Жанр: Боевик
Артемов 3. Оперативное вторжение
...сягаемости сети".
Таких обезличенных ответов Светлана Николаевна выслушала с десяток.
"Может, генерал что-то темнит? - спросила она себя. - Вдруг Михаил
Васильевич находится среди заложников, а звонки шефа управления лишь отмазки,
чтобы слух не прошел по управлению?"
"Выйти не могу - нахожусь в зоне особого внимания".
Похоже, это и есть ответ. И подтверждение: шеф все поймет. И как бы
доказательство: абонент находится вне досягаемости...
Резонно, сказал бы сам Артемов.
Комиссарова старалась не думать о том, что делают террористы с военными. Сумел
ли шеф вовремя избавиться от корочек? Поймала себя на мысли, что уже думает в
самом беспросветном ключе. Не могла представить иную ситуацию, когда невозможно
выйти на связь. Разрядилась батарейка? Чушь. Мобильник у Артемова хороший, до
семи суток в фоновом режиме, до пяти часов в рабочем. А какой экран - просто
загляденье. Большой, текстовые сообщения в несколько строк.
Мобильный.
Телефон.
Вот чего Светлана Николаевна не делала, так это не пробовала связаться с шефом
именно с сотового телефона. Она живо достала из сумочки свою "Моторолу"; ей даже
не пришлось прокручивать список, поскольку номер Артемова был занесен в память
под первым номером.
Секретарша нажала на клавишу с изображением зеленоватой телефонной трубки.
Она пользовалась услугами "Билайна", шеф предпочитал "МТС", соединение
происходило не сразу, вначале томительные попискивания, потом непонятный щелчок,
и только после этого звучали сигналы вызова абонента.
Переливчатые попискивания. Нескончаемые. Сейчас последует щелчок. Вот он,
какой-то надрывный и хриплый, похожий на кашель простуженного на нет человека.
И только сейчас Светлана Николаевна поняла... что дозвонилась. Предыдущие
попытки почти сразу прерывались надоедливым голосом оператора. Слава богу!
Обругала себя: нет чтобы сразу позвонить по сотовому! И начальник хорош - а ведь
работает в оперативном управлении. Вот она, капитан-связист, просидевшая на своем
месте больше двадцати лет, проявила настоящую оперативность: установила-таки
связь.
Она откашлялась, чтобы ее голос не прозвучал хрипло, а значит - взволнованно.
Он должен быть будничным: "Здравствуйте, шеф. Я случайно стерла упущенный
вызов. Подумала, что это вы звонили". Нет, так не пойдет, нужно попроще: "Звонили,
шеф?" Этак сухо: "Звонили?.."
37
Новоград
То, что происходило сейчас с Ильиным, было похоже на сон, когда события
неизбежно, но верно приводят к пробуждению - резкому, как хлопок двери. Хлопнула
ли дверь, раздался ли звонок, но путь проделан по ту сторону реальности. Все
происходит с молниеносной быстротой, хотя во сне время еле-еле течет,
переваливается, как раскаленная лава через жерло вулкана, и медленно застывает.
Как во сне, Николай видел себя со стороны: он проверяет, не находя объяснений
такой беспричинной суете, не включен ли телефон полковника. То происходит на
выходе из вертикальной шахты. Переносится в складское помещение, где, затаившись
за картонными коробками с товаром, опять смотрит на трубку, надежно прицепленную
к ремню. Именно в таком положении фактически была исключена вероятность того,
что случайно нажмутся всего лишь две кнопки: "Вас приветствует фирма "Сименс".
"Включить?" "Ок".
Каких только "труб" не было у Николая Ильина - от самых дорогих и самых
надежных до дешевых и простых. Потому с мобильником Артемова он виделся себе
семидесятилетним дедом, получившим на юбилей странноватый подарок, который
"загрузил" его на нет: не разрядился ли? не на краю ли стола лежит? не отключен ли
звонок? не заблокированы ли клавиши? не потерялась ли бумажка с "пином"? не
закончились ли на счету деньги? Вот головная боль!
