Жанр: Боевик
Уловка прометея
...нштальт", существующего лишь на бумаге. Отсюда
деньги были переведены на счета ряда подставных компаний: на остров Мэн, в
Джерси, на Нормандские острова, на острова Кайман, остров Агилья, Нидерландские
Антилы. Там эти фонды были распределены и разосланы на Багамы и в Сан-Марино...
- В банковских трансфертах нет ничего незаконного! - огрызнулся Беко.
- До тех пор, пока они не нацелены на отмывание денег, полученных незаконным
путем? - с такой же горячностью парировала Лейла. Брайсон успел сообщить ей лишь
некоторые подробности о банковских махинациях Вансине, раздобытые Гарри Данне.
Все прочее было чистой воды импровизацией. Импровизация впечатляла. - В данном
случае, отмытые деньги пошли на закупку оружия для известных террористических
организаций.
- Все это очень похоже на шантаж, - заявил швейцарец.
- На шантаж? - переспросила Лейла. - А по-моему, это больше похоже на
международное расследование, проводящееся одновременно Тель-Авивом и
Вашингтоном, что уже само по себе свидетельствует, насколько серьезно
воспринимают это дело на высшем государственном уровне. Но я вижу, мы зря тратим
время месье Беко.
Лейла встала. Брайсон последовал ее примеру.
- Очевидно, здесь мы вышли на недостаточно высокий уровень, - произнесла
Лейла, обращаясь к Брайсону. - Месье Беко то ли не имеет права принимать
подобные решения, то ли намеренно скрывает собственную причастность к делу. Я
уверена, что директор банка, месье Этьен Броссард, отнесется с большим
пониманием...
- Чего вы хотите? - перебил ее банкир. Теперь в его голосе звучало неприкрытое
отчаяние.
Брайсон, продолжая стоять, произнес:
- Все очень просто. Мы хотим, чтобы вы сейчас же позвонили владельцу счета,
мистеру Вансине, и попросили его срочно подъехать в банк.
- Но с месье Вансине невозможно связаться напрямую - таково было одно из
условий оформления счета! Он сам связывается с нами - так было договорено. Кроме
того, у меня просто нет его контактного телефона!
- Ложь. Номер контактного телефона есть всегда, - отрезал Брайсон. - Если вы
ведете дела так, как положено, у вас есть фотокопия его паспорта либо другого
документа, удостоверяющего личность, его домашний и рабочий адрес и номер
телефона...
- Я не могу этого сделать! - выкрикнул Беко.
- Пойдемте отсюда, мистер Масон. Мы только зря теряем время. Я уверена, что
начальство месье Беко гораздо лучше осознает всю серьезность ситуации, - сказала
Лейла. - Ведь официальный запрос, проведенный на дипломатическом уровне через
суды Вашингтона, Тель-Авива и Лозанны приведет к тому, что банк "Женева-Приве"
будет публично обвинен в пособничестве международному терроризму и отмывании
денег, и...
- Нет! Стойте! - воскликнул банкир. Вся важность слетела с него единым махом.
- Я позвоню Вансине.
Брайсон сидел в маленькой душной комнатушке - здесь находились экраны, к
которым были подсоединены разбросанные по банковским помещениям скрытые
камеры, - и чувствовал, что отчаянно потеет. Придуманный им план заключался в
следующем: Лейла встретится с Вансине в кабинете Беко и назовется офицером
Моссада, расследующим дело об отмывании денег, а Брайсон понаблюдает за этим из
укрытия. Лейла допросит Вансине, попытается вытянуть из него всю полезную
информацию, какую только удастся, а затем на сцене внезапно появится Брайсон и
постарается максимально использовать фактор внезапности.
Лейла до сих пор пребывала в неведении обо всем, что касалось Директората и
взаимоотношений, связывающих Брайсона с этой конторой. С ее точки зрения,
Брайсон просто выискивал каналы незаконной торговли оружием. Она знала лишь
отдельные фрагменты общей картины, и пока что ей не нужно было знать больше. Со
временем Брайсон расскажет ей все. Но не сейчас.
