Жанр: Боевик
Жмурки с маньяком
... концу рабочего дня Брянцев якобы
почувствовал недомогание и выпил стакан шипучего аспирина - незадолго до этого
он простыл и ему пришлось обратиться к врачу. У него действительно обнаружили
несколько таблеток в кармане. Вчера я беседовал со вдовой. Она никогда не видела
своего мужа в таком состоянии. Он был абсолютно здоровым человеком с
уравновешенной психикой и здоровым сном. Брянцев никогда не употреблял даже
простого снотворного. Мой репортаж вышел уже сегодня, но Мячик требует от меня
очерк по этому делу. Не знаю, по-моему, ничего интересного не получится: запоздало и
как-то тошнотворно грустно~ Ты знаешь, у Николая Агафонова тоже был аспирин в
кармане кителя.
- У меня его полная тумбочка. Пойдем, угощу.
Итак, опять аспирин~ Павел снова возвращается в март 1994 года. Николай
Агафонов и Игорь Брянцев перед трагедией имели при себе аспирин, оба кончили
помешательством с промежутком в два дня.
Чего еще надо? Все это кричит не менее визиток с сюрпризом: Павел Мельник,
репортер и хвастун. Виктор Березин и компания со своими телесными проблемами
ушли на второй план - черт с ними. Может быть, он сумеет найти истинную причину
гибели пассажиров самолета "Ту-154" и Игоря Брянцева. А скорее всего не только их.
Для этого ему понадобится аспирин из кителя Николая Агафонова, чтобы провести
независимую экспертизу через своих знакомых, и выявить по сводкам происшествий за
8 марта 1994 года - плюс-минус три дня - происшествия, наиболее сходные со
случаем Игоря Брянцева.
Глава пятая
Наконец-то Ложкин и Развей увидели человека, который поставлял Вадиму
Барышникову новый наркотик. Вадим сам проговорился насчет второго хозяина - в
тот же день, когда приятели пришли к нему во второй раз.
Барышников еще с порога спросил, почему они без предварительного звонка, и
пропустил их в квартиру. Кроме Вадима, в комнате была его подружка. Она
безучастным взглядом окинула гостей, которые сразу прошли на кухню.
Первым делом Развеев поинтересовался у хозяина, осталась ли у него глюкоза.
Вадим кивнул и полез в шкаф.
- Пару? - спросил он, доставая коробку.
- А сколько у тебя есть? - живо поинтересовался Развей.
- Ты говори, сколько будешь брать, - усмехнулся хозяин. Он успел уколоться
героином, глаза блестели, его движения были неровными. - У меня много чего есть.
- Барышников открыл коробку, внутри лежали шесть ампул.
- И все? - Развей умело показал на лице горькое разочарование.
- Мало, что ли? - удивился Вадим.
- Мы хотели десяток взять, компания собирается.
- Героином доберешь.
- Э нет, - улыбнулся Игорь. - Мы уже пообещали новый "торчок".
- Поэтому я всегда предупреждаю, чтобы звонили, - наставительно произнес
Барышников. - Мне-то что, я никогда не обещаю, ученый уже.
- Слушай, Вадим, - заискивающим тоном начал Развеев, - давай договоримся.
Деньги у нас есть, берем тачку, везем тебя, куда укажешь. Ты берешь товар, мы тебя
везем обратно. Не хочешь светить точку, скатайся один. Призовые ампулы поимеешь с
нас. Да мы еще сверху кинем. Ситуация непонятная складывается, вникни.
Барышников покачал головой.
- Не, земляки, ничего не получится. За герой съездил бы, а за глюкозой - нет. Я
только два раза в неделю встречаюсь с человеком, который привозит товар в
определенное место. Ни адреса, ни телефона его я не знаю. Очевидные вещи, зачем
объяснять?
- Но героин-то тебе домой привозят, - сказал Ложкин. - Или ты забыл, что я
тоже когда-то в твой шкуре был: брал на реализацию, продавал.
- Тут совсем другая ситуация, мужики, - принялся объяснять Вадим, - новый
препарат, новый человек. Хотя я тоже беру у него на реализацию. - Он облизнул
ярко-красные губы и напился воды из-под крана.
