Жанр: Боевик
Мозаика Парсифаля
...микса. Если вы провалитесь, а
Хейвелок ускользнет, на линии огня окажусь я. И превращусь в объект для расправы.
Все завопят: "Эта кофейная рожа провалила операцию! Он развалил всю свою
агентурную сеть! Выдрать этот зубец из нашей большой белой шестерни!"
- Лицемерная сволочь! - презрительно бросил человек из Вашингтона. -
Спасти свою драгоценную шкуру, больше ему ничего не надо!
- Для этого есть множество причин, которые вам придется, несмотря ни на что,
принять во внимание. Я буду действовать следующим образом... Куда бы вы ни
направились в этом городе, я стану следовать за вами. Сумеете справиться с ним повашему
- отлично! Доставлю вас обратно на Паломбару и собственноручно прикручу
обоими ремнями безопасности в самолете. Могу даже снабдить рекомендательным
письмом, написанным на классической латыни. Но если обосретесь, и он попытается
скрыться, я разделаюсь с ним по-своему.
- И это говорит человек, который поверил Хейвелоку и даже просил за него!
- Я вовсе не просил за него. Я сообщил о нем. И мое донесение - там ни слова о
том, поверил я ему или не поверил. Хейвелок - реальная угроза мне и
осуществляемым мной в Риме функциям. Он также представляет собой опасность для
значительной части разведывательной сети, которую я создавал по приказу моего
правительства на средства американского налогоплательщика. - Подполковник
помолчал и с улыбкой закончил: - Большего мне и не надо знать, чтобы нажать на
спусковой крючок.
- Вы готовы зайти столь далеко?
- Я намерен поступить именно так. Мне надо набирать очки.
Огилви отошел от дерева и, выглянув из-за высоких кустов, осмотрел сонный парк.
Затем спокойно, совершенно бесстрастным голосом тихо произнес:
- Знаете, а ведь мы можем вас потерять. Если потребуется, я вынужден буду
убить вас.
- Верно, - согласился офицер. - А я могу забыть об "Эксельсиоре". Вам
придется занять комнату от моего имени, а когда последует звонок Хейвелока, выдать
себя за меня. Он считает, что я должен лично подтвердить ваше присутствие в отеле.
Мне Хейвелок поверит, так как знает, что я уязвим. Да, кстати, когда будете с ним
беседовать, не перестарайтесь, выдавая себя за черномазую обезьяну. Я все же
выпускник университета. Закончил с отличием курс в семьдесят первом году.
Агент повернулся к подполковнику и произнес:
- Я могу вам гарантировать - если надо - военный суд. Мотивы - прямой
отказ от выполнения приказов командования в условиях, сложной оперативной
обстановки.
- При беседе, которой не было? А если даже и была, я, хорошо ориентируясь в
обстановке, в соответствии с уставом принял новое решение. Объект нашел
предложенные ему условия неприемлемыми, и я потребовал, чтобы в Рим был
направлен другой человек. Что скажете на это, "ходячая кобура"?
Прошла почти минута, прежде чем Огилви ответил. Он швырнул сигарету на
землю и, неторопливо вдавив ее ногой в грязь, произнес:
- Вы талантливый человек, подполковник, и без вашей помощи мне не обойтись.
- Вы действительно так жаждете заполучить его живьем?
- Да.
- Я так и думал. Я услыхал это в тоне вашего голоса, когда мы беседовали по
телефону. Сейчас мне нужно было лишь подтверждение от вас лично, мистер стратег.
Рассматривайте меня как дополнительную подстраховку, которой вы не желаете, но на
которой настаивает главный бухгалтер вашей фирмы. Если мне придется отвечать за
свои поступки, я ничего не потеряю. Я смогу доказать необходимость своих действий
лучше любой умной головы, заседающей за круглым столом в округе Колумбия. Ведь,
в конце концов, я единственный, кому удалось с ним поговорить, и только я знаю, что
он сделал, а что - нет.
- Боюсь, очень скоро вам представится возможность убедиться в собственной
ошибке.
- Все же я предпочитаю рискнуть. Видите, насколько я уверен в себе?
- В этом нет никакой необходимости. И вам не придется отвечать за свои
действия; я не ошибусь, и ему не удастся скрыться.
- Очень рад услышать подобное. Итак, что вам потребуется, кроме той пары,
которая последует за вами от отеля?
- Ничего. Все необходимое оборудование я привез с собой.
- Что вы намерены ему сказать?
- Да все, что он желает услышать.
- Какие средства вы предполагаете использовать?
