Жанр: Боевик
Уловка прометея
...ыло чрезвычайно рискованное предприятие - в особенности теперь, после
взрыва "Испанской армады". Конечно же, выживших, которые могли бы их опознать,
не осталось, но если такие влиятельные люди, как Калаканис и множество его гостей, а
также эмиссары и агенты других влиятельных людей, исчезают в огненном аду, это не
может не вызвать тревогу в залах заседаний и кабинетах, рассеянных по всему миру.
Так что все эти влиятельные люди, вовлеченные в гнусные, но очень, очень
прибыльные предприятия, сейчас наверняка были настороже. Жак Арно потерял один
из своих каналов и потому беспокоился о собственной безопасности. Кто знает, вдруг
уничтожение корабля Калаканиса было лишь первым ударом, началом
широкомасштабной операции, направленной против незаконных торговцев оружием?
Жак Арно, ведущий французский торговец оружием, всегда был очень осторожен,
когда речь заходила о его жизни и благополучии; сейчас же, после взрыва у КабоФинистерре,
он должен быть сверхосторожен.
На корабле Лейла действовала в облике зеленоглазой блондинки, так что по
крайней мере ее внешность изменилась кардинальным образом. Брайсон же не мог
исключить вероятности того, что его как-нибудь да сумеют опознать. Если кто-нибудь
успел до затопления корабля переслать через спутниковую связь записи, сделанные
скрытыми камерами, то эти записи наверняка разошлись среди частных служб
безопасности, обладающих огромными ресурсами.
Поэтому Брайсон сделал кое-какие покупки в театральном магазинчике неподалеку
от "Гранд-опера", и на следующий день его внешний вид разительно изменился.
Волосы Ника сделались седыми - причем именно такого оттенка, который появляется
у седеющих блондинов. Волшебники из технической службы Директората в свое время
хорошо обучили Брайсона искусству маскировки. Защечные вкладыши сделали его
лицо одутловатым, а накладки из латекса помогли создать мешки под глазами и
прорисовать морщины вокруг глаз и рта. Главное - это мелкие детали; за долгие годы
маскировки Брайсон отлично усвоил эту истину. Незначительные изменения могут
создать потрясающий эффект, не вызывая при этом подозрений. Теперь Брайсон
выглядел по меньшей мере лет на двадцать старше: видный пожилой джентльмен, чьи
манеры и положение в обществе вполне соответствуют прочим завсегдатаям Шато-деСен-Мерис.
Он превратился в Джеймса Коллье, банкира из Санта-Фе, штат НьюМексико,
занимающегося инвестициями и спекуляциями. Как и большинство
специалистов по финансовым спекуляциям, предпочитающих работать подальше от
взоров публики, мистер Коллье мало говорил о себе, а в ответ на вежливые расспросы
просто отшучивался.
Брайсон и Лейла остановились в маленькой, скромной, безымянной гостинице на
рю Труссо. Никто из них здесь прежде не проживал; главным достоинством этой
гостиницы была ее полнейшая заурядность. Из аэропорта Лабаколла они добирались в
Париж разными путями: Брайсон через Франкфурт, а Лейла через Мадрид. Правда, при
размещении в гостинице возникла некоторая сложность - увы, неизбежная. Они
путешествовали вдвоем, а в отелях обычно подразумевалось, что путешествующая
вместе пара делит постель. Или, по крайней мере, комнату. Однако Брайсон попросил,
чтобы им предоставили отдельные спальни в смежных номерах. Возможно, это слегка
выбивалось из принятого порядка вещей, но зато свидетельствовало об определенном
уровне пристойности, каковой поддерживала эта неженатая пара, о некой старомодной
осторожности. Если же говорить правду, Брайсон боялся, что искушения плоти его
одолеют. Лейла была красивой и очень сексуальной женщиной, а он слишком много
времени провел в одиночестве. Но ему не хотелось рисковать едва сложившимися
рабочими взаимоотношениями - так он себе говорил. Или, возможно, он боялся
утратить необходимую осторожность? Или... Может, он хочет продолжать держаться
на особицу, пока не разберется, что же случилось с Еленой и какое место она теперь
занимает в его жизни?