- А когда у тебя встреча с ним? - спросил Развей.
- На днях, - ушел от ответа Вадим. - Завтра позвони, послезавтра. Может, за
эти дни встречусь с ним.
Наутро Игорь позвонил Барышникову и как ни в чем ни бывало спросил:
- Ну что, есть? Это Развей.
- Когда бы я успел-то?! - вскипел Вадим. - Завтра звони, не раньше обеда.
- Много не отдавай, двадцать штук нам оставь.
Барышников не ответил и положил трубку.
Развеев улыбнулся. Ему было тридцать два года. Как и Ложкин, Развеев сидел на
"конкретных" наркотиках, пару раз лечился, ломки проходили у него не так
болезненно, может, оттого, что у него была какая-никакая сила воли и он не хныкал,
как Ложкин, пережигал в себе, как серу, муки абстиненции, не вынося их наружу. Хотя
иногда ему хотелось лезть на стену. В такие моменты он вкалывал себе в вену
дистиллированную воду: десятисекундный кайф в голове, дальнейшая имитация
облегчения, полнейший самообман. Но хоть на какое-то время это помогало. Затем
горячая ванна, безумные глаза, бессильный скрежет зубов. И снова остаточные
проявления силы воли: он не продавал вещей из дома, так, по мелочи, на вино, пиво,
которые с минимальным успехом дополняли самообман.
В основном Развеев пробивался посредничеством, довольно часто он удачно
становился между покупателем и продавцом наркотиков.
И вот представился случай, о котором можно было только мечтать. Это и новый
продавец, и новые наркотики. Глюкоза действовала освежающе: она моментально
снимала ломку и приятной теплой волной "накрывала" при повторе. Так же действует
на организм морфий.
Чем дольше размышлял Развеев над глюкозой Барышникова, сравнивая ее с
другими наркотическими препаратами, тем больше уверялся в том, что изготовлена
она непосредственно из опия. Это легко можно было проверить, попробовав препарат
на вкус: опийные алкалоиды горькие.
Но он заметил, что новый препарат действует дольше, он успокаивает, дает жить,
но в то же время что-то поднимает изнутри, заставляет жестко щурить глаза. Развеев
легко воспринял смерть подростка, который на его глазах подвергся унижениям, и ему
хотелось вернуться в квартиру и посмотреть на обгоревший труп с тем же
непривычным, до этого прятавшимся где-то внутри, жестким прищуром глаз.
Приятели до самого вечера провозились в гараже, ремонтируя старые "Жигуликопейку"
Развеева, которая была порядком запущена. Последний раз хозяин садился за
руль машины два года назад, иногда забывал, что у него есть машина. Вдвоем с
Ложкиным они поменяли передние тормозные шланги, сменили колодки, поставили
заряжаться аккумулятор.
Развей не ожидал, когда наутро сел в машину и повернул ключ зажигания, что
старенький "жигуль" заведется сразу. Но мотор живо отозвался на призывы стартера и
довольно заурчал.
Игорь несколько суетливо вывел машину из гаража и подмигнул Ложкину:
- Ничего, Леня, до дома Барышникова обкатаюсь.
Вадим вышел из дома без четверти пять и направился к автобусной остановке,
соблюдая неписаное правило: безопаснее всего перевозить наркотики по городу в
общественном транспорте. Он вышел на остановке "Проспект Космонавтов" и
уверенно прошел к иномарке цвета морской волны. Он недолго находился в салоне
"Понтиака", а к автобусной остановке подходил уже с полиэтиленовым пакетом в руке.
- В следующий понедельник, - сказал Развеев Ложкину, - место Вадима займем
мы. С этой отравой можно не хило подняться.
- А Вадим? - спросил Ложкин.
- А твой гомик? - задал встречный вопрос Игорь. - Тот вообще сгинул ни за
что. И все шито-крыто. Помнишь, Вадим под кайфом говорил: "Новый препарат,
новый человек"? Я думаю, он не врал. И еще он сказал, что препарат с фабрики, тут
вообще сомневаться не приходится: ампулы фабричные, только внутри не глюкоза, а,
похоже, действительно чистый морфий, только по цвету отличается. На этом тоже
можно поиграть.