- Весь свой опыт. Вы уже договорились о номере в гостинице?
- Сорок пять минут тому назад, - ответил Бейлор. - Но не о номере, об
апартаментах. Необходимо, чтобы в помещении было два телефонных аппарата на тот
случай, если у вас вдруг возникнет искушение скрыть от меня место встречи. Я буду
слушать все, что он скажет.
- Вы загоняете меня в угол, мальчуган.
- На это я вам ничего не отвечу. Давайте лучше еще раз рассмотрим наше дело с
моей точки зрения. К концу дня вы направитесь в Вашингтон. С ним или без него, не
имеет значения. В любом случае вы чисты. Удалось вам захватить Хейвелока живым,
прекрасно. Не удалось - я готов принять на себя всю ответственность за
последующее. В Пентагоне со мной считаются, в сложившихся обстоятельствах мое
решение там будет воспринято "как необходимая крайность" и одобрено.
- Вы знакомы и с этими инструкциями?
- Вплоть до последнего из ста одного содержащегося в них противоречия.
Возвращайтесь к вашей красивой жизни, мистер стратег. Будьте здоровы и счастливы,
обретаясь в интеллектуальных кругах Джорджтауна. Шлите издалека свои мудрые
предписания, а всю оперативную работу оставьте нам. И тогда жизнь для вас станет
куда приятнее.
Огилви с огромным трудом прогнал гримасу, готовую исказить его лицо. Волна
острой боли, зародившись в грудной клетке, поднялась вверх, залив горло и
перехватив дыхание. С каждым днем эта волна вздымалась все выше. Боль
становилась все острее. Сигналы неизбежного.
- Большое спасибо за совет, - ответил бывший оперативник.
Глава 9
Палатин, один из семи холмов Рима, расположился за аркой Константина. По его
склонам там и сям виднелись алебастровые пятна древних развалин. Палатинский
холм являлся местом рандеву.
В четверти мили к северо-западу от ворот Грегорио располагалось Место, где
древние искали покоя. У дальнего конца мощенной камнем тропы, обрамленной с
обеих сторон иззубренными руинами старинной мраморной стены, на нешироком
пьедестале возвышался бюст императора Домициана. [(51 - 96 гг.) - римский
император с 81 г. Из династии Флавиев. Воевал с даками. Убит в результате
дворцового переворота] Ветви диких олив ниспадали на обработанный резцом камень,
а снизу на него наползали коричневые и зеленые лозы, заполняя собой каверны и
образуя причудливый узор на растрескавшемся, но все же вечном мраморе. В самом
конце тропы, за покрытым пятнами суровым лицом Домициана можно было увидеть
остатки фонтана, встроенного в склон холма. Место уединения заканчивалось
тупиком, оно не имело второго выхода.
Этот уголок зарослей, принадлежащих совсем иному времени, являлся местом
встречи. Время встречи - тридцать минут - между тремя пополудни и половиной
четвертого, в тот час, когда солнце, переступив в западную часть небосвода, начинало
склоняться к закату. В этом месте должна была состояться встреча двух человек,
каждый из которых преследовал свои собственные цели. Эти двое прекрасно
понимали, что расхождение в целях могло привести к смерти любого из них.
Обстоятельства требовали исключительной осмотрительности и осторожности.
Все началось без двадцати три. Хейвелок занял позицию за группой кустов на
ближайшем возвышении, господствующем над местом встречи, в нескольких сотнях
футов от бюста Домициана. Он был сосредоточен и очень зол. Его взгляд постоянно
перебегал с мощенной камнем тропы на буйную растительность за огораживающими
ее мраморными останками стен. Полчаса тому назад, со своего места в уличном кафе
на виа Винито, как раз напротив "Эксельсиора", он увидел то, чего все время опасался.
Не успел рыжеволосый Огилви выйти через стеклянные двери, как из соседнего
ювелирного магазина появилась пара - мужчина и женщина. Они вышли немного
быстрее и держались слегка раскованнее, чем следовало бы. Магазин имел широкую
наружную витрину, открывающую перед находящимися в нем прекрасное поле
зрения. Человек из Вашингтона, прежде чем влиться в поток пешеходов, на мгновение
задержался и искоса бросил взгляд направо. Он искал глазами свое сопровождение,
чтобы коротким кивком головы, взглядом или незаметным движением руки привлечь к
себе внимание в толпе. Апачи не будет захвачен по пути на Палатин. Огилви
предвидел возможность такого поворота событий и принял все меры
предосторожности. По телефону бывший оперативник, а ныне высокомерный
разработчик стратегии, сказал очень мало. Он сообщил, что располагает интересными,
но совершенно секретными сведениями, которыми готов поделиться с Хейвелоком. Из
этой информации Майкл, видимо, сможет получить ответы на интересующие его
вопросы.