В настоящий момент Лейла вела Брайсона через заполненный людьми зал,
улыбаясь, кивая светским знакомым и продолжая мило болтать:
- История гласит, что этот замок был построен в семнадцатом веке одним из
министров Людовика Четырнадцатого. Он был так великолепен, что король
возревновал, арестовал министра, похитил его архитектора, садовника и всю мебель, а
потом, подстрекаемый завистью, начал строить Версаль - чтобы его уже никто и
никогда не смог превзойти.
Брайсон улыбался и кивал, сохраняя вид богатого человека, на которого его
окружение произвело весьма приятное впечатление. Пока Лейла говорила. Ник
обшаривал взглядом толпу и, замечая знакомое лицо, быстро отводил глаза. Он
проделывал подобный фокус бессчетное число раз, но сейчас все было иначе: сейчас
он вступил в область неизведанного. Кроме того, его план был готов лишь в самых
общих чертах, и необходимо было импровизировать, опираясь на свои отточенные
инстинкты.
Какая именно связь существовала - если существовала - между Жаком Арно и
Директоратом? На борту "Испанской армады" группа убийц, намеревавшаяся
прикончить его, действовала совместно с человеком Арно. Братья-фриульянцы были
наемниками Директората, а это с высокой долей вероятности указывало на то, что
Арно по меньшей мере как-то связан с Директоратом - связан неким загадочным, не
до конца понятным образом. Более того, находившийся на борту корабля человек
Директората - Ванс Гиффорд, или, как он сам себя именовал, Жанретт, - прибыл на
"Испанскую армаду" в компании с эмиссаром Арно.
Все эти детали даже сами по себе были в высшей степени многозначительны, но,
будучи собранными вместе кусочки косвенных улик образовывали мозаику,
наводящую на крайне красноречивые мысли. Похоже, Жак Арно являл собой одну из
закулисных сил, ныне контролирующих Директорат.
Но Брайсону необходимы были доказательства. Веские, неопровержимые
доказательства.
Они ведь где-то существовали. Но где?
По словам Лейлы, израильтяне считали, что фирма Жака Арно участвовала в
отмывании огромных денежных сумм для различных преступных группировок, в том
числе и для русской мафии. Наблюдатели Моссада предполагали, что Арно часто ведет
деловые телефонные переговоры отсюда, из своего замка. Но неоднократные попытки
Моссада и других спецслужб подслушать эти переговоры окончились безрезультатно.
Переговоры Арно были защищены мощным шифратором и декодированию не
поддавались. Брайсон сильно подозревал, что где-то в глубинах замка припрятано
специальное оборудование связи - как минимум "черный" телефон, способный
зашифровывать и расшифровывать сигналы, поступающие по телефонной линии, то
есть разговоры как таковые, факсы и электронную почту.
Пока они пробирались через толпу, переходя из комнаты в комнату, Брайсон
обратил внимание на картины, в изобилии развешанные по стенам, и это навело его на
одну идею.
Расположенная наверху маленькая комната была погружена в полумрак. Лица двух
мужчин в деловых костюмах освещал лишь мрачный синеватый отсвет экранов.
Переплетение нержавеющей стали и полированных хромированных поверхностей,
оптоволоконных кабелей и электронных лучевых трубок на фоне старинной каменной
стены создавало некую странную модернистскую композицию. На каждом экране
красовалось изображение определенной комнаты. Незримые для многочисленных
гостей миниатюрные видеокамеры, спрятанные в стенах, арматуре и осветительных
приборах, передавали качественное изображение на рассмотрение работников
безопасности, дежуривших перед экранами. Оно было настолько четким, что
наблюдатель мог разглядеть любое лицо, по какой-либо причине вызвавшее у него
интерес или беспокойство, а мог и увеличить изображение так, чтобы это лицо заняло
весь экран. Полученные таким образом снимки можно было оцифровать и сравнить с
прочими фотографиями, хранящимися в сети. Это давало возможность установить
личность любого подозрительного гостя - и при необходимости тихо попросить его
удалиться.
