Жанр: Боевик
Рукопись Ченселора. На повестке дня икар.
....
Выводы сделаны, указания сформулированы, офицеры в штатском, имеющие
контакты на местах, в районе арабского
Средиземноморья, незамедлительно приступили к работе, используя, как говорится,
весь джентльменский набор - подкупы,
угрозы, взятки и шантаж.
- Азиз, желаешь жить как султан? Сколько тебе надо для полного счастья? Не
робей!.. Сколько? Кто в твоем малюсеньком
Омане всю эту кашу заварил? Ну-ка, пошевели извилинами!.. Оманцев в посольстве
раз-два и обчелся, в основном там -
дебилы и тупари. Соображай быстрее, Азиз, а не то...
- Считаю до шести, Ахмет!.. Шесть секунд на размышления. На седьмой, если
не расколешься, лишишься правой кисти.
Но этого мало! Тебе, известному ворюге, придется сидеть в тюряге вечно, а коли
назовешь зачинщиков, выпустим сию
минуту. Словом, начинаю обратный отсчет! Шесть, пять, четыре, три два, один...
Молчишь? Ну, пеняй на себя...
И льется кровь... Море крови, а информации - ни капли. Ноль. Но главное -
не унывать, ибо кто ищет - тот всегда находит,
а за терпение рано или поздно воздается!
Древний муэдзин, праведник, каких мало, чья речь, память и весь облик -
кожа да кости! - производили впечатление
непрочности, какой-то зыбкости - дунь ветерок с Ормузского пролива, и
рассыплется в прах! - неожиданно прошелестел:
- Не ищите там, где вас ждут. Ищите совсем в другом месте...
- Совсем в другом? В каком другом, где?
- Где первопричина для досады не в бедности кроется, не в запустении...
- Высокочтимый муэдзин, пожалуйста, разъясните смысл сказанного вами. Где
же все-таки следует искать, куда нужно
наведаться прежде всего?
- Туда, куда Аллах, да смилуется Он над нами, ниспосылает поддержку в этом
мире, хотя, возможно, в будущем Его
благословение и благодать...
- Высокочтимый муэдзин, прошу вас, объясните простыми словами, что вы
хотите сказать.
- На это нет позволения Аллаха, да смилуется Он над нами. Если с верующим
случится нечто радостное, он благодарит
Аллаха, а если с ним случается какое-то несчастье, он терпит, и это тоже благо
для него. Аллах не принимает ничью сторону.
Да будет так!
- Но вы, высокочтимый муэдзин, посоветовали искать в другом месте, надо
думать, не без причины...
- Аллах вразумил меня, ибо сказать слово правды в лицо несправедливому
властелину - подвижничество достойнее всего.
- А это как понимать? Совсем непонятно.
- Отчего же? Я слышу в мечети голоса, мои старческие уши сподобились их
услышать, хотя я мало что слышу и не
услышал бы ничего, не будь на то воля Аллаха!
- То, что вы услышали, мудрейший муэдзин, не так уж и мало, но наверняка вы
должны были услышать что-то еще.
- Голоса говорят шепотком о тех, кому польза от кровопролития...
- Ну вот, видите! И кто же эти люди, кому польза от кровопролития?
- Об этом голоса не упоминают. А все только "они", да "они"... Ни имен, ни
занимаемых должностей не называли, йа
саийед "Господин (араб.)".
- А не обронили ли они в разговоре названия каких-либо сект? Может,
упоминали, скажем, шиитов, суннитов? А про
русских не говорили? Может, про Саудовскую Аравию упоминали?
- Нет, йа саийед... Ничего такого не говорили. Все "они" да "они".
- Ну хорошо, а вы не сумеете опознать тех, кто упоминает в разговоре про
этих "они"?
- Да ведь я почти слепой, йа сачйед, да и освещение в мечети скудное! Не
запомнил я никого и не узнаю, ибо возносящих
хвалу Аллаху в мечети всегда много, а тех, кто шепчется по углам, невозможно
различить. То, что услышал, вам пересказал,
ибо такова воля Аллаха, но...
- Тогда скажите, почтеннейший муэдзин, почему людей убивают? Такова воля
Аллаха?
