Жанр: Боевик
Рукопись Ченселора. На повестке дня икар.
...ились и начали преследовать
его, потому что правда о Часоне означала бы для вас конец.
Рамирес открыл глаза:
- Это неправда. И ради бога, оставьте все это.
- Неправда? - спокойно переспросил Питер. - Сомневаюсь, известно ли вам,
что такое правда. Ваша вина столь велика, что вы не знаете, как оправдаться.
Ваше негодование подозрительно, генерал. Вы мне больше нравились на
Арлингтонском кладбище. Там ваша ненависть была неподдельной. Вы что-то
скрываете, может быть, даже от себя. Но будьте уверены, я докопаюсь до тайны
Часона.
- В таком случае хорошенько помолитесь господу богу, - прошептал бригадный
генерал Пабло Рамирес.
Ченселор шел через вокзал "Юнион стейшн" к выходу па платформу. Было два
часа ночи. Похожее на пещеру помещение вокзала под большим как в соборе куполом
казалось почти пустым. Только кое-где на длинных скамейках лежали, свернувшись
калачиком, пожилые люди - здесь они укрывались от декабрьских ночных холодов.
Какой-то старик приподнялся и сел, заметив Питера, спешившего к выходу.
Что-то, наверное, нарушило его сон, в котором мечты одинокого человека могли и
осуществиться.
Питер торопился. Надо было успеть на последний поезд, иначе пришлось бы
ждать до шести утра. А ему хотелось поскорее увидеть Элисон, поговорить с ней,
заставить ее вспомнить события далекого детства. Кроме того, нужно было
выспаться. Предстояло сделать так много, что не отдохнуть значило бы заранее
обречь себя на неудачу. План действий приобретал все более четкие очертания, а
начальную идею подсказал ему Рамирес своей мимолетно оброненной фразой; "Бой под
Часоном - не единственный, где были ранены сотни людей, которые теперь доживают
свой век в госпиталях для ветеранов".
Питер прошел в середину пустого вагона, сел у окна и увидел собственное
отражение в загрязненном стекле. Хотя отражение было мутным, можно было
безошибочно определить, что это лицо уставшего, измученного человека. Откуда-то
с платформы донесся монотонный голос, усиленный динамиком. Ченселор закрыл глаза
и погрузился в дремоту под стук колес поезда, набиравшего скорость.
Вдруг позади себя, в проходе, он услышал приглушенные стуком колес шаги.
Он предположил, что это, видимо, проводник, и не открыл глаз, ожидая, когда
у него попросят билет. Но никто его не беспокоил. Шаги почему-то затихли. Питер
открыл глаза и повернулся.
Все произошло почти мгновенно. Болезненно-бледное безумное лицо, какое-то
бессвязное бормотание, треск обивочной ткани... Обивка сиденья лопнула, потому
что человек, стоявший в трех футах от Питера, пытался убить его. Ченселор
вскочил, изогнулся и поспешно вцепился в белые костлявые пальцы, державшие
оружие. Старик попробовал подняться и направить револьвер в живот Питеру, но тот
ударил тонкое запястье о металлический подлокотник сиденья, и оружие отлетело в
сторону. Питер стремительно прыгнул в проход между сиденьями, падая, накрыл
револьвер своим телом, а затем вытащил его из-под себя и взял в руки.
Когда он вскочил, старик бросился бежать в конец вагона. Но Ченселор догнал
его, схватил и прижал к спинке сиденья.
- Бромли?!
- Детоубийца!
- Проклятый безумец!
Питер обернулся, продолжая силой удерживать старика на сиденье. Где же
проводник? Он ведь мог остановить поезд и вызвать полицию. Однако эта мысль
испугала Ченселора. Нужна ли ему полиция?
- Как он мог?.. - прошептал старик сквозь слезы. - Зачем ему понадобилось
рассказывать вам?
- О чем вы?
- Знал только один человек... Сент-Клер... Мунро Сент-Клер... Мне казалось,
что это такой большой, такой уважаемый человек... - Бромли впал в истерику и
разразился безудержными рыданиями.