Развеев слегка нахмурился: не забыть попробовать на вкус глюкозу Барышникова
- маленькую капельку на язык. Судя по всему, она должна быть горькой. А если нет?
А вдруг она сладковатая, как обычная глюкоза? Ну и черт с ней, самое главное, она по
всем параметрам соответствует морфию. "На вкус и цвет товарищей нет", -
ухмыльнулся Игорь.
- Мне думается, что этот человек в машине, - он кивнул в сторону иномарки,
которая к этому времени выезжала на дорогу, - работает на фармацевтической
фабрике.
- Как бы нам не вляпаться, - пробурчал Ложкин. Но деваться некуда. Когда
нечем уколоться, приходят мысли продать свою задницу черномазым на рынке и на
вырученные деньги купить дозу. Лучше кинуть Вадима и этого черта на иномарке.
- Держится он солидно, - заметил Развеев, провожая "Понтиак" глазами. -
Похож на большого человека. Но большие люди не возят товар, на то у них есть
"шестерки". А этот действительно новичок в деле наркобизнеса, залетная птаха. Не
верится, что такой солидный человек работает мальчиком на побегушках. Нам это на
руку, или заведем с ним дружбу, или обломаем ему рога.
- Поехали, "вмажемся", Развей, - нетерпеливо предложил приятель.
- Поехали. До понедельника денег нам хватит. Но нам нужно появиться у Вадима
как можно скорее.
- Точно, - одобрил идею приятеля Ложкин. И добавил, проявляя
сообразительность: - Но вначале позвоним ему.
- Это естественно.
- Вы? - удивилась Лариса, делая шаг назад и пропуская журналиста в прихожую.
- Здравствуйте~ Павел Семенович, кажется? Знаете, вы меня удивили и~ немного
напугали. Что случилось?
Во внутреннем кармане его пиджака лежала серебристая полоска с упакованными в
ней двумя таблетками аспирина. Дома журналист поработал над ней острием ножа,
соскабливая дату изготовления, и был почти готов - под предлогом осмотра вещей
Николая - осуществить подмену. Но для этого ему придется врать.
- Я начал писать книгу, - начал Павел. - С вашего согласия, Лариса, я хочу
включить в нее эпизод о вашем брате. Это будет изобличительная книга, я опишу
ужасы войны в Афганистане. Я сделаю упор на ломающуюся психику молодых
военных, на их искалеченные души. Николай будет одним из многих, кого я опишу. Я
не собираюсь отражать в книге его нелепую гибель, он как бы пройдет от начала своей
карьеры военного, споткнется на Афганистане~
Мельнику казалось, что его уши полыхают огнем.
Женщина покачала головой.
- Я не знаю, Павел, хорошо ли это. Надо ли бередить память о Николае. Вы
вправе не спрашивать у меня согласия - брата больше нет. Но вы пришли и спросили.
Я вам благодарна за это.
Гость кивнул, ему было стыдно перед этой пожилой женщиной.
- Если вас интересует военная биография Николая, то я расскажу о ней~
Мельник слушал и кивал. Но ему хотелось остановить женщину и сказать: "Не
надо, Лариса. Я обманываю вас, я не собираюсь писать книгу о вашем брате. Мне
нужны две таблетки его аспирина. Я попробую доказать~"
Но он слушал~
Лариса рассказала о боях Николая в Афганистане и перешла на более позднее
время, когда ее брат пересел на "СУ-27".
- Коля очень любил этот самолет. Он всегда называл его уважительно, полным
именем. Хотя многие называли его просто "сушка". Я не меньше брата знаю все
достоинства и недостатки этого истребителя, знаю, как он вооружен. Вам, Павел,
непривычно, наверное, слушать из уст пожилой женщины все эти лазерные и
противолокационные ракеты, инфракрасные наведения на цель в ночных условиях
полета. Но Николаю я была больше, чем старшая сестра, я была ему почти матерью, и
он всегда делился со мной своими успехами, неудачами, просто жизнью. Ему не
повезло в двух браках, мне - в трех~
- Извините меня, Лариса. - Мельник выдержал паузу. - Могу я еще раз
взглянуть на вещи Николая?