Брайсон намеревался спрятаться где-нибудь рядом с кабинетом Беко - в соседнем
кабинете, в чулане, да где угодно. На такую роскошь, как оборудованный пункт
наблюдения он, конечно же, не рассчитывал. Отсюда он мог видеть всех, кто приходит
в здание и покидает его; некоторое количество изображений поступало со скрытых
камер, смонтированных в каждом лифте; еще две камеры были установлены в
вестибюле, куда открывались двери лифта, и в банковской приемной. Кроме того, они
давали возможность следить за всеми основными коридорами двадцать седьмого
этажа. В кабинете Беко, равно как и во всех прочих кабинетах, камер не было. Но, по
крайней мере отсюда можно понаблюдать, как Вансине войдет в здание и будет
подниматься наверх. Вансине был оперативником высшего класса, и, имея дело с ним,
нельзя было упускать даже мельчайших деталей. Он, конечно же, будет предполагать,
что в лифтах спрятаны камеры скрытой слежки, - это сейчас принято в большинстве
крупных деловых центров. Но Вансине наверняка посчитает, что в пункте наблюдения
сидит какой-нибудь не слишком любопытный, малооплачиваемый сотрудник службы
безопасности, отслеживающий только явные признаки уголовных преступлений.
Вансине может воспользоваться этими мгновениями пребывания наедине, чтобы
поправить кобуру или включить записывающее устройство. Впрочем, он с тем же
успехом мог и не делать ничего подозрительного.
Беко позвонил Вансине в присутствии Брайсона и Лейлы. После этого Лейла
постоянно находилась рядом с банкиром, дабы удостовериться, что он не попытается
перезвонить Вансине, предупредить его или выкинуть еще что-нибудь в том же духе.
Брайсон знал, что Ян Вансине быстро отреагирует на этот звонок - и
действительно, оперативник Директората появился у входа в здание через какиенибудь
двадцать минут. Это был худой сутулый человек с пышной, но аккуратно
подстриженной седой бородой и в очках-хамелеонах в тонкой металлической оправе.
При таком непредставительном внешнем виде и должности начальника отдела срочной
медицинской помощи Международного Красного Креста никто даже не заподозрил
бы, что в действительности этот человек является опытным и умелым убийцей. На
самом деле это было величайшим козырем Вансине - то, что его постоянно
недооценивали. Случайный наблюдатель счел бы Вансине человеком
доброжелательным - или, во всяком случае, безвредным. Но Брайсон отлично знал
подлинный облик Вансине - человека сильного, безжалостного, опытного, умного и
коварного. Ник слишком хорошо его знал, чтобы недооценивать.
Вансине вошел в лифт вместе с молодой женщиной, которой нужно было на
двадцать пятый этаж; после этого он на несколько секунд остался в одиночестве. Но
Брайсон не заметил на его лице ни тревоги, ни малейшего напряжения. Если даже
внезапный звонок личного банкира и обеспокоил Вансине, внешне это никак не
проявлялось.
Брайсон смотрел, как Вансине вышел из лифта и зарегистрировался у дежурного;
его тут же пропустили. Ник видел, как величественная секретарша Беко провела
Вансине по коридору до кабинета своего шефа. На этом возможности скрытого
наблюдения закончились.
Ну, да неважно. Брайсон знал, по какому сценарию будет действовать Лейла - он
сам его написал. Теперь ему нужно дождаться, пока Лейла подаст сигнал, означающий,
что ему пора появиться. Она наберет номер стоящего здесь телефона, подождет, пока
тот дважды зазвонит, и положит трубку.
Ее беседа с Вансине займет от пяти до десяти минут, в зависимости от степени
агрессивности, которую будет выказывать Вансине. Брайсон уставился на секундную
стрелку часов и принялся ждать.