- В Коране говорится, что горячность, темпераментность юности находит
оправдание, если разобраться в чувствах
молодых...
- Ладно, не будем! В мечети вам покажут двоих мужчин среди молящихся, вы
сделаете им знак, как только услышите чтолибо...
- Не получится, йа саийед. В Мекку отправляюсь я, возвращусь через месяц.
Следует достойно завершить земное
странствие, прежде чем попаду домой, к Аллаху. Не правда ли? Помолюсь за вас,
ибо и вы - часть моего путешествия. Такова
воля...
- А-а-а, да черт с ним!
- Это с вами демон, йа саийед, а не с Ним. И не с нами...
Глава 2
Вашингтон, федеральный округ Колумбия
Среда, 11 августа, 11.50
Полуденное солнце палило нещадно. Томительная жара и горячий воздух
угнетали. Ошалевшие пешеходы на раскаленных
тротуарах безучастно ожидали, когда переключатся светофоры. И хотя в основном
это были правительственные госслужащие,
или, как принято теперь говорить, слуги народа, по каким-то причинам
отважившиеся выйти из офисов и машин с
кондиционерами и теперь направлявшиеся в правительственные учреждения, служить
они явно не торопились, а если точнее
- были не в силах, ибо адское пекло отбивало всякую охоту трудиться и вообще
вести активный образ жизни.
На пересечении Двадцать третьей улицы и Вирджиния-авеню случилось дорожнотранспортное
происшествие. Если
говорить о повреждениях либо ущербе, серьезным его назвать было нельзя, но по
части вызванных эмоций оказалось весьма
значительным. Дело в том, что такси "поцеловало" правительственную машину,
выехавшую из подземного гаража Госдепа.
Оба водителя, охваченные праведным гневом, стояли возле своих машин и,
обвиняя друг друга в нарушении правил
вождения, психовали, опасаясь разноса своего начальства. Солнце между тем
свирепствовало, а они не двигались с места -
ждали полицию, которую вызвал проходивший мимо госслужащий.
Не прошло и пяти минут, как образовалась пробка. Сигналили машины, кое-кто,
рискнув опустить стекло, надсаживал
глотку. Какофония достигла апогея, когда пассажир такси, сидевший на заднем
сиденье, распахнул дверцу и вылез из
машины. Это был высокий худощавый мужчина чуть за сорок. В помятых брюках цвета
хаки, тяжелых ботинках из
кожзаменителя и не первой свежести куртке-сафари с короткими рукавами он
выглядел белой вороной в окружении летних
костюмов, пестрых платьев и атташе-кейсов из натуральной кожи. Мужчина
производил впечатление отнюдь не столичного
жителя, а скорее проводника по крутым горным тропам. Правда, его наружность и
повадки никак не вязались с одеянием -
чисто выбритый, с отточенными чертами лица, голубоглазый, он поглядывал по
сторонам, оценивая ситуацию, и наконец
принял решение.
- Я ухожу, - сказал мужчина, положив ладонь на плечо таксиста,
продолжавшего с пеной у рта доказывать свою правоту.
Таксист обернулся. Пассажир протянул два двадцатидолларовых банкнота.
- Как же так, мистер?! Вы же все видели! Этот сукин сын вылетел из гаража и
даже не посигналил.
- Прошу прощения, но ничем не могу помочь. Я ничего не видел и не слышал до
тех пор, пока вы не чмокнули друг друга.
Таксист присвистнул.
- Вот это номер! Он, видите ли, ничего не видел и не слышал... Полиции
испугался... Ну и ну! Понятно, - процедил он
сквозь зубы спустя секунду. - Кому охота вмешиваться.
- Я уже вмешался, - отозвался пассажир бесстрастным тоном. Достав из
бумажника третий двадцатидолларовый банкнот,
сунул его в верхний карман тужурки таксиста и тихо добавил:
- Но не здесь и не сейчас.
Лавируя в толпе зевак, странного вида пешеход торопливо зашагал вдоль
квартала, в направлении Третьей улицы, а если
точнее - к подъезду Государственного департамента США с внушительными
стеклянными дверями.