Питер отпустил старика, будучи не в состоянии справиться с собственным
волнением. Мунро Сент-Клер! Человек из прошлого, всегда являющийся частью
настоящего. Человек, ответственный за все, что произошло с тех памятных дней в
Парк Форесте.
За все? О боже! Вспомнились слова Барака: "Венис вам известен... Браво
тоже, но это не он. Ни в коем случае не Браво" - и слова Бромли: "...Такой
большой, такой уважаемый человек..." Значит, Браво - это Мунро Сент-Клер.
У Ченселора помутилось в голове, застучало в висках. Он увидел, как Бромли
бросился к металлической двери между вагонами и распахнул ее, но не смог даже
шевельнуться, чтобы задержать старика. Хлопнула еще одна дверь, и ужасающий
свист ветра заглушил стук колес. Потом донесся крик, который мог быть и боевым
кличем и воплем мученика одновременно, но для несчастного старика он стал
предсмертным. Бромли исчез навсегда в темноте ночи. А Питер Ченселор
окончательно лишился покоя:
Мунро Сент-Клер и есть таинственный Браво.
Глава 30
Такси свернуло с шоссе, тянувшегося от Куонтико вдоль залива, в ворота
мотеля "Сосны" с рестораном под тем же названием. Он был огорожен высокими
кирпичными стенами и одиноко стоял на самом берегу.
Питер вылез из машины и, щурясь от прожекторов, ярко освещавших подъезд
мотеля, расплатился с водителем. Такси умчалось прочь, а он повернулся и зашагал
к громоздким дверям, выполненным в колониальном стиле.
- Ни с места! Не шевелиться! Питер застыл на месте. Резкие слова команды
доносились откуда-то из темноты, слева от подъезда. - Что вам нужно?
- Повернитесь сюда! - приказал из темноты человек. - Не так стремительно.
Значит, это все-таки вы, а я не был уверен.
- Кто вы?
- Не из числа маньяков. Войдите внутрь и спросите мистера Моргана.
- Моргана?
- Мистера Энтони Моргана. Вас проведут. Снова начинался кошмар. Энтони
Морган! Как во сне, повинуясь несложным указаниям, Питер вошел в вестибюль и
приблизился к стойке регистратуры. Высокий, атлетически сложенный клерк
почтительно вытянулся перед ним. Удивленный Ченселор спросил, где он может
увидеть мистера Энтони Моргана. Клерк понимающе кивнул. Что-то большее, чем
осведомленность, промелькнуло в его взгляде. Видимо, существовала какая-то
тайная договоренность.
Клерк нажал на кнопку звонка, и через несколько секунд появился коридорный
в форменной одежде. Он тоже был высокого роста и атлетического сложения.
- Прошу вас, отведите джентльмена в седьмой номер.
Питер последовал за человеком в форменной одежде по коридору, устланному
ковром. Окно, расположенное в его дальнем конце, выходило на залив. Ченселору
показалось, что оно забрано железной решеткой. Они подошли к двери с номером
семь, и коридорный легонько постучал.
- Кто там? - поинтересовались из-за двери.
- "Иголка 1", - негромко сказал высокий коридорный.
- Четыре, - ответили из-за двери.
- Одиннадцать.
- Тринадцать. - Десять.
- Конец!
Щелкнул замок, и дверь открылась. В неярком свете уютной гостиной мелькнул
силуэт О'Брайена. Куин кивком поблагодарил коридорного и пригласил Питера войти.
Ченселор успел заметить, как агент сунул пистолет в кобуру.
- Где она? - спросил Питер с порога.
- Ш-н... - Агент ФБР приложил палец к губам и закрыл дверь. - Она заснула
минут двадцать назад, а до того так страшно волновалась, что не могла спать.
- Где же она?
- В спальне. Не беспокойтесь; окна со стороны залива забраны решетками,
стекла пуленепробиваемые. Проведена электронная сигнализация, поэтому пробраться
сюда невозможно. Так что оставьте Эдисон в покое, и давайте поговорим.
- Я хочу ее видеть. О'Брайен согласно кивнул;
- Пожалуйста, только не шумите.
