Жанр: Боевик
Мозаика Парсифаля
...арю, капитан. Госсекретарь, кстати, пытался припомнить о ваших
встречах. Никак не мог сообразить, где вы в последний раз встречались.
- В охотничьем домике, естественно. В августе или сентябре, как мне кажется.
- Да, конечно. В охотничьем домике в Шенандоа.
- Мы встречались только там. Об этом никто не знал. Мы беседовали тет-а-тет.
Как он мог этого не вспомнить?
- Благодарю вас, капитан. Всего хорошего. Итак, Шенандоа.
Оглушительный резкий непрерывный телефонный звонок заставил Майкла,
расхаживающего в размышлении по кабинету, броситься со всех ног к телефону. Это
не обычная связь. Коммутатор извещал о возникновении чрезвычайной ситуации.
Звонил Лоринг.
- Режьте меня на куски и ешьте меня с маслом, Хейвелок! Нет мне прощения!
- Вы его потеряли, - произнес Майкл внезапно охрипшим голосом.
- Боже. Я выхожу из игры и бросаю все свои карты! Все до единой!
- Успокойтесь, Чарли. Как это произошло?
- Подмена. Элементарная подмена, будь она трижды проклята! Я... я просто не
предусмотрел такую возможность! Должен был... но не сделал!
- Расскажите, как это произошло, - повторил Майкл, усаживаясь.
Дженна поднялась и подошла к письменному столу.
- Шипперс заплатил за покупки и, очевидно, за доставку, потому что оставил при
себе лишь пару коробок. Он зашел в примерочную кабину и вышел оттуда в своем
уличном наряде - тот же плащ, та же мягкая шляпа, в руках коробки.
- И держал он их высоко перед собой, - заметил Хейвелок. Его вновь охватило
чувство безнадежности всех усилий.
- Само собой, - уныло ответил Лоринг. - Я проследил за ним до самого лифта.
Честно говоря, я больше смотрел по сторонам, вычисляя в толпе того сукина сына,
который нам нужен. Какого-нибудь вшивого сукина сына, который мог приклеиться к
Шипперсу хоть на мгновение, чтобы получить передачу... но тот вошел в лифт. Когда
двери закрылись, я тут же предупредил своих людей; они перекрыли все выходы на
этажах. Они должны были спускаться вниз по мере движения кабины.
"Эс-9" заметил его у выхода на Четырнадцатую улицу и пошел следом, известив
по радио остальных о своем местонахождении. Часть группы разместилась в машинах,
часть осталась пешей. Господи!
- Когда это случилось?
- Из универмага я вышел последним. Ровно через четыре минуты после этого на
углу Одиннадцатой улицы объект остановил такси и кинул туда коробки. Перед тем,
как сесть самому, он на секунду снял шляпу. И тут мой "девятый" обнаружил, что это
вовсе не Шипперс. Этот тип был лыс и лет на десять - пятнадцать старше.
- И что сделал ваш "девятый"?
- Он сделал все, что мог. Он попытался задержать такси, но не успел. Тот отвалил
очень быстро. "Девятый" по рации сообщил номер и цвет машины, описал этого
человека. Пятерых я тут же послал обратно к универмагу, на всякий случай проверить
все выходы, но, в общем-то, я уже понял, что мы его потеряли. "Эс-11" и "Эс-12"
бросились в погоню за машиной, я приказал им догнать ее, даже если для этого
придется ехать по встречной полосе. Поскольку мы потеряли объект, следовало
обязательно схватить "подставку". Они остановили машину в шести кварталах к
западу от универмага. Но пассажира в ней не оказалось. Только плащ, шляпа и обе
коробки.
- Как водитель?
- Он сказал, что какой-то псих сел к нему, стащил с себя плащ, сунул пять
долларов и выпрыгнул из машины у первого светофора. Коробки взяты на предмет
поисков отпечатков пальцев.
- Бьюсь об заклад, что в компьютере ФБР нет ничего похожего.