В специальном помещении подземного комплекса оперативной службы
внешнеполитического ведомства не прекращалась
напряженная работа. За металлической дверью с табличкой "Огайо-4-0", что
означало "Оман. Совершенно секретно",
беспрерывно работали компьютеры, издававшие характерные звуки и время от времени
возвещавшие резким попискиванием
о том, что из центрального банка данных получена новая информация. Ловкие
сотрудники, получая распечатки, давали
оценку поступившим сведениям.
В этом довольно большом помещении, кроме входной двери, была еще одна, тоже
металлическая, но она вела не в коридор,
а в служебный кабинет ответственного чиновника, возглавлявшего группу "Огайо-40".
На расстоянии вытянутой руки от него находился пульт связи со всеми
силовыми и информационными структурами
Вашингтона. В данный момент этот человек спал прямо за рабочим столом, подложив
под рано поседевшую голову
переплетенные кисти рук.
Звали его Фрэнк Свонн. Он был средних лет и занимал пост заместителя
директора Отдела консульских операций, мало
кому известного подразделения Госдепа.
Вот уже более недели Свонн не имел возможности отдохнуть как следует. Спал
урывками - как сейчас.
Резкий зуммер на пульте заставил его машинально вскинуть правую руку.
Утопив клавишу, засветившуюся красным
цветом, Фрэнк Свонн схватил телефонную трубку:
- Слушаю... - Помотав головой, он проглотил ком в горле. Звонила его
секретарша, находившаяся пятью этажами выше. -
Кто? Конгрессмен, говоришь?.. Член палаты представителей, стало быть... Только
его мне сейчас и не хватает! Откуда он
узнал мои координаты? Ладно, ладно, не тарахти... Слушай, пощади меня, скажи
ему, будто я на совещании у Господа Бога.
Нет, постой! Будет круче, если дашь ему понять, что меня вызвал для консультации
госсекретарь.
- Я его приготовила к такому варианту, поэтому и звоню из вашего кабинета.
Сказала ему, что только таким образом могу
связаться с вами.
Фрэнк Свонн вскинул бровь:
- Ну, ты круче меня, Айви! В Древнем Риме точно состояла бы в личной охране
претора, только устала бы ходить взадвперед.
Ближе телефона не нашла?
- На нечто подобное и конгрессмен намекал! Фрэнк, он сказал, что ему
необходимо переговорить с вами по вопросу,
касающемуся ваших прямых обязанностей.
- Здравствуйте вам! О моих обязанностях никому ничего не известно, так что
проехали...
- Фрэнк, он еще сказал кое-что такое, что я вынуждена была написать на
листочке, потому как это абракадабра и я ничего
не поняла.
- Ну, выкладывай!
- Сейчас прочитаю. Тут у меня фонетика сплошная. Ма эфхам заим "Могу вам
помочь (араб.)". Это вам о чем-нибудь
говорит?
Свонн перевел дыхание и, вытянув губы трубочкой, набрал в грудь воздуха.
Ничего себе заявочка! Вот какие ныне
конгрессмены пошли... Ну-ну!..
- Айви, отправь его сюда, вниз, да под конвоем непременно! Сечешь?
- А то!
Спустя минут семь сержант морской пехоты распахнул дверь в кабинет Свонна,
пропуская вперед посетителя. Входя, тот
успел кивком поблагодарить охранника, закрывавшего дверь.
Свонн не без опасения поднялся из-за стола. Внешний вид визитера совершенно
не соответствовал имиджу члена палаты
представителей. А он на своем веку как-никак их повидал немало! Нет, это же
надо! Какая-то охотничья куртка, вся в жирных
пятнах, брюки мятые, грязные. Не конгрессмен, а турист какой-то! Будто пару
месяцев только и делал, что кашеварил у
костра. Заявиться в таком виде, да еще и в сапожищах! Если это розыгрыш, то явно
неуместный.
- Конгрессмен? - произнес он с вопросительной интонацией, протягивая руку.
- Эван Кендрик, мистер Свонн, - ответил гость, обмениваясь рукопожатием. -
Я первый срок в палате, от девятого округа
штата Колорадо.
- Ну конечно, девятый от Колорадо... - протянул Свонн. - Прошу прощения, ято
подумал было...