Ченселор приоткрыл дверь и увидел Элисон, которая лежала па кровати,
укрывшись одеялом. Голова ее была откинута, волевое красивое лицо слегка
освещено. Дышала она глубоко и ровно. По словам О'Брайена, она спала только
двадцать минут, и Ченселор решил разбудить ее чуть позже. Он надеялся, что их
беседа пойдет успешнее, если к Элисон еще не вернутся силы.
Он закрыл дверь.
- Тут есть ниша для еды, - сказал О'Брайен. Помещение оказалось гораздо
больших размеров, чем предполагал Ченселор. У окна, выходившего на залив за
раздвижной перегородкой притулился столик. В номере была и крохотная кухонька с
плитой. На ней стоял кофейник. О'Брайен достал с полки две чашки и налил кофе.
Питер сел:
- Это не совсем обычный мотель? Агент улыбнулся:
- Здесь неплохой ресторан. У любителей повеселиться он пользуется
популярностью.
- А владелец кто? ЦРУ?
- Мотель принадлежит ЦРУ, а ресторан - военно-морской разведке, - А клерк и
коридорный, кто они?
- Варак, наверное, говорил вам, что нас немного, но мы крепко держимся друг
за друга и помогаем, когда это требуется. - О'Брайен отхлебнул кофе из чашки. -
Прошу прощения за выдумку с Морганом. На то были веские причины.
- Какие?
- Вы и Эдисон уедете отсюда, а фамилия Морган все еще будет значиться в
списке гостей. Если кто-либо нападет на ваш след, который приведет его сюда, в
мотель, фамилия Морган сыграет свою роль. Ваши преследователи проникнут в
седьмой номер, и мы узнаем, кто они.
- Мне казалось, вам известно, кто такие маньяки. - Питер пил кофе,
внимательно поглядывая на О'Брайена.
- Только некоторые из них, - ответил агент, - Мы уже можем поговорить?
- Еще минутку. - Головная боль стихала, но Ченселору требовалось несколько
минут покоя, чтобы она окончательно прошла. - Спасибо за заботу об Элисон.
- Не стоит благодарности. У меня есть племянница ее возраста. Они очень
похожи. Такое же волевое приятное лицо. Не просто красивое, понимаете?
- Понимаю... - Головная боль у Питера почти прошла. - Что означали цифры,
которые называл коридорный?
Агент улыбнулся:
- Банальный, но эффектный прием. Вы, вероятно, встречались с ним в
шпионских романах. Мы применяем прогрессии или временные промежутки...
- Например?
- Берется простой цифровой код. Я прибавляю к ответу определенную цифру.
Тот, с кем я вступаю в контакт, прибавляет или вычитает свою цифру, причем
отвечать он должен довольно быстро.
- А если он не сумеет этого сделать? - Вы видели, что я уже вынимал
пистолет? Мне никогда не доводилось применять оружие в таких случаях, но я бы не
поколебался и пристрелил его через дверь. Ченселор поставил чашку на стол:
- Теперь поговорим.
- Хорошо. Что произошло?
- Бромли выследил меня и пытался убить в поезда, Мне повезло, ему - нет. Он
убежал от меня и бросился под колеса поезда.
- Бромли? Это невозможно.
Питер сунул руки в карман и вытащил револьвер, который выбил из рук
старика:
- Из этого револьвера был сделан выстрел через сиденье в третьем или
четвертом, вагоне двухчасового поезда. Я из него не стрелял.
О'Брайен поднялся из кресла и подошел к телефону. Набирая нужный номер, он
сообщил:
- Человек, которого мы прикрепили к Бромли, имел официальное задание. Мы
можем связаться с ним сразу. - Агент перешел на приказной тон:
- Служба безопасности наблюдения по округу Колумбия? Говорит дежурный агент
О'Брайен...
Да, Чет, это я. Спасибо. Соедини-ка меня... Это О'Брайен. Специальный агент
ведет наблюдение за человеком по фамилии Бромли. Отзовите его немедленно. - Куин
прикрыл микрофон рукой и повернулся к Ченселору:
- Вы не возвращались в отель?
Ни Рамиресу, ни кому-либо другому не говорили, что поедете поездом?
- Нет.
- А водителям такси?
