Жанр: Боевик
Уловка прометея
... суть: надо работать с тем, что у тебя имеется, и
держать под контролем все что можно. А все прочие, похоже, просто взяли и исчезли,
не оставив и следа. Кстати, мы что, собираемся весь день проторчать в этой вонючей
дыре?
- Я тоже от нее не в восторге, но это уединенное и безопасное место.
- О господи... Да, вы собираетесь наконец-то рассказать мне, зачем вы поперлись
искать Жака Арно?
- Как я вам уже говорил, его эмиссар, его агент, присутствовавший на корабле
Калаканиса, явно работал рука об руку с Директоратом и с Анатолием Пришниковым
из России. Арно - это ключ.
- Ключ к чему? Вы хотели добраться непосредственно до Арно?
Брайсон помолчал. В памяти у него, как это не раз уже бывало, всплыли слова Теда
Уоллера - Геннадия Розовского: "Никогда никому не говори ничего сверх того, что
этому человеку совершенно необходимо знать. Даже мне". Он все еще не сказал Данне
о шифре, который ему удалось списать со спутникового телефона Арно. И не скажет.
По крайней мере, сейчас.
- Я обдумывал такой вариант, - солгал Ник. - Или, по крайней мере, хотел
понаблюдать за его окружением.
- И что?
- Ничего. Не хватило времени.
"Всегда оставляй какой-нибудь козырь в запасе".
Данне достал из своей видавшей виды кожаной папки конверт из манильской
бумаги и извлек из него пачку фотографий размером восемь на десять сантиметров.
- Мы занялись именами, которые вы нам назвали, и проверили все доступные нам
базы данных, вплоть до самых секретных. Это было нелегко, особенно если учесть,
насколько умны и тщательны ваши приятели из Директората. Нам пришлось отбирать
и сортировать псевдонимы, используя специальные компьютерные программы и
прочее дерьмо, в котором я ничего не смыслю. Оперативники Директората постоянно
получали новые назначения, меняли место жительства, их биографии переписывались,
и все это многократно перетасовывалось. В общем, работенка была мозголомная. Но в
результате мы вычленили несколько кандидатов, чтобы вы могли на них взглянуть.
Он предъявил первую черно-белую глянцевую фотографию.
Брайсон покачал головой:
- Не знаю.
Нахмурившись, Данне вытащил из пачки следующую фотографию.
- Тоже глухо.
Данне покачал головой и показал следующую.
- Не знаю такого. Вы явно вложили сюда несколько пустышек, фальшивок - на
всякий случай, вдруг удастся меня подловить.
Уголки губ Данне чуть дрогнули, словно он готов был улыбнуться, но вместо этого
он лишь кашлянул.
- Доверяй, но проверяй. Так, что ли?
Данне не отозвался. Вместо этого он просто вытащил следующую фотографию.
- Не зна... Стоп, одну минуту! - Брайсон повнимательнее присмотрелся к
фотографии. - Это датчанин, псевдоним - Просперо.
Данне кивнул, как будто Брайсон наконец-то дал правильный ответ.
- Ян Вансине, сотрудник международной штаб-квартиры Красного Креста,
расположенной в Женеве. Начальник координационного отдела по оказанию помощи в
чрезвычайных ситуациях. Превосходное прикрытие, позволяющее ездить по всему
миру, особенно по "горячим точкам". Оно даже открывает ему доступ в такие места,
куда иностранцев обычно не пускают, - в Северную Корею, Ирак, Ливию и тому
подобные страны. У вас с ним были хорошие отношения.
- Я спас ему жизнь в Йемене. Предупредил его о засаде. Хотя, согласно своду
правил, мне следовало помалкивать, невзирая на то, что это могло окончиться его
казнью.
- Я вижу, вы не очень-то склонны подчиняться правилам.
- Да. Особенно когда считаю их идиотскими. На Просперо это произвело
незаурядное впечатление. И еще мы как-то работали вместе, устраивали ловушку для
одного натовского инженера, двойного агента. А чем Вансине занят на этой
фотографии? Такое впечатление, будто его засняли скрытой камерой.