Увидел себя с включенной трубкой: "Товарищ генерал-полковник! С вами говорит
матрос Ильин - спецназ ВМФ..."
Матрос Ильин, закончив разговор, вешает трубку на ремень. Все же беспричинная,
на грани оберега суета оказалась бесполезной. Он не отключил звонок и не поставил
телефон на виброрежим, о чем просил его Кудряшов: оба нуждались в обратной связи.
И вот телефон готов в любое мгновение разразиться звонком.
До террориста не больше метра. Да и того нет. Сколько времени прошло с момента
разговора с генералом Кудряшовым? Никто пока не потревожил звонком. Стоит ли
переживать? А вдруг?..
На миг показалось, что трубка, впившаяся в бок, завибрировала от звонка.
Медленно, не издавая ни малейшего шума, Ильин опустил руку, которой придерживал
другую, вооруженную пистолетом, и потянулся к телефону.
Магомед бросил любоваться своей ладонью. Он вытер ее о куртку и снова взялся за
автомат. Повернулся и сделал шаг - неуверенный. Он больше смотрел под ноги,
чтобы снова не поскользнуться. Проверка этого помещения для него - лишь
формальность. Он представить не мог, что один человек (или группа лиц, неважно)
укрылась в натуральном дзоте, имеющем только один выход - через амбразуру. И то
выходом его можно назвать чисто теоретически. Впрочем, так было и в остальных
помещениях торгово-сервисного комплекса. Везде тупики: что в магазинах, что в
туалете, на входе в который не мешало бы повесить широко известное
предостережение: "Вход рубль, выход - два". А тут вообще вход бесплатный...
Бывало, Ильин маскировался так, что мимо пройдешь и не заметишь: в горах, на
берегу Аргуна, в "зеленке". Учили. Маски - под ногами: срезанные ветки деревьев и
кустарников, дерн, трава, грунт, водоросли, камыш, осока, мох. Обгоревшие багажные
сумки, "поплывшие" и раскиселившиеся пластиковые чемоданы, тугие свертки...
Сбить противника с толку - это тоже маскировка. Ильин спрятал свою группу так
и в таком месте, что противник исполнял лишь разведывательный ритуал. Этот боевик
смотрел под ноги; если и ожидал кого-то увидеть, то только за углом. Еще пара шагов,
и он завернет за угол и даже не поведет коротеньким стволом "тээмпэшки", не
зафиксирует его на огромном свертке, который даже издали и при мерклом освещении
походил на свернувшегося, прячущего контуры головы и плеч человека.
"Фу, блин..." - облегченно выдохнул Ильин, когда боевик завернул за угол,
миновал то место, где маскировался Слон. Чила уже добрался до сотовой трубки и
тянул ее на себя. Но прищепка зацепилась еще и за антабку, точнее, вошла под нее.
Нарочно так не пристегнешь, морщился разведчик. Все, подался, наконец. И - весь
загорелся от радости. Трубка исходила изумрудным сиянием, в этом полуобгоревшем
помещении показавшимся краше северного.
Артемов не любил излишеств, на его мобильнике был установлен "нормальный"
звонок. Но такой же частый, как и на других сотовых телефонах. Чила смотрел на него
как на бомбу с часовым механизмом, где отсчет шел не на секунды, а на мгновения.
Пальцы, сомкнувшиеся на трубке, приобрели такой же малахитовый окрас. Или
травяной. Или болотный. Маскировка полетела ко всем чертям.
Только этот звонок не стал для разведчика ни сигналом "К бою!", ни - "В ружье!".
Чила не знал, что предпринять в такой ситуации, однако знал другое: чего не надо
делать. Решение пришло быстро, на подсознательном уровне, словно кто-то
нашептывал в ухо: "Не шевелись. Ты выдал себя - но это еще не конец". И другой
голос: "Рано паниковать. А вот сейчас - самое время". Голос, прерываемый проклятой
трелью звонка и торопливыми шагами боевиков.