Пальцы пробежались по кнопкам. На экране возникло увеличенное изображение
лица, и двое мужчин принялись пристально его разглядывать. Это был седовласый,
слегка одутловатый, загорелый мужчина, заблаговременно внесенный в список службы
безопасности Арно - некий Джеймс Коллье из Санта-Фе, штат Нью-Мексико.
Работники безопасности заинтересовались этим человеком не потому, что они его
узнали. Напротив - их внимание привлекло именно то, что они его не узнали. Этот
человек был неизвестной величиной. А для сверхбдительной службы безопасности
Жака Арно любая неизвестная величина являлась поводом для беспокойства.
Жена Жака Арно, Жизель, была высокой надменной женщиной с
аристократической осанкой, орлиным профилем и черными волосами, уже тронутыми
сединой. Линия волос располагалась неестественно высоко, а кожа лица была чересчур
туго натянута, безошибочно свидетельствуя о регулярных посещениях некой
швейцарской "клиники". Насколько заметил Брайсон, мадам Арно собрала свой "двор"
в углу библиотеки - комнаты, чьи стеньг были сплошь покрыты книжными полками.
Небольшая толпа сгрудилась вокруг Жизели, ловя каждое ее слово. Брайсон узнал ее
- это лицо регулярно появлялось в отделе светской хроники "Пари матч", а он,
воспользовавшись услугами Национальной библиотеки, внимательно просмотрел
подшивку этой газеты за несколько лет.
Прихлебатели, казалось, были ослеплены остроумием мадам Арно и откликались
на каждую ее реплику взрывом веселья. Взяв у официанта с подноса два бокала с
шампанским и вручив один Лейле, Брайсон указал на полотно, висящее неподалеку от
мадам Арно. Он размашистым шагом приблизился к картине, оказавшись таким
образом в пределах слышимости хозяйки дома, и произнес - достаточно громко,
чтобы перекрыть гул расположившейся по соседству компании:
- Просто фантастика! Вы видели написанный им портрет Наполеона? Это
потрясающе: он изобразил Наполеона в облике римского императора, превратил его в
статую, в живую икону.
Уловка сработала. Гордая владелица картины не устояла перед соблазном и
повернулась туда, откуда доносился другой разговор, на ее взгляд - более
интересный. Еще бы, ведь он касался принадлежащего ей произведения искусства!
Одарив Брайсона милостивой улыбкой, она произнесла на хорошем английском:
- А вы когда-нибудь встречали такой же гипнотический взгляд, которым Энгр
наделил Наполеона?
Брайсон улыбнулся в ответ и просиял, как человек, встретивший родственную
душу. Он поклонился и протянул руку:
- Вы, должно быть, мадам Арно. Я - Джеймс Коллье. Прекрасный вечер.
- Прошу прошения, - обратилась Жизель к своему окружению, вежливо давая
понять, что они могут удалиться. Подойдя поближе, она произнесла: - Я вижу, вы
почитатель Энгра, мистер Коллье?
- Скорее мне следовало бы сказать, что я - ваш поклонник, мадам Арно. Ваша
коллекция картин свидетельствует о том, что ее собирал человек с безупречным
вкусом. Кстати, разрешите представить вам мою подругу - Лейла Шаретт, из
израильского посольства.
- Мы уже встречались, - отозвалась хозяйка дома. - Очень рада вас видеть, -
добавила она, пожимая руку Лейле, но ее внимание по-прежнему было приковано к
Брайсону. Насколько мог судить Брайсон, в молодости Жизель Арно была
потрясающей красавицей. И даже сейчас, перешагнув шестидесятилетний рубеж, она
все еще была не прочь пококетничать. Мадам Арно обладала талантом, которым
некогда славились куртизанки, - она заставляла мужчину почувствовать, что он -
самый очаровательный человек в этой комнате, а все прочие присутствующие все
равно что не существуют.
