Жанр: Боевик
Рукопись Ченселора. На повестке дня икар.
...ижение руки, электрический
свет... На нем смирительная рубашка.
Ченселору стало дурно, виски прострелила острая боль. Они напрасно приехали
сюда. Здесь ничего нельзя узнать. Он услышал, как Браун спросил о чем-то врача,
и уловил в его голосе отчаяние.
- Где же они?
- Они находятся вместе, в одной лаборатории, в юго-западном крыле клиники.
Их подготовили для вас. Следуйте за мной.
Они дошли до конца коридора и свернули в другой, более простертой По обеим
сторонам его находились изолированные палаты: в одних по стенам тянулись
скамейки, в других посередине стояли столы для медицинского обследования. В
каждой палате были предусмотрены такие же окошки с толстыми стеклами, как и в
первом коридоре. Психиатр подвел их к последней палате и указал на окошко.
Ченселор взглянул, и у него словно дыхание оборвалось, а зрачки мгновенно
расширились. В палате находились шесть человек, одетых в зеленую рабочую одежду,
без пуговиц. Двое, словно истуканы, застыли на скамейках, глядя в пространство
пустыми глазами. Трое, растянувшись на полу, бились в страшных конвульсиях и
напоминали гигантских насекомых. Последний стоял в углу. У него дергались шея и
плечи, а лицо все время искажала гримаса. На нем была смирительная рубашка, туго
обтягивавшая грудь и руки. Однако Питера ужаснул не только вид несчастных, но и
цвет их кожи. Все шестеро были неграми.
- Так вот в чем дело! - прошептал Браун. - Буква "н"...
- Что? - спросил Питер чуть слышно. - Эта буква была проставлена во всех
личных делах, а я не обратил на нее внимания, потому что искал совсем другое.
Маленькая буква "н" после каждого имени. Сотни имен - и все негры. В бою за
Часон участвовали только черные.
- Да это же геноцид! - тихо произнес Питер, испытывая и страх и отвращение
одновременно.
Глава 38
Браун и Ченселор мчались по шоссе на север не разговаривая, каждый был
погружен в свои мысли. Только что они пережили такое потрясение, какого ранее ни
одному из них испытывать не приходилось. Но теперь они твердо знали, что им надо
делать - разыскивать Пабло Рамиреса.
- Уж я покажу этому сукину сыну! - воскликнул Браун, как только они вышли
из клиники.
- Это бессмысленно, - ответил Питер. - Помочь нам раскрыть страшную тайну
Часона мог бы один человек - Сазерленд, но он мертв.
Оба долго молчали.
- Я сам позвоню Рамиресу, - сказал наконец Браун. - Вам этого делать не
следует; он что-нибудь придумает, чтобы не встречаться с вами. Существует
множество способов, с помощью которых генерал может в двадцать четыре часа
отправиться к новому месту службы за тридевять земель.
Они подъехали к одному из ресторанчиков, построенных в колониальном стиле,
каких полно в штате Виргиния.
В дальнем углу тускло освещенного холла стояла телефонная кабина. Ченселор
остался ждать у двери, а доктор вошел в кабину и набрал номер Пентагона.
- Это вы, майор Браун? - раздраженно спросил Рамирес. - Что это за
неотложное дело у вас и почему вы не можете обсудить его с моим секретарем?
- Не просто неотложное, а, я бы даже сказал, чрезвычайное дело. И согласно
данным, полученным мной в хранилище микрофильмов в Уолтер Рид, поговорить о нем
я должен не с кем-нибудь, а именно с вами.
Последовавшее в ответ молчание свидетельствовало о том, что генерал
совершенно потрясен.
- О чем вы говорите? - спросил он наконец едва слышно.
- Обнаружены признаки эпидемии. Мне поручено исследовать вызвавший ее
вирусный штамм. Судя по всему, он завезен из Кореи. Удалось определить очаги
заражения, среди которых Часон. Как выяснилось, данные о потерях наших войск в
этом районе изъяты по вашему указанию.