Надо отдать им должное, они не начали орать, собирая такую же многоголосую
толпу. Только сейчас они сбросили с себя ритуальную одежду, превращаясь в
настоящих боевиков. Да, они получили сигнал, но до того странный и не поддающийся
анализу, что полетели на него, как мотыльки на свет. Может быть, в их действиях было
больше любопытства, пропитанного, однако, недоверием, беспокойством - никто об
этом не знал. Это как в чистом поле увидеть телефонную будку - какой дурак пройдет
мимо? Как бы то ни было, но внезапный вызов продолжал сбивать боевиков с толку.
Он стал как бы продолжением маскировки спецназовцев.
Чила действовал молниеносно и на одном инстинкте. Если бы его заставили
повторить эти несколько движений, даже в замедленном темпе, он бы не смог сделать
этого. Он перехватил пистолет в левую руку, а правую, на которой фактически лежал и
в которую сунул трубку, высунул из-за стеллажа. По локоть. Выглядело натурально -
с левой рукой так бы не получилось.
Чила не понимал, что сейчас инстинктивно притворяется мертвым -
излюбленный и почти всегда срабатывающий прием разведчиков. Противник
попадается на него как на живца. Но в данное время Ильин не играл никакой роли, а
если кто-то и показывал здесь какое-то актерское мастерство, то это был инстинкт
самосохранения.
Рано паниковать...
"Лишь бы моя крылатая пехота не всполошилась. Лежать! - отдал Чила
мысленный приказ. - А то дальше будет по-настоящему страшно".
Его рука безжизненно свесилась с полки в тот момент, когда боевик скоро
выглянул из-за угла и зафиксировал ствол автомата на единственном предмете,
который заслуживал особого внимания. Свет, струившийся через амбразуру, позволил
ему четко рассмотреть чью-то почерневшую, словно обгоревшую, руку. Она еще
покачивалась, словно упала с груди покойника. А в ней зажат предмет, исходящий
замогильным фосфорным сиянием.
- Утенок, - еле слышно прошептал Чила, - возьми второго. Тихо. Ножом.
Они действительно касались друг друга макушками. Утенок изобразил что-то
вроде кивка, отчего шапка Чилы чуть съехала на затылок.
Веснушчатый паренек с наивным провинциальным взглядом, специальность -
пулеметчик, он должен взять противника тихо, ножом. Его противник - однозначно
спортсмен, прошедший диверсионную школу...
Пулеметчик ВДВ Виталий Николаевич Царенко (позывной - "Гадкий Утенок"),
1984 года рождения.
Военно-учетная специальность - стрелковые и разведывательные
специальности.
Штатная воинская должность - пулеметчик.
Штатное воинское звание - рядовой.
Пулеметчик ВДВ входит в состав парашютно-десантного отделения.
Вооруженный пулеметом, он значительно усиливает огневую мощь подразделения,
поражая различные наземные, надводные и воздушные цели противника.
Для выполнения своих обязанностей пулеметчик должен уметь: правильно
выбирать и маскировать свою огневую позицию; быстро готовить данные для
стрельбы; вести непрерывное наблюдение за Полем боя; быть готовым вести огонь
на поражение по различным целям в любое время суток и при любых условиях
обстановки; в совершенстве владеть приемами стрельбы из вверенного ему оружия;
уметь анализировать и корректировать результаты стрельбы; вести огонь из боевой
машины десанта; ориентироваться в обстановке и находить свое место в боевом
порядке отделения в наступлении, обороне, встречном бою, при форсировании водных
преград, действии в составе десанта; следить за расходом боеприпасов; постоянно
держать связь с командиром отделения или взвода.
Наиболее напряженные моменты в деятельности пулеметчика возникают при
огневом противодействии противника; при действиях в отрыве от основных сил
подразделения; при действии в атакующей цепи.