Пять минут тянулись, словно вечность. Существовало еще два сигнала тревоги,
которыми Лейла при необходимости могла воспользоваться. Первый - это набрать
его номер и оставить телефон звонить. Если телефон не умолкнет после первых двух
звонков, значит, ситуация требует экстренного вмешательства. Кроме того, Лейла
могла открыть дверь кабинета Беко, и Брайсон увидел бы это на экране благодаря
скрытым камерам.
Но сигналов тревоги пока что тоже не поступало.
Даже сосредоточившись на ближайшей задаче, Брайсон не мог перестать
размышлять об агенте, которого он знал под именем Просперо. Действительно ли дело
обстояло именно так, как говорил Данне? Вансине выступал в качестве канала,
отмывающего - предположительно, в интересах Директората - пять миллиардов
долларов. Конечно, спецслужбы постоянно нуждались в отмытых деньгах, но почти
всегда речь шла о значительно меньших, на порядки меньших суммах - тех, которые
нужны были, чтобы платить агентам и нанятым людям, не оставляя следов. Но пять
миллиардов долларов - это сумма, превышающая всякое представление о выплатах.
Такого количества денег хватило бы, чтобы учинить нечто очень серьезное. Если
сведения Данне соответствуют действительности - а Брайсону казалось все менее и
менее вероятным, чтобы замдиректора ЦРУ преднамеренно вводил его в заблуждение,
в особенности после того, как Данне, защищая его, убил собственного телохранителя,
- значит, Директорат снабжает деньгами террористические организации и фактически
дирижирует ими. Но какие именно организации и зачем? И какова его конечная цель?
Возможно, крипточип скопированный с секретного телефона Жака Арно, и мог бы
дать ответы на эти вопросы, но кому сейчас можно довериться настолько, чтобы
вручить ему подобное доказательство?
А если Ян Вансине действительно принимал непосредственное участие в
перемещении денег, то он навряд ли был при этом слепым орудием; во всяком случае,
Брайсон сильно в этом сомневался. Вансине слишком опытен и занимает слишком
высокое положение, чтобы его использовали подобным образом. Вансине знал, что
происходит. Должен был знать. Насколько было известно Брайсону, Вансине являлся
сейчас одним из ведущих специалистов Директората.
Неожиданно дверь комнатушки распахнулась, и в дверной проем хлынул поток
яркого света. На мгновение Брайсон оказался ослеплен и не мог разглядеть, кто стоит
на пороге.
Через несколько секунд Брайсон рассмотрел очертания фигуры, а затем и черты
лица. Это был Ян Вансине; он мрачно глядел на Брайсона, и глаза его нехорошо
сверкали. В правой руке у него был пистолет, нацеленный прямо на Брайсона, а в
левой он сжимал кожаный портфель.
- Кольридж! - произнес Вансине. - Явление из прошлого.
- Просперо... - потрясенно протянул Брайсон. Внезапное явление бельгийца
застало его врасплох. Ник потянулся было к спрятанной под пиджаком кобуре, но тут
же застыл, услышав щелчок предохранителя.
- Не двигаться! - пролаял Вансине. - Руки по швам! Я выстрелю, не
задумываясь. Ты меня знаешь, и знаешь, что я говорю правду.
Не сводя взгляда с бывшего коллеги, Брайсон медленно опустил руку. Вансине
действительно способен был хладнокровно прикончить его, без малейших колебаний и
угрызений совести. Странно, что он до сих пор этого не сделал.
- Спасибо, Брайсон, - продолжал тем временем бельгиец. - Ты хотел
поговорить со мной. Что ж, давай поговорим.
- Где женщина?
- В безопасном месте. Связана и заперта в чулане. Сильная и умная женщина, но
она, должно быть, предполагала, что это дело окажется, как ты выражаешься проще
простого. Должен заметить, что ее моссадовские документы выглядят совсем как
настоящие. На вас поработал великолепный специалист.
- Они и есть настоящие, потому что она на самом деле из Моссада.
- Это даже еще интереснее, Брайсон. Вижу, ты успел найти новых союзников.
Новые союзы для новых времен. Это тебе.
Вансине бросил портфель в Брайсона, и тот, приняв решение за долю секунды,
предпочел не уворачиваться, а поймать его.