- Наши люди подловили его в Женеве, в банке "Женева-Приве". В тот момент,
когда он подписывал разрешение на ускоренное перечисление через раздельные и
смешанные счета денег на общую сумму пять с половиной миллиардов долларов.
- Другими словами, занимался их отмыванием.
- Но не для себя. Он явно исполнял роль канала, через который действовала некая
весьма и весьма обеспеченная организация.
- Вы не могли узнать это просто при помощи скрытой камеры.
- У нас есть свои источники в швейцарских банковских кругах.
- Надежные?
- Честно говоря, не все. Но в данном конкретном случае это был лично
заинтересованный источник. Бывший оперативник Директората, торговавший
надежной информацией в обмен на избавление от длительного тюремного заключения.
- Данне взглянул на часы. - Вымогательство обычно срабатывает.
Брайсон кивнул.
- Так вы думаете, Вансине до сих пор в деле?
- Эта фотография была сделана два дня назад, - негромко произнес Данне, снял
с пояса пейджер и нажал на кнопку. - Извините, просто я еще двадцать минут назад
должен был подать сигнал Соломону, моему водителю. Мы с ним договаривались, что
я отправлю ему сообщение, когда вы появитесь, - на тот случай, если сам он этого не
отследит. Но он явно не отследил, поскольку вы выкинули очередной фокус в духе
Гарри Гудини.
- А о чем вы собираетесь сообщить вашему водителю? Дать ему знать, что с вами
все в порядке, я ничего с вами не сделал? - от раздражения Брайсон невольно
повЬ1СИЛ голос. - Вы мне не доверяете, так, что ли?
- Просто Соломон предпочитает не выпускать меня из виду.
- Вечно вы перестраховываетесь! - заметил Брайсон.
Вдруг со стороны входной двери раздался грохот.
- Вы что, ее заперли?
Брайсон кивнул.
- Ну и кто тут, спрашивается, перестраховщик? - насмешливо поинтересовался
Данне. - О господи! Ладно, дайте я успокою своего водителя и скажу ему, что все в
порядке.
Данне подошел к двери, подергал висячий замок и покачал головой.
- Я жив! - сообщил он. - Пистолетами в меня никто не тычет, и вообще все
нормально.
Из-за двери донесся приглушенный голос:
- Сэр, выйдите, пожалуйста, наружу!
- Соломон, остынь. Я же сказал - со мной все в порядке.
- Я не из-за этого, сэр. Тут другое.
- Что там еще?
- Сразу после вашего сообщения поступил звонок, сэр. На телефон в машине. Вы
говорили, что на него позвонят, только если речь идет о национальной безопасности.
- Боже мой! - вырвалось у Данне. - Брайсон, как вы думаете?..
Брайсон приблизился к бетонному дверному косяку, извлекая на ходу оружие,
вставил ключ в замок и повернул. А сам распластался вдоль стены, так чтобы его не
было видно, держа оружие на изготовку.
Данне наблюдал за приготовлениями Брайсона с нескрываемым недоверием. Дверь
отворилась, и Брайсон убедился, что за ней действительно стоит тот самый поджарый
афроамериканец, которого он видел за рулем правительственной машины Данне.
Складывалось впечатление, будто Соломон пристыжен и в то же время не находит себе
места от беспокойства.
- Прошу прощения, сэр, что побеспокоил вас, - сказал он, - но это, кажется,
действительно очень важно.
Водитель смотрел только на своего босса. В руках у него ничего не было, и за
спиной у него никто не стоял. Похоже было, что Соломон просто не заметил Брайсона
- тот прижался к стене так, чтобы его нельзя было увидеть от двери.
Данне кивнул и с видом человека, снедаемого внутренними терзаниями,
направился к лимузину. Водитель последовал за ним.