Они смотрели в одну точку - и журналист, и сестра погибшего капитана, - на ее
морщинистые руки.
- Конечно.
Женщина подошла к шкафу и открыла дверку. Павел стал рядом. Он
вопросительно посмотрел на Майстровскую. Она тоже ответила взглядом: "Вы можете
сделать это".
Вот они, две таблетки, упакованные в серебристую медицинскую фольгу. Вот и
название фирмы: ФКБ - "ваш первый помощник". Пожалуй, он слишком долго
разглядывает таблетки. Причастен ли Алберт Ли к этому делу? Мельник этого пока не
знает. Что там, помимо ацетилсалициловой и аскорбиновой кислоты? На этот вопрос
ответа тоже нет.
Лариса отошла к столу, за которым они беседовали, и прикурила очередную
сигарету.
Мельник повернулся к ней.
- Лариса~ Мне неудобно, но~ мне необходима хотя бы одна из этих таблеток. -
Он хотел пойти дальше и самоотверженно сказать, что собирался произвести подлог,
но только поморщился от подобного героизма.
Женщина принесла ножницы и молча отрезала от упаковки одну таблетку.
- Спасибо вам большое, - поблагодарил ее журналист. - И еще один вопрос. Вы
точно помните, что Николай не обращался к врачу накануне гибели?
- Знаете, вы поставили вопрос очень конкретно, - ответила хозяйка. -
Действительно, в больнице брат не был, а вот с врачом общался.
Журналист замер в ожидании. Сейчас он услышит имя частнопрактикующего
врача Алберта Ли. Но прозвучало совсем другое имя.
- Это Женя Корнеев, наш сосед. Он работает в Центральной городской больнице.
Центральная городская больница. Именно в это учреждение обращался перед своей
нелепой смертью Игорь Брянцев, вернее, в поликлинику при больнице, Павел помнил
это точно.
- Тогда еще один вопрос: аспирин Николаю дал Корнеев, или Николай купил его
в аптеке?
Женщина задумалась.
- На этот вопрос я затрудняюсь ответить. Иногда Женя давал нам кое-какие
лекарства. Снотворное, например, что-то противогриппозное - я уже не помню.
- Ну, что ж, еще раз спасибо.
- Это вам спасибо, Павел. Я ценю ваш поступок. Да поможет вам бог.
От Майстровской Мельник направился в Индустриальный район. Елены Брянцевой
дома не оказалось. Детский голос из-за двери сказал, что мама придет в шесть
тридцать вечера.
Оставалось три часа, и Павел поехал в лабораторию городского экологического
Центра к Роберту Штробелю, с которым его связывала давняя дружба.
Штробель - сорок семь лет, выше среднего роста, с заметным брюшком, седой
бородой и извечно грустными глазами.
Он, как всегда, предстал в безукоризненно белом халате. Сейчас эколог, извиняясь
за свой белоснежный вид, скажет, что только что сменил халат, а старый, прожженный
каким-то реактивом, весь в дырах, и его просто невозможно надеть. "Покажи, где он?"
- спросит Павел, а Роберт улыбнется и ответит: "Это не безопасно".
- Ты по делам или выпьем коньяку? - неординарно осведомился Штробель.
- По делам. У меня очень деликатная проблема, Роберт, - журналист уселся в
кресло хозяина. Он любил сидеть в этом кресле - старом, слегка скрипучем, с
протертой добела кожей. - На днях я отравился, скрутило живот так, что~ Короче - у
меня есть подозрения, что я отравился аспирином. Сделаешь анализ?
Глаза Штробеля из очень грустных сделались просто грустными.
- Ты захватил с собой кал? Или?
- Или, Роберт. - Мельник остался серьезен. Он вынул из кармана аспирин. -
Для начала вытряси все вот из этой таблетки. И если мои подозрения подтвердятся, то
я вытрясу все из их изготовителей.
- Это срочно? - спросил эксперт.
- А ты как думаешь?
Роберт пожал плечами.