- Документы о потерях под Часоном относятся к категории "совершенно
секретных", - мгновенно отреагировал генерал.
- Только не медицинская сторона дела, - прервал его Браун. - Тут у нас,
медиков, приоритет. Я получил разрешение ознакомиться с результатами обработки
поступившей информации...
Доктор запнулся и замолчал, будто хотел что-то добавить, но не знал, как
точнее выразить свою мысль.
- Что вы хотите этим сказать? - не выдержал Рамирес.
- Не знаю, что и подумать. Если откровенно, как военный военному, то я
напуган до смерти. Оказывается, под Часоном погибли сотни людей, множество
солдат пропало без вести, и все эти военнослужащие-негры. Уцелело лишь тридцать
семь человек, из которых шестеро сошли с ума. Остальные помещены в различные
госпитали, по одному в каждом. И все они - тоже негры. Их изолировали друг от
друга, что противоречит общепринятой практике. Не важно, что это произошло
двадцать два года назад. Если узнают...
- Кому, кроме вас, известны эти факты? - прервал доктора Рамирес.
- Пока никому. Я позвонил вам потому, что ваше имя...
- Ничего никому не докладывайте! - резким голосом потребовал генерал. - Это
приказ. Сейчас семнадцать тридцать. Не позже чем в девятнадцать ноль-ноль вы
должны быть у меня в Бетесде. - Рамирес назвал адрес и повесил трубку.
Браун вышел из кабины:
- Дело сделано. У нас еще есть время перекусить.
Обед прошел почти в полном молчании. Оба машинально жевали, но каждый думал
о чем-то своем. Когда подали кофе, Браун наклонился к Ченселору и спросил:
- Как вы объясните все это О'Брайену?
- Никак. Таким людям, как он и Варак, этого не объяснишь. Они рискуют своей
жизнью, убивают людей, но не всегда знают ради чего. Они живут в ином, особом.
мире, который лично я не способен воспринять. О'Брайен как-то сказал, когда мы
говорили о Бараке, что он не мыслил такими категориями, как жизнь и смерть. Он
думал лишь о том, как найти выход из создавшегося положения.
- Невероятно!
- Прежде всего бесчеловечно.
- И все-таки это не объясняет поведения О'Брайена.
- Есть еще одно обстоятельство: в досье Гувера были компрометирующие
сведения и о нем. О'Брайен говорил мне, будто внутренне готов к тому, что его
тоже начнут шантажировать, но не уверен, сумеет ли выстоять...
В этот момент Питер увидел, как в окне, выходящем на крыльцо, мелькнула
чья-то тень. Он резко вскочил, как бы по инерции продолжая пить из стакана, но
взгляд его был прикован к окну. На улице смеркалось, и у входа уже горели
фонари. В их свете четко выделялась фигура стоявшего на крыльце человека.
Что это? Не сходит ли он опять с ума? Во всем, что происходит с ним в
последнее время, фантазия и реальность настолько перемешались, что немудрено и
свихнуться. Да нет, он уже видел этого человека! Только тогда было другое окно и
крыльцо было другое, а человек с пистолетом в руке - тот же. Питер вспомнил
старый, построенный в викторианском стиле дом на берегу Чесапикского залива,
длинную веранду вокруг дома, а на ней - шофер Мунро Сент-Клера.
На этот раз он явно выслеживал их - Ченселора Брауна. Ему надо было
убедиться, что они еще здесь, ресторане. - Доктор, за нами следят. - Что?
- Там, на крыльце, человек. Сейчас он пытается заглянуть в окно, не
смотрите туда... Он уходит.
- Вы не ошиблись?
- Я уверен, что это человек Сент-Клера. Он приехал сюда следом за нами.
Видимо, ему известно, куда мы направляемся. Они все это время наблюдали за
нами и знают, что Элисон в Арунделе! - Питер старался скрыть охватившее его
беспокойство:
- Мне нужно позвонить.