Но в какое-то мгновение он вдруг резко развернулся и с невероятным проворством
бросился обратно к туалету. В руке у него неизвестно откуда появился здоровенный
"магнум".
- Что за черт?! - удивленно воскликнул Данне, оборачиваясь.
В небольшом помещении выстрел прозвучал словно гром. Осколки бетона
брызнули во все стороны, зацепив в том числе и Брайсона, когда тот нырнул вправо,
едва успев увернуться от пули. За первым выстрелом тут же последовало еще
несколько. Пули ударили в стену в каких-нибудь нескольких дюймах от головы
Брайсона. Нападение было столь неожиданным, что захватило Брайсона врасплох. Ему
пришлось собрать все силы, чтобы успеть нырнуть в укрытие, и он на секунду
замешкался, прежде чем прицелиться. Шофер тем временем палил как сумасшедший, и
лицо его было искажено какой-то почти животной яростью. Брайсон вскинул пистолет,
и в этот самый миг раздался еще один выстрел, более громкий, чем все предыдущие. В
груди водителя появилось зияющее красное отверстие, и из него фонтаном ударила
кровь. Водитель рухнул на пол. Судя по всему, он был мертв.
В пятнадцати футах от места происшествия стоял Гарри Данне с "смит-ивессоном"
сорок пятого калибра в руках. Он все еще продолжал целиться в
собственного шофера, и из дула его пистолета поднималась струйка дыма. На лице у
Данне явственно читалось потрясение. Похоже, он пал духом. Но в конце концов
именно он первым нарушил тишину.
- Господи боже, - произнес Данне и зашелся в кашле, таком сильном, что ему
едва удалось повторить: - Господи боже мой!
Глава 12
Овальный кабинет был заполнен странным, серебристо-серым светом. Этот свет
придавал мрачноватый налет собранию, которому и без того хватало уныния. Были
сумерки - вечер долгого, хмурого дня. Президент Малкольм Стефенсон Дэвис сидел
на небольшом белом диване, находящемся посреди уголка отдыха. Именно здесь
нынешний руководитель страны предпочитал проводить самые важные совещания.
Напротив него в креслах сидели директора ЦРУ, ФБР и АНБ; рядом с Дэвисом, по
правую руку от него, находился помощник президента по вопросам национальной
безопасности Ричард Ланчестер Нечасто можно было видеть, чтобы эти видные
должностные лица собирались вместе где-либо за пределами зала кабинета министров
или помещения, где проходят заседания Совета национальной безопасности. Но
необычное место сбора лишь подчеркивало серьезность ситуации.
Причина совещания была ясна до безобразия. Девять часов назад в вашингтонском
метро, на станции "Дюпон-Серкл" прогремел мощный взрыв. Погибло двадцать три
человека и более шестидесяти получили ранения; список умерших продолжал
пополняться на протяжении всего дня. Нация, уже вроде бы привыкшая к трагедиям,
террористическим актам и стрельбе в школах, была потрясена. Ведь этот взрыв
произошел в самом сердце столицы - в какой-нибудь миле от Белого дома, как о том
не уставали напоминать комментаторы Си-эн-эн.
Бомба, спрятанная в чемоданчике от ноутбука, взорвалась в самый разгар
утреннего часа пик. Подробности держали втайне от широкой общественности, но,
судя по сложности устройства бомбы, похоже было, что в это дело замешаны
террористы. В нынешнюю эпоху круглосуточно работающих телеканалов и
радиостанций и мгновенных бесед по Интернету известия об ужасной истории
разнеслись повсюду со скоростью лесного пожара.
Зрителей словно гипнотизировали самыми чудовищными подробностями:
беременная женщина и ее трехлетние дочки-близняшки, скончавшиеся на месте;
пожилая супружеская пара из штата Айова, много лет копившая деньги на поездку в
Вашингтон; группа школьников из начальных классов.
- Это не просто кошмар - это позор, - мрачно проговорил президент. Прочие
присутствующие безмолвно закивали. - Я должен обратиться к народу - сегодня
вечером, если мы сумеем согласовать время, или завтра с утра - и успокоить людей.