- Отлично ловишь! - весело произнес Вансине. - А теперь, пожалуйста, держи
его перед собой обеими руками.
Брайсон нахмурился. Бельгиец не утратил обычной своей изобретательности.
- Ну что, пошли поговорим, - сказал Вансине. - Иди вперед и постоянно держи
портфель перед собой. Любое неожиданное движение, и я стреляю. Если портфель
упадет - я стреляю. Ты меня знаешь, дружище.
Брайсон повиновался, мысленно ругая себя последними словами. Он попал в
расставленную Вансине ловушку лишь потому, что недооценил хитрого старого
оперативника. Как Вансине сумел переиграть Лейлу? Выстрелов слышно не было, но,
может, он использовал глушитель? Что с Лейлой? Жива ли она? Мысли о Лейле
причиняли Брайсону мучительную боль. Она успела стать его соратником. Хоть Ник и
пытался отговорить Лейлу от дальнейших совместных действий и женщина сама
настояла на этом, Брайсон все равно чувствовал ответственность за нее. Или, может,
Вансине все-таки сказал правду и он действительно просто связал и запер Лейлу?
Подгоняемый взмахами пистолета Вансине, Брайсон прошел через узкий холл и вошел
в пустой конференц-зал. Освещение здесь не было включено, но в зал все еще
проникал свет закатного солнца, струящийся через зеркальные стены. Отсюда
открывался даже еще более великолепный вид на Женеву, чем из кабинета Беко:
знаменитый султан Фонтана и парк Мон-Репо были видны как на ладони, хотя шум
города сюда и не доносился.
Портфель, который Брайсон вынужден был держать в руках, не давал ему
возможности достать пистолет. Для этого ему нужно было бы бросить портфель, но
Вансине хватило бы доли секунды, чтобы пустить пулю ему в затылок.
- Садись, - приказал Вансине.
Брайсон уселся во главе стола и опустил портфель на стол перед собой, все еще
продолжая сжимать его обеими руками.
- Теперь положи левую руку на стол, а потом - правую. Именно в этом порядке,
пожалуйста. И никаких резких движений - ты сам знаешь, что из этого выйдет.
Брайсон подчинился и положил руки на стол, по сторонам от портфеля. Вансине
уселся напротив, на противоположном конце стола, спиной к стеклянной стене, попрежнему
продолжая держать Брайсона под прицелом.
- Попробуй шевельнуть рукой, чтобы почесать нос, - и я стреляю, - сказал
Вансине. - Попробуй полезть в нагрудный карман за сигаретой - и я стреляю.
Таковы правила игры, Брайсон, и я уверен, что ты отлично их понимаешь. А теперь
скажи мне, пожалуйста: Елена знает?
Брайсон был ошеломлен. Он никак не мог понять смысла этого вопроса. "Елена
знает?"
- О чем ты? - прошептал он.
- Она знает?
- Что она знает? Где она? Ты с ней говорил?
- Только не делай вид, что ты беспокоишься об этой женщине, Брайсон...
- Где она?! - перебил его Ник.
Бородач поколебался секунду, потом отозвался:
- Здесь вопросы задаю я, Брайсон. Давно ли ты связался с прометеевцами?
- С прометеевцами? - тупо переспросил Брайсон.
- Хватит! Довольно игр! Когда ты перешел к ним на службу, Брайсон? Тебя
завербовали еще во время работы? Или, может, тебе наскучила жизнь профессора,
преподавателя колледжа, и ты отправился на поиск приключений? Видишь ли, мне
действительно хочется понять, что подтолкнуло тебя к этому. Приступ ублюдочного
идеализма? Тяга к власти? Как видишь, Брайсон, нам о многом нужно поговорить.
- Но при этом ты так упорно держишь меня под прицелом, как будто совсем
позабыл Йемен.
Вансине покачал головой. Похоже, это замечание его позабавило.
- Ты стал легендой нашей конторы, Брайсон. Ребята до сих пор пересказывают
истории о твоих талантах оперативника и лингвистических способностях. Ты был
незаменимым...
