Жанр: Боевик
Уловка прометея
... расфокусированным.
- Al e pasat tant timp di quand che jerin insieme a Novosibirsk, - сказал Брайсон.
(Много лет прошло после Новосибирска.) - Я всегда знал, что понятия верности для
тебя не существует. Где твой брат?
Глаза Паоло расширились.
- Кольридж, ты ублюдок!
Он попытался освободить руки и скривился: тонкий провод врезался ему в
запястья. Итальянец прорычал сквозь испачканные кровью зубы:
- Bastard, tu mi fasis pensa a che vecie storie dal purcit, to tratm come un sior, a viodin
di lui, i dan dut chel che a voe di ve, e dopo lu copin.
Брайсон улыбнулся и перевел для Лейлы:
- Он повторяет одну старую крестьянскую поговорку на фриульянском, насчет
свиньи. Дескать, с ней носятся, кормят, холят и лелеют - а потом в один прекрасный
день забивают на мясо.
- И кто в данный момент подразумевается под свиньей? - поинтересовалась
Лейла. - Ты или он?
Брайсон повернулся обратно к Паоло и произнес по-фриульянски:
- Мы сейчас сыграем в одну небольшую игру под названием "правда или
последствия". Ты скажешь мне правду или столкнешься лицом к лицу с
последствиями. Начнем с несложного вопроса: где твой брат?
- Нигде!
- Ну что ж, на один мой вопрос ты уже ответил - ты сообщил мне, что Никколо
явился сюда вместе с тобой. Вы чуть не убили меня там, на площади. Так-то вы
решили отблагодарить вашего прежнего руководителя?
- No soi ancimo freat dal dut! - проревел Паоло. (Я тебя еще не отблагодарил!) Он
снова дернулся в путах и снова скривился.
- Нет, - с усмешкой отозвался Брайсон. - Как и я тебя. Кто вас нанял?
Итальянец плюнул Брайсону в лицо.
- Пошел на хрен! - крикнул он по-английски - одна из немногих английских
фраз, которые он знал.
Брайсон стер плевок рукавом.
- Я спрошу тебя еще раз, и если не получу правдивого ответа - ключевое слово
здесь "правдивый", - я буду вынужден воспользоваться вот этим, - и он
продемонстрировал "беретту".
Лейла подступила поближе и негромко произнесла:
- Я пойду понаблюдаю за дверью. А то все эти вопли могут привлечь
нежелательное внимание.
- Хорошая мысль, - кивнул Брайсон.
- Ну давай, убей меня! - насмешливо произнес наемник на своем родном языке.
- Только это ничего не изменит. Здесь вокруг полно других. Возможно, мой брат
будет иметь удовольствие прикончить тебя лично - это будет мой предсмертный
подарок ему.
- О, я вовсе не собираюсь тебя убивать, - холодно отозвался Брайсон. - Ты -
храбрый человек; я сам видел, как ты без страха смотрел смерти в лицо. Смерть тебя не
пугает - это одна из причин, делающих тебя столь хорошим в своем ремесле.
Итальянец с подозрением сощурился: он пытался сообразить, что бы все это
значило. Брайсон видел, как Паоло шевелит то ногами, то кистями рук, пробуя путы на
прочность. Но слабины в них не было.
- Нет, - продолжил Брайсон. - Вместо этого я отниму у тебя единственное, что
ты ценишь, - твою способность охотиться: неважно, на какую дичь, твоего
драгоценного дикого кабана или на человека, за голову которого лжецы, втайне
манипулирующие правительством, объявили награду.
Он на миг умолк и прицелился в колено наемника.
- Если ты лишишься одного колена, ты, конечно же, сможешь ходить - в наши
дни протезирование достигло таких высот! Но ты наверняка не сможешь больше
бегать. А если ты останешься без обоих колен... ну, это наверняка лишит тебя радости
жизни, ведь верно?
Лицо убийцы залила мертвенная бледность.
- Ах ты, шкура продажная! - прошипел он.
- Это так они тебе сказали? И кому же, по их утверждению, я продался?
