворцова. Руку убери под стол, чтобы не было видно. - Рядом
он поставил другой стул и кивнул Родионову: "Занимай место рядом с директором". Громко
крикнул: - Принесите четыре чашки чая! - И последний жест, адресованный хроникеру: -
Приготовься снимать.
Руслан вышел во двор. И почти сразу нашел средство оповещения. Пожарная машина
осталась на месте. Из ее красного чрева кишками торчали брезентовые рукава, простершиеся до
самого корпуса. На крыше "ЗИЛа" торчала "пищалка"-громкоговоритель. Гареев сел на место
водителя. Обнаружил витой шнур, уходящий в бардачок. Открыл дверцу и среди прочего хлама
(початая пачка печенья, сигареты, аудиокассеты, штук десять зажигалок) увидел плоский
желтоватый микрофон.
Пять минут назад он заходил на КПП и сумел увидеть детали, оставшиеся для его
боевиков незамеченными. Действительно, от Шамиля осталась лишь верхняя одежда, а
внутренности разбросаны по стойке профайлинга. Аслана также крепко задело. Он лежал в позе
собаки, чешущейся за ухом. Каждый при оружии. Вроде бы. Руслан не ограничился
поверхностным осмотром. Трое боевиков под его руководством перевернули все обломки, но
так и не нашли армейского пистолета Аслана; искать хрупкий передатчик от замыкателя
бесполезно. Кто-то завладел "гюрзой" и мог чувствовать себя с ней, пробивающей корпуса
ракет, более или менее уверенно. Этот кто-то уже обрел имя и образ. Руслана не устраивала
перспектива присутствия на объекте подполковника спецназа ГРУ.
Руслан взял микрофон и похлопал им по раскрытой ладони, стряхивая с него пыль и
крошки. Передвинул клавишу на панели и дунул в него. Снаружи до него донеслось громкое
шипенье. Работает.
- Начальнику штаба и тем, кто слышит меня, - неуклюже, не готовясь, начал Руслан.
Он открыл дверцу машины, чтобы проверить, насколько громко работает "пищалка", слышат
ли его на площади. - Вы будете слышать то, что мне нужно сказать одному человеку,
лишнему на этой территории.
- Сергей, ты слышал меня. Теперь я обращаюсь к тебе лично. Сейчас я не могу сказать
тебе "уходи". Время ушло. Ты сам поторопил его. Я видел твою работу на КПП. Очень
умелую. - Руслан выдержал паузу, снова прислушиваясь. - Я даю тебе тридцать минут.
Тридцать первая станет последней для одного - очень тебе дорогого - человека. Сколько
патронов в твоей "гюрзе", восемнадцать? Столько пальцев осталось и у твоей подруги. Выходи
во внутренний дворик с поднятыми руками. Время пошло для вас обоих.
Гареев выключил микрофон и положил его на место. Закрыл дверцу бардачка и спрыгнул
на землю. Он не очень надеялся на скорую встречу с Марковцевым; вряд ли подполковник
подчинится ультимативному требованию и появится с поднятыми руками. Руслан неплохо
разбирался в людях. От спецназовца-ветерана он ждал активных действий и что тот проявит
себя или обозначит. Руслан завел его, полагая, что провел удар в печень и сбил дыхание.
Ответственный за проведение спецоперации генерал милиции Василенко, еще не
определив, где будет находиться штаб, собрал журналистов прямо на проезжей части,
отгороженной с двух сторон патрульными машинами.
- Информация о выступлении террориста не должна пройти в эфир.
- Причины? - резко спросил тележурналист НТВ в расстегнутой куртке.
- Причин море! Мы не знаем, к кому обращался главарь террористов, какую женщину
имел в виду. И вообще террористы могли просто провоцировать спецслужбы, вести какую-то
игру. Успеете! - повысил голос генерал, - Устанете снимать. Пока разрешаю передавать
общий план и свои комментарии. Будьте осторожны в своих высказываниях, чтобы не
навредить заложникам.
- Число заложников установлено?