- Мой муж твердит, что, на его взгляд, Энгр скучен. Увы, его нельзя назвать
таким знатоком искусства, как вас.
Однако Брайсон не желал пользоваться подвернувшимся предлогом, позволяющим
ему быть представленным Жаку Арно. Напротив, он предпочел бы держаться
подальше от оружейного магната и не привлекать к себе его внимания.
- О, если бы судьба была настолько благосклонна к Энгру, что позволила бы ему
написать ваш портрет! - произнес он, с сожалением покачав головой.
Мадам Арно деланно нахмурилась, но Брайсон видел, что втайне она польщена.
- Ах, что вы! Мне совершенно не хотелось бы иметь мой портрет, написанный
Энгром!
- Над некоторыми своими портретами он работал целую вечность, не так ли?
Бедная мадам Муатесье позировала ему двенадцать лет.
- И он превратил ее в Медузу, со щупальцами вместо пальцев!
- Но это потрясающий портрет.
- На мой взгляд, он вызывает ощущение клаустрофобии.
- Поговаривают, будто он использовал для создания некоторых своих
композиций камеру-люциду - можно сказать, шпионил за теми, кого хотел
нарисовать, прежде чем увековечить их.
- Да неужели?
- Впрочем, при всем моем восхищении его полотнами, я бы сказал, что на самом
деле несравненными следует назвать его карандашные рисунки. Вы согласны?
- О да, целиком и полностью! - воскликнула Жизель Арно. - Хотя сам Энгр
считал свои рисунки халтурой.
- Да-да, я знаю - когда он жил в Риме и бедствовал, ему приходилось ради
заработка рисовать портреты туристов. Но ведь некоторые величайшие полотна были
созданы художниками, работавшими ради куска хлеба. На самом деле карандашные
рисунки Энгра намного превосходят лучшие его работы в живописи. Использование
белого цвета, черный фон, тонкая передача света - о, эти рисунки - подлинные
шедевры!
Мадам Арно понизила голос и доверительным тоном произнесла:
- На самом деле, у нас в биллиардной висит несколько его рисунков.
Уловка сработала. Мадам Арно пригласила Брайсона и его спутницу пройтись по
той части дома, что обычно была закрыта для гостей. Она предложила лично показать
ему рисунки, но Брайсон отклонил это великодушное предложение. Нет-нет, он не
может похищать ее у остальных гостей. Но если мадам Арно действительно не
возражает, может быть, они сами быстренько взглянут на эти шедевры?
Пока они с Лейлой неспешно шли по коридорам и жилым, не рассчитанным на
приемы комнатам, где на стенах висели уже менее впечатляющие работы не самых
прославленных французских художников, Брайсон старался сориентироваться. Он
хорошо подготовился: в той же Национальной библиотеке он отыскал сборник
чертежей замков-памятников истории и изучил план Шато-де-Сен-Мерис. Брайсон
знал, что Арно вряд ли станет менять планировку замка; единственное, что могло
измениться, - это назначение комнат, размещение спален и кабинетов, в частности,
личного кабинета Арно.
Брайсон рука об руку с Лейлой лениво прошел по коридору и свернул влево.
Завернув за угол, они услышали негромкие приглушенные мужские голоса.
Брайсон и Лейла застыли словно вкопанные. Голоса постепенно сделались
погромче и зазвучали более разборчиво. Разговор шел по-французски, но один из
собеседников говорил с отчетливым иностранным акцентом: Брайсон быстро опознал
в нем русского - возможно, уроженца Одессы.
- ...вернуться к гостям, - произнес француз.
Реплику русского Брайсон толком не расслышал.
- Но после событий в Лилле, - отозвался француз, - поднимется беспримерная
волна возмущения. Путь будет открыт.