Паоло смотрел все так же вызывающе, но нижняя его губа дрожала.
- Итак, я спрашиваю еще раз. Подумай хорошенечко, прежде чем отказываться
отвечать или пытаться лгать мне. Кто тебя нанял?
- Пошел на хрен!
Брайсон выстрелил. Итальянец закричал. Его штанина мгновенно окрасилась
кровью. Похоже, большая часть его коленной чашечки просто перестала существовать.
Отныне ему не светило наслаждаться охотой ни на человека, ни на животных. Паоло
скорчился от боли и принялся пронзительным голосом выкрикивать ругательства на
фриульяно.
Внезапно раздался треск двери, за ним последовал возглас какого-то мужчины и
низкий, горловой выкрик Лейлы. Брайсон стремительно обернулся. Что случилось? Ее
ударили? Он бросился к выходу и увидел в полумраке две сцепившиеся в схватке
фигуры. Одна из них - Лейла, а кто второй? Брайсон вскинул пистолет и выкрикнул:
- Стоять - или ты покойник!
- все в порядке, - долетел в ответ голос Лейлы. Брайсон почувствовал, как его
захлестнула волна облегчения. - Ублюдок просто попытался пустить в ход грязные
приемы.
Пришелец оказался братом Паоло, Никколо, и руки его уже были скручены за
спиной. С шеи у него свисал провод - все, что осталось от гарроты, которую Лейла,
очевидно, затянула у него на горле в то мгновение, когда итальянец ворвался в
церковь. Проступившая на шее тонкая темно-красная полоса красноречиво
свидетельствовала о том, что Никколо едва не сделался удавленником. На стороне
Лейлы была внезапность, и женщина сумела воспользоваться этим преимуществом;
она так искусно соорудила путы, что в результате чем сильнее Никколо старался
освободить руки, тем туже затягивалась петля у него на горле. Но ноги у него, однако,
не были связаны, и, даже лежа на полу, итальянец продолжал брыкаться и не оставлял
попыток подняться.
Брайсон прыгнул на грудь Никколо, вышибив из того дух. Сильный удар и
навалившаяся тяжесть на миг ошеломили наемника. Лейла воспользовалась
предоставившейся возможностью, набросила провод сперва на колени, потом на
лодыжки Никколо и крепко связала ему ноги. Никколо взревел, как взбесившийся бык,
и его вопли вплелись в поток проклятий, которыми сыпал его брат, валяющийся в
ризнице.
- Довольно! - с отвращением произнес Брайсон. Он оторвал от рубашки
Никколо полосу ткани и, скомкав, засунул итальянцу в рот, чтобы заглушить его рев.
Лейла притащила откуда-то моток прочной упаковочной ленты - наверное, из того же
чулана, где она раздобыла провод, - и закрепила кляп, чтобы Никколо не мог его
выплюнуть. Брайсон оторвал от рубашки Никколо еще кусок, вручил его Лейле и
попросил позаботиться о втором брате.
Пока Лейла занималась этим делом, Брайсон оттащил Никколо в глубину нефа и
засунул его в исповедальню.
- Твой брат только что получил рану, причем очень скверную, - сообщил
Брайсон итальянцу, помахивая "береттой". - Но, как ты можешь слышать, он еще
жив. Правда, он больше не сможет ходить.
Никколо яростно замотал головой и взревел так, что было слышно даже через кляп.
Он брыкался и катался по каменному полу - живое воплощение немого, животного
неповиновения и ярости.
- А теперь, старый приятель, я собираюсь упростить для тебя эту ситуацию,
насколько это будет в моих силах. Я хочу, чтобы ты сказал мне, кто тебя нанял. Я хочу
получить полные словесные портреты, коды, имена и пароли. Одним словом, все. Я
желаю, чтобы ты начал говорить сразу же, как только я выну кляп. И не вздумай
кормить меня побасенками, потому что твой брат уже кое-что рассказал мне. И если
твои слова разойдутся с его рассказом, я буду исходить из предположения, что солгал
он. И я убью его. Потому что я терпеть не могу лжецов. Ты меня понял?