Но чтоб меня черт побрал, если я знаю, что им говорить!
- Господин президент, - подал голос директор ФБР Чак Фабер. - Я хочу
заверить вас, что сейчас, пока мы разговариваем, семьдесят пять агентов для особых
поручений прочесывают город и расследуют это преступление, координируя свои
действия с местной полицией и прочими службами. Наш отдел аналитиков, отдел
баллистической экспертизы...
- Я не сомневаюсь, - резко оборвал его президент, - что ваши люди
расщелкают это дело, как орешек. Я не намерен умалять возможности вашего Бюро,
вы, похоже, наловчились замечательно управляться с террористами - после
совершения террористического акта. Но мне интересно другое - почему вам никогда
не удается его предотвратить?
Эти слова вогнали директора ФБР в краску. Чак Фабер некогда работал
прокурором в Филадельфии, заслужив там репутацию человека беспощадного, затем
был генеральным прокурором Пенсильвании. Он нимало не скрывал своего
стремления войти в высшие круги судебной власти и занять должность Генерального
прокурора страны. Он был совершенно уверен, что справился бы с ней гораздо лучше,
чем нынешний прокурор. Вероятно, изо всех присутствующих Фабер больше всех
поднаторел в бюрократических играх. Он был известен своей склонностью к
конфронтации, однако ему хватало политически здравого смысла не конфликтовать с
президентом.
- Сэр, при всем моем уважении должен заметить, что вы несправедливы к
сотрудникам ФБР.
Этот тихий, спокойный голос принадлежал Ричарду Ланчестеру, высокому,
хорошо сложенному мужчине с седыми волосами и аристократическими чертами лица.
Обычно он одевался в скромные, но элегантные костюмы, сшитые на заказ в Лондоне.
Большинство приписанных к Белому дому журналистов, чьи представления о высокой
моде ограничивались знакомством с продукцией склонных к экстравагантности
европейских модельеров вроде Джорджио Армани ошибочно именовали Ланчестера
"старомодным".
Впрочем, Ланчестер редко обращал внимание на то, как газеты и телепередачи о
нем отзываются. Точнее говоря, он предпочитал вообще не иметь дела с
журналистами, потому что терпеть не мог утечек информации, которые, похоже,
превратились в Вашингтоне в своеобразный спорт. Но, несмотря на все это,
вашингтонская пресса неизменно восхищалась им - возможно, именно потому что
Ланчестер отказывался им потакать: большинству журналистов нигде более не
приходилось сталкиваться с таким отношением. Журнал "Тайм" навесил Ланчестеру
ярлык "последнего честного человека в Вашингтоне", и этот ярлык теперь так часто
встречался в газетных статьях и разговорах ведущих ток-шоу, что превратился в
своеобразный гомеровский эпитет.
- Такое впечатление складывается исключительно потому, что они не имеют
привычки кричать о предотвращенных ими преступлениях, - продолжал Ланчестер.
- И, как правило, просто невозможно в точности установить, что именно произошло
бы, если бы не их своевременное вмешательство.
Директор ФБР неохотно кивнул.
- Средства массовой информации утверждают, что мы - имеется в виду
правительство Соединенных Штатов - могли предотвратить эту трагедию, -
подчеркнул президент. - Насколько это утверждение соответствует
действительности?
На миг в помещении воцарилось неловкое молчание. В конце концов отозвался
директор Агентства национальной безопасности, генерал-лейтенант авиации Джон
Корелли:
- Сэр, проблема в том, что это дело не входит в сферу нашей компетенции. Устав
запрещает нам вмешиваться во внутренние дела, как это делает ЦРУ, а корни этой
операции явно следует искать в США.
- И мы тоже связаны по рукам и ногам требованиями закона, сэр, - внес свою
лепту директор ФБР Фабер. - Вот, например, нам часто требуется получить
разрешение суда на прослушивание телефонных разговоров - но до тех пор, пока мы
не знаем конкретных причин для получения такого разрешения, нам его никто не
выдаст!