Знаком велев Лейле оставаться на месте, Брайсон распластался вдоль стены и
принялся дюйм за дюймом бесшумно продвигаться вперед, прислушиваясь изо всех
сил. Ни голоса, ни шаги, похоже, не приближались. Ник извлек из нагрудного кармана
смокинга предмет, выглядящий как серебряная шариковая авторучка, затем вытащил
из кончика "ручки" длинную тонкую проволочку, на вид словно бы сделанную из
стекла, и растянул ее на максимальную длину - восемнадцать дюймов. Он согнул
кончик гибкой оптоволоконной проволоки-перископа, затем принялся осторожно
перемещать ее вдоль стены, пока она не высунулась из-за угла буквально на полдюйма.
Теперь, глядя в маленький окуляр, Брайсон мог отчетливо разглядеть двух
собеседников. Один из них - щеголеватый поджарый мужчина в массивных темных
очках, почти лысый, - явно был сам Жак Арно. Он беседовал с высоким краснолицым
мужчиной, которого Брайсон сперва не узнал. Лишь несколько секунд спустя до Ника
дошло, кто перед ним: сам Анатолий Пришников.
Пришников. Тот самый магнат, который, как полагали многие, стоял за спиной
марионетки, ныне занимающей президентский кабинет в Кремле, и которому и
принадлежала реальная власть.
Слегка переместив оптоволоконный перископ, Брайсон обнаружил еще одного
человека. Он располагался гораздо ближе - точнее говоря, сидел почти у самого угла.
Охранник, причем наверняка вооруженный. А здесь, в начале коридора, у него пост.
Еще раз передвинув перископ, Ник увидел еще одного сидящего человека - еще
одного вооруженного охранника. Второй охранник находился в середине коридора,
перед большой, обитой железом дверью.
Личный кабинет Арно.
В этой части замка не было окон; как правило, в таких местах кабинеты не
размещают. Но Арно интересовали не виды, открывающиеся из окна, а безопасность.
Двое мужчин изобразили нечто вроде прощальных жестов, дающих понять, что
разговор окончен, и, к счастью для Брайсона, зашагали в противоположную от него
сторону. А значит, Брайсону и Лейле не нужно было немедленно исчезать отсюда.
Убрав оптоволоконный перископ и загнав его обратно в ручку-футляр, Брайсон
обернулся к Лейле и кивнул. Женщина поняла его без слов. Они отыскали свою цель
точку средоточия деловой активности Жака Арно.
Двигаясь все так же плавно и беззвучно, Брайсон принялся отступать и отступал,
пока не оказался перед открытой дверью комнаты, мимо которой они незадолго перед
этим проходили. Это была, как он успел еще тогда заметить, гостиная - темная и
скромно обставленная. Очевидно, ею редко пользовались. Брайсон взглянул на
светящийся циферблат своих наручных часов, "Патек Филлип". Выждав минуту, он
подал знак Лейле, а сам нырнул в гостиную и укрылся в темноте.
Лейла двинулась по коридору в сторону комнаты, служащей Арно личным, тайным
кабинетом. Она пошатывалась, словно пьяная. Вдруг она рассмеялась и произнесла,
будто разговаривая сама с собой - но при этом достаточно громко, чтобы ее услышал
охранник, сидящий сразу за углом:
- Где-то здесь точно должна быть уборная!
Женщина нетвердым шагом обогнула угол и натолкнулась на охранника, сидящего
на изящном антикварном стуле. Охранник выпрямился и недружелюбно взглянул на
нее.
- Puis-je vous aider? (Чем могу помочь?) - холодным тоном поинтересовался он,
давая незваной гостье понять, что ей не следует идти дальше. Это был парень,
которому едва исполнилось двадцать, с коротко стриженными черными волосами,
густыми бровями и пухлым, круглым лицом. Узкие красные губы были сейчас
задиристо поджаты.
Лейла хихикнула и, пошатываясь, подошла поближе.
- Не знаю, можете ли вы помочь мне, - провокационным тоном произнесла она.