- Не думаю, что цифра равна штату служащих. - И неохотно пояснил: - Две с
половиной тысячи человек.
- Что-нибудь известно о жертвах?
- С уверенностью мы можем говорить только о десяти погибших. Тех, кого мы можем
видеть своими глазами. Это все, господа. Мне нужно работать.
Генерал подошел к начальнику ГУВД Москвы. О чем они говорили, журналистам узнать
не удалось.
Силы были неравны. Марковцев мог рассчитывать только на себя.
У него полчаса времени. Сергей ударил в стену кулаком, разбивая костяшки. Он видел
свою кровь, сливающуюся с кровью Кати, и эта смесь пенилась на его губах.
Полчаса.
Можно что-то придумать, но как успеть реализовать?
У Сергея был телефон. Он за две минуты мог выйти на штаб, мог отзвониться своему
куратору из ГРУ, который был с ним на связи. Но что толку? Какие указания ему дадут, как он
ими воспользуется и воспользуется ли? Может, ему что-то посоветуют или попросят; а сам
Марковцев ждал, наверное, одного: "Смотри сам, действуй по обстоятельствам". Тогда к чему
использовать связь? Сергей, приканчивая последние всполохи ярости, вдребезги расколотил
трубку о стену.
Так легче. Нет связи, и нет соблазна воспользоваться ею.
Было два варианта. Выйти с поднятыми руками и дать призрачный шанс на спасение
Кате... или исчезнуть. Как там сказал Матиас? "Смерть - это всего лишь начало"? Но что-то
слишком часто приходится умирать.
Есть рынки живого товара. Марковцев находился на рынке товара мертвого. И закалка
плохо помогала. Тошнотворный комок подступил к горлу, когда Сергей подбирал подходящий
труп. В своей богатой практике он уже использовал этот прием и надеялся на удачный повтор.
Легкое головокружение было вызвано не этим неординарным шагом, а чувствами,
кровоточащими видениями, стучало пульсом в этом ампутированном временном отрезке.
Ампутированном.
"Сколько патронов в твоей "гюрзе", восемнадцать? Столько пальцев осталось и у твоей
подруги".
Паскуды!
Перед глазами рябоватая морда Матиаса и жирная - Адамского. За ними спокойный,
деловой фон рабочего кабинета. Светильники над диваном проливают на них желтизну,
насыщая лица гепатитным шафраном. Они уже покойники, более или менее спокойно подумал
про них Сергей. Встреча с ними не за горами.
В пяти метрах от лестницы, ведущей короткими пятиступенчатыми маршами в
подвальное помещение, лежал труп мужчины лет сорока. Скорее всего умер от контузии и
удара о стену. На его теле не было видно ран, за исключением ссадины на лбу и лопнувшей
губы. Глаза открыты и косятся на Марковцева.
Сергей поднял тело и спустил его к подвальной двери. Вовремя. На площадке, где он, как
на адовом рынке, выбирал товар, раздались шаги и голоса террористов.
Он хладнокровно, словно наверху шумели соседи, приступил к осмотру. Дверь была
деревянной, обитой листовым металлом и выкрашенной в черный цвет. Замок реечный.
Открыть его - пара пустяков. Марк срезал с перил слой дерева и несколькими уверенными
движениями подогнал щепку под размер прямоугольной скважины. Заострив ее конец, сунул в
отверстие и начал тихонько надавливать рукояткой пистолета. Лучше бы, конечно, постукивать
по универсальному ключу, чтобы он, расщепляясь в пазах рейки, толкал ее и, самоустраняясь,
осыпался стружкой по другую сторону двери. Но соседи сверху могут прибежать на шум.
Он открыл замок за две минуты. В запасе у него оставалось двадцать три.
В подвале было темно. Сергей пошарил рукой справа от двери, слева. Пальцы наткнулись
на выключатель. Он включил свет и спустил труп в подвал. Закрыл за собой дверь. Теперь
отыскать запасной выход. Пусть это будет неудобный лаз, неважно. Он нашел выход рядом с
широкой решеткой, перегораживающей этот подземный коридор. Она походила на гаражные
ворота с дверцей, вмонтированной в створку. В самом конце решетки на уровне головы
находилось окошко - маленькое, натуральный лаз, забитое досками.