- Я виноват, Хейвелок. Действительно виноват. Все действия Шипперса были
отвлекающим маневром, и я на него купился. Первый раз в жизни подвела интуиция, и
это случилось как раз тогда, когда она была нужнее всего.
Майкл отрицательно покачал головой и задумчиво произнес:
- Интуиция вас не подвела, Чарли. Просто я внушил вам неверный ход мыслей.
Вы почувствовали странность в его поведении, отклонение от нормы, а я посоветовал
вам не обращать на это внимания. Я рекомендовал вам запастись терпением и
сосредоточиться на поисках человека, который вовсе не должен был там появиться.
- Вам не следует принимать вину на себя, - ответил Лоринг. - Я бы на вашем
месте вел себя по-другому.
- Вы этого не знаете. Кроме того, вы мне очень нужны. Вам от меня не
отделаться, Чарли. И ваша интуиция нам еще пригодится. В Пентагоне служит один
морской офицер - капитан-лейтенант Томас Деккер. В условиях максимальной
секретности узнайте о нем все, что возможно. Подчеркиваю: все!
- Агент?
- Нет. Всего-навсего лжец.
Дженна Каррас, опершись обеими руками о крышку письменного стола,
наблюдала, как Майкл изучает имена и краткие характеристики людей, которые она
отобрала из документов ЦРУ, Консопа и Армейской разведки - из тех ста тридцати
имен потенциальных советских перебежчиков, которые так и не появились на Западе
и чье местонахождение было неизвестно. Она остановилась на восьми, которых
следовало изучить в первую очередь.
Майкл просмотрел список, отложил его и неторопливо повернулся к ней.
- День сегодня - хуже не придумаешь, и шутки твои, по-моему, совершенно
неуместны.
- Я вовсе не собираюсь шутить, Михаил, - обиделась Дженна.
- Здесь нет ни одного специалиста по вооружениям, ни одного высокого чина из
военных, ни единого ученого-ядерщика. Только врачи и ученые-медики, причем
довольно пожилые уже и даже отдаленно не связанные со стратегическим
планированием или проблемами ядерной войны.
- Парсифаль не нуждается в такого рода людях.
- В таком случае я, видимо, не очень ясно объяснил, о чем говорится в тех
договорах. В них четко сказано о последовательной серии шагов в ядерной войне -
первых и вторых ударах, перехватах контрударов, нейтрализации территорий и
дезактивации с помощью роботов - одним словом, подробнейший план, который мог
быть разработан только профессионалами.
- Да, ты говорил, что Мэттиас не держит все эти подробности в голове.
- Конечно нет. Именно поэтому я работаю с людьми из Комитета по ядерному
планированию - в частности, с одним из них. Но Парсифаль все держал в голове. Все
детали, все частности были ему известны. Эти сведения - фишки в их безумной игре.
- Тогда мы кого-то упустили из виду, - стояла на своем Дженна. Она обошла
вокруг стола и внимательно посмотрела на Майкла. - Кто выступал за Китайскую
Народную Республику? Кто предоставил информацию по Китаю? Кто предоставил его
концепцию, его стратегические планы? Если следовать твоей теории, должен быть
третий.
- Ничего подобного. Не должен. Их совместных знаний вполне хватило на то,
чтобы построить абсолютно убедительную версию китайской стратегии. В нашей
разведке убеждены, что если объединить знания наши и советские о ядерном
потенциале Китая, то мы могли бы иметь более подробную картину, чем сами
китайцы.
- Убедительную версию?
- Абсолютно.
- Совместных знаний, Михаил? Но каким образом, почему?
Хейвелок изучал ее лицо, постепенно понимая, что она хочет выразить.
- Один общий источник?.. Хм... А почему бы и нет? Резко зазвонил телефон.
Майкл, напрягшись, снял трубку. Ему еще ни разу не доводилось слышать от
президента Беркуиста такого зловещего тона, которым тот произнес первые фразы.
- Русские узнали о Мэттиасе. Следующий их шаг непредсказуем.
- Парсифаль? - выдохнул Майкл.