- Не бойся, Навахо, мы потолкуем.
Но если Апачи готов предоставить необходимые сведения, зачем ему посторонняя
защита? И почему он так охотно согласился на встречу в столь уединенном месте?
Почему не предложил встретиться просто на улице, или в кафе? Человек, уверенный в
полезности сообщаемых им сведений, не заботится так о своей защите, как это сделал
стратег.
Может быть, вместо разъяснения Вашингтон уготовил для него совсем иное
послание?
Разделаться с ним? Прикончить?
"Я не говорю, что мы убьем вас. Вы живете не в такой стране... Но с другой
стороны, почему бы и нет?" - сказал Бейлор Браун, подполковник, связной разведки
из посольства США в Риме.
В Вашингтоне, очевидно, приняли именно такое решение и послали в Рим убийцу
высокой квалификации. Хейвелок отдавал должное талантам Огилви, но не уважал его
как личность. Бывший агент принадлежал к тем людям, которые слишком легко
оправдывали силовые методы работы и исповедовали взгляды, исключающие жалость
в тех случаях, когда насилие являлось обоснованным. Коллеги - оперативники
хорошо знали подобный тип людей. Огилви был убийцей и, постоянно испытывая
потребность мстить, старался подавить в себе ярость, но мог скрыть ее от кого угодно,
только не от тех, кто оказывался с ним рядом в условиях максимального стресса. Кто
хоть раз работал с ним вместе, делал все, чтобы впредь избежать этого.
После Стамбула Майкл совершил нечто, абсолютно ему несвойственное.
Встретился с Энтони Мэттиасом и посоветовал убрать Огилви с оперативной работы,
поскольку тот опасен для дела. Майкл был готов выступить перед стратегами на
закрытом заседании, но Мэттиас, как всегда, нашел менее болезненный способ
разрешить непростую ситуацию. Огилви был настоящий эксперт, очень немногие
имели такой опыт проведения тайных операций. Государственный секретарь
распорядился поднять его по служебной лестнице. Огилви сам стал разрабатывать
стратегию.
В настоящее время Мэттиас находился вне Вашингтона, и мысль об этом не
утешала. Ведь решения зачастую принимаются без достаточной проработки только
потому, что человек, способный потребовать более глубокого анализа, оказывается вне
досягаемости. Необходимость быстро реагировать в условиях возникшего кризиса
часто толкает на не до конца обдуманные действия.
Вот оно, подумал Хейвелок, когда его взгляд зацепился за фигуру человека на
поросшем зеленью склоне за правой стеной убежища Домициана. Это был тот самый
мужчина, который вместе с женщиной выходил из ювелирного магазина рядом с
отелем "Эксельсиор", тот, что сопровождал Огилви. Майкл посмотрел налево, там, как
он и ожидал, оказалась женщина. Она стояла на ступенях древних бань, держа в левой
руке альбом для эскизов. Но в ее правой руке не было карандаша - она лежала за
лацканом габардинового жакета. Хейвелок перевел взгляд на мужчину справа. Тот
уже сидел на земле, вытянув ноги. На его коленях лежала раскрытая книга, ни дать ни
взять - римлянин, выкроивший часок для отдыха и спокойного чтения. По странному
совпадению рука его тоже находилась у лацкана грубого твидового пиджака. Эти двое
несомненно поддерживали радиосвязь, и Майкл знал точно, на каком языке идут
переговоры. На итальянском.
Итальянцы. Никаких чиновников из посольства, никаких сотрудников ЦРУ, ни
Бейлора и вообще ни одного американца. Огилви будет единственным. Все сходится
как нельзя лучше: американский персонал устранен от проведения операции, чтобы не
было опасных свидетелей. Используются только местные агенты, которые будут
молчать при любых обстоятельствах, или которых можно заставить замолчать. Итак,
его хотят убить.
Но почему? Почему его действия воспринимаются в Вашингтоне как серьезный
кризис? Почему эти люди хотят видеть его покойником? Что он сделал или что знает,
оправдывающее подобное решение? Вначале они использовали Дженну Каррас, чтобы
устранить его со сцены. Теперь хотят и вовсе убить. Господи, что же это происходит?!