Никколо, уже переставший брыкаться, лихорадочно закивал; его широко
раскрытые глаза шарили по лицу Брайсона. Угроза явно оказалась действенной -
Брайсон отыскал единственное уязвимое место убийцы.
С другой стороны церкви доносилось приглушенное бормотание и стоны - это
Паоло пытался что-то сказать сквозь кляп.
- Моя напарница сидит сейчас рядом Паоло. Стоит мне подать знак, и она пустит
пулю ему в лоб. Тебе ясно?
Никколо закивал еще неистовее.
- Вот и отлично.
Брайсон содрал с лица Никколо широкую упаковочную ленту - довольно
болезненная процедура, надо заметить. На лице осталась красная полоса. Затем он
вытащил скомканную мокрую тряпку изо рта итальянца.
Никколо принялся судорожно глотать ртом воздух.
- Теперь, если ты решишь совершить серьезную ошибку и солгать мне, помолись
сперва, чтобы твой брат придумал сходную ложь. В противном случае, ты убьешь его
- убьешь так же верно, как если бы ты сам нажал на спусковой крючок. Понял?
- Да! - выдохнул Никколо.
- Но я бы на твоем месте предпочел говорить правду. Так будет лучше для всех.
И, кстати, имей в виду - я знаю, где живет твоя семья. Как там нонна Мария? А твоя
мать, Альма, - она по-прежнему проживает в своем пансионе?
Взгляд Никколо сделался одновременно и яростным, и больным.
- Я буду говорить правду! - крикнул он по-фриульянски.
- Именно так мы и договорились, - ровным тоном отозвался Брайсон.
- Но мы не знаем, кто нас нанял! Процедура была точно такая же, как тогда, когда
мы работали на тебя! Мы же mus, пушечное мясо! Они нам ничего не рассказывают!
Брайсон задумчиво покачал головой.
- Ничего не происходит в вакууме, друг мой. Ты это знаешь не хуже меня. Даже
если ты имеешь дело с посредником, ты как минимум знаешь его псевдоним. Волейневолей,
но ты будешь подбирать какие-то крохи информации. Они могут не говорить
тебе, почему проводится та или иная операция, но они всегда скажут тебе, как ее
проводить, и это уже может быть очень красноречивым свидетельством.
- Я же сказал, мы не знаем, кто нас нанял!
Брайсон повысил голос, позволив своему гневу вырваться наружу:
- Ты работал в группе, под началом какого-то командира; ты получил
инструкции; и люди всегда о чем-то да говорят. Так что ты отлично знаешь, кто вас
нанял! - И он повернулся в сторону ризницы, словно намереваясь подать знак.
- Нет! - крикнул Никколо.
- Твой брат...
- Мой брат ничего не знает. Я не знаю, что он вам сказал, но он ничего не знает!
Вы же знаете, как это делается! Нас просто наняли и заплатили наличными!
- Язык! - прикрикнул Брайсон.
- Che... язык?
- Группа, с которой вы работали. На каком языке они говорили друг с другом?
Взгляд Никколо сделался безумным.
- На разных языках!
- Командир группы!
- По-русски! - с отчаянием выкрикнул Никколо. - Он русский!
- КГБ, ГРУ?
- Да откуда мне знать?
- Ты знаешь лица! - прикрикнул, словно сплюнул, Брайсон и, повысив голос,
позвал: - Лейла!
Лейла, уразумев игру, которую вел Брайсон, приблизилась.
- Мне воспользоваться глушителем? - будничным тоном поинтересовалась она.
- Нет! - крикнул Никколо. - Я расскажу все, что вы хотите!
- Я даю ему еще шестьдесят секунд, - сказал Брайтон. - Потом, если я так и не
услышу того, что желаю услышать, стреляй - и кстати, насчет глушителя ты хорошо
придумала.
Потом, повернувшись к Никколо, он добавил:
- Они наняли тебя для того, чтобы прикончить меня, потому что мы знакомы и ты
знаешь меня в лицо. Никколо кивнул и зажмурился.