- Хорошо. Сделаю. А это что?
- Это для сравнения. - Павел положил на стол три таблетки. - Вот, подобием
этой таблетки я отравился. А другие вроде бы чистые~ Когда мне прийти?
- Завтра, после обеда.
- Сегодня, - Мельник повысил голос и поднял указательный палец, - Сегодня
после ужина в ресторане "Нептун".
- Заезжай за мной в половине восьмого.
Павел знал, что из Штробеля ничего не вытянешь, пока не предоставишь ему
обещанного. В этом Роберт был педантом. Он невозмутимо смотрел вдаль, сохраняя
полное молчание. Молчал и Павел, рискуя навлечь на себя гнев работников ГАИ:
"Вольво", нарушая ограничения в скорости, неслась в престижный и очень дорогой
ресторан "Нептун".
Пока Штробель занимался экспертизой, Мельник беседовал с Еленой Брянцевой.
Она, так же, как и Майстровская, сразу узнала журналиста.
- Здравствуйте, Елена Геннадьевна. Извините, что беспокою вас.
Мельник осторожно повел разговор о том, что ее мужа, возможно, отравили.
Вдова слушала журналиста и все больше хмурилась. Наконец она сказала:
- Я уже стала забывать об этой ужасной истории. Вернее, не забывать, а гнать от
себя воспоминания. Могу я вас попросить, чтобы вы оставили эту затею и не
тревожили бы ни меня, ни мальчика, ни моего покойного мужа? Мне кажется, я имею
на это право.
Мельник молча согласился с ней.
Итак, он не получит от нее таблетки, если таковые сохранились. Насчет последнего
он не питал особых иллюзий. Но он знал, в какую больницу обращался Игорь Брянцев
в день своего недомогания.
Он сдержано попрощался с Еленой Брянцевой и поехал в Центр экологии. Оттуда
- в ресторан "Нептун".
Столик, за которым расположились приятели, находился в центре зала, но ближе к
эстраде. Штробель начал с сухого вина; его жесты были оживленными, глаза -
печальными. Павел не торопил его вопросами.
Четверо музыкантов негромко играли джазовую пьесу Джорджа Гершвина
"Рапсодия в голубых тонах". Эта музыка казалась естественной и необходимой
приправой к напиткам, фруктам, овощам и рыбным блюдам. Официанты появлялись
только тогда, когда они действительно были нужны. На каждом столике -
светильник, который можно было настроить от бледно-розового до нежно-голубого
света.
Когда официант принес жареную форель, эколог повернул реостат светильника.
Столик погрузился в зловеще-фиолетовый полумрак, и эксперт, устремив мутный
взгляд на принесенное яство, живо напомнил журналисту эпизод из какого-то фильма
о вампирах.
Еще двадцать минут прошли в обоюдном молчании: теперь Мельник дал эксперту
насладиться рыбой.
Наконец Штробель заговорил.
- Отличный вечер, Паша. Я во второй раз здесь. Но как тебе удалось заказать
столик за такое короткое время?
- Я проныра, - сообщил журналист. - И вдобавок пользуюсь незаслуженной
популярностью. Ты провел экспертизу?
- Интересный случай, - ответил Штробель, догадавшись, наконец, расстегнуть
на пиджаке пуговицу. Он дышал тяжело и сыто.
Мельник изменил настроение за столом, включив свет зеленых оттенков. На
эксперта он не смотрел, в голове испорченным диском крутились слова "Я не ошибся~
Я не ошибся~"
- Тебя интересуют подробности или мне коротко сообщить результат? -
поинтересовался эксперт.
Павел потребовал подробностей. Роберт согласно кивнул.
- Таблетка, близость которой ты приравнял к отравленной, весит чуточку больше,
чем остальные. Я пользуюсь старыми, но проверенными годами пьезоэлектрическими
весами. Ты не суеверен?
Мельник неопределенно качнул головой.
- В какой-то мере. А что?
- Хочешь знать точную цифру - на сколько больше весит зараженная таблетка?
- Это существенно?
- Если ты суеверен, то да, существенно. - Эколог сделал паузу. - Она тяжелее
на шестьсот шестьдесят шесть тысячных миллиграмма.