Кроме этой пары, должны быть и другие. Где же они? Хейвелок разбил всю
видимую территорию на квадраты и, напрягая зрение, принялся изучать каждый из
них. Убежище Домициана не принадлежало к числу самых известных
достопримечательностей Палатинского холма. Этот крошечный кусочек древнего
мира продолжал медленно погибать. Отвратительный месяц март вообще свел на нет
число нарушителей покоя убежища. Далеко на востоке, на небольшой возвышенности,
Хейвелок увидел детей, играющих под недремлющим оком двух взрослых, видимо,
учителей. К югу, ниже того места, где он находился, раскинулась поляна, поросшая
нестриженой травой. На ней торчали разновысокие остатки колонн времен ранней
империи - белые обескровленные трупы былого величия. Несколько туристов,
навьюченных фотографическим оборудованием - каждый несколькими камерами и
кофром - делали снимки, позируя друг другу среди руин. Но рядом с убежищем
Домициана не было никого, кроме этих двух, расположившихся по обе стороны
мраморных стен, идущих от входа параллельно тропинке. Если эти люди отличные
стрелки, то никакой другой поддержки и не потребуется. В убежище ведет
единственный вход, а человек, пытающийся перелезть через стену, станет
превосходной мишенью. Это был туннель с единственным выходом, который как
нельзя лучше отвечал поставленной цели - убийству. Итак, они последовали еще
одному правилу: используйте местные кадры по минимуму, дабы избежать
возможного шантажа в будущем.
Майкл непроизвольно подумал об иронии создавшейся ситуации. Сегодня утром
он облазил весь Палатин, подыскивая место с теми преимуществами, которые теперь
обратились против него.
Хейвелок бросил взгляд на часы. До трех оставалось всего четырнадцать минут.
Надо действовать быстро, но не раньше, чем появится Огилви. Апачи голыми руками
не взять. Он хитер и знает, что следует оставаться как можно дольше вне поля зрения
противника, чтобы отвлечь его внимание и энергию во время продолжительного
ожидания. Майкл прекрасно понимал это и сосредоточился на женщине с альбомом
для эскизов и на мужчине, расположившемся на траве.
Но вот наконец появился Огилви. Без одной минуты три рыжеволосый агент
возник в поле зрения Майкла. Он двигался по тропе, ведущей от ворот Грегорио, и
пока видны были только его голова и плечи. Огилви прошел мимо сидящего на траве
итальянца, ничем не показав, что знает его. Хейвелок обратил внимание на какую-то
странность в самом Огилви. Возможно, дело в его одежде, как всегда мятой... но
сейчас она была вдобавок и слишком велика для его коренастой фигуры. Как бы то ни
было, он казался совсем другим, Хейвелок пока не мог рассмотреть липа; нечто
странное было в его походке и осанке. Казалось, пологий склон холма слишком крут
для него. Апачи сильно изменился со времени их встречи в Стамбуле. Последние два
года не пощадили его.
Огилви подошел к остаткам мраморной арки, служившей входом в убежище, и
миновал ее. Итак, отсчет времени начался.
Майкл выбрался из служивших ему укрытием густо разросшихся кустов и
торопливо пополз, прижимаясь к земле вниз по склону, поросшему жесткой высокой
травой. Он двигался к северу по широкой дуге, до тех пор пока не оказался у
подножия холма. Майкл посмотрел на часы. Прошло почти две минуты с того
момента, когда он начал передвижение.
Теперь женщина находилась над ним, на расстоянии примерно ста ярдов и справа
от убежища Домициана. Хейвелок не видел ее, но знал, что она на прежнем месте.
Женщина избрала прекрасную точку для обзора и в случае необходимости для ведения
огня. По всей видимости, опыта ей не занимать. Встав на четвереньки, Майкл пополз
вверх по склону, то и дело останавливаясь, чтобы прислушаться. Кругом стояла
тишина.
Вот он достиг гребня холма. Теперь женщина была прямо перед ним на
расстоянии не более шестидесяти футов. Она по-прежнему стояла у верхней ступени
дугообразной белой лестницы, ведущей к мраморной ванне. Перед собой она держала
альбом, но ее глаза были обращены совсем в ином направлении. Она безотрывно
вглядывалась во вход убежища, напряженная и готовая к мгновенному движению.
Хейвелок увидел именно то, что и предполагал увидеть. Теперь рука женщины не
покоилась на лацкане, а была скрыта глубоко за бортом габардинового жакета, вне
сомнения сжимая рукоятку автоматического пистолета. Ей не составляло никакого
труда быстро извлечь оружие и открыть прицельную стрельбу. Майкл, конечно,
опасался пистолета, но в данный момент гораздо больше боялся радио. Через
несколько секунд радиопередатчик может стать союзником, но сейчас он столь же
опасен для него, как и пистолет.