Марк снова пустил в ход нож и через пару минут сумел снять деревянный щит целиком.
Он встал на цыпочки и определился, куда выходит оконце.
Оно выходило на северную часть предприятия. В пятнадцати метрах высокий бетонный
забор, прерванный в одном месте резервными воротами. Метрах в пяти справа примыкало к
стене маленькое крытое строение с покатой гофрированной крышей. Собственно, стандартный
пристрой для входа в подвальное помещение с улицы. Сергей прикинул: такая же массивная, но
меньших размеров дверь ведет в другую, перегороженную часть подвала. Можно будет
понаблюдать через решетку за действиями противника.
Судя по всему, дверь крепкая. Самому строению столько же лет, сколько и зданию.
Дверная коробка древняя, постоянно подверженная перепадам температур и влажности. Вряд
ли она устоит под хорошим и точно выверенным ударом, понадеялся Сергей.
Для решающего действия все было приготовлено. Необходимо остыть; не тот случай,
чтобы приступать к работе как оголтелому.
Он просунул деревянный щит на улицу, вернулся к входной двери и закурил. Он
намеревался действовать по принципу шуточной школьной задачи. Два острова. На одном
обезьяна, на другом обезьяна. На одном острове камни, на другом растут гранатовые деревья.
Обезьяна на каменном острове кидается камнями в свою соседку, та с дуру бросается в ответ
гранатами и кормит свою противницу. Чтобы его забросали гранатами, нужно бросить в
противника такую же гранату. И он знал, где ее достать.
Сергей отбросил окурок и расположил труп служащего в семи метрах от двери. Примерно
на такое расстояние полетят гранаты, брошенные из-за угла, и здесь же разорвутся. Его не
интересовала "комнатная" температура трупа, она повысится, когда эквивалентные двумстам
граммов тротила гранаты начнут рваться вокруг.
Пора. До окончания ультиматума осталось ровно пятнадцать минут.
Марковцев открыл дверь и, соблюдая осторожность, поднялся на площадку.
Казалось, его поджидали. Слева и справа, с интервалом в секунду, обозначились два
боевика. С таким же промежутком Сергей выстрелил в одного, потом в другого; подшагивая
назад и выбрасывая руку в направлении выстрела. Стрелял снова в контур, чтобы стреножить
наверняка, а потом добить. Он шагнул влево, нажал на спуск, и пуля попала боевику в голову.
Несколько шагов в обратном направлении, и снова выстрел.
Эргэдэшки хранились в нагрудных кармашках курток и были соединены кольцами с
подкладкой шнурком. Сергей вынул гранату и оборвал шнурок, потом вторую. Рассовал их по
карманам и начал отступать к подвалу. Обозначая себя наверняка, выстрелил еще несколько раз
в воздух и снова окунулся в кисловатую атмосферу подвала. Одна стена была заставлена
продолговатыми ящиками защитного цвета. Земляной пол неровный, сходящийся к середине
под небольшим углом. Над головой проходили трубы; одни открытые, другие укутанные
стекловатой. В подвале было не просто тепло, а жарко. Сергей заметил это только сейчас, когда
смыкал пальцы трупа на рукоятке армейского пистолета: крупные капли пота, скопившиеся на
лбу, скатились на руку покойника.
Возвращаясь назад и выдергивая на ходу кольцо гранаты, он едва не ударился головой о
толстую трубу. Выругался. Растянулся бы на полу, выпустив из рук гранату...
Он остановился у последней ступеньки, глядя в проем снизу вверх и присушиваясь.
Гортанные выкрики отзвучали в ушах со стереоэффектом - слева и справа. По меньшей мере
четыре человека бежали сейчас к нему. Вот крики усилились - боевики наткнулись на своих
мертвых товарищей. Один террорист перекрикивал остальных, видимо, докладывая в рацию.
"Бараны!" - снова выругался Сергей. Они остались на месте. Они словно ослепли и не
видят ступеней, ведущих в подвал.