- С половины десятого я ездил в такси всего один раз. Водитель довез меня
до Бетесды и подождал, пока я освобожусь. Он не знал, что я собираюсь на вокзал
"Юнион стейшн".
- Черт побери, но... Да, я слушаю. Не можете? - О'Брайен искоса взглянул на
Питера.
-Никто не отвечает? Немедленно пошлите дополнительный наряд к отелю
"Олимпик". Согласуйте вопрос с полицией, пусть она окажет содействие. Наш
человек, возможно, попал в беду. Я позвоню попозже. - Агент повесил трубку, на
его лице отразилось явное удивление.
- Что же, по-вашему, случилось? - спросил Ченселор.
- Не знаю. Обо веем было известно только двоим мне и Элисон Макэндрю. -
Агент уставился на писателя.
- Минутку, минутку, если вы хотите сказать...
- Нет, не хочу, - прервал его О'Брайен. - Она была все время со мной, по
телефону никому не звонила. Ее звонок не остался бы незамеченным, так как здесь
свой коммутатор.
- А люди у отеля? Те, что знают всякие прогрессии?
- Нет. Я дождался отхода последнего поезда, прежде чем сообщить им, что вы
можете приехать сюда. О том, каким транспортом вы воспользуетесь, я не говорил.
В этих людях не сомневайтесь, я доверил бы им даже собственную жизнь. Их я
прихватил с собой только для того, чтобы сократить круг участников операции. -
Агент медленно вернулся к столу и вдруг ударил себя ладонью по лбу:
- О матерь божья, ведь это же мог сделать я! У отеля "Хей-Адамс", когда мы
садились в машину. Эдисон была огорчена, и я сказал ей, куда мы едем. Бромли,
вероятно, поджидал вас около отеля, притаившись где-нибудь в тени.
- О чем вы?
Расстроенный О'Брайен присел к столу;
- Бромли знал, где вы с Элисон остановились, и, скорее всего, поджидал вас
у выхода. Если это так, то он мог услышать, о чем я говорил Элисон. Мне,
пожалуй, придется извиниться, что вас едва не убили.
- Ваши извинения по этому поводу звучат не очень убедительно.
- Что же, вы правы. Ну а Рамирес? Зачем вы к нему ездили?
Переход от Бромли к Рамиресу показался Питеру слишком резким. Ему
требовалось какое-то время, чтобы отогнать образ старика. Но он уже твердо
решил, что теперь расскажет агенту ФБР все. Он сунул руку в карман и достал
окровавленный листок, на котором были, написаны имена и фамилии.
- Варак был прав, когда сказал, что ключ к разгадке - Часон.
- Это-то вы и скрыли от меня, когда мы говорили По телефону, не так ли? -
спросил О'Брайен. - Из-за Макэндрю и его дочери. Ну а Рамирес, он был в Часоне?
Питер кивнул:
- Я уверен в этом. Они все что-то скрывают. Мне кажется, тут какая-то
тайна, о которой знают многие. И, даже двадцать два года спустя они не могут
отделаться от страха. Но это только начало. Что бы ни скрывалось за событиями в
Часоне, мы выйдем на одного из этих четверых. - Он передал листок О'Брайену:
- Досье Гувера у одного из них.
Агент прочитал список и побледнел:
- Бог мой! Вы имеете хоть какое-нибудь представление о том, кто эти люди?
- Конечно. Есть, правда, и пятый, но Барак не пожелал его назвать. Он очень
уважал его и не хотел причинять ему вреда. Варак был уверен, что кто-то из
четверых использовал досье, но пятый этого сделать не мог.
- Интересно, кто он.
- Теперь я знаю это.
- Вы преподносите сюрприз за сюрпризом.
- Я узнал об этом от Бромли, хотя тот и не догадывался, что сообщил мне
нечто важное. Дело в том, что я когда-то встречался с этим человеком. Он помог
мне выйти из затруднительного положения. Я ему многим обязан. Если вы будете
настаивать, я назову его, но предпочел бы сначала поговорить с ним сам.
- Ценю вашу откровенность, однако и вы должны пойти мне навстречу, - сказал
О'Брайен после короткого раздумья.