- А как же насчет мифа о том, что АНБ постоянно прослушивает телефонные
разговоры, перехватывает факсы...
- Ключевое слово здесь - "миф", сэр, - пояснил директор АНБ Корелли. -
Даже при той невероятной мощности, которую предоставил нам Форт-Мид, мы просто
не имеем физической возможности прослушивать все до единого телефонные
разговоры. Кроме того, нам запрещено вести прослушивание на территории
Соединенных Штатов.
- И слава богу! - негромко произнес Дик Ланчестер.
Директор ФБР повернулся к Ланчестеру. На лице у него было написано
нескрываемое презрение.
- В самом деле? Тогда вас, должно быть, радует и то, что мы не в состоянии
перехватывать зашифрованные сообщения, идущие по факсу или Интернету.
- Вы, кажется, подзабыли о такой мелочи, Чак, как четвертая поправка к
конституции, - сухо отозвался Ланчестер. - Человек имеет право на защиту от
необоснованного обыска и ареста...
- А как насчет права человека ездить в метро, не рискуя быть убитым? -
вмешался директор ЦРУ Джеймс Эксам. - Я почему-то сомневаюсь, что создатели
этой поправки предвидели появление цифровых телефонов.
- Тем не менее факт остается фактом, - возразил Ланчестер. - Американцы не
желают, чтобы кто бы то ни было вторгался в их личную жизнь.
- Дик, - тихо, но твердо произнес президент. - Время споров прошло. Этот
вопрос обсужден, и решение принято. Не сегодня-завтра через сенат пройдет
законопроект о создании международного наблюдательного агентства, которое
избавит нас от повторения подобных несчастий. И черт бы это все побрал, я не назову
его создание преждевременным.
Ланчестер печально покачал головой.
- Подобное международное агентство - всего лишь способ тысячекратно
усилить власть правительства, - сказал он.
- Нет, - возразил директор АНБ. - Это способ уравнять шансы, только и всего.
Господи боже мой! АНБ не имеет права прослушивать разговоры американцев без
постановления суда, а наши британские коллеги точно так же страдают из-за запрета
прослушивать телефонные разговоры в Британии. Вы, кажется, забыли, Ричард, что,
если бы союзники во время Второй мировой войны не имели возможности читать
вражеские послания, немцы могли бы и выиграть.
- Мы сейчас не находимся в состоянии войны.
- Нет, находимся! - возразил директор ЦРУ. - Мы находимся в самом разгаре
всемирной войны против террористов, причем плохие парни выигрывают. И если вы
предлагаете нам просто сложить руки...
Раздался негромкий звонок - это ожил телефон, стоящий на столике рядом с
президентом. Все присутствующие знали, что это личный интерком президента,
которым пользуются лишь в чрезвычайных случаях, когда невозможно обойтись без
личного вмешательства Дэвиса. Президент Дэвис снял трубку:
- Я слушаю.
По мере того, как он выслушивал сообщение, лицо президента заливала
мертвенная бледность. Он положил трубку и обвел взглядом присутствующих.
- Звонили из службы докладов, - похоронным тоном произнес он. - В трех
милях от аэропорта Кеннеди упал самолет.
- Как?! - одновременно выдохнули сразу несколько человек.
- Взорвался в воздухе, - пробормотал президент, прикрыв глаза. - Где-то через
минуту после взлета. Рейс на Рим. Сто семьдесят пассажиров и члены экипажа - все
погибли.
Он спрятал лицо в ладонях, потом помассировал пальцами глаза. Когда Дэвис
убрал руки, глаза его были полны слез, но в них горело яростное, почти свирепое
выражение. Голос президента дрожал:
- Господи боже, я не желаю войти в историю как главнокомандующий, который
сидел сложа руки, пока террористы захватывали контроль над миром. Проклятие! Мы
должны что-то сделать!