Журналист натянуто улыбнулся.
- Ну, это из области мистики. К тому же, насколько я знаю, даже в такой точной
работе, как фармацевтика, существуют свои допуски по весу и колеблются они в
пределах сотых, а никак не в тысячных долях миллиграмма. Я прав?
- Почти, - печально улыбнулся эксперт. - Может быть, тебе неинтересно, но
разовая доза, к примеру, скополамина из списка А для взрослого человека составляет
пять десятитысячных грамма. Так что допуски по весу весьма существенны.
- К черту скополамин, вернемся к аспирину.
- Как скажешь, - пожал плечами Штробель. - Из "легких" таблеток только одна
показала результат с тремя шестерками. Разница с другой - 0,0064 грамма.
Мельник улыбнулся и погрозил собеседнику пальцем.
- Тебе, Роберт, не удалось навести на меня ужас "числом зверя". Так что, говоря
языком политиков, переходи на реалистичные рельсы. Какое вещество ты обнаружил в
таблетке?
- Никакого, - ответил Штробель, не спуская глаз с журналиста.
- Ты сказал "никакого"?! Из чего же слагаются эти лишние миллиграммы? Они
что, сотканы из воздуха?
- Воздух, друг мой, тоже является веществом и веществом довольно-таки
сложным и непостоянным, - просветил Мельника эксперт. - Где ты взял эту
таблетку?
- Купил в аптеке, - ответил Мельник.
Штробель с сомнением покачал головой.
- Если честно, Паша, то я не знаю, почему таблетка весит больше. В ней нет
ничего лишнего. Наполнители в норме, ацетилсалициловая и аскорбиновая кислоты
полностью соответствуют своим химическим структурам и тоже в норме. Я не нашел
ни одного лишнего химического элемента, сделал полный анализ и подсчет, однако
весу от этого не убавилось.
- И что? - задал журналист глупый вопрос.
- Ничего.
- Может, таблетка была мокрой?
- О господи~ - вздохнул Штробель. - С воздуха ты перешел на воду. Я же
сказал - ни одной лишней молекулы.
- Но почему же она весит больше? Может, там присутствует новый химический
элемент, который ты не знаешь?
- Я бы обнаружил его, - авторитетно возразил эксперт.
- Чертовщина какая-то, - Мельник с сомнением покачал головой и сделал глоток
вина.
- Есть небольшой, но существенный, на мой взгляд, нюанс, - задумчиво
произнес Штробель. - Возможно, разгадка заключена в нем. Не забивая тебе голову
специфическими терминами и собственно ходом лабораторного анализа, выскажу
предположение, что в общей массе таблетки совсем незначительно, но нарушено
межмолекулярное пространство. Но это только предположение, практически у меня не
было времени, чтобы, образно говоря, разложить аспирин на атомы.
Мельник хотел что-то сказать, но Штробель жестом остановил его.
- Погоди, Паша. Насчет веса таблеток - это все ерунда, вес действительно может
колебаться. Главное, выдержан вес кислот, а наполнителя может быть незначительно
больше или меньше. Однако я подозреваю, что таблетка подверглась какому-то
излучению. Все дозиметры и счетчики, которые мы имеем в своей лаборатории,
упорно "молчат" и не реагируют. Следовательно, я не знаю, что это за излучение.
- Новый вид?
Эколог пожал плечами.
- Сожалею, Паша, но вечер оказался интересным только для меня. Ты задал мне
увлекательную задачу и угостил превосходным ужином.
- И ты не дашь мне никакого совета?
- Дам. - Штробель помолчал. - Обратись к кому-нибудь из биохимиков, кто
знаком с проблемой терминальных состояний. Для нас эта проблема не нова, однако
мы не обладаем достаточным оборудованием хотя бы для начального ее разрешения.
Мельник покачал головой.
- Мне не хочется огласки. Это дело очень серьезное, Роберт.
- Попробуй вот что~ - Штробель поскреб ногтями бороду. - Поговори с Яном
Гудманом. Я давно его не видел, но ты, должно быть, продолжаешь общаться с ним.