- Выражайтесь яснее.
- Напишите, как зовут этого человека, и вручите записку адвокату, чтобы он
передал ее мне по истечении некоторого времени.
- Зачем?
- А вдруг этот пятый убьет вас?.. Ченселор посмотрел на О'Брайена - тот
спокойно выдержал его взгляд. Значит, говорил правду, - Теперь о Рамиресе, -
продолжал агент, - Припомните все, о чем он вам рассказывал. Как держался при
этом? Какое отношение имел к Макэндрю, к Часону?
Как вы узнали об этом? Зачем ездили к Рамиресу?
- Причиной послужило то, что я увидел на Арлингтонском кладбище, и то, о
чем рассказал мне Варак. Я сопоставил эти впечатления, и меня осенила догадка.
Кроме того, эта догадка соответствовала тому, о чем я, возможно, уже писал.
В общем, мне казалось, что я прав. Так оно и получилось...
Ченселору потребовалось меньше десяти минут, чтобы обо всем рассказать
агенту. При этом он заметил, что Куин О'Брайен что-то отмечал для себя, точно
так же, как ночью в Вашингтоне, когда Питер приходил к нему.
- Оставим Рамиреса и вернемся на минутку к Вараку. Он построил свои
рассуждения, вероятно, таким образом: один из четверых, бесспорно, связан с
событиями под Часоном, потому что источником информации, ставшей достоянием
гласности, мог быть только один из них. Правильно?
- Правильно. Варак работал на них и сам передал им эту информацию.
- И сообщил, что разговор велся на неизвестном ему языке.
- Он, очевидно, знал несколько языков.
- Шесть или семь, - подтвердил О'Брайен.
- Варак хотел сказать, что те, кто схватили его около дома на 35-й улице,
были уверены, что он не поймет, о чем они говорят. Следовательно, они знали его.
По крайней мере, один из этих четверых...
- Еще одно звено... Кроме того, он мог установить, к какой группе
принадлежал язык.
- Он не сказал. Сказал лишь, что название "Часон" повторялось не раз,
причем с каким-то фанатизмом.
- Возможно, он имел в виду, что Часон стал своего рода культом?
- Культом?
- Вернемся к Рамиресу. Он признал, что резня под Часоном произошла по вине
командования?
- Да.
- Но он ведь сказал, что события под Часоном расследовал генеральный
инспектор, что причиной тяжелых потерь была признана внезапность действий
противника, его численное превосходство и превосходство и огневой мощи.
- Он лгал.
- О том, что было расследование? Сомневаюсь... - О'Брайен встал и налил
себе еще кофе.
- Значит, о выводах, - предположил Питер.
- И в этом я сомневаюсь. Вы легко могли бы все проверить. - Так что же вас
настораживает?
- Его непоследовательность. Я ведь юрист. - Агент поставил кофейник на
плиту и возвратился к столу. - Рамирес рассказал вам о расследовании не
колеблясь, потому что был уверен: если вы станете проверять сказанное им, то
согласитесь с его выводами. И вдруг он поменял линию поведения. Он засомневался
в том, что вы согласитесь с этими выводами. Это вызвало у него беспокойство, и
он посоветовал вам оставить это дело. Видимо, вы чем-то напугали его.
- Я обвинил его во лжи, сказал, что события под Часоном - дело темное...
- Почему события под Часоном - дело темное, вы, конечно, не уточнили,
поскольку вам это неизвестно. В свое время из-за подобных обвинений и вынужден
был вмешаться генеральный инспектор. Но Рамирес не побоялся об этом сообщить.
Значит, дело в чем-то другом. Думайте, Ченселор, думайте... Питер
постарался сосредоточиться:
- Я сказал ему, что он ненавидел Макэндрю, что от меня не ускользнуло, как
он напрягся при упоминании о Часоне, что те ужасные события связаны с отставкой
Макэндрю, с пробелом в его послужном списке, с пропавшими досье Гувера, что он
лжет и увиливает от ответа и что он вступил в сговор с другими, потому что все
они смертельно боялись...
- Как бы тайна Часона не раскрылась, - добавил Куин О'Брайен. - Теперь
вернемся назад. Что конкретно вы сказали о Часоне?