- Извиняться должен я, - прервал его Кендрик, - за свой непрезентабельный
вид. На лбу-то у меня не написано, кто я и что
я, мистер...
- Позвольте заметить, конгрессмен, - не дал ему договорить Свонн, - у меня
тоже не написано, однако вы проявили
определенную осведомленность, как это ни странно...
- Понял! К вашему сведению, мистер Свонн, впервые избранные конгрессмены
наследуют весьма осведомленную
канцелярию, - заметил Кендрик многозначительно. - Моя секретарша, к примеру, в
курсе, с кем можно обсудить круг
вопросов, входящих в компетенцию госдеповского оперативника и...
- Мистер Кендрик, - оборвал его Свонн, - думается, не совсем корректно
употреблять здесь это расхожее словечко,
поскольку...
- Уроки, которые я брал у самой жизни, позволяют мне употреблять это слово
именно в таком укороченном варианте. Во
всяком случае, мне нужен не просто сотрудник Госдепа, занимающийся рутинной
текучкой Ближнего и Среднего востока, а,
скажем, специалист по юго-западному региону Востока, владеющий свободно
литературным арабским и десятком диалектов,
а это не кто иной, как вы, мистер Свонн. И вот я беседую с вами.
- Однако! Полагаю, вам пришлось потрудиться...
- Вам тоже, - отозвался Кендрик, покосившись на стопку распечаток на столе
у оперативника. - Но так или иначе, вы ведь
поняли, что я не просто так, а то бы меня здесь не было.
- Тут вы правы, - согласился Свонн. - А что, вы действительно в состоянии
оказать нам помощь?
- Этого я не знаю. Должен был предложить ее, вот и все!
- Ничего себе ответ! Тогда почему должны?
- Разрешите присесть?
- Да, пожалуйста! - Свонн жестом предложил Кендрику сесть в кресло у
журнального столика, сам вернулся на свое место
за рабочим столом. - Извините, что сразу не предложил, просто я вымотан
предельно. Итак, конгрессмен, какие побуждения
вынудили вас явиться сюда? Времени для пустопорожних разговоров у нас нет,
дорога каждая минута. Не имею ни
малейшего представления, насколько важно то, что вы намерены предложить, но,
если события в Омане для вас
действительно дело первостепенной важности, тогда почему вы так долго к нам
собирались?
- Я ничего не знал, вернее, был в полном неведении относительно захвата
заложников в Маскате.
- В это трудно поверить! Неужели конгрессмен от девятого округа штата
Колорадо проводил каникулы в бенедиктинском
монастыре?
- Не совсем так...
- А как у вас обстоят дела с манией величия? Знаете арабский, что в общемто
редкость... Словом, проявить активность в
момент, когда мы все стоим на ушах, пожалуй, нелишне, хотя бы ради
мелкотравчатых политических амбиций, а?
Кендрик застыл. На лице не дрогнул ни один мускул, но глаза мгновенно
поменяли цвет и стали стальными.
- Давайте без оскорбительных намеков, хорошо? - сказал он с расстановкой.
- Давайте! И пожалуйста, смените тон разговора. Убиты одиннадцать наших
сограждан. Восемь мужчин и три женщины...
Двести тридцать шесть человек вот уже более трех недель ожидают со дня на день
казни. Я спрашиваю, действительно ли вы
можете помочь, а вы отвечаете мне, что не знаете. Я, заметьте, считаю подобный
ответ оскорбительным для сотрудников
нашего отдела, которые работают дни и ночи без сна и отдыха. Вы что, желаете в
момент национального кризиса поработать у
нас консультантом? Полагаете, в девятом округе Колорадо после этого перед вами
начнут снимать шляпы?
- Начнут, когда узнают обо всем...
Свонн уставился на Кендрика и замолчал. Он смотрел на него во все глаза, не
зная, что подумать. Кендрик, Кендрик...
Знакомая фамилия, черт бы его побрал! Свонн взял карандаш и написал в отрывном
календаре: "Кендрик"...
- Начнут, когда узнают, говорите? - Он обрел наконец дар речи.