Элисон была у себя. - Слава богу, с тобой ничего не случилось!.. - с
облегчением сказал он в трубку. - Теперь выслушай меня и сделай все так, как я
скажу. Дозвонись до капитан-лейтенанта, того моряка, который дал нам денег,
попроси его приехать и побыть с тобой. Пусть захватит оружие. Пока его нет,
позвони в службу охраны гостиницы, скажи, что я настаиваю на том, чтобы тебя
провели в обеденный зал. Там всегда много народа. Оставайся в зале, пока не
приедет капитан-лейтенант. Теперь иди и делай, как я сказал.
- Конечно, я все сделаю, только объясни мне: что произошло? - спросила
Элисон, уловив в его голосе панику.
- За нами следят. Не знаю, когда нам удастся избавиться от них.
- Понимаю. С тобой ничего не случилось?
- Со мной все в порядке. По-моему, за нами наблюдают только для того, чтобы
выяснить, куда мы направляемся. Они, кажется, не собираются причинять нам вреда.
- А вы сейчас куда-то поедете?
- Да, но нам не хотелось бы, чтобы об этом знали. Мне некогда говорить.
Пожалуйста, сделай все, как я тебе сказал. Я люблю тебя. - Повесив трубку,
Ченселор вернулся к столу.
- Она у себя? Все в порядке?
- Да. Сейчас туда приедет один из друзей генерала и побудет с ней.
- Ну, чего-чего, а друзей у него хватало. Так что все будет о'кэй. Вы
догадываетесь, что я неравнодушен к Элисон?
- Догадываюсь.
- Вы - счастливчик, а я не встретил взаимности.
- Это меня удивляет.
- А меня нет. Она не хотела связывать свою жизнь с человеком в военной
форме... Что мы теперь собираемся делать?
В другое время Питера позабавила бы такая внезапная смена темы разговора.
- Вы сильный человек?
- Вы задаете чертовски трудный вопрос. Что вы имеете в виду?
- Вы умеете драться?
- Я предпочел бы избежать этого. Видимо, вы хотите предложить мне схватку с
этим другом, поджидающим нас снаружи?
- Возможно, их несколько.
- Это мне нравится еще меньше. Что вы задумали?
- Не хотелось бы, чтобы они направились за нами к Рамиресу.
- Да, это нам совсем ни к чему. Давайте выясним, сколько их.
Преследователь был один. Облокотившись о капот своего седана, он стоял в
тени деревьев в самом конце автостоянки. Его взгляд был устремлен на входную
дверь. Незаметно для шофера Ченселор и Браун вышли через боковую дверь.
- 0'кэй, - прошептал доктор, - он один. Я вернусь в ресторан, а потом выйду
через главный вход и отвлеку его внимание. Желаю удачи!
- Надеюсь, вы все как следует рассчитали.
- Это лучше, чем драка. В ней мы можем и проиграть. Держитесь. Мне нужна
всего лишь секунда.
Питер остался стоять в тени, около боковой двери. Заметив выходящего
Брауна, человек Сент-Клера быстро спрятался за деревьями.
Прошло несколько секунд. Браун не торопясь, небрежной походкой шел через
ярко освещенную ресторанными огнями автостоянку, направляясь к своему "триумфу".
Пригибаясь к земле, Питер начал осторожно подбираться к человеку Сент-Клера. Он
крался по краю стоянки, прячась за автомашинами. Стоянку окружали высокий
кустарник и густая трава. Когда до шофера оставалось не более тридцати футов,
Ченселор осторожно преодолел бордюр и ступил на мягкий травяной покров.
Работавший мотор "триумфа" заглушал его шаги.
Стараясь не шуметь, Питер медленно приближался к цели. Он видел, как Браун
начал было выводить машину по направлению к воротам, но внезапно переключил
сцепление. Взревел мотор, и "триумф" рванулся назад.
Скрываясь в тени высокого кустарника, Питер почти вплотную подобрался к
шоферу. Он хорошо видел изумление на лице человека Сент-Клера, его
замешательство, вызванное странными маневрами Брауна. В конце концов шоферу
пришлось нырнуть за седан. Завизжали тормоза "триумфа", и автомашина резко
остановилась буквально в дюйме от переднего бампера седана. Браун открыл дверцу
и вышел. Теперь именно на нем было сосредоточено все внимание шофера.