Стеклянное административное здание, высящееся на рю де ла Корратери, чуть
южнее площади Бель-Эр - сердца делового и банковского района Женевы, было
темно-синим, словно океанские воды, и сверкало под лучами солнца. Двадцать
седьмой этаж этого здания занимал офис банка "Женева-Приве". Брайсон и Лейла
сидели в маленькой, но роскошно обставленной приемной и ждали. Этот банк, с его
стенными панелями из красного дерева, восточными коврами и элегантной
антикварной мебелью, был островком изящества в духе девятнадцатого века,
вознесенным на высоту двадцати семи этажей над землей одним из самых
модернистских небоскребов Женевы. Казалось, он был спроектирован таким образом,
чтобы нести на подсознательном уровне послание о гармонии старинной культуры и
сверхсовременных технологий. Его окружение идеально соответствовало этой цели.
Брайсон прилетел в аэропорт Женева-Куантрен, устроился в гостинице "Ришмон",
а несколько часов спустя отправился на вокзал Корнавен встречать экспресс Париж -
Вентимилья, которым должна была приехать Лейла. Они приветствовали друг друга
так тепло, как будто расстались лишь вчера. Лейла была взволнована и проявляла это в
свойственной ей спокойной, но полной жизни манере; она успела кое-что раскопать и
расщелкать несколько орешков. Орешки были крохотными, но зато, по мнению Лейлы,
из чистого золота. Однако времени для совещания и обмена информацией пока что не
было. Брайсон отвез Лейлу в гостиницу, где она заняла соседний номер, переоделась в
костюм, привела в порядок прическу, и они сразу же отправились на рю де ла
Корратери, на организованную Брайсоном встречу со швейцарским банкиром.
Им не пришлось долго ждать: здесь, в Швейцарии, пунктуальность чтилась наряду
с евангельскими заповедями. Точно в назначенное время в приемной появилась
почтенного вида дама с седыми волосами, собранными в пучок.
Она обратилась к Брайсону по имени, которым его снабдило ЦРУ.
- Вы, должно быть, мистер Масон, - надменно произнесла она. Это был не тот
тон, который употребляют в беседе с уважаемыми клиентами; дама знала, что Брайсон
представляет правительство США, а потому его следует рассматривать как возможный
источник помех и неприятностей. Затем она повернулась к Лейле: - А вы...
- Анат Шафетц, - представил свою спутницу Брайсон, используя одно из имен,
под которыми Лейла работала, - Моссад.
- Месье Беко ждет вас обоих? Мне сообщали, что вы будете один, мистер Масон.
Секретарше явно не нравилось происходящее.
- Я вас уверяю: месье Беко пожелает видеть нас обоих, - столь же надменно
отозвался Брайсон.
Секретарша резко кивнула:
- Прошу прощения.
Минуту спустя она вернулась и произнесла:
- Пожалуйста, следуйте за мной.
Жан-Люк Беко оказался крепко сбитым мужчиной в очках; по четкой, экономной
манере двигаться становилось ясно, что одной из главных черт его характера является
аккуратность. Седые волосы месье Беко были коротко подстрижены; он носил очки в
золотой оправе и серый костюм, явно сшитый на заказ. Месье Беко пожал руки гостям
- вежливо, но сухо - и поинтересовался, не хотят ли они кофе.
Несколько мгновений спустя в кабинете появился секретарь, молодой парень в
синем блейзере, - принес на серебряном подносе три чашечки кофе "эспрессо".
Бесшумно двигаясь, он поставил две чашечки на кофейный столик, рядом с которым
уселись Лейла и Брайсон, а третью - на полированный письменный стол, за которым
устроился Жан-Люк Беко.
Кабинет Беко был обставлен в том же стиле и с той же роскошью, что и прочие
помещения, - и тоже представлял собой собрание антикварной мебели и персидских
ковров. Одна из стен кабинета была полностью стеклянной, и через нее открывался
вид на Женеву, настолько прекрасный, что просто захватывало дух.