Конечно, Ян напрямую не связан с вопросами терминальных состояний, но он -
биолог, хороший химик, популяризатор различных идей в биологии и в той же химии.
- Да, наверное, так я и сделаю, - задумчиво произнес журналист. - Хотя я не
видел Яна с самого Рождества. А тебе спасибо, Роберт.
Виктор Березин проснулся в это утро с непривычной головной болью. Ведь он уже
почти забыл, что такое головная боль. Уже четыре месяца он чувствует себя
помолодевшим, здоровым и сильным. Даже не ноет перед непогодой сломанная лет
десять назад голень. И он вновь почувствовал себя настоящим мужчиной. Но
доставило ему немало и проблем. Виктору Сергеевичу - за шестьдесят, его жене под
полста. Силы у него сейчас, как у подростка. А его благоверная - далеко не девушка,
даже не женщина. "Бабушка~" - подумал как-то он, лаская тело юной проститутки. Та
отдыхала, клиент хоть и немолодой, но неутомимый. Нужно потребовать с него
дополнительную плату, подумала она, механически отбрасывая мысль о том, что лежит
рядом с начальником городской милиции.
Это было два дня назад и повторялось периодически в течение четырех месяцев. И
вот сегодня~
Березин свесил с кровати отяжелевшие ноги и, как-то неожиданно охнув, схватился
рукой за поясницу. "Этого только не хватало". Он доплелся до ванной комнаты и встал
под душ. Спустя двадцать минут он уже сидел за столом и пил кофе. От румяных,
только что испеченных его женой булочек Виктор Сергеевич отказался.
- Не сердись, Нина, - сказал он. - Булочки выглядят очень аппетитно, но~ чтото
мой старый желудок забарахлил.
- Тебе нужно снова показаться доктору Алберту Ли. Он - маг, честное слово.
- Хорошо.
Что-то отдаленно похожее на сегодняшнее утро произошло три недели назад.
Тогда Виктор Березин почувствовал легкое недомогание. Связав это с напряженным
трудовым днем накануне и таким же вечером в компании со жгучей брюнеткой, он,
наслав на лицо благодушие и сделав утреннюю гимнастику, поехал на работу. Однако
день проходил вяло и томно, к вечеру открылся насморк. Березин снял трубку
телефона и позвонил Алберту Ли. Доктор выслушал и сказал: "Ничего серьезного.
Приезжайте, я все устрою".
В своем кабинете Алберт Ли заглянул поочередно в оба глаза полковника и
зашелестел страницами его личной карточки.
- Вы были у меня последний раз~ 14 апреля, прошло с тех пор пять дней. Ну что
ж, проведем еще один сеанс.
Доктор налил в стакан воды и опустил туда большую таблетку. Вода запузырилась.
- Выпейте, - предложил Ли, - и мы снова расстанемся на неделю.
Березин послушно проглотил содержимое стакана, ощутив во рту знакомый
привкус аспирина и аскорбиновой кислоты. То, что четыре месяца давал ему доктор,
по вкусу ничем не отличалось от обычного шипучего аспирина, который продавался в
каждой аптеке. Когда Березину случалось промочить ноги, он в качестве
профилактического средства всегда принимал именно это лекарство.
Он посмотрел на картонную упаковку, из которой Ли вынул таблетку. Никакого
сомнения: тот же шипучий аспирин, что и у него дома, одна и та же фирма - ФКБ. Ли
в первый сеанс объяснил, что таблетки "заряжены" им. Тогда Березин скептически
улыбнулся, имея все основания усомниться в этом. Шарлатанов в Климове - что
тараканов на кухне коммуналки. Но этого экстрасенса Березину порекомендовал мэр
Аничков, ровесник Березина, они были в приятельских отношениях. Цветущий вид
вечно ноющего брюзги Аничкова сильно удивил Березина. Тот сказал, что нашел
очень хорошего врача и может устроить полковнику встречу с ним.
Итак, Березин скептически улыбнулся. И сам же на утро был удостоен улыбки
жены, но не скептической, а благодарной и удивленной: "Что случилось с тобой, Витя?
Такое чувств
...Закладка в соц.сетях