- Хотя... что тут у нас? Un homme, un vrai - настоящий мужчина. Не то что все эти
педики и старые козлы, которые там собрались.
Угрюмое лицо охранника слегка смягчилось. Поняв, что гостья не представляет
собой угрозы для святая святых Жака Арно, парень расслабился. На его щеках заиграл
румянец. Несомненно, чувственные линии тела Лейлы и ее грудь, виднеющаяся в
низком вырезе платья, произвели на охранника должное впечатление.
- Прошу прощения, мадемуазель, - нервничая, произнес он. - Пожалуйста,
остановитесь - вам не следует идти дальше.
Лейла застенчиво улыбнулась и, протянув руку, ухватилась за каменную стену.
- А зачем мне идти дальше? - хрипловатым, призывным голосом произнесла
она, придвинувшись еще чуть ближе к охраннику. - Кажется, я уже нашла то, что
искала.
Она передвинула руку и подалась навстречу охраннику так что ее грудь еще
больше высунулась из выреза.
Судя по улыбке молодого охранника, парень чувствовал себя неуютно. Он нервно
оглянулся на своего коллегу - тот, похоже, не обращал на него ни малейшего
внимания.
- Пожалуйста, мадемуазель...
Лейла понизила голос:
- Может, вы поможете мне... найти уборную?
- Вернитесь по коридору, которым вы пришли, - отозвался парень, стараясь,
сохранить деловой тон, впрочем, безуспешно. - Там есть уборная.
Голос Лейлы сделался грудным, еще более манящим.
- Но я заблудилась. Если бы вы проводили меня...
Парень снова бросил неуверенный взгляд на второго охранника, но тот находился
слишком далеко, и происходящее не привлекло его внимания.
- Может, вы проведете для меня небольшую экскурсию? - добавила Лейла,
выразительно приподняв бровь. - Это не займет много времени.
Покрасневший охранник - он явно чувствовал себя не в своей тарелке -
поднялся со стула.
- Хорошо, мадемуазель, - произнес он.
По прикидкам Лейлы, существовало несколько маршрутов, которыми мог сейчас
двинуться охранник. Если получится так, что он заведет ее в ту гостиную, где прячется
Брайсон, охранник натолкнется на неприятную неожиданность - столь смертоносное
оружие, как руки Ника Брайсона.
Но вместо этого охранник повел ее в другую комнату. Это оказалась удобно
обставленная курительная. Охранник, как заметила Лейла, явственно возбудился.
Когда он притворил за собой дверь, на лице парня заиграла волчья ухмылка.
Настало время задействовать план "Б". Лейла повернулась к охраннику, всем своим
видом изображая предвкушение.
Брайсон бесшумно проскочил коридор, завернул за угол и, замедлив шаг, двинулся
в сторону единственного оставшегося охранника, несшего свое одинокое бдение перед
стальной дверью кабинета Арно - предположительно пустого.
Теперь настала очередь Брайсона притворяться пьяным, хотя и на совсем другой
лад. Он зашагал вперед неровной, заплетающейся походкой. Охранник поднял голову.
- Месье! - резко произнес он, отчасти вместо приветствия, отчасти вместо
предостережения.
Продолжая двигаться в сторону охранника, Брайсон извлек свою золотую
зажигалку "Зиппо" и с отвращением встряхнул головой. Он произнес по-английски:
- Вот ведь чертовщина какая! Вы себе представляете? Я вспомнил, где у меня
зажигалка, зато позабыл эти треклятые сигареты!
- Сэр?
Брайсон перешел на французский:
- Vous n'auriez pas une cigarette? - Он снова взмахнул зажигалкой и встряхнул
головой. - Вы же француз - у вас должна быть хоть одна.
Охранник услужливо полез в карман куртки, и в тот же самый миг Брайсон
щелкнул колесиком зажигалки - но та вместо язычка пламени выплюнула струйку
сильнодействующего нервно-паралитического газа. Прежде чем охранник успел хотя
бы потянуться за оружием, он был ослеплен и застыл на месте; еще несколько секунд
- и он без сознания рухнул на пол.