В тот же миг, выскочив из тени, на него бросился Ченселор. Человек СентКлера,
услышав справа от себя какие-то звуки, мгновенно обернулся - у него была
завидная реакция. Но Питер, схватив его за пиджак, развернул на сто восемьдесят
градусов и швырнул на капот. Падая, тот успел сильно ударить Ченселора ногой по
коленной чашечке, а вскочив, молниеносно нанес ему удар кулаком по шее. И сразу
же последовал толчок локтем в грудь, причинивший Питеру невыносимую боль. Затем
шофер быстрым, резким движением, напоминающим ход поршня, выбросил вперед колено
и ударил им Ченселора в пах.
На мгновение тот задохнулся от страшной боли, а потом его охватило
бешенство. Теперь уже ничего не оставалось, как использовать средство борьбы,
которое всегда было ему ненавистно - грубую физическую силу.
Сжав правую руку в кулак, он растопырил пальцы левой и впился ими в глаза
противника, при этом его большой палец рвал ноздри шофера. Навалившись всей
тяжестью, Питер буквально вдавил его в кузов автомашины, нанося сильнейшие удары
в живот и ниже. В следующий момент он изо всех сил ударил шофера головой о крышу
седана. У того моментально хлынула кровь изо рта, из ноздрей и глазных впадин,
однако он не сдавался. Его ярость не уступала ярости Питера.
Увертываясь от ударов коленями, которые пытался наносить человек СентКлера,
Ченселор бил его головой о стальной кузов. Руки у него сделались
скользкими от крови, а один из ударов оказался настолько силен, что стекло в
машине разлетелось вдребезги.
- Бога ради, остановитесь! - закричал Браун. - Достаточно просто удержать
его.
Но Ченселор уже не мог сдержаться. Его ярость нашла наконец выход -
жестокий, зато дающий удовлетворение выход. Вот она, долгожданная месть за все!
Руки Питера, намертво вцепившиеся в шею противника, вдруг рванулись вверх
и, ухватив его за подбородок, снова бросили голову на холодную сталь автомашины.
И тут же колено Питера вонзилось в темные форменные брюки шофера, нанося
сильнейший удар по деликатному месту. Раздался крик - и Ченселор почувствовал,
как тело человека Сент-Клера обмякло.
- ...Вот дрянь! - взорвался Браун.
- Что? - с трудом выдохнул Ченселор.
- Игла, стерва, сломалась!
В руке доктора Питер увидел шприц, который тот только что вонзил в плечо
шофера. Человек Сент-Клера вдруг начал заваливаться вперед.
- Вот тебе, сукин сын!.. Вкатил, кажется, достаточно, - прокомментировал
Браун.
Вокруг них уже собиралась толпа: кто-то услышал крик шофера и поспешил на
помощь.
- Бежим! - крикнул Браун, хватая Питера за руку.
Но тот не реагировал. В глазах у него стоял туман, прыгали какие-то огни,
мозг отказывался что-либо воспринимать.
Браун, видимо, догадался о состоянии Ченселора, потому что силой втащил его
в "триумф", обежал вокруг и сел за руль. Машина рванулась с места и помчалась по
темному шоссе. В течение нескольких минут оба молчали. Потом доктор достал
аптечку и подал ее Питеру:
- Возьмите бутылку со спиртом, кусок марли и протрите лицо.
Все еще находясь в шоковом состоянии, тот машинально выполнил все указания
Брауна.
- Какого черта вы его так изувечили? - сердито спросил майор. - Вы что, из
отряда "зеленых беретов"?
- Я - ниоткуда.
- Позволю себе не согласиться с вами. Вы были великолепны. Этого я от вас
не ожидал. Мне казалось, вы не из тех, кто обожает драки.
- Так оно и есть.
- Ну вот, я заранее приношу мои извинения на случай, если когда-нибудь
позволю себе повысить на вас голос. Предупреждаю также, что, не очень надеясь на
вашу снисходительность, постараюсь поскорее удрать. Такого кулачного бойца, как
вы, мне еще не доводилось видеть.