- Но они знали, что ты когда-то работал вместе со мной, и они не могли просто
подрядить тебя на это убийство, не состряпав какой-нибудь правдоподобной истории.
Хотя для вас двоих понятие верности почти ничего не значит, даже вам нужно было
что-то сказать. И потому они сказали тебе, что я - продажная шкура, предатель.
Верно?
- Да.
- Так кого и что я предал?
- Они просто сказали, что ты продал имена агентов и что нас и всех, кто когдалибо
работал с тобой, теперь опознают, разоблачат и казнят.
- Кто вас казнит?
- Вражеские спецслужбы... Я не знаю, они не сказали!
- Но ты им все-таки поверил.
- А почему я не должен был им верить?
- За мою голову назначили премию или расценки были обычные?
- Премию.
- Сколько?
- Два миллиона.
- Лир или долларов?
- Долларов! Два миллиона долларов.
- Я польщен. Вы с братом могли бы уйти в отставку, отправиться в родные горы и
в свое удовольствие охотиться на cinghiale. Но тут одна проблема: если предложить
премию группе, ее эффективность и взаимодействие падает - каждый хочет добиться
успеха самостоятельно и заполучить все. Скверная стратегия, самоубийственная.
Группой командовал бородач?
- Да.
- Это он говорил по-русски?
- Да.
- Ты знаешь его имя?
- Точно - нет. Я слыхал, как кто-то назвал его Милюковым. Но я помню его
лицо. Он такой же, как я, как мы, - тоже работает по заданию.
- Наемник-одиночка?
- Поговаривали, что он работает на... какого-то богача, русского магната. На одну
из тех тайных сил, которые стоят за спиной Кремля. Некий очень богатый человек,
владелец концерна. Хотя он вроде бы тайно бежал из России.
- Пришников.
В глазах итальянца промелькнула тень узнавания. Он явно уже слышал это имя.
- Возможно.
Пришников. Анатолий Пришников. Основатель и председатель огромного
теневого консорциума "Нортек". Невероятно богатый и могущественный.
Действительно сила, стоящая за троном. Сердце Брайсона лихорадочно заколотилось.
Но зачем Анатолию Пришникову посылать кого-то уничтожать Брайсона?
Почему?
Напрашивалось единственное логичное объяснение: либо Пришников находится
под контролем Директората, либо сам его контролирует. Церэушник Данне говорил,
что Директорат основала и с самого начала контролировала небольшая группа "гениев
из ГРУ", как он их назвал.
"Что, если я скажу вам, что на самом деле Директорат не является организацией,
состоящей на службе у правительства Соединенных Штатов? - спросил тогда Данне.
- И никогда ею не являлся... Все это было тщательно разработанной хитростью,
понимаете?.. Операция по проникновению прямо в душу врагу - нам в душу".
А потом, после окончания "холодной войны", когда советские разведслужбы
переживали упадок, контроль над Директоратом перешел в другие руки - так он
сказал. Число агентов начали ограничивать.
Его тогда подставили, а потом выставили.
А Елена? Она исчезла - что это означает? Она добровольно и обдуманно решила
расстаться с ним? Неужели разгадка именно в этом? Или хозяева по каким-то своим
причинам решили их разлучить? Потому что он и она что-то знали и вместе могли бы
что-то совершить?
"...Но сейчас у нас появились основания думать, что эта организация возобновила
деятельность, - сказал Данне. - Похоже, ваше прежнее начальство по каким-то
причинам снова собирает силы... Можно сказать, что они вознамерились усилить
всеобщую нестабильность... Похоже, они пытаются обзавестись запасом оружия. Мы
подозреваем, что они намереваются устроить какую-то заварушку на юге Балканского
полуострова, хотя их цель - весь мир.
Их окончательная цель - весь мир".
Общие места, неясные заявления, расплывчатые утверждения. Очертания
оставались зыбкими и неясными. Брайсон мог работать лишь с фактами, а их у него
было слишком мало.