- До тех пор, пока Тед Уоллер не выставил меня за дверь. Или лучше сказать -
Геннадий Розовский?
Вансине надолго умолк, не в силах скрыть изумления.
- У каждого из нас много имен, - произнес он наконец. - Много обликов. И
чтобы остаться в здравом уме, нужно научиться отделять себя от этих обликов, а их -
друг от друга. Но ты, кажется, утратил эту способность. Ты веришь то в одно, то в
другое. Ты не знаешь, где заканчивается реальность и начинается вымысел. Тед
Уоллер - великий человек. Более великий, чем любой из нас.
- Так, значит, он до сих пор обманывает тебя! Ты веришь ему, веришь его лжи!
Или ты ничего не знаешь, Просперо? Мы были марионетками, управляемыми
автоматами, которые выполняют программу, заложенную надсмотрщиком! Мы
действовали вслепую, не понимая, кто наши настоящие хозяева и какова их подлинная
цель!
- Существует множество слоев, - очень серьезно произнес Вансине. - Есть
вещи, о которых мы ничего не знаем. Мир изменился, и мы должны измениться вместе
с ним, должны приспособиться к новым реалиям. Что тебе сказали, Брайсон? Какую
ложь тебе скормили?
- "Новые реалии", - глухо повторил Брайсон, не понимая, о чем идет речь. Он
был ошеломлен и на миг утратил дар речи, когда за зеркальным окном, вынырнув
невесть откуда, вдруг возник огромный силуэт. Ник понял, что это вертолет, лишь в
тот миг, когда пулеметный залп изрешетил зеркальную стену и стекло брызнуло во все
стороны хрустальным градом.
Брайсон бросился на пол, укрывшись за длинным столом. А вот у Вансине,
сидевшего на другом краю стола, рядом с окном, такой возможности не было.
Бельгиец раскинул руки, словно птица, пытающаяся взлететь, а потом все его тело
гротескно задергалось, заплясало, словно марионетка со спутавшимися нитями. Пули
пробили ему лицо и грудь, и из десятков ран крохотными гейзерами ударила кровь.
Окровавленное лицо исказилось в ужасном крике, но этот отчаянный вопль почти
утонул в оглушительном шуме зависшего вертолета и пронзительном грохоте
пулемета. По конференц-залу гуляли мощные порывы ветра. Стол из красного дерева
был изгрызен множеством пуль, ковер изорван в клочья. Укрывшись под толстой
крышкой стола, Брайсон видел, как Вансине почти подбросило в воздух - а потом
бельгиец рухнул на серый ковер, испятнанный брызгами его крови, и застыл в
неестественной позе. На месте глаз у него зияли красные провалы, лицо и борода
превратились в ужасающее кровавое месиво, а затылок попросту исчез. Затем, так же
внезапно, как и появился, вертолет исчез из виду. Безумный грохот стих, и слышен
был лишь долетающий снизу приглушенный шум уличного движения да стон ветра,
свистящего среди стеклянных сталактитов и кружащего по растерзанной комнате,
погрузившейся теперь в тишину.
Глава 14
Выскочив из конференц-зала, подальше от этих кошмарных декораций - крови,
пулевых отверстий и битого стекла, - Брайсон промчался через коридор, забитый
перепуганными свидетелями. Повсюду раздавались возгласы - то на швейцарском
немецком, то по-французски, то по-английски.
- О господи!
- Что случилось? Это снайперы? Террористы?
- Они где-то здесь, в здании?
- Вызовите полицию и "Скорую"! Скорее!
- О боже, этот человек мертв! Господи боже мой, какое зверство!
На бегу Брайсон думал о Лейле. Только не ее, нет! А вдруг вертолет полетел вокруг
здания, выбирая себе цели в окнах двадцать седьмого этажа?