- Мистер Свонн, вы в стрессовой ситуации, и я никоим образом не собираюсь
ее усугублять. Если между нами возникла
какая-то недоговоренность, давайте ликвидируем ее. Допустим, вы решите, что я
могу пригодиться. Предположим, я
соглашаюсь... Но, заметьте, я дам согласие только при условии письменной
гарантии моей анонимности. Никто не должен
знать, что я был здесь. Короче, я никогда не разговаривал ни с вами, ни с какимлибо
вашим сотрудником.
Свонн откинулся на спинку стула, потер подбородок.
- А ведь я вас знаю, - тихо произнес он.
- Ошибаетесь! - возразил Кендрик. - Мы с вами не встречались.
- Расскажите что-нибудь о себе, конгрессмен, - попросил Свонн.
- Начну, пожалуй, с событий восьмичасовой давности, поскольку считаю
необходимым объяснить, почему я не появился у
вас три недели тому назад. Дело в том, что я шел на байдарке-одиночке вниз по
реке Колорадо. Это маршрут пятой категории
сложности. Представляете, каньоны, водопад Лава-Фоллз и все такое. Целый месяц
понадобился, чтобы добраться до штата
Аризона, где оборудован базовый лагерь для таких, как я. Там мне и стало
известно о захвате террористами нашего
посольства в Маскате.
- Получается, целых четыре недели вы жили в отрыве от цивилизованного мира.
И часто вы это практикуете?
- Каждый год, - ответил Кендрик. - Это уже стало традицией. И я иду по воде
всегда один.
- Интересно! Допускаю, что в течение целого месяца вы способны ни о чем не
тревожиться, но вы же политический
деятель и у вас есть избиратели!
- Я не политический деятель, вот что! - Кендрик позволил себе растянуть
губы в ироничной улыбке. - А избиратели у меня
появились совершенно случайно, уж вы мне поверьте. В общем, как только я услышал
по приемнику о событиях в Маскате, я
сразу же примкнул к цивилизованному миру. Гидросамолетом добрался до Флагстаффа,
попытался вылететь чартерным
рейсом в Вашингтон, но была глубокая ночь, и оказалось, что уже поздно получать
разрешение на полет. Но нежданнонегаданно
подвернулся рейс до Феникса, до знаменитой Солнечной долины, а там я
успел на самый ранний рейс до
Вашингтона. Хорошо, что из самолета можно позвонить по телефону. Да здравствует
цивилизация! Я поговорил со своей
секретаршей, еще кое с кем, отдал необходимые распоряжения. Кстати, в самолете я
и побрился, но вот переодеться, к
сожалению, было не во что, а тратить время по поездку домой я был не вправе.
Может, от меня вам пользы как от козла
молока, но я сразу решил, что просто обязан предложить свою помощь.
- Ну а конкретно, что конкретно вы можете предложить? - спросил Свонн,
глядя на Кендрика исподлобья.
- Я могу быть весьма полезен, мистер Свонн, так как довольно хорошо знаю
государства Персидского залива - Катар,
Оман, Объединенные Арабские Эмираты, Бахрейн и Кувейт, а в Маскате, Дубае, АбуДаби
и Эр-Рияде я жил и работал.
- Юго-Западную Азию, стало быть, изучили вдоль и поперек?
- Вдоль и поперек, вглубь и вширь. К примеру, в Маскате я жил целых полтора
года. Точнее будет сказать - работал по
договору.
- Второй договаривающейся стороной являлся султан Омана, так?
- Да, султан Омана. Это был дальновидный и вполне приличный человек.
- Он ведь, кажется, умер?
- Умер. Года полтора назад. Я сохранил о нем самые лучшие воспоминания.
Министры у него тоже были толковые.
Ценили нас...
- Вы, значит, работали в компании, - сказал Фрэнк Свонн, кинув на Кендрика
внимательный взгляд.
- Да, в компании.
- В какой, если не секрет?
- В своей собственной.
- В вашей собственной? - Фрэнк Свонн вскинул бровь.
- Именно!
Свонн перевел взгляд на листок в блокноте. Кендрик, Кендрик... Он наморщил
лоб:
- "Группа Кендрика"... Это ведь и есть ваша компания! А я все никак не мог
вспомнить. Года четыре, а то и все шесть не
слышал о вас.