Пулеметчик-десантник должен обладать следующими качествами: умением
действовать нешаблонно, быстро принимать решения в изменяющейся обстановке;
находчивостью; быстрым реагированием на изменение обстановки; способностью к
оценке скорости и направления движения объекта; правильной глазомерной оценкой
величины предметов (расстояний); склонностью к разумному риску; выносливостью к
физическим нагрузкам; высокой нервно-психологической устойчивостью;
дисциплинированностью; мужеством; трудолюбием; коллективизмом;
исполнительностью; ответственностью.
Взять тихо. Ножом. Нож уже в руке. Обращенная к бойцу пилка на рабочей
стороне лезвия поблескивала зеленью. Этот призрачный свет проникал, казалось
Утенку, всюду, в каждый уголок, цеплялся за каждую вещицу.
Тихо.
Но при этом разгрести завал перед собой. Чуть ли не под носом полосатая сумка, из
которой слабо, но доносится запах свежих яблок и еще чего-то вкусного - вроде
халвы, которую Виталий любил с детства. Равно как и ее "производную" - жмых, на
который лещ прет, как бык на красную тряпку.
Где второй террорист? Вот он. Занял место товарища. Страхует его со спины.
Оглядывается. Дергается. Нервничает. В любое мгновение готов придавить спусковой
крючок. А если он останется на месте? Если не пойдет вслед за товарищем? Как его
снять? Позади него - на расстоянии вытянутой руки - Слон. Его не видно, он не
знает, что делать. Полагается на командира. Доверяет. Молодец он, конечно. И сигнал
ему не подашь - обычный, резким жестом руки или там звуком - крякнуть,
например. Утенок в учебном подразделении однажды не понял командира. Тот, как и
положено энергично, подал сигнал: заглянуть в окно избенки, рядом с которой
проходили учения. Это сегодня. А буквально вчера таким же жестом сержант призывал
залезть на дерево, да еще спрашивал, правильно ли понят его жест. Утенок и полез -
на березу. А сержант кричит: "Ну все, Тарзан, теперь отпускай руки и кайфуй - тебя
убили".
- Что там?
Ага, нервишки сдали. Номер второй делает шаг. Первый отвечает:
- Ничего не пойму... Труп, что ли, обгорелый. Рука черная...
По-русски разговаривают. На юникоде, бля...
Эх, вот бы сейчас Слону снять второго! Захватить его сзади, зажав рот, и - ножом
по горлу! Чуть ниже кадыка полоснуть. Или сбоку, перерезая сонную артерию. Смерть
- мгновенная. Выгодная позиция-то у Слона.
Вот надоедливые телефонные трели прекратились. Померк предательский свет,
лишь отблески его гуляют по лезвию штык-ножа.
Да, подкачал командир, забыл выключить телефон. С него причитается.
- Позови своего товарища, - прошипел чей-то змеиный голос. Близко-близко,
над ухом, считай. И считать приказывает: - Считаю до двух...
Так и с ума сойти можно. Позывной Лехи Мамонтова буквально застрял в горле
Утенка. Чуть не позвал Слона, который в группе был под вторым номером. Досчитал
бы до двух.
Теперь все понятно. Осталось взять второго боевика. Резким движением на себя по
горлу. Зажав рот.
Опять же на подсознательном уровне Чила ушел от лишних слов. Точнее - от
угроз. Наверное, незачем пояснять, что произойдет через секунду или две, когда в глаза
пялится черный зрачок пистолета. И в голосе просквозила недвусмысленная угроза, и в
слегка вопрошающем взгляде: "Мне терять нечего, а тебе?" - чего оказалось
достаточно. Все вместе это сработало. Не могло не сработать.
- Один...
Крепкие пальцы Чилы сомкнулись на кисти боевика, чуть притянув его к стеллажу.
Теперь пистолет в левой руке морпеха не был виден номеру второму. Начав отсчет,
Чила ткнул стволом в глаз противника и не отпускал. Но и не давил, чтобы тот
невзначай не вскрикнул. И неотрывно смотрел в его широко распахнутый карий глаз.