Потом пришла следующая мысль: "Мишенью этого странного нападения был Ян
Вансине. Не я. Вансине. Именно так оно и было". Брайсон наскоро еще прокрутил
калейдоскоп картинок, засевших у него в памяти, и перебрал их, оценивая угол, под
которым велась стрельба. Да. Кто бы ни сидел за пулеметом, он явно преднамеренно
целился в Вансине. Это не было ни случайным нападением, ни попыткой убить
любого, кто окажется в этот момент в конференц-зале. Стрельба была прицельной и
велась по крайней мере с трех точек. И именно по оперативнику Директората.
Но почему?..
И кто это сделал? Ведь не может же Директорат убивать собственных сотрудников,
так ведь? Или, возможно, они испугались, что Вансине встретится со старым другом и
что-то ему расскажет...
Нет, в этом предположении слишком много домысла и слишком мало здравого
смысла. Какой логикой и какими причинами руководствовались организаторы
нападения - покрыто мраком неизвестности. Но факт оставался фактом: они убили
именно того человека, которого хотели, - в этом Брайсон был твердо уверен.
Эти мысли пронеслись у него в голове за какую-нибудь долю секунды; затем Ник
отыскал кабинет Беко, рывком распахнул дверь - и обнаружил, что кабинет пуст.
Ни Лейлы, ни банкира здесь не было. Уже развернувшись было, чтобы уходить,
Брайсон заметил на полу рядом с кофейным столиком опрокинутую фарфоровую
чашечку; а под письменным столом валялось несколько листков бумаги. Признаки то
ли поспешного бегства, то ли короткой борьбы.
Тут откуда-то поблизости раздался приглушенный шум, удары, крики. Брайсон
быстро обшарил кабинет взглядом и наткнулся на дверь чулана. Подскочив к двери,
Ник отворил ее. В чулане обнаружились Лейла и Жан-Люк Беко, связанные и с
кляпами во рту. Полиуретановые путы, крепкие, словно кожаные ремни, стягивали
запястья и лодыжки пленников. Очки банкира валялись неподалеку от него на полу,
галстук был перекошен, рубашка порвана, а волосы растрепаны. Беко пытался издавать
какие-то звуки сквозь кляп, и глаза его были выпучены от напряжения. Рядом с ним
лежала Лейла, связанная еще более тщательно - чувствовалось, что над этим
поработал умелец. Ее серый костюм от "Шанель" был порван, а одной из туфель на
высоких каблуках - серых, в тон костюму, - недоставало. Ее запястья и лодыжки
тоже обвивали виниловые путы. На лице женщины виднелось несколько
кровоточащих ссадин: очевидно, Лейла яростно сопротивлялась, но не смогла
совладать с силой и умением такого человека, как Просперо.
Скотина он, этот Просперо! Брайсон был вне себя от злости на убитого Вансине.
Он вытащил кляп изо рта Лейлы, потом повторил ту же процедуру с банкиром. Оба
пленника тут же принялись жадно хватать воздух ртом. Беко издал невнятный возглас.
Лейла выдохнула:
- Спасибо. О господи!
- Он вас не убил - это уже хорошо, - заметил Брайсон, пытаясь развязать
веревки. Потерпев неудачу, он огляделся в поисках ножа или чего-нибудь режущего,
способного одолеть прочные пластиковые путы. Не найдя ничего подходящего, Ник
кинулся к письменному столу и схватил серебряный ножик для вскрывания писем -
но тут же обнаружил, что у него отточено лишь острие, но никак не лезвие. Потом
Брайсон отыскал в ящике стола маленькие, но острые ножницы, бегом вернулся в
чулан и освободил пленников.
- Звоните в службу безопасности! - произнес банкир в промежутке между двумя
вдохами.
Брайсон, успевший расслышать приближающееся завывание полицейских сирен,
отозвался:
- Я полагаю, полиция уже в пути.
Он схватил Лейлу за руку, помог ей подняться и потянул за собой, прочь из
кабинета.
Когда они пробегали мимо распахнутой двери конференц-зала, перед которым уже
собралась толпа, Лейла остановилась.
- Скорее! - прошипел Брайсон. - Нам некогда!