- Четыре, если быть точным.
- Ну надо же! Я ведь говорил, что мне ваша фамилия знакома...
- Говорили, но мы никогда с вами не встречались, - произнес Кендрик
сдержанным тоном.
- "Группа Кендрика" строила много чего. Мосты и дороги, жилые и
административные здания, загородные особняки,
водонапорные башни и аэродромы...
- Вы правы, мистер Свонн, - прервал его Кендрик, - мы добросовестно
выполняли пункты, предусмотренные
многочисленными контрактами.
- Помню, прекрасно помню... Это было... - Свонн сощурился. - Это было лет
десять - двенадцать тому назад. Эмираты...
Ваша команда. Кому двадцать, кому тридцать... Лихие ребята, вооруженные
передовыми знаниями.
- Положим, не все были молоды...
- Не все, это верно! - Свонн помолчал. - К примеру, пожилой кудесникзодчий,
талантливый израильтянин, выполнявший
проекты в соответствии с духом ислама. Он еще, кажется, водил дружбу с богатыми
арабами...
- Эммануил Вайнграсс...
- Да-да! Эммануил Вайнграсс... - оживился Фрэнк Свонн.
- Он ведь из Бронкса. Жил в Нью-Йорке, а потом, дабы избежать судебной
тяжбы то ли со второй женой, то ли с третьей,
оказался в Израиле. Теперь ему около восьмидесяти. Обитает в Париже. Для меня он
был и остается Мэнни... Общаюсь с ним
в основном по телефону. И неплохо он в столице Франции живет-поживает - такое у
меня создалось впечатление.
- Интересно, весьма интересно... - произнес Свонн задумчиво. - Вы ведь
потом продали свою компанию, кажется, Бечтелу,
а может, я и ошибаюсь, не то за тридцать, не то за сорок миллионов...
- Мою компанию, мистер Свонн, приобрел не Бечтел, а "Транс-Интернэшнл", и
не за тридцать или сорок миллионов, а за
двадцать пять. Им эта покупка показалась выгодной, а я вышел из игры, потому как
это всех устраивало.
Свонн поднялся, вышел из-за стола, сел в кресло напротив Кендрика.
- Я кое-что вспомнил, конгрессмен, - сказал он, глядя Эвану Кендрику прямо
в глаза. - На одной из ваших строек, помоему
в предместье Эр-Рияда, произошел несчастный случай. Вроде бы там с
газопроводом было не все в порядке. Одним
словом, под обломками рухнувшего здания погибло, если мне память не изменяет,
более семидесяти человек. Ваши
партнеры, персонал... Говорили, что среди жертв были и дети.
- Их дети, - уточнил Кендрик. - Мои друзья-партнеры, их жены и дети. Мы
тогда собрались, чтобы отметить завершение
строительства третьего объекта в Саудовской Аравии. Многие пришли с семьями. Дом
обрушился, когда все были внутри, а я
и Мэнни в это время переодевались в автобусе. Мэнни обожает возиться с детьми, а
в тот раз он сочинил забавные репризы, и
мы решили изобразить клоунов.
- Потом велось следствие, - продолжил Свонн, - всплыли какие-то махинации с
поставкой некачественного оборудования,
но "группу Кендрика" оправдали. Правильно?
- Правильно, - кивнул Кендрик.
- Тогда вы и свернули дело. Так?
- Так, но к нынешней проблеме все это не имеет никакого отношения, и мы
попусту теряем время. Теперь, когда вы знаете,
кто я, вернее, кем был, я вправе спросить, смогу ли я вам пригодиться.
- А я, мистер Кендрик, не считаю, будто мы теряем время. Не возражаете,
если задам еще один вопрос?
- Не возражаю.
- Скажите, почему вы ни с того ни с сего решили стать конгрессменом? С
вашими-то миллионами и репутацией
высокопрофессионального инженера-строителя... Если провести параллель с
возможностями, которые предоставляет частный
сектор, не вижу выгоды.
- По-вашему, на выборных должностях все поголовно стремятся извлекать
выгоду?
- Нет, конечно! - Свонн задумался, потом сказал:
- Прошу прощения, иногда у меня хромают формулировки.