Факт: группа убийц, состоящая из оперативников Директората - неизвестно,
кстати, работают ли они на Директорат до сих пор или только работали в прошлом, -
пытается разделаться с ним.
Но почему? Работники Калаканиса могли попросту счесть его человеком, сующим
нос не в свои дела, агентом проникновения, которого следовало уничтожить. Но
убийцы, действующие здесь, в Сантьяго-де-Компостелла, казались слишком хорошо
организованными и действовали слишком слаженно, чтобы счесть происходящее всего
лишь реакцией на события, разыгравшиеся на борту корабля Калаканиса.
Факт: братьев Санджованни подрядили убить его, причем наем состоялся до его
появления на борту "Испанской армады". Наблюдатели Директората решили, что
Брайсон представляет для них первостепенную угрозу. Но как и почему?
Факт: руководитель группы убийц состоял на службе у Анатолия Пришникова,
невероятно богатого частного лица. Следовательно, Пришников - один из тех, кто
контролирует Директорат. Но зачем якобы частному лицу возглавлять тайную
разведывательную организацию?
Не следует ли отсюда, что Директорат перешел в частные руки - сделался
имуществом нового владельца, сотрудничающего с Анатолием Пришниковым? Не стал
ли он частной армией самого могущественного и самого таинственного из русских
магнатов?
Но тут Брайсона посетила новая мысль.
- Ты сказал, что члены группы говорили на разных языках, - обратился он к
Никколо. - Ты упоминал французский.
- Да, но...
- Никаких "но"! Кто из членов группы говорил по-французски?
- Блондинка.
- Белокурая женщина, которая была на площади? Такая, с зачесанными наверх
волосами?
- Да.
- И что ты утаиваешь о ней?
- Утаиваю? Ничего!
- Очень любопытно. А вот твой брат был разговорчивее, когда наша беседа
коснулась этой темы. - Брайсон блефовал напропалую, но делал это с чрезвычайно
уверенным видом, и потому его слова звучали убедительно. - Намного разговорчивее.
Возможно, он все выдумал, насочинял - ты это хочешь сказать?
- Нет! Я не знаю, что он вам сказал, - мы просто кое-что подслушали, так, по
мелочам. Возможно, имена.
- Имена?
- Я слышал, что она разговаривала по-французски с другим агентом, который был
на борту корабля с оружием - тем, который взорвался. Ну, "Испанская армада". Это
был француз, который вел какие-то дела насчет покупки оружия с тем греком.
- Дела?
- Про этого француза поговаривали, что он двойной агент - был двойным
агентом.
Брайсон вспомнил длинноволосого, элегантно одетого француза, сидевшего в
обеденном зале Калаканиса. Француз считался посланцем Жака Арно, самого богатого
и влиятельного французского торговца оружием. Не являлся ли он при этом еще и
сотрудником Директората или по крайней мере не работал ли и на него? Не значит ли
это, что Жак Арно, французский торговец оружием, известный своими крайне
правыми взглядами, находится в союзе с Директоратом - а значит, и с самым богатым
частным лицом России?
А что, если на самом деле два могущественных бизнесмена, русский и француз,
контролируют Директорат и используют его для подстрекания мирового терроризма?
И какова в таком случае их цель?
Они оставили братьев-итальянцев в старой церкви, связанных и с заткнутыми
ртами. Брайсон попросил Лейлу, имевшую медицинскую подготовку, попытаться
остановить кровь, сочившуюся из простреленного колена Паоло, и наложить давящую
повязку на рану.
- Но как вы можете заботиться о человеке, который пытался убить вас? -
некоторое время спустя с искренним удивлением спросила Лейла.
Брайсон пожал плечами:
- Он просто выполнял свою работу.
- Мы в Моссаде привыкли действовать иначе! - с возмущением произнесла
Лейла. - Если человек попытался убить тебя и потерпел неудачу, ни за что не
позволяй ему уйти. Это нерушимое правило.
- У меня другие правила.
Они устроились на ночь в безымянном маленьком hospedaje на окраине Сантьягоде-Компостелла.