Но Лейла все же заглянула внутрь и увидела исковерканное тело Яна Вансине в
окружении зазубренных осколков стекла.
- О боже! - в ужасе выдохнула женщина. Ее начала бить дрожь. - Боже мой!
Они не останавливались, пока не добрались до переполненной людьми площади
Бель-Эр.
- Нам нужно уходить, - сказал Брайсон. - Уезжать по отдельности. Нельзя
больше допускать, чтобы нас видели вместе.
- Куда уезжать?
- Не куда, а откуда! Из Женевы, из Швейцарии!
- Что ты такое говоришь - мы не можем просто...
Лейла умолкла на полуслове, поняв, что внимание Брайсона приковала газета,
выставленная в киоске. Это был номер "Трибюн де Женев".
- Господи... - произнес Брайсон, подходя поближе. Он взял газету из высокой
стопки, не отрывая взгляда от широкой траурной каймы, окружающей фотографию
какой-то ужасающей катастрофы. Заголовок гласил:
"Террористический акт, потрясший Францию: крушение скоростного
пассажирского поезда в Лилле.
Лилль.
Сегодня утром мощный взрыв заставил сойти с рельсов и разнес в клочья
скоростной пассажирский поезд "Евростар". Это произошло в тридцати милях к югу от
Лилля. Погибли сотни французов, англичан, американцев, датчан, бельгийцев и других
пассажиров, ехавших по своим делам. Хотя работники аварийных служб и
добровольцы трудились целый день, не жалея себя, и разыскивали среди обломков
выживших, французские власти опасаются, что общее число жертв может превысить
семь сотен. Официальное лицо, прибывшее на место происшествия, но предпочевшее
сохранить инкогнито, высказало предположение, что взрыв является делом рук
террористов.
Согласно документам, предоставленным железнодорожниками, этот поезд,
"Евростар" 900-ERS, отошел с Северного вокзала в Париже в Лондон около 7.16 утра.
На нем ехали 770 пассажиров. Примерно в 8.00, когда поезд, состоявший из
восемнадцати вагонов, проходил через французскую область Па-де-Кале, раздалось
несколько мощных взрывов - одновременно в голове и в хвосте состава. Как
сообщается, взрывчатка была заложена под рельсами. Хотя пока что ни одна из
террористических организаций не взяла на себя ответственность за случившееся,
источники во французской спецслужбе Сюрте уже составили список возможных
подозреваемых. В Сюрте предполагают, что в течение последних нескольких дней и
французское и английское правительство неоднократно получали предупреждения о
готовящемся покушении на "Евростар". Представитель компании "Евростар" не стал
ни подтверждать, ни опровергать дошедший до "Трибюн де Женев" слух о том, что
спецслужбы обеих стран располагали данными, указывающими на террористов,
которые, предположительно, готовили взрыв поезда. Но спецслужбы не имели
возможности прослушивать разговоры террористов, поскольку это запрещено законом.
"Это возмутительно! - заявила член французской Национальной ассамблеи
Франсуаза Шуе. - Мы располагали техническими возможностями, позволявшими
предотвратить эту отвратительную бойню, но наши законы связывают нашу же
полицию по рукам и ногам, не давая ей принять меры". В Лондоне лорд Майлз
Пармоур снова обратился в парламент с предложением утвердить международный
Договор о наблюдении и безопасности. "Если правительства Франции и Англии имели
возможность предотвратить эту диверсию, то было просто преступлением с нашей
стороны сидеть сложа руки и ничего не предпринимать. Это позор для нации - для
всех наций!"
Советник президента США по вопросам национальной безопасности Ричард
Ланчестер, прибывший на совещание НАТО в Брюсселе, назвал произошедшее
"убийством ни в чем не повинных людей". Он добавил также: "В этот час траура мы
все должны задать себе один вопрос: как добиться того, чтобы подобное никогда
больше не повторилось? Администрация президента Дэвиса с огромной печалью
присоединяется к своим добрым друзьям и союзникам, Англии и Франции, и
предлагает мировому сообществу подписать международный До
...Закладка в соц.сетях