Судьба свела Чилу с еще одним человеком по фамилии Султанов. Только звали его
Магомедом и он был много младше чеченца, которому Ильин продемонстрировал
"спецназовский шампур". Он крепко держал за руку вольника - сильного и
выносливого на ковре, но спасовавшего в реальной боевой ситуации.
Вперся.
До двух Чила досчитать не успел. Неожиданно для себя он вздрогнул, когда
чеченец негромко, но внятно назвал товарища по имени и подозвал его:
- Касим! Иди сюда, быстро!
Двадцатилетний боксер тут же - словно его потянули за руку - пошел на зов. Он
был небольшого роста, силен и ловок, полное имя - Абдулкасим.
Чила видел, как меняется взгляд Магомеда. Чеченец приходил в себя очень быстро.
Вряд ли он дернется, закричит или еще как-то предупредит товарища. Все это для него
было из разряда провокаций. Может, он ждал продолжения и в подкорке головного
мозга родился вопрос: что дальше? Что будет делать этот спец, вооруженный
громадным армейским пистолетом, после первого выстрела и, возможно, второго? У
него нет выхода отсюда. Он не успеет добежать до амбразуры, как по нему откроют
огонь подоспевшие бойцы.
Магомед чувствовал, что вскоре ситуация поменяется коренным образом: после
того как спецназовец выскажется стандартно в такой ситуации - "мы вместе выходим,
любое движение, и твой товарищ лишится глаза", - он будет обречен.
Как и Чила, Магомед смотрел на противника неотрывно. Один глаз поблескивал,
второй выделял, как голодный желудок, слизь, непохожую на слезу. Он видел черное
круглое лицо, серые круглые глаза. Вот кто помог приемщику. Это из его пистолета
вылетела гильза, чтобы попасться на глаза Али Кемалю. И он один. А боевиков по
крайней мере двое. Вот голос второго:
- Что там у тебя?
Чила округлил и без того огромные глаза: "Отвечай". Продублировал шепотом:
- Отвечай!
Тишина в этом помещении стояла жуткая. Оборвался чей-то голос, доносившийся
из мобильника взволнованным стрекотом кузнечика. Экран телефона, который
Магомед продолжал держать в руке, медленно погас. За каким чертом Магомед нажал
на клавишу ответа, так и останется неразрешенной загадкой. Что, действительно в тот
момент им завладело любопытство?..
"Михаил Васильевич?.. Алло?.." - все-таки расслышал Чила в самом начале. А
скорее угадал: звонили-то наверняка Артемову.
- Отвечай, баран!
- Что-то очень интересное...
Светлане Николаевне казалось, что она держит в руках шипящую кобру:
"Ничего не пойму... Труп, что ли, обгорелый. Рука черная..."
Телефон словно перестроился на радиоволну, где шла радиопостановка ужастика.
И секретарша вслушивалась в шипящий голос. Или это Артемов решил подшутить над
своей помощницей? Но она далеко не дура, чтобы попасться на такой трюк. В другое
время и в другой обстановке - например, наутро после юбилейного вечера шефа -
она бы поверила в это. С трудом, но поверила. Но только не сейчас.
"Касим! Иди сюда, быстро!"
Поддаваясь какому-то так и необъясненному порыву, она свободной рукой
записывала на чистом листе бумаги, как если бы вела стенограмму совещания.
"Что-то очень интересное..."
Зловеще-интересное. Отчего по спине прошла леденящая волна.
Взгляд скользнул по служебному внутреннему телефону. Жаль, нельзя
переключить разговор на начальника. Что бы он сказал по этому поводу? А вот на это
как бы он отреагировал?
Рука Светланы Николаевны вывела на бумаге:
"Утенок, помоги!"
И отчего-то продублировала кричащими заглавными буквами:
УТЕНОК, ПОМОГИ!
Утенок...
Утенок?
Да. Она не могла ослышаться. И отчего-то на глаза проступили слезы...
Карандаш выпал из ее рук, потому что дальше записывать было нечего. Из трубки
доносились сдавленные крики, хрипы, мат, какая-то возня...