- Они его чуют, его запах бьет им в ноздри. Они близки к панике.
- Как вам удалось это узнать?
- Русские связались с одним из наших высокопоставленных дипломатов и
заявили, что готовы разоблачить Мэттиаса. Наша единственная надежда, что дипломат,
с которым они вступили в контакт, принадлежит к лучшим умам госдепа. Советские
его уважают, он единственный, кто может их как-то успокоить. Я включил его в нашу
команду. Он заменит Брэдфорда. Его полностью введут в курс дела.
- Кто этот человек?
- Его фамилия Пирс. Артур Пирс.
Глава 33
"Памятливый путешественник" удобно расположился в ситуационной комнате в
подземелье Белого дома. Президент Соединенных Штатов и два самых влиятельных
человека страны вводили его в курс дела. Ради этой встречи Чарлз Беркуист отменил
все ранее намеченные дела. Беседа продолжалась уже почти три часа. Заместитель
госсекретаря по связям с ООН делал краткие заметки. Выражение его лица было
серьезным и говорило о полном понимании грозящей катастрофы, но в серых
проницательных глазах не было и тени паники. Артур Пирс вполне владел собой.
Обстановка была наэлектризована до предела. Царившее в помещении напряжение
лишь изредка прерывалось вежливыми и уважительными замечаниями. Артура Пирса
нельзя было назвать другом президента Беркуиста или посла Эдисона Брукса, но он не
был для них и чужаком. Он был профессионалом, с которым обоим государственным
деятелям доводилось работать и который смог завоевать их доверие. Что же касается
генерала Малколма Хэльярда - Канатоходца то он познакомился с майором Пирсом
еще в Сайгоне. Уже тогда он произвел на генерала неизгладимое впечатление.
Хэльярд настойчиво рекомендовал Пентагону не отчислять его в резерв, а оставить на
кадровой службе.
Однако, несмотря на эти лестные характеристики, офицер-доброволец предпочел
гражданскую карьеру, хотя и на государственной службе. А поскольку военные
структуры, как бы они не переживали этот факт, являются частью государственных, то
слух о некоем молодом человеке с выдающимися способностями, подыскивающем
себе интересную работу, быстро достиг Вашингтона. И Вашингтон сделал все, чтобы
коммерческие "охотники за мозгами" не перехватили восходящий талант.
Все произошло на удивление легко и логично, как дважды два. Люди стали
ступенями лестницы, ведущей наверх. Некий военный в Александрии упомянул о нем
в присутствии одного пожилого карьерного дипломата. Тот, в свою очередь, испытал
неистребимое желание назвать имя Пирса Бруксу, оказавшемуся на одной из
международных конференций. Государственный департамент постоянно испытывал
нужду в молодых людях, продемонстрировавших свою одаренность и способность к
дальнейшему интеллектуальному совершенствованию. Артура Пирса пригласили на
собеседование, которое перешло в продолжительный ленч тет-а-тет с дипломатом -
аристократом. Ленч в свою очередь привел к предложению поступить в госдеп, что
являлось вполне обоснованным решением в свете прежних достижений молодого
человека.
"Крот" угнездился. Если говорить правду, то в Александрии не было никакого
военного, расхваливавшего майора из Сайгона. Но это не имело значения, о нем
хвалебно говорили многие другие - Брукс сам наводил справки. По меньшей мере
дюжина корпораций собиралась сделать предложение блестящему молодому
человеку, поэтому посол Брукс предпочел выступить первым.
Шли годы, и решению пригласить Пирса на службу в госдеп оставалось только
аплодировать. Он оказался поистине бесценным приобретением. Его способность
оценивать советские маневры и предпринимать мгновенные контршаги, находясь с
противником лицом к лицу, потрясали воображение. Конечно, в госдепе были
специалисты, которые изучали материалы ТАСС, читали русские журналы и другие
материалы, чтобы интерпретировать зачастую туманные позиции Москвы, но за
столом переговоров в Хельсинки, Вене или Женеве Пирсу не было равных. Временами
он демонстрировал сверхъестественную способность предвидения и шел на десять
шагов впереди своих московских оппонентов. Он готовил контрпредложения еще до
того, как Москва заявляла о своей позиции. Американская делегация получала
огромное преимущество, оказываясь способной на мгновенную реакцию.