Подполковник расслабил пальцы, и чека отлетела в сторону. Поднявшись на пару
ступенек, он забросил гранату на второй пролет и тут же ретировался, приготовив вторую.
Взрыв. Крики. Ругань. Выстрелы. Автоматные пули, мечущиеся в наклонном бетонном
рукаве. Тяжелые и частые шаги по ступеням.
Сергей поравнялся с трупом, освободил последнюю эргэдэшку от чеки и швырнул в
проем. Не дожидаясь, когда "обезьяны" начнут бросаться в обратку, побежал к спасительному
окошку. Легко подтянулся на руках и выбрался наружу. Поставил щит на место и кинулся к
покатому строению. Чуть приостановив бег, с ходу ударил ногой в замок. Дверь распахнулась,
и Марк юркнул в темноту. Дверь стала на место в тот момент, когда раздался первый ответный
взрыв. Он услышал его с двух сторон: и с улицы, и из подвала. Снова стереоэффект.
И еще два синхронных взрыва. Сергей даже представил, как двое боевиков, стоя по
разные стороны проема, кивают друг другу, одновременно бросают гранаты и отступают. По
системе "афганской зачистки".
Марковцев шел на звук, поскольку эта часть подземного помещения тонула во мраке. Так
же темно было и по ту строну решетки. Первым же взрывом снесло лампы, болтающиеся между
труб, осталась одна-единственная, над дверью. Но и ее света хватило, чтобы увидеть
результаты своей работы. Дав несколько автоматных очередей, боевики спустились в подвал и
почти сразу же напоролись на труп.
Они толковали между собой по-чеченски, только не нужно быть переводчиком, чтобы
различить короткое и грозное слово "гюрза". Они увидели пистолет, некогда принадлежащий
их товарищу.
Марк отпрянул от решетки и прижался к стене. Один из боевиков шел вдоль решетки,
трогая каждый прут. Ненадолго остановился у такой же решетчатой дверцы и потряс ее.
Щелкнул зажигалкой и обследовал навесной замок. Дошел до стены и повернул обратно. В
темноте он не обнаружил окошка и не обратил внимание на струящийся сквозь тонкие щели
дневной свет. Он был настолько близко к Сергею, что тот мог просунуть руки через прутья и
придушить его.
Боевики, покрикивая друг на друга, подтащили труп к лестнице и бросили его там, бегло
осмотрев. Марковцев не мог видеть его, но представлял, в каком он состоянии...
Он опустился на корточки и прислонился спиной к прохладной стене.
На него снова опустилась рука слабости. Загнанный коротким единоборством, Сергей
отреагировал глубоким вздохом и дал себе передохнуть.
Порой мимолетные поединки выматывают больше затяжных; во время которых силы
можно распределить. В этом же случае, взвинченный еще и переживаниями за Катю, Сергей
отдался ему без остатка. Еще минутку, уговаривал он себя. Еще минутку. Что будет дальше, он
не знал. Мог лишь представить себя на месте командира диверсионного отряда. Стал бы он в
этом случае отыгрываться на заложнице? Он - нет. Руслан может поступить по-разному. С
одной стороны, ему нет резона избавляться от офицера ФСБ. Скворцова для него - козырь, и
он понимает, что может что-то выторговать за нее - вот сейчас. Но не двадцатью минутами
раньше, когда вынес ультиматум. Эти двадцать минут решили многое.
Правильно я поступил, правильно, лукавил сам перед собой Сергей. У него не было
другого выхода. Он не мог представить себя с поднятыми руками. Такого не будет никогда.
Казбек подошел к Руслану и положил на стол пистолет, имеющий зализанные формы,
принятый на вооружении российских силовых структур под названием "СР-1". Эта "гюрза"
некогда принадлежала Аслану.
- Все это время он прятался в подвале, - докладывал Алабин. - После твоего
предупреждения стал прорываться наверх, положил двух наших - Рината и Магомеда. Успел
забрать у Рината гранаты. Огрызался до последнего. Мы забросали его гранатами. Пистолет
был у него в руке.