- Итак, - начал Беко, - я человек занятой, как вы оба наверняка понимаете, а
потому не обидитесь, если я предложу сразу перейти к делу. Вы намекали на
финансовые нарушения, связанные с одним из наших счетов. Позвольте вас заверить:
банк "Женева-Приве" не допускает подобных нарушений. Боюсь, вы напрасно
потратили время, явившись сюда.
Брайсон выслушал эту откровенную тираду, терпеливо улыбаясь и сложив пальцы
домиком. Когда же Беко остановился, Брайсон произнес:
- Месье Беко, уже сам тот факт, что вы согласились встретиться со мной,
указывает, что либо вы, либо кто-то из ваших помощников позвонил в Лэнгли, в штабквартиру
ЦРУ, дабы проверить честность моих намерений.
Брайсон сделал паузу и понял по лицу банкира, что его предположение
соответствует действительности. Ник не сомневался, что, позвонив сюда несколько
часов назад, он устроил в банке форменный переполох. Ну как же: ЦРУ посылает
одного из своих оперативников в Женеву, чтобы побеседовать с швейцарским
банкиром по поводу некоего счета! Так что сейчас в банке "Женева-Приве" наверняка
дым стоял коромыслом, а сотрудники лихорадочно перезванивались и поспешно
консультировались друг с другом и с начальством. Бывали времена, когда любой
уважающий себя швейцарский банкир попросту отказался бы встречаться с офицером
американской спецслужбы, ибо тайна банковских вкладов превыше всего. Но времена
меняются, и, хотя швейцарские банки по-прежнему в массовом порядке занимались
отмыванием денег, швейцарцы начали поддаваться международному полицейскому
давлению; теперь они куда чаще шли на сотрудничество. Или, по крайней мере, чаще
делали вид, что готовы сотрудничать.
- Вам известно, - снова заговорил Брайсон, - что я не явился бы сюда, не будь
положение дел столь серьезным. Данная ситуация напрямую затрагивает ваш банк и
грозит вовлечь его в чрезвычайно неприятные разборки с законом, чего, как я уверен,
вы хотели бы избежать.
Беко ответил неприятной, мимолетной усмешкой.
- Ваши угрозы тут не сработают, мистер... мистер Масон. И то, что вы привели с
собой офицера Моссада - если вы таким образом неуклюже пытаетесь усилить
давление...
- Месье Беко, давайте говорить откровенно, - сказал Брайсон, подражая тону
агента международной службы поддержания правопорядка, который держит в руках
все козыри. - Согласно конвенции 1987 года о явке в суд, ни вы, ни ваш банк не
можете утверждать, что не знаете кого-либо из держателей счетов, или отговариваться
неведением, если кто-либо из держателей счетов будет использовать ваш банк для
отмывания криминальных денег. Последствия могут оказаться весьма серьезными, и
вы сами это прекрасно знаете. В настоящий момент представители спецслужб двух
влиятельных государств явились к вам, чтобы просить у вас помощи в расследовании
крупнейшего международного дела, касающегося отмывания денег. Вы можете либо
помочь нам, как того требует закон, либо выставить нас, - но в таком случае мы
вынуждены будем сообщить о предполагаемой преступной деятельности в Лозанну.
Некоторое время банкир бесстрастно смотрел на Брайсона. Он так и не
прикоснулся к своему кофе.
- В чем именно заключается суть вашего расследования, мистер Масон?
Брайсон почувствовал, что Беко пребывает в нерешительности; пора на него
надавить.
- Мы расследуем деятельность, связанную с размещенным в вашем банке счетом
номер 246332; владелец счета - Ян Вансине.
Беко на мгновение заколебался. Он явно сразу же узнал если не номер счета, то
имя.
- Мы никогда не разглашаем имена наших клиентов...
Брайсон взглянул на Лейлу, и женщина тут же вступила в разговор:
- На этот счет, как вам прекрасно известно, была переведена крупная сумма денег
из Лихтенштейна, из банка "А
...Закладка в соц.сетях