- Не надо, - глядя на Брауна, просто сказал Питер.
Оба снова замолчали. Приблизившись к перекрестку, майор притормозил, потом
свернул налево и выехал на дорогу, ведущую к Бетесде.
- Подождите минутку, - попросил Ченселор, дотрагиваясь до руки доктора.
Непонятное чувство тревоги, зародившееся у него в мозгу еще на стоянке у
ресторана, снова вернулось.
Питер вспомнил беседы с бывшими разведчиками, с которыми он встречался два
с половиной года назад, когда работал над романом "Контрудар!". В памяти всплыли
их рассказы о технике слежки, используемой ЦРУ.
- В чем дело? - спросил Браун.
- Если за нами следили, то почему мы до сих пор об этом не догадались? А
ведь мы предполагали слежку и старались быть осторожными.
- О чем вы говорите?
- Съезжайте на обочину, - прервал доктора Ченселор. В его голосе сквозила
тревога. - У вас есть электрофонарь?
- Конечно. Он лежит в отделении для перчаток, - ответил Браун, съезжая с
асфальта.
Захватив фонарь, Питер вылез из машины и направился к багажнику. Улегшись
на землю, он зажег свет и пополз под шасси.
- Вот они! - послышался из-под машины его голос. - Дайте сумку с
инструментом и гаечный ключ.
Взяв инструмент, он снова исчез под машиной. Из-под заднего моста донесся
металлический скрежет. Когда Питер вылез, в левой руке он держал две маленькие
металлические коробочки:
- Передатчики - основной и запасной! Вот почему мы не замечали слежки. Они
могли ехать за нами на расстоянии трех-пяти миль и точно знать, куда мы
направляемся. Им достаточно было дождаться нужного момента, чтобы узнать, куда
мы держим путь; где и с кем встречаемся. - После небольшой паузы Ченселор мрачно
добавил:
- Но я разгадал их секрет. Теперь они нас потеряют. Можно ехать в Бетесду.
- Я передумал, - заявил Браун, когда они выехали на обсаженную деревьями
улицу, на которой жил Рамирес. - Мы пойдем к нему вместе.
- Не нужно этого делать, - возразил Питер. - Высадите меня на следующем
углу, и я пройдусь пешком до дома генерала.
- Вам не приходило в голову, что он может попытаться вас убить? Я - другое
дело: он ждет меня, мы носим одинаковую форму.
- Именно поэтому он меня и не убьет. Я скажу ему правду. Дам понять, что вы
меня Ждете, что, если я не вернусь, вы расскажете кому следует историю с
Часоном, и тогда им всем конец.
Доехав до угла, Браун затормозил:
- Ваш план рассчитан на рационально мыслящего человека, но вы идете к
Рамиресу. И если в Часоне действительно случилось то, что мы предполагаем...
- Я точно знаю, что все было именно так, - прервал доктора Ченселор.
- Хорошо. Будем исходить из того, что это правда. Тогда тем более вам
угрожает опасность. Не забывайте, Рамирес - военный. Если он не захочет
примириться с тем, что ему грозит в случае разоблачения, он попытается уйти из
жизни, прихватив с собой и вас.
- Неужели самоубийство? - с недоверием спросил Питер.
- Среди военных не принято публично обсуждать эту проблему, - ответил
Браун, останавливая машину, но число самоубийств в армии крайне велико.
Некоторые даже считают, что в этом сказывается специфика профессии. Я
раньше не спрашивал об этом, но все-таки ответьте; у вас есть пистолет?
- Нет. Вообще-то был, но патроны кончились, а пополнить их запас я так и не
собрался.
Браун дотянулся до своего чемоданчика; порылся в одном из его карманов и
вытащил маленький револьвер:
- Возьмите этот. Врачам тоже выдают оружие, потому что мы носим с собой
наркотики. Желаю удачи. Буду вас ждать.