- Что ж, бывает, - подал реплику Кендрик.
- Но тем не менее я убежден, что самые амбициозные люди - те, кто борются
за выборные должности. Думаю, конгрессмен,
вы со мной согласитесь, что делают они это, чтобы себя показать, а если
выигрывают - используют свой пост в качестве
трамплина. Возможно, это мое убеждение несколько цинично, но, размышляя о жизни,
становишься меланхоликом, а
циником - когда видишь, что делает из нее большинство людей.
- Я с вами согласен, мистер Свонн, - произнес Кендрик миролюбиво.
- А скажите, конгрессмен, я что-то запамятовал, девятый округ штата
Колорадо, надеюсь, не Денвер?
- Нет! Девятый округ - это медвежий угол у юго-западного подножия Скалистых
гор. Только поэтому я там и обосновался.
- Интере-е-есно... Тогда почему вы ударились в политику? Может, все-таки
надумали из этого медвежьего угла соорудить
подобие стартовой площадки для великих дел?
- Я далек от подобной суеты.
- Прошу прощения, мистер Кендрик, но я хотел бы получить ответ, а не
ходульное заявление.
Эван Кендрик отвел взгляд, пожав плечами.
- Хорошо, - сказал он после непродолжительной паузы, - я объясню, но прежде
давайте изменим формулировку
"ходульное заявление" на, скажем, "уклонение от ответа".
- Давайте, - произнес Свонн, кивнув, - однако впредь постарайтесь не
злоупотреблять уклончивыми ответами.
- Принято! - улыбнулся Кендрик.
- Итак, конгрессмен...
- До меня в этом округе орудовал хапуга, набивавший карманы, и этот
вопиющий факт длительное время оставался без
должного внимания со стороны общественности. А у меня, в силу известных
обстоятельств, как раз образовалось свободное
время и появились деньги, чтобы его сместить. Не скажу, что горжусь тем, что я
предпринял и как это сделал, однако его там
уже нет, и это радует. Но как только я подберу себе замену, и меня там не будет.
Года через два, а то и раньше.
- В следующем ноябре, конгрессмен, исполнится год после ваших выборов в
палату.
- Да.
- А в должность вы вступили в январе.
- И что?
- А то, что служить вам на благо нации придется либо год, либо три, но
никак не два или менее.
- В девятом округе нет реальной оппозиции. Дабы быть уверенным, что
выборная должность члена палаты представителей
конгресса не достанется какому-либо очередному проныре, я дал согласие
участвовать в выборах, оговорив себе право уйти в
отставку.
- Вон оно что! Своего рода конвенция, а точнее говоря - просто сделка...
- Никакой сделки! Ухожу в отставку, и все тут.
- На мой взгляд, это все несерьезно, хотя и откровенно.
- Почему же несерьезно?
- Предположим, работа в палате придется вам по душе, что тогда?
- Мистер Свонн, то, что мне по душе, заставило меня сойти с маршрута пятой
категории сложности. Но вернемся к
Маскату. Там анархия, чудовищные вещи творятся... Скажите, я реабилитировал
себя, чтобы обсуждать эту проблему?
- Реабилитировали, конгрессмен, потому как именно я реабилитирую, -
отчеканил директор Отдела консульских операций.
- Там действительно анархия, хаос, и мы считаем, что беспорядки режиссируют
извне.
- В этом нет никаких сомнений, - сказал Кендрик с расстановкой.
- А это ваше заявление обосновано?
- Безусловно! Целью беспорядков является дестабилизация обстановки в Омане,
то есть явное намерение изолировать
страну, оградить ее от внешнего влияния.
- Хотите сказать, подготавливается путч в стиле аятоллы Хомейни?
- Тут дело не в религии.
- Полагаете, не тот расклад? Нет шаха с Саваком, отсутствует лидер
религиозных фанатиков... Я прав?
- Мистер Свонн, в Омане не предусматривается смена режима. Кто бы ни
являлся режиссером, в сценарии
просматривается откровенное намерение остановить отток денег из страны на Запад.
- Денег? Каких денег?
- Обыкновенных. И счет идет на миллиарды. Я имею в виду д
...Закладка в соц.сетях