Высокопоставленные дипломаты постоянно настаивали на его включении в их
команду. Это продолжалось до тех пор, пока не случилось неизбежное. Артур Пирс
попал в поле зрения Мэттиаса, и государственный секретарь, не теряя времени,
превратил его в высокопоставленного сотрудника.
"Памятливый путешественник" прибыл на место. Младенец, выбранный в Москве
по генетическим данным и заброшенный в американскую провинцию, вырос и
оказался на том месте, к которому готовил себя всю жизнь. Настал великий момент -
к нему обращался президент Соединенных Штатов Америки.
- Теперь вы хорошо представляете себе всю дьявольскую картину, господин
заместитель госсекретаря. - И Беркуист запнулся; горечь потери оказалась слишком
свежа. - Как странно использовать вновь этот титул, - негромко пояснил он. -
Всего лишь несколько дней тому назад на вашем месте сидел другой заместитель.
- Надеюсь, что смогу хотя бы частично заменить его и продолжить то, что он
делал, - произнес Пирс, не поднимая головы от бумаг. - Это убийство просто
ужасно. Мы с Эмори были друзьями... у него было не так много друзей...
- Он говорил то же самое, - откликнулся Эдисон Брукс. - И о вас:
- Обо мне?
- Да. То, что вы его друг.
- Я польщен.
- Может, тогда вас это бы не очень обрадовало, - заметил генерал Хэльярд. -
Вы были в числе тех девятнадцати, которыми он интересовался.
- С какой целью?
- Он пытался найти человека с пятого этажа госдепа, которого во время событий
на Коста-Брава не было в стране, - пояснил президент.
- Того, кто воспользовался позже кодом "Двусмысленность"? - уточнил,
нахмурившись. Пирс.
- Именно.
- Как же в это число могло попасть мое имя? Эмори мне ничего не говорил.
- В сложившихся обстоятельствах, - разъяснил посол, - он не мог сделать
этого. Нескольких документов, которыми вы обменивались с Вашингтоном в течение
той недели, не оказалось на месте. Не стоит говорить, настолько он был потрясен.
Разумеется, они потом нашлись.
- Ошибки такого рода случаются постоянно, и они выводят на себя, - сказал
Пирс, водя кончиком золоченого "Паркера" по своим заметкам. - Не знаю даже, как
решить эту проблему. Объем переписки очень велик, а людей, допущенных к
секретным материалам, слишком мало. - Заместитель госсекретаря подчеркнул
какую-то строчку; очевидно, у него возникла новая мысль. - Но с другой стороны, я
предпочитаю испытывать некоторое неудобство, но не рисковать тем, что секретные
материалы могут попасть в чужие руки.
- Как много, по вашему мнению, известно русским из того, что вы услышали в
этой комнате? - Скандинавское лицо Беркуиста было сурово, взгляд прям и строг, на
скулах проступили желваки.
- Меньше того, что я узнал здесь, но, вероятно, больше, чем мы подозреваем.
Русские что-то темнят. Более того, сейчас они стали работать как одержимые. Я смогу
высказаться более определенно после того, как внимательно изучу эти невероятные
документы.
- Фальшивые документы, - с ударением произнес Хэльярд, - договоры,
заключенные между двумя безумцами, вот что это такое.
- Я не уверен, генерал, что Москва или Пекин согласятся с вашей версией, -
покачал головой Пирс. - Один из этих безумцев - Энтони Мэттиас, и мир не готов
поверить в то, что великий человек потерял разум.
- Потому, что не хочет и боится в это поверить, - вмешался Брукс.