Как только Ченселор ступил на вымощенную каменными плитами дорожку, он
сразу увидел Рамиреса. Стоя у окна, тот с удивлением глядел на Питера, но
никаких признаков паники или хотя бы растерянности на его лице заметно не было.
Генерал опустил занавеску и отошел от окна. Питер поднялся по ступенькам на
крыльцо и позвонил.
Дверь открылась. Генерал сурово смотрел на незваного гостя.
- Добрый вечер, генерал. Майор Браун приносит свои извинения. Документы о
событиях под Часоном настолько потрясли его, что он не захотел говорить с вами.
Он ждет меня в квартале отсюда.
- Я так и думал, - неопределенно заметил Рамирес. - У доктора короткая
память.
Или он думает, что все все забыли? В Корее он начал с санитара, но
впоследствии сумел завести роман с дочерью генерала. Потом Макэндрю сделал этого
недоучку врачом.
Рамирес посмотрел куда-то мимо Ченселора и дважды рубанул воздух рукой.
Это, вероятно, был сигнал. Питер услышал, как где-то за спиной у него
зарокотал мотор, и, обернувшись, заметил фары машины военной полиции. Вынырнув
из соседней улицы, она, быстро набирая скорость, помчалась в ту сторону, где
остановился автомобиль доктора. Достигнув ярко освещенного перекрестка, машина
резко затормозила. Выскочившие из нее два солдата бросились к стоявшему на углу
человеку. Тот пытался бежать, но было поздно. На глазах у Ченселора майора
Брауна схватили, подтащили к машине и бросили на сиденье. Военная полиция
оказалась для доктора слишком неравным противником.
- Теперь вас никто не ждет, - сказал Рамирес. Питер обернулся и хотел было
выхватить оружие, но не успел - в его грудь уже упирался кольт.
- Вы не посмеете...
- Нет, посмею, - возразил Рамирес. - Причем доктор будет содержаться в
полной изоляции: никаких визитов, никаких звонков, вообще никакой связи с
внешним миром. Такой режим устанавливается для офицеров, совершивших проступок,
который представляет угрозу для национальной безопасности. Проходите в дом,
господин Ченселор.
В своем кабинете генерал сразу почувствовал себя увереннее и опустил кольт.
"Думай! Думай скорее! - приказывал себе Питер. - Самый фантастический
вариант в такой ситуации, как эта, может оказаться спасением. Фантазия и
реальность так тесно переплетаются иногда. Воображение порой сильнее любого
оружия..."
- Где письмо? - спросил генерал.
Ченселор убедил Рамиреса, будто подготовил письмо, в котором содержится
подробная информация о преступлении под Часоном, разоблачая его расовый характер
и махинации, предпринятые военными, чтобы скрыть это преступление от
общественности. По его словам, письмо уже отправлено в Нью-Йорк. Если генерал не
согласится ответить на интересующие его вопросы, копии письма будут разосланы а
крупнейшие газеты, в сенатскую комиссию по делам вооруженных сил и министру
сухопутных сил...
- И тогда я буду не в состоянии предотвратить разглашение вашей тайны, -
заявил под конец Ченселор. - Вы - тем более. Перехватить письмо невозможно. Если
завтра к полудню меня не будет в Нью-Йорке, мой издатель, человек весьма
решительный, вскроет письмо и прочтет о событиях под Часоном...
- Он согласится вернуть это письмо в обмен на вашу жизнь, - заявил Рамирес,
но в его голосе не было уверенности.
- Вряд ли. Сначала он обдумает, что важнее, и, полагаю, пойдет на риск.
- Однако есть более важные, не зависящие от нас вещи.
- Наверняка вы убедили себя в этом.
- Но это действительно так. В ходе управления войсками произошла
трагическая случайность. Такое бывает раз в тысячу лет. Зачем же придавать этому
какой-то особый смысл, как это делаете вы? Для чего приклеивать ярлык?