Лейла первым делом обработала рану Брайсона: промыла ее
перекисью водорода, приобретенной в аптеке, наложила шов и покрыла
антибактериальной мазью. Женщина работала быстро, с ловкостью
профессионального медика.
Оценивающе взглянув на обнаженный торс Брайсона, Лейла провела пальцем
вдоль длинного ровного шрама - памяти о ране, которую нанес Нику Абу Интикваб в
Тунисе, во время последнего задания Брайсона, и которую высокооплачиваемые
хирурги Директората зашили с такой искусностью. Зажившая рана больше не болела,
но память осталась - по-прежнему болезненная.
- Памятка от старого друга, - мрачно произнес Брайсон. За маленьким окошком
шел дождь, барабанил по крышам и замшелым каменным стенам.
- Ты чуть не умер.
- Мне обеспечили хороший врачебный уход.
- На тебя часто нападали, - Лейла указала на след от другой раны, небольшой,
размером с десятицентовую монету, пятачок сморщенной кожи на правом бицепсе. -
А это? - поинтересовалась она.
- Еще одна памятка.
Брайсона снова захлестнули воспоминания о Непале, необыкновенно мощные и
яркие, - о наводящем страх военном советнике по имени Анг By, офицере-ренегате
китайской армии. Брайсон задумался - а что же на самом деле произошло в той
перестрелке? Каков был истинный смысл его задания и в чьих интересах оно
выполнялось? Неужели он и вправду был лишь орудием зловещего заговора, сути
которого до сих пор не понимал?
Столько крови было пролито, столько жизней потрачено впустую! И ради чего?
Чем была наполнена его собственная жизнь? Чем больше Брайсон узнавал, тем меньше
он понимал. Ник подумал о своих родителях, о том, как в последний раз видел их
живыми. Неужели их действительно убили по приказу негласных руководителей,
стоящих за Директоратом? Брайсон подумал о Теде Уоллере, человеке, которому он
некогда доверял, как никому другому, и ощутил вспышку гнева.
Как там Никколо, наемник-фриульянец, назвал себя и своего брата - пушечным
мясом? Эти люди нанимали рабочую силу, пешек для отвратительной игры, правила
которой пешкам никто не объяснял. Брайсону вдруг подумалось, что на самом деле он
ничем не отличается от братьев-наемников. Все они были всего лишь инструментами,
которыми пользовалась какая-то неведомая сила. Всего лишь пешками.
Все это время Лейла сидела на краю кровати. Теперь же она поднялась и прошла в
крохотную ванную комнату, и несколько мгновений спустя вернулась со стаканом
воды.
- Аптекарь дал мне антибиотики. Я сказала, что утром занесу рецепт, и он все
порывался нагрузить меня такой кучей таблеток, что их хватило бы засыпать тебя с
головой.
Она вручила Брайсону стакан и несколько капсул.
В Брайсоне тут же заговорила привычная подозрительность: что это за безымянное
лекарство она ему подсовывает? Но голос разума заглушил подозрительность, заявив:
"Если бы она хотела убить тебя, она бы это уже сделала - за последние двадцать
часов ей представлялась для этого масса возможностей. И кроме того, тогда ей бы уж
точно незачем было рисковать своей жизнью, спасая твою". Брайсон проглотил
капсулы и запил их глотком водопроводной воды.
- У тебя отсутствующий вид, - сказала Лейла, собирая медикаменты. - Как
будто ты где-то далеко отсюда. Ты думаешь о чем-то неприятном.
Брайсон поднял взгляд и медленно кивнул. Делить комнату с красивой женщиной
- пусть даже спальные места были распределены вполне целомудренно: Лейле отвели
кровать, а Нику диван - такого с ним не случалось со времен неожиданного
исчезновения Елены, то есть уже несколько лет. Время от времени подворачивались
всяческие возможности, но Брайсон продолжал вести монашеский образ жизни. Он
словно наказывал себя - за какие-то свои поступки, заставившие Елену уйти.
Свои ли?
А какая часть их совместной жизни была задана и срежиссирована Тедом
Уоллером?