- Совершенно верно, сэр, - согласился заместитель госсекретаря. - Но оставим
пока в стороне Мэттиаса и обратимся к "пактам о ядерной агрессии", как назвал их
президент. Они содержат сверхсекретные данные о размещении ядерных ракет, их
мощности, подробное описание средств доставки, коды стартовых команд... и даже
коды их отмены. Из этого следует, что ворота арсеналов двух сверхдержав и
претендующего на это звание Китая оказались широко распахнутыми. Самая
секретная информация о всех противниках теперь доступна любому, кто прочтет эти
бумаги. - Пирс обернулся к старому вояке и спросил: - Скажите, генерал, какое
решение принял бы Пентагон, если бы разведка донесла о существовании подобного
советско-китайского соглашения?
- Немедленный удар, - без колебаний ответил Хэльярд. Альтернативы не может
быть.
- Но только в том случае, если нет сомнений в подлинности документов, -
заметил Брукс.
- У меня бы сомнений не возникло, - сказал генерал. - И у вас, кстати, тоже.
Кто, кроме людей, имеющих доступ к полной информации, мог заключить такие
пакты? Кроме того, в тексте указаны даже даты. Какие, к дьяволу, тут сомнения?
- Вы заметили, что русские стали "темнить", - произнес посол. - Я полностью
согласен с вами, но что вы имеете в виду в данном случае?
- Они время от времени подпускали отдельные фразы, не вписывающиеся в
общий контекст, внимательно наблюдали за моей реакцией. Мы давно знаем друг
друга и поэтому можем угадать даже скрытые реакции.
- Но вначале они сказали, что им стало известно о безумии Мэттиаса, - бросил
Беркуист. - Они с этого начали, не так ли?
- Да, сэр. Возможно, что я не совсем точно выразился. Попытаюсь исправить
ошибку. Русский посол затребовал меня, вызвал - точнее, к себе. В кабинете
присутствовал его первый помощник. Я думал, что он хочет меня видеть, так как нам
надо было найти компромисс по Панарабской резолюции, но он встретил меня фразой,
которая явно относилась к Мэттиасу. "Из весьма достоверных источников нам стало
известно, - сказал он, - что отпуск продлен, так как умственное состояние
отпускника ухудшилось настолько, что шансов на выздоровление не осталось".
- Что вы ответили? - спросил Беркуист. - Дословно, пожалуйста.
- Страсть русских к беспочвенным фантазиям не уменьшилась с тех пор, когда
Достоевский впервые описал ее. Таков был мой ответ. Слово в слово.
- Прекрасно сказано! - воскликнул Брукс. - Вызывающе и в то же время не
придерешься.
- И тут начался настоящий фейерверк. "Мэттиас сумасшедший! - кричал посол.
- Он уничтожает все, что осталось от разрядки!" Потом подключился его помощник,
требуя, чтобы я сказал, с какими нестабильными режимами связывался госсекретарь, и
знали ли их лидеры, что имеют дело с сумасшедшим, либо он посылал специальные
миссии, скрывая свое состояние от тех, с кем вступал в контакт? И знаете, господа,
больше всего меня пугает, что русские говорили буквально то же, что и вы. Если я вас,
господин президент, правильно понял, Мэттиас последние полгода только и
занимался, тем, что вел переговоры с террористическими режимами, узурпаторами,
революционными хунтами - с теми, кого мы не должны были бы касаться.
- Вот откуда русские и получили информацию, - произнес Беркуист. - Теперь
они считают, что свихнувшийся Мэттиас приступил к реализации своих
"геополитических императивов", направленных против их интересов.
- Думаю, что рассуждения русских идут гораздо дальше, сэр, - рискнул
поправить президента Пирс. - Они считают, что он тайно снабдил ядерным оружием
некоторые экстремистские режимы и фанатически настроенные группы - афганцев,
антисоветски настроенных арабских шейхов, исламских фундаменталистов. Они
боятся даже подумать о такой возможности. А ведь и мы, и Советы подписали
соглашение о нераспространении ядерного оружия. Размеры наших арсеналов
прекрасно защищают сверхдержавы одну от другой. Но и мы, и они беззащитны
против непредсказуемой группы маньяков, каких-нибудь сект, завладевших атомной
бомбой. При этом мы находимся в большей безопасности, чем русские, мы все-таки за
океаном. Россия же стратегически является частью Евразийского континента, и она
уязвима ввиду близости потенциальных противников к ее границам. Если я понял
русского посла правильно, именно эти соображения могут подтолкнуть Москву к
"красной кнопке".