- Что события под Часоном тесно связаны с Макэндрю... В отставку он подал
потому, что собирался раскрыть его тайну... Соответствующая информация
содержится в пропавших досье... И по этой же причине, видимо, был убит.
- Это все? Больше вы ничего не говорили?
- Ей богу, я пытаюсь припомнить...
- Успокойтесь, - взял Питера за руку агент, - иногда самое важное
доказательство лежит на поверхности, а мы его не видим. Мы так старательно
роемся в мелочах, что не замечаем главного.
Слова... Как часто они решают все! Они пробуждают мысль, вызывают в памяти
Тот или иной образ... И вот уже Питер вспоминает глаза бригадного генерала,
загнанного в угол, пусть на мгновение, но потерявшего самообладание. и шепот
умирающего Варака: "Не о нем, а о ней. Он только приманка..." Питер взглянул на
широкую раздвижную перегородку, на дверь, за которой спала Элисон, и повернулся
к О'Брайену:
- Да, конечно. Так оно и есть... О чем вы? О жене Макэндрю.
Старший агент Кэррол Куин О'Брайен согласился оставить их вдвоем. Он
понимал, что предстоящий разговор будет сугубо личным. Кроме того, у него были
дела: он торопился нанести справки о четырех известных в стране деятелях и о
трагических событиях, происшедших на далеких холмах Кореи более двух десятилетий
назад. Чтобы проникнуть в тайну Часона, нужно было действовать решительно.
Питер вошел в спальню, не зная, с чего начать раз-шпор, но отлично
сознавая, что начинать его все равно придется. При звуке шагов Элисон
заворочалась и замотала головой. Потом, будто испугавшись чего-то, открыла глаза
и на какой-то момент ее взгляд замер на потолке.
- Привет! - мягко произнес Ченселор. Элисон охнула и села на кровати:
- Питер! Наконец-то!
Он быстро подошел и обнял ее.
- Все в порядке, - сказал он и вдруг подумал о родителях Элисон. Сколько
раз она слышала, как отец говорил эти слова сумасшедшей женщине, которая была ее
матерью?
- Я так испугалась!
Элисон взяла лицо Питера в свои ладони и посмотрела на него широко
раскрытыми, карими глазами - очевидно, пыталась обнаружить в его глазах следы
страдания. Она казалась оживленной, даже чем-то взволнованной. Несомненно, это
была самая очаровательная женщина, которую он когда-либо знал, к тому же
обладавшая тем редким качеством, которое приняло называть внутренней красотой.
- Пугаться нечего, - успокоил он ее, зная, что сейчас скажет заведомую
неправду, а она непременно об этом догадается. - Все почти кончено. Мне нужно
лишь задать тебе несколько вопросов.
- Несколько вопросов? - Она медленно отняла ладони от его лица.
- О твоей матери.
У Элисон задрожали ресницы, и Питер понял, что она начинает сердиться. Так
было всегда, когда упоминали о ее матери.
- Я уже рассказала тебе все, что знала. Мать заболела, когда я была совсем
маленькой.
- Но вы же жили вместе, и ты наблюдала за ней во время ее болезни.
Элисон откинулась на спинку кровати и сразу как-то напряглась-видимо,
боялась предстоящего разговора.
- Это не совсем так. За ней всегда кто-то присматривал, а я держалась в
стороне. С десяти лет я жила в интернате. Когда отца переводили по службе, он
прежде всего заботился об интернате В течение первых двух лет нашего пребывания
в Германии я училась в Швейцарии. Когда отца перевели в Лондон, меня отдали в
школу в Гейтсхеде. Это на севере страны, неподалеку от Шотландии. Так что жить с
матерью мне доводилось нечасто.
- Расскажи мне о ней. Не о том времени, когда она заболела, а о годах до
болезни.
- Разве я помню? Ведь я была ребенком.
- Расскажи о том, что знаешь. О семье, в которой мать выросла, о том, как
она познакомилась с твоим отцом.
- Тебе это нужно? - Элисон протянула руку за пачкой сигарет, лежавшей на
ночном столике. Ченселор пристально посмотрел на нее:
- Вчера я принял твои условия, а ты сказала, что примешь мои Помнишь?