Не теряя ни мгновения, Брайсон усадил охранника обратно на стул, как манекен, и
сложил ему руки на коленях. Веки охранника были опущены, но Брайсон, зная по
опыту, что того сейчас никакими силами не заставишь открыть глаза, оставил все как
есть. Издалека все равно казалось, что охранник продолжает нести службу; а
случайный прохожий предположил бы, что охранник просто заснул.
Парализующий газ был отнюдь не единственным элементом специфического
снаряжения, которое Брайсон закупил в Париже. Он прихватил с собой на вечеринку
массу полезных вещичек: в том числе инфракрасный сканер уловитель радиочастот и
сканер, позволяющий обнаруживать всяческие датчики. Но быстрый осмотр стальной
двери показал, что здесь понадобится лишь одно приспособление. Несомненно,
надолго уходя из дома. Арно включал и обычную сигнализацию, и датчики,
позволяющие засечь непрошеных гостей. Но нынешним вечером, поскольку он лишь
недавно покинул кабинет и, вероятно, намеревался через несколько часов туда
вернуться, хозяин кабинета, уходя, просто захлопнул за собой дверь. Несмотря на то,
что дверь закрылась автоматически, вряд ли здесь было задействовано что-то сложнее
обычного английского замка. Брайсон извлек небольшое черное приспособление,
пистолет-отмычку. Он научился пользоваться этой штукой много лет назад - на
взгляд Ника, она была куда удобнее обычной отмычки. Брайсон вставил ее в замок и
несколько раз подергал крючок туда-сюда, пока наконец реверсивный механизм не
сработал и тяжелая дверь не отворилась.
Посветив в темную комнату фонариком-"карандашом", Брайсон, к собственному
удивлению, обнаружил, что меблирована она очень скудно. Ни шкафов с папками, ни
запертых сейфов. Кабинет был обставлен с казарменной простотой. В нем
наличествовала небольшая зона отдыха - диван, два стула и кофейный столик - и
голый обеденный стол из красного дерева, использовавшийся в качестве письменного.
На столе красовалась лампа-прищепка и два телефона...
Телефон!
Искомый аппарат располагался здесь: плоский угольно-серый ящик величиной
примерно фут на фут, на вид - обычнейший настольный телефон с крышкой. Но
Брайсон сразу же узнал его. Нику приходилось видеть бесчисленное множество
моделей подобной техники, но такие компактные среди них встречались редко. Это
было последнее поколение спутниковых телефонов-шифраторов.
В крышку была вмонтирована антенна и радиопередатчик. В прибор был встроен
чип, содержащий шифровальный алгоритм, использующий нелинейный кодировщик
сигналов, преобразователь, работающий на фиксированной волне, и неограниченное
количество ключей по 128 бит. Подключаться к этой линии не имело ни малейшего
смысла, поскольку ключ от шифра никуда и никогда не передавался. Перехваченный
разговор звучал бы неразборчиво и бессмысленно, потому что голоса собеседников не
только кодировались, но еще и изменялись посредством скрэмблера. А судя по
мощности этого спутникового телефона, с его помощью можно было связываться с
самыми отдаленными уголками земного шара.
Брайсон разобрал телефон, действуя умело и быстро. Конечно, кабинет был заперт,
а охранник придет в себя не раньше чем через полчаса, но существовал определенный
риск, что сюда внезапно вернется Жак Арно. Но, вернувшись и обнаружив, что один
охранник отсутствует, а второй в отключке, Арно может просто приписать это
своенравной карнавальной атмосфере вечеринки, дурно повлиявшей на его служащих.
Но это, конечно, только в том случае, если Лейла сумеет достаточно надолго задержать
любвеобильного молодого охранника. Впрочем, в ее способностях Брайсон нимало не
сомневался.
А потому ему остав
...Закладка в соц.сетях