- Но это не Парсифаль, - заметил Брукс. Судя по вашим словам, человек,
именуемый нами Парсифалем, не вступал в контакт с Советами.
- Я не исключаю никаких возможностей, - ответил Пирс. - Там было так много
фраз, угроз, намеков... Упоминались "последующие встречи", "неустойчивые
режимы", "ядерные материалы". Насколько я понимаю, эти термины присутствуют в
пресловутых пактах. Когда я внимательно изучу тексты, я могу судить более точно. -
Заместитель госсекретаря помолчал и затем твердо закончил: - Полагаю, Парсифаль
мог вступить с ними в контакт, однако пока ограничился провокационными намеками.
И нам необходимо срочно узнать, насколько верно данное предположение.
- Он хочет нас всех взорвать, - сказал президент. - Больше ему ничего не надо.
- Чем скорее я попаду на остров Пул, господин...
Фразу Пирса прервал зуммер белого телефона; на аппарате замигала красная
сигнальная лампочка. Беркуист поднял трубку:
- Да?
Президент секунд тридцать молча слушал, затем кивнул и произнес:
- Понимаю. Дайте мне сразу же знать, если что-то произойдет. - Положив
трубку, он пояснил: - Это Хейвелок. Сегодня его с нами здесь не будет.
- Что случилось? - поинтересовался генерал.
- Многое. И он не может оторваться от телефона.
- Жаль, - заметил Артур Пирс. - Мне хотелось с ним познакомиться. Полагаю,
нам с ним следует поддерживать постоянный контакт. Это жизненно важно. Я
расскажу ему, как ведут себя Советы, а он поделится последними сведениями. Мне
необходимо знать, когда следует давить на русских, а когда полезнее отступить.
- Хейвелок вас проинформирует, я дам соответствующие распоряжения... Они
упустили патологоанатома.
- Дьявольщина! - взорвался генерал.
- Он либо обнаружил наблюдение, либо просто решил скрыться, почувствовав
опасность.
- Или получил приказ исчезнуть, - добавил посол.
- Не могу понять одного, - вновь обратился Беркуист к Пирсу, хранящему
молчание. - Почему русские не дали вам понять, что им известна заинтересованность
Москвы в проблеме, занимающей нас? Они ведь не упоминали ни о Коста-Брава, ни о
телеграмме Ростова?
- Нет, сэр. И в этом, возможно, одно из наших преимуществ перед ними. Мы
знаем, а они - нет.
- Но Ростов-то знает, возразил президент.
- Значит, он слишком напуган, чтобы действовать, - ответил Пирс. - Это
вполне типично для высших чинов КГБ. Они никогда не знают, чьи интересы могут
ненароком ущемить. Не исключено, правда, что его поиски пока ни к чему не привели.
- Вы рассуждаете так, словно мы имеем дело не с одной Москвой, а с двумя,
заметил Хэльярд.
- В этом я согласен с Хейвелоком, - ответил русский агент. Так оно и есть. И до
тех пор, пока Москва, стремящаяся заполучить документы Мэттиаса, не преуспеет,
Москва, с которой я имею дело, будет выражать позицию Кремля. В противном случае
мы бы уже ни о чем здесь не рассуждали. Именно поэтому необходимо, чтобы я был в
курсе последних событий. Если Хейвелок задержит хотя бы одного человека, мы
можем выйти на ту, другую Москву. У нас появится рычаг воздействия, на который я
смог бы нажать.
- Хейвелок нам уже все сказал, - вмешался Брукс. - Речь идет об одной из
служб советской разведки, известной как ВКР. Ростов практически это признал.