Абдулкасим ускорил шаг. Утенок прикинул, что потеряет его из виду, когда
боевика заслонит чертова сумка, маячившая перед глазами. Заслонит. Да, не довелось
Слону "заслонить" этого "чеха". Но "чех" снова "всплывет" перед глазами, когда
вплотную приблизится к своему товарищу - то есть буквально встанет у него за
спиной. Лишь бы не надумал обойти его стороной, тогда его точно не достанешь -
руки не хватит.
Что-то интересное...
На что-то интересное лучше всего смотреть через плечо - так интересней. Давай,
сука, заглядывай!
Лежа на левом боку, Утенок приготовил левую руку, даже несколько раз сжал и
разжал чуть занемевшие пальцы. Повел плечом, проверяя, получится ли должный
посыл, чтобы резко выбросить руку к противнику.
В последний момент Утенок успел заметить, что Касим убрал одну руку с автомата,
а вторую держал на передней рукоятке для удержания.
Все, он пропал из виду. Виталий, скосив глаза, ожидал его увидеть через другое
"смотровое окно". Даже не "окно", а щель, через которую он выбросит свою руку.
Придется немного нашуметь, когда он высвободит вторую, вооруженную ножом.
Штык-нож он держал обычным хватом. Позиция разведчика, да и сама
конструкция штык-ножа позволяли из такого положения сделать одно-единственное
резкое движение, чтобы перерезать горло противнику. Как и первые штык-ножи для
"АКМ", этот был с развернутым наоборот лезвием.
Ладонь вспотела; но пальцы, лежащие между ребер жесткости на рукояти штыкножа,
не скользнут ни при каких условиях.
Все, пора. Как только Утенок снова увидел боевика, его левую руку словно
подтолкнули к нему. Пальцы угодили в приоткрытые губы противника, и десантник,
понимая, что чуть-чуть ошибся с дистанцией, мгновенно сомкнул их, схватывая
боевика за щеку и подтягивая к себе.
Нет, не получится резкого удара в такой позиции - голова Касима повернута в
сторону. К тому же он моментально, наверное, по боксерской привычке, прижал
подбородок к груди. Толкая сумку, Утенок провел единственно возможный удар с
коротким замахом колющий на себя.
Это был смертельный удар, пришедшийся в переднюю поверхность шеи:
десантник продавил нож едва ли не на всю глубину лезвия, до гарды-кольца. Чеченец
дернулся, когда Утенок, ничего не зная о смертельном ранении противника, возвращал
нож, и лезвие пропороло все, что только было возможно: артерию, горловые связки,
распахало надвое адамово яблоко. И вот в это кровавое месиво десантник снова
погрузил лезвие. Фактически без замаха, не почувствовав сопротивления, словно
промазал или угодил в раскрытый слюнявый рот противника. А левую руку вдруг
потянуло вниз. Обмякший "дух" повис на руке спецназовца, а последнему думалось,
что тот уходит от очередного удара. И Утенок, используя его массу и давление,
повалился вслед за ним.
Пошло натуральное айкидо. В голове шумело, глаза почти ничего не различали.
Чудилось какое-то мельтешение, словно кто-то размахивал руками, слышался хриплый
голос: "Утенок... помоги!"
Если Утенок вывалился с полки сам, то Чилу выбросил его противник. Магомед
был намного сильнее морпеха и прием провел, на загляденье, красиво и мощно. И тут
же второй - "перекат". Для того чтобы сломать Чиле шею, Магомеду не хватило
мгновения. Утенок ударил его ножом в то место, куда мог достать: находясь у боевика
за спиной, "крылатый пехотинец" всадил ему лезвие в печень.
За несколько коротких мгновений это был второй смертельный удар. Утенок,
дважды сотворивший чудо и не знавший об этом, повалился на Магомеда и уже
ослабевшими пальцами пытался провернуть нож в ране. А к горлу подкатывал комок.
Виталий напрасно делал судорожные глотательные движения: рвота, подкатившая к
горлу, обжигающей желчью выплеснулась наружу...
- Товарищ полковник...