- Почему он не ушел подвалом? - поинтересовался Руслан и взял "гюрзу" в руку. Ему
показалось, оружие еще хранило тепло человека, уже давно зарекомендовавшего себя в
качестве высококлассного бойца.
- Ему некуда было уйти. Подвал перегорожен решеткой. Может, он торкался, но без
толку. Решил снова прорваться наверх. Где-то в середине его и зацепило.
- Ладно, одной проблемой меньше.
Руслан повернулся к Скворцовой и долго смотрел на ее безжизненное лицо.
Марковцев многое передумал, ставя себя на место командира диверсионной группы, но не
брал в расчет простое сочувствие. Сейчас Руслан - человек жестокий и беспощадный -
соболезновал этой молодой женщине. Он готов был отсекать ее пальцы, резать на лоскуты. Но
причина этой перемены крылась не в ней и не в нем, а в Марковцеве. Руслан не мог не уважать
сильные личности.
- Все закончено, ни к чему ворошить пепел.
Катя заплакала. Она представляла себе это по-другому. Зная характер Сергея, она вторила
ему: он не мог сдаться ни при каких обстоятельствах. Он нашел достойный выход из
безвыходного положения. Нет, он не метался в подвале, не торкался в решетку, не натыкался на
стены. Он вызвал огонь на себя и отвел от нее угрозу.
Предание земле по-кремлевски
Николай Груздев принял короткий телефонный звонок. Звонивший не поздоровался и не
назвался. А высокопоставленный виновник не успел спросить, откуда тот узнал номер прямого
телефона.
- Николай Андреевич, из здания приемной администраций президента только что вышел
человек. Между двумя пожилыми женщинами, на свободном стуле он оставил видеокассету.
Она предназначается для индивидуального просмотра. Поторопитесь. Груздев позвонил на
Ильинку, 23, где размещалась приемная администрации президента, попросил проверить.
Дежурный подтвердил: обнаружена видеокассета. Бдительные старушки, дожидающиеся
указания сдать паспорта на регистрацию, сдали находку охраннику.
- Срочно доставьте ее ко мне! Срочно! - потребовал чиновник.
Приемная находилась ближе к Лубянке, нежели к Кремлю. Так что генерал Котельников
мог при определенных обстоятельствах получить видеоматериал быстрее. То, что он напрямую
касался теракта, администратор не сомневался.
Он вышел на связь с генералом.
- Евгений Антонович, срочно ко мне.
- Да я помню. Совещание назначено на...
- Срочно! Детали при встрече, - оборвал разговор Груздев. Покосился на дверь: вот-вот
в кабинет поползут силовики-министры.
Он бросил трубку. Развязал галстук и швырнул его на стол - как раз между двумя
конторками, заполненными фирменными кремлевскими бланками, конвертами и обычной
бумагой. Сгорбился в своем кресле, устало опустив плечи. Выдохся, словно таскала на себе
бревна. Как Ленин на субботнике, сравнил он. Которого убеждали не утомляться. Кажется,
Ильич отвечал: "Я тоже житель Кремля, меня это тоже касается".
Внезапно он ощутил острую боль в низу живота, какой у него еще никогда не было.
Аппендицит или простата, постанывал чиновник, быстрым шагом направляясь в туалет. Все
оказалось проще: понос. Он забрызгал унитаз, давая повод уборщицам позубоскалить и долго
ругаться. Несколько раз слил воду, только коричневая веснушчатая россыпь, прикипевшая к
белоснежной керамике, не хотела уступать. Унитаз походил на больной смердящий зуб с
огромным дуплом, и его проще выдрать с корнем, нежели лечить, хмыкнул Груздев. Кариес,
вынес он последний диагноз.
Его даже хватило на шутку, едва генерал Котельников переступил порог его кабинета.
- Что-то вы зачастили к нам, Евгений Антонович.
А генерал тщетно пытался понять, почему чиновник долго жмет и не отпускает его руку,
перебирая пальцами. И совсем потерялся в догадках, видя, как Груздев поочередно
опрыскивает ладони дезодорантом.