Пирс не мог скрыть своего изумления.
- Я об этом ничего не слышал.
- Возможно, я просто упустил это, - сказал Беркуист.
- Во всяком случае, это пока слишком расплывчато. Военная контрразведка -
конгломерат многих структур. Мне нужна точность. Какая служба конкретно? Кто
персонально стоит за этим?
- Вы об этом знаете.
- Прошу прощения, но я не совсем вас понял, сэр. - Золоченый "Паркер" Пирса
замер над исписанным листком.
- Это одно из дел, которое удерживает Хейвелока в Пятом стерильном.
- В Пятом стерильном...
- Они, возможно, потеряли этого Шипперса, но Хейвелок надеется, что тот, кто
им руководит, направит своих людей в Мэриленд, чтобы выяснить, на кого работает
Рандолф. Хейвелок разместил там своих агентов с приказом захватить тех, кто
появится. Как я уже говорил, доктор солгал о причине смерти Маккензи. Но
руководствовался при этом своими соображениями.
- Да, я знаю, - ответил Пирс, убирая ручку во внутренний карман своего
темного в полоску пиджака. - Записи помогают мне лучше осмыслить проблему. Я
не собираюсь уносить их с собой.
- Весьма рад, - произнес президент, - потому что я все равно не позволил бы
вам это сделать... Осмыслить вам надо многое, а времени у вас мало, господин
заместитель. Как вы собираетесь действовать с русскими?
- Осторожно, - ответил "крот". - С вашего разрешения я намерен подтвердить
часть их подозрений.
- Вы сошли с ума, - заявил генерал.
- Простите, генерал, но это будет весьма малая часть. Они наверняка располагают
надежным источником, поэтому полное отрицание с нашей стороны только усилит их
подозрительность и враждебность. Мы не можем этого допустить. Как сказал
президент, мы должны сдерживать их как можно дольше.
- И как вы думаете это сделать? - прищурился Беркуист.
- Надо признать, что Мэттиас заболел от перенапряжения. Все остальное -
гигантское преувеличение, включая фантастические диагнозы. Ему приказано
отключиться от дел на несколько недель. Только и всего. Остальное же - слухи и
дикие сплетни, которые постоянно сопровождают людей калибра Мэттиаса. Не
забудьте, они помнят о Сталине. Задолго до его смерти многие в Москве полагали, что
вождь сошел с ума, и что этому якобы имеются медицинские подтверждения.
- Замечательно! - воскликнул посол Брукс.
- Но они не могут игнорировать и другие источники, - произнес Хэльярд. Видно
было, что он готов согласиться с послом, но стратег взял в нем верх. - Утечка
информации от режимов, с которыми в последнее время вступал в контакт Мэттиас,
все же имела место, и сведения достигли наших противников.
- В таком случае им придется быть со мной более откровенными. Я пытаюсь
рассматривать каждый случай отдельно. Им придется связываться с Москвой, чтобы
перепроверять источники. Это позволит нам выиграть время. - Пирс повернулся к
Беркуисту. - А время, господин президент, волнует меня больше всего. Поэтому чем
скорее я смогу вернуться в Нью-Йорк и попросить, нет, потребовать встречи с
советским послом, тем больше шансов заставить Советы снять палец с роковой
кнопки. Я уверен, они меня выслушают. Не могу гарантировать, что это продолжится
долго, но некоторое время... несколько дней... неделю они слушать будут.
- Здесь неизбежно возникает один вопрос, - произнес Эдисон Брукс,
уперевшись локтями в стол и сплетя аристократические холеные пальцы под
подбородком. - Почему вы уверены, те, что будут общаться с вами, не обратятся
напрямую к тем лицам, которые непосредственно отвечают за разрешение кризисных
ситуаций здесь, в Вашингтоне?
- Мне бы тоже хотелось это услышать, - добавил Беркуист. - Тем более, что
телефон для таких случаев - всегда не более чем
...Закладка в соц.сетях