Брайсону снова вспомнился один момент, очень важный момент, когда он солгал
Елене. Он солгал, чтобы защитить ее. Он кое-что утаил от нее. Уоллер очень любил
цитировать Блейка. "Мы готовы уверовать в ложь, коль не видим ее во взгляде", -
продекламировал бы он.
Но Брайсон вовсе не желал, чтобы Елена увидела, узнала, что он сделал для нее.
Теперь же Ник снова принялся копаться в воспоминаниях, воскрешая тот вечер в
Бухаресте, который он утаил от Елены.
Что есть правда? Где ее искать?
Преисподняя, где обретаются специалисты по закулисной деятельности, несмотря
на всю свою паранойю и вечные разборки, весьма тесна, и слухи по ней расходятся
быстро. И вот из нескольких надежных источников к Брайсону дошли сведения о том,
что группа бывших "чистильщиков", работавших на Секуритате, предлагает крупную
сумму денег за любую информацию, которая помогла бы определить местонахождение
доктора Андрея Петреску математика и криптолога, предавшего революцию и
продавшего на сторону шифры правительства Чаушеску. Ко всему, что было связано с
переворотом, свергнувшим правительство их покровителя и устранившим их от
власти, озлобленные бывшие сотрудники зловещей тайной службы относились с
величайшей горечью. Они не намерены были ни прощать предателей, ни забывать о
них, и были преисполнены решимости настичь их и отомстить любой ценой - и
неважно, сколько времени на это уйдет. Они избрали своей мишенью нескольких
перебежчиков, и в их числе - Андрея Петреску. Они желали, чтобы все счета были
оплачены и месть свершилась.
Действуя на ощупь, Брайсон договорился о встрече с главой "чистильщиков",
некогда бывшим второй по значению фигурой в Секуритате. Встреча должна была
состояться в Бухаресте. Хотя чину из Секуритате ничего не было известно о человеке,
которым прикидывался Брайсон, Ник потрудился засвидетельствовать серьезность
своих намерений. Было отправлено письмо, гласящее, что Брайсон обладает некой
срочной информацией, которая, несомненно, должна представлять большой интерес
для "чистильщиков". Он обязался прийти на свидание один - так чтобы это можно
было проверить; так же должен был поступить и чин из Секуритате.
Для Брайсона это было личным делом. Он занялся им без ведома Директората.
Подобные несанкционированные встречи в его службе крайне не приветствовались -
слишком уж велики могли оказаться последствия. Но Брайсон не мог попросить
разрешения на встречу, поскольку рисковал нарваться на отказ. А эта встреча была
очень важна для Елены - а значит, и для него самого. И потому он просто уведомил
штаб-квартиру, что после завершения операции в Мадриде очень хотел бы взять
короткий отпуск и провести его в Барселоне. Брайсон действовал наперекор политике
Директората, но у него не было другого выхода. Так было нужно. Он купил билеты на
самолет - за наличные, на вымышленное имя, никогда не фигурировавшее в базе
данных Директората.
Точно так же Брайсон утаил свой замысел и от Елены, и это было существеннее
всего, ибо Елена никогда не одобрила бы намерения Ника встретиться с главой группы
которая стремится убить ее отца. Ей это не понравилось бы, и не только потому, что
она сочла бы это слишком опасным для мужа - Елена несколько раз недвусмысленно
давала понять Нику, что он ни при каких обстоятельствах не должен ввязываться в
дела, касающиеся ее родителей. Она боялась и за мужа, и за родителей, боялась
потерять их. Боялась, что они разворошат осиное гнездо и навлекут на себя месть
Секуритате. Если бы это зависело от нее, Брайсон никогда бы не отправился на
подобное свидание. А до сих пор Ник считался с ее желаниями. Но сейчас ему
подвернулась возможность, которую нельзя было упускать.
Брайсон встретился с бывшим чином из Секуритате в темном баре-погребке. Он,
как и обещал, пришел совершенно один, но тщательно продумал любые варианты
развития событий. Вся возможная помощь была оговорена заранее, все вз
...Закладка в соц.сетях