Она взглянула на него и согласно кивнула:
- Помню. Хорошо, я расскажу о матери все, что мне известно. Она родилась в
Тулсе, штат Оклахома. Ее отец был списком ортодоксальной баптистской церкви,
очень богатой. Между прочим, и дедушка и бабушка были миссионерами, так что в
молодые годы мать поездила по свету, как и я. И все по отдаленным местам -
Индия, Бирма, Цейлон, залив Бохай.
- Где она училась? - В основном в миссионерских школах. Так предписывала
система воспитания, выбранная для нее родителями.
Ведь по учению Христа все дети равны перед господом. Конечно, это своего
рода лицемерие. Можно ходить с местными детьми в одну школу (так даже легче для
учителей), но боже упаси есть вместе с ними или играть.
- Мне не все понятно, - сказал Питер. Он оперся локтем о кровать, на
которой лежала Элисон, укрытая одеялом, и положил голову на руку.
- А что не понятно?
- Я вспомнил кухню в Роквилле, оборудованную в стиле тридцатых годов, и
старинную кофеварку. Ты сказала тогда, будто отец хотел, чтобы все вокруг
напоминало твоей матери о детстве.
- Я имела в виду счастливые моменты в ее жизни. Ребенком мать была
счастлива, когда возвращалась в Тулсу, но это случалось нечасто. Мать ненавидела
Дальний Восток и не любила путешествовать.
- Странно, что она вышла замуж за военного.
- Возможно, это ирония судьбы. Ее отец был епископом, муж стал генералом.
Это были сильные, решительные люди с твердыми убеждениями. - Элисон отвела
взгляд, и Питер не пытался больше заглянуть ей в глаза.
- А когда она познакомилась с твоим отцом?
- Дай вспомнить. Отец часто рассказывал мне об этом, но каждый раз поиному,
и казалось, будто он умышленно что-то преувеличивал, вносил новые
элементы романтики.
- А может быть, о чем-то умалчивал?
Элисон сосредоточенно смотрела на стену, однако, услышав вопрос Питера,
быстро перевела взгляд на него:
- Было и это Встретились мои родители во время второй мировой войны в
Вашингтоне. Отца отозвали сюда после завершения кампании в Северной Африке. И
прежде чем отправиться на Тихий океан, он должен был пройти инструктаж и
подготовку в Вашингтоне и в Форт-Беннинге. Отец познакомился с матерью на одном
из приемов в Пентагоне.
- Как же попала дочь епископа на такой прием во время войны?
- Она работала военным переводчиком. Ничего особенного не переводила,
только брошюры и наставления. "Я - американский летчик, выбросился с парашютом
на территорию вашей прекрасной страны. Я - ваш союзник" - вот такого рода
материал.
Она знала несколько восточных языков, в том числе китайский. Понимала даже
мандаринское наречие... Ченселор привстал:
- Китайский?
- Да.
- Она была в Китае?
- Я же говорила, что она жила в провинциях, расположенных на берегу залива
Бохай. Там она провела, кажется, четыре года. Дед разъезжал между Тяньцзинем и
Циндао.
Питер отвел взгляд в сторону, стараясь скрыть внезапно появившееся дурное
предчувствие: от слов Элисон вдруг повеяло какой-то непонятной угрозой. Усилием
воли он подавил свое тревожное настроение и повернулся к ней:
- Ты знала дедушку и бабушку?
- Нет. Я смутно помню бабушку по отцу, но его отца...
- А родители матери?
- Нет. - Элисон погасила сигарету в стеклянной пепельнице. - Они продолжали
свою миссионерскую деятельность до самой смерти.
- Где?
Элисон, все еще держа погашенную сигарету, ответила спокойно, не глядя на
Питера:
- В Китае.
Какое-то время они молчали. Элисон сидела, опершись о спинку кровати, а
Ченселор, оставаясь неподвижным, смотрел ей прямо в глаза.
- Мне кажется, мы оба знаем, о чем пойдет речь дальше. Ты хочешь продолжать
разговор?
- О че
...Закладка в соц.сетях