За этим мероприятием его застали несколько человек, одетых одинаково: строгие
итальянские костюмы, галстуки, ботинки. Лишь министр обороны был одет в не менее
роскошный, темный в полоску костюм "Большевички". Груздев, приглашая их за овальный
стол викторианского стиля, вывел короткую характеристику на всех сразу: "Одинаковые
мысли, настрой, взгляды и положение".
Федеральную службу безопасности представлял начальник военной контрразведки
генерал Котельников. Совет безопасности - сразу два человека: секретарь и постоянный член
Николай Груздев. Он и председательствовал на экстренном закрытом совещании.
Инициатор макиавеллиевского Приказа №502/ПП-3 сидел слева от Груздева. Другой
застрельщик - министр внутренних дел, облачивший идею в официальные и грозные строки,
демонстрирующие решимость в борьбе с международным терроризмом, находился справа.
Груздев скосил глаза на министра чрезвычайных ситуаций: "Вот кто должен отвечать за
все это дерьмо! Ситуация-то чрезвычайней некуда". Министр обороны был обласкан
Груздевым по-отечески мягко: "Что может он?"
- Пожалуйста, Евгений Антонович, слово вам. Котельников повозился на стуле, давая
понять, что хотел бы докладывать стоя, но в данной ситуации посчитал это лишним. Он начал
со слов: "Мы начали расследование, нашли подходящую кандидатуру и провели операцию по
внедрению агента в круги, близкие к Матиасу", и закончил: "Видеозапись оборвалась ровно в
8.30 - в это время прогремел взрыв. Через минуту объект атаковали террористы".
Вошел адъютант и передал шефу видеокассету, доставленную нарочным с Ильинки. Тайн
от силовиков более не существовало.
- Посмотрим видеозапись, - предложил Груздев, опустив запоздалое: "Вопросы к
докладчику есть?"
"Вопросов море, - резонно полагал он, - замучаешься отбиваться". "Одинаковые
люди" ждут от него одного: самобичевания. Не дождутся.
Николай Андреевич попал в сложное положение. Он представлял на совещании
президента, был наделен его правами на данный момент. Но не мог спросить с силовиков так,
как делал это глава государства. По сути он был ответчиком, ответственным за исполнение
Приказа. Председатель-ответчик. Странное положение.
Просмотр кассеты едва начался, а Груздев, нажав на паузу, резко развернулся к
Котельникову.
- Я же просил, требовал, чтобы никаких посредников! - Он указал рукой на широкий
экран плазменного телевизора. - Как могла эта запись попасть в чужие руки?
Генерал покачал головой: "Не могла".
- Перехват? - коротко поинтересовался министр внутренних дел.
- Да, - ответил Котельников. - Этого я и боялся...
- Прошу тишины! - повысил голос Груздев. - Смотрим дальше. Евгений Антонович,
комментируйте.
- Вы магнитофон-то включите, - с издевкой посоветовал глава МЧС.
Груздев выругался и нажал на кнопку пульта.
- Запись начинается не сразу, - приступил к делу Котельников. - Хотя прием сигнала
очень уверенный. Смотрим внимательно. Быть может, вы увидите детали, ускользнувшие от
меня.
Котельников просматривал подлинник в управлении. Окончание записи шокировало
генерала, а Груздева мог хватить удар. Что касается остальных членов экстренного совещания,
они, возможно, посочувствуют ему, представляя его на главном ковре страны. Они уже
выражают соболезнования, выраженные в сардонических усмешках. Они походят на
афроамериканцев, хоронящих соплеменников под разудалый джаз. А можно вообще не
сравнивать. Они русские до корней волос: и спать охота, и родину жалко.
- Да, это перехват, - в очередной раз удостоверился начальник управления. Запись
сопровождалась комментариями: "...октября 2004 года. Время - 7.44. Визуально опознан
объект - Сергей Марковцев. Подходит к проходной "ПриборЭкспо..."
Перехват. Очень удачно смонтированный. С нару
...Закладка в соц.сетях