- Я понимаю вас, - начал Ченселор, глядя на кольт. Поколебавшись, генерал
положил его на стол, но далеко не отошел, чтобы в любой момент можно было
схватить оружие. Это не ускользнуло от внимания Питера. - Я понимаю вас, -
повторил он. - Такова официальная версия: трагическая случайность, роковые
обстоятельства. Однако разгромленные под Часоном подразделения почему-то сплошь
состояли из негров. Более шестисот человек погибло, бог знает сколько пропало
без вести. И все негры.
- Такие там были части.
- Не существовало подобных частей! - возразил Ченселор. - В армии в это
время уже не было сегрегации.
- Кто это вам сказал? - спросил Рамирес с оттенком высокомерия.
- Еще в 1948 году Трумэн отдал приказ об отмене сегрегации во всех родах
войск.
- Да, об отмене сегрегации в соответствующие сроки, - подчеркнуто монотонно
уточнил генерал. - В армии десегрегация действительно осуществлялась, но не
быстрее, чем где-либо.
- Вы хотите сказать, что стали жертвой собственной медлительности:
саботировали приказ президента, поэтому целые подразделения, укомплектованные
исключительно неграми, были полностью уничтожены. Так?
- Да, так, - ответил генерал, делая шаг вперед. - Мы действительно
сопротивлялись приказу. Это же казалось невозможным. Но если сейчас об этом
станет известно, то, боже мой, какой шум поднимут наши радикалы! А что скажут за
рубежом?
По глазам Рамиреса было видно: ухватившись, как за спасательный круг, за
официальную версию, он считал, что ему удалось овладеть положением.
"Напрасные надежды", - подумал Ченселор, а вслух сказал:
- Оставим потери пока в стороне. Скажите лучше: какую роль во всей этой
истории сыграл Макэндрю?
- Вы уже знаете. Когда вы звонили, я сообщил вам кое-что такое, чего не
следовало говорить.
Было ясно, что генерал запутался в собственной лжи. На его совести было
сразу два преступления, одно ужаснее другого. Вот почему он не стал отрицать
своей причастности к передаче противнику дезинформации, чтобы скрыть другое,
более страшное преступление. Но какое? Чего он так боится?
- Вы имеете в виду случившееся с женой Макэндрю?
Генерал кивнул с покорным видом, как бы признавая свою вину:
- Мы поступили как считали нужным, надеялись таким образом спасти жизнь
многих американцев.
- Вы что же, передавали через нее противнику ложную информацию?
- Да, она подходила для этой роли. Китайцы действовали в Японии очень
активно. Некоторые японские фанатики им помогали. Для многих из них расовая
принадлежность оказалась важнее всего остального. В их глазах корейская война
была борьбой азиатов против белых, - Никогда не слышал об этом.
- Эту проблему наша печать почти не затрагивала, ее значение всегда
преуменьшалось. Тем не менее она была как заноза для Макартура.
- Какую информацию вы передавали через жену Макэндрю?
- Обычную: о передвижении войск, о путях подвоза снабжения, о концентрации
военной техники, о тактических планах. В основном, конечно, сведения о
передвижении войск и тактических планах.
- Именно через нее противник узнал о предполагаемых операциях наших войск в
районе Часона?
Рамирес замолчал, опустив глаза. В его поведении было что-то
неестественное, наигранное.
- Да, через нее, - выдавил он.
- Но ведь информация оказалась достоверной и наши войска попали в настоящую
мясорубку?
- Никому не известно, как это произошло. Чтобы понять, почему так
случилось, надо знать, как действуют подобные разведывательные каналы, как
используются в этих целях скомпрометировавшие себя чем-то люди. Жена Макэндрю,
например. Так вот, их никогда не снабжают абсолютно ложными данными, потому что
подобным сведениям противник все равно не поверит и может потерять доверие к
самому источнику информации. Обычно сообщения составляются таким образом, что в
них включаются и достоверные сведения и сведения, которые выглядят достоверными,
а на деле представляют собой искусно сфабрикованную информацию о событиях,
которые в принципе могут произойти, но в действительности не происходят. Так
сказать, возможные варианты. Например, сообщается о том, что третьего июля
шестой саперный батальон займет позиции в районе Б. На самом же деле активные
действия пре
...Закладка в соц.сетях