Артемов повернул голову. Он сидел на полке, вытянув ноги к окну. Неудобная поза
- ныла спина, болело в правом боку. А там печень, заметил, вздохнув, Михаил
Васильевич, орган, прости господи, на который он еще ни разу ("тьфу-тьфу-тьфу, чтоб
не сглазить") не жаловался. За исключением разве что тех случаев, когда ему
приходилось безвылазно проводить за рулем своего "жигуленка" несколько часов
кряду.
Полковник поменял положение, спустив ноги, и прикурил сигарету.
- Что у тебя, Андрей? - Отчего-то подмывало спросить в духе Броневого -
Мюллера: "Мы взяли Москву? Кальтенбруннер женился на еврейке?" Потом в духе
злобного российского пессимиста: "Наши спецназовцы освободили заложников?
Ильин обручился с шахидкой?"
Полная, полнейшая чушь...
Бездействие изматывало. Ожидание убивало. И ждать хотелось в полном
молчании, в глубокой пустоте и абсолютной - до звона в ушах - тишине.
- Проходи, Андрей, - разрешил Артемов хозяину этого купе. Не глядя на
Родкевича, равнодушно заметил: "Выжил мужика. Ну и черт с ним". - Слушаю.
- Осужденных я поместил в одну камеру. Оттуда наблюдение лучше и...
"Ну и что? - вопросительно приподнял брови полковник, даже не дослушав
Родкевича. - Ты командир, я тут просто курю". Однако понял старшего лейтенанта.
Тот, оставшись без связи со своим начальством, элементарно не мог освоиться с таким
положением вещей. Раньше тут был порядок, сейчас - настоящий бардак. Тряхнуло
так, что не разберешь, что и куда завалилось.
Вряд ли старлей в таком состоянии думал об ответственности, о своей голове, на
которой вскоре может оказаться какая-нибудь безразмерная и безобразная шапка без
кокарды. И, слоняясь по проходу, вряд ли подыскивал себе местечко за зарешеченной
дверью, где впоследствии может оставить запись: "Тут ехал этапом старший лейтенант
Родкевич, который доверился одному мудаку из военной разведки". Фамилия,
разумеется, опущена - государственная тайна. Рассекречивание имен таких идиотов
произойдет лет через сто, когда вымрет четвертое поколение Артемовых.
Когда Родкевич задал следующий вопрос, Михаил Васильевич протянул:
- А-а... Так вот ты о чем...
Оказалось, Родкевич интересовался, ни много ни мало, почему в группу Ильина не
был включен командир - сержант Данилов...
Командир боевой машины десанта - командир парашютно-десантного
отделения ВДВ - Юрий Михайлович Данилов (позывной "Мастер"), 1980 года
рождения.
Военно-учетная специальность - специальности боевых машин воздушнодесантных
войск.
Штатная воинская должность - командир боевой машины - командир
парашютно-десантного отделения.
Штатное воинское звание - сержант.
Деятельность командира боевой машины десанта... осуществляется в ходе
непосредственного выполнения повседневных и боевых задач в составе парашютнодесантного
взвода и заключается в руководстве действиями личного состава
отделения и в поддержании устойчивой связи с командиром в бою.
Командиру БМД подчинен весь личный состав отделения.
Командир БМД обязан: знать свои обязанности, положения воинских уставов,
наставлений и других документов, регламентирующих порядок выполнения задач
отделения; осуществлять обучение и воспитание подчиненных; знать устройство
техники и вооружения БМД, парашютно-реактивных систем, порядок их подготовки
к десантированию; ... владеть приемами вождения БМД в дневных и ночных условиях;
уметь совершать парашютные прыжки, вести огонь из вооружения БМД, а также
применять личное стрелковое оружие, владеть приемами рукопашного боя; уметь
обращаться со взрывчатыми веществами, знать виды боеприпасов, находящихся на
вооружении в подразделении; ... работать на радиостанции; управлять действиями
личного состава отделения (командовать) во всех видах боя; проявлять
...Закладка в соц.сетях