Хейвелок еще раз взглянул на часы. Его раздражал неуемный бег секундной
стрелки. Следует торопиться. Он спустился чуть ниже гребня и прошел к выложенной
разбитым камнем старинной траншее, идущей от водного источника к ванне. Могучая
сорная трава произрастала из трещин на дне и по стенам траншеи, полностью
прикрывая ее и придавая ей вид отвратительной, извивающейся тысяченожки.
Хейвелок раздвинул влажные скользкие растения, лег на живот и пополз по
выщербленному мраморному дну канавы. Через тридцать секунд он вынырнул из
зеленых зарослей и оказался в руинах круглого бассейна, который много столетий
тому назад видел натертые благовониями, изнеженные телеса императоров и
куртизанок. В семи футах над ним, всего восемью полуразрушенными ступенями
выше находилась женщина с единственной целью убить его, если ее теперешний
хозяин самостоятельно не справится с этой задачей. Она стояла спиной к нему,
широко расставив толстые ноги, похожая на сержанта, командующего пулеметным
расчетом.
Хейвелок внимательно изучил остатки мраморной лестницы. Ступени казались
очень хрупкими, и вторая отделялась от первой металлической решеткой двенадцати
дюймов высоты. Решетка, видимо, должна была предотвратить попытки чересчур
любознательных туристов проникнуть ниже к руинам бассейна. Любая из ступеней
могла с грохотом рухнуть под тяжестью тела. Ну, а если в этот самый момент нанести
тяжелый удар? Хейвелок понимал, что решение следует принимать быстро, а
двигаться еще быстрее. С каждой минутой будет нарастать тревога убийцы,
скрывшегося в убежище Домициана.
Хейвелок тихонько пошарил рукой под свисающими со стены растениями. Его
пальцы наткнулись на твердый, с заостренными краями предмет. Это оказался
обломок мрамора, по которому две тысячи лет тому назад прошелся резец мастера.
Майкл зажал обломок в правой руке, а левой вытянул из-за пояса автоматический
пистолет "лама", конфискованный в Чивитавеккия у незадачливого кандидата в
мафиози. Много лет тому назад, проходя элементарную школу выживания, он
выучился стрелять левой рукой так же, как и правой. Это искусство теперь должно
послужить ему. Оно явится его личным прикрытием. Если его тактика не сработает, то
женщине, которая должна гарантировать его смерть на Палатинском холме, придется
самой умереть. Но пока это было всего лишь прикрытие, вариант, призванный
сохранить ему жизнь. Хейвелок очень не хотел сорвать свидание, назначенное в
убежище Домициана.
Он медленно приподнялся и, выставив вперед согнутую в колене ногу, изготовился
к броску. Теперь женщина находилась прямо над ним на расстоянии не более четырех
футов. Майкл отвел назад правую руку с тяжелым острым обломком и, бросившись
вперед, одновременно метнул его изо всех сил в укрытое габардином пространство
между лопатками женщины.
Шум или инстинкт? Женщина начала повертываться в его сторону, но уже
последовал удар. Остроконечный обломок врезался ей в шею у основания черепа,
черные волосы мгновенно окрасились кровью: Хейвелок пронесся по ступеням и,
обхватив ее за талию, сволок вниз через металлическое ограждение, одновременно
зажимая предплечьем рот. Они оба тяжело упали на мраморное дно ванны. Во время
падения Майкл сумел повернуть тело женщины и теперь оказался сверху. Он наступил
ей коленом на грудь и сильно надавил стволом "ламы" на горло.
- Слушайте меня внимательно! - жестко прошептал Хейвелок, твердо зная, что
ни посольство, ни Огилви не стали бы сотрудничать с человеком, не знающим
английского языка - слишком велика цена возможного недопонимания. - Берите
радио и потребуйте, чтобы ваш приятель явился сюда со всей возможной скоростью!
Скажите, что ситуация чрезвычайная. Скажите также, чтобы он прошел через рощу
ниже арки. Вы не хотите, чтобы он попался на глаза американцу.
- Cosa dici? [Что вы сказали? (ит.)]
- Вы меня слышали и все прекрасно поняли! Делайте как вам говорят! Скажите,
вам кажется, что вас обоих предали. Спокойно! Я понимаю по-итальянски! - добавил
Хейвелок и сильнее вдавил ствол пистолета в шею женщины. - Presto! [Живо! (ит.)]
Широкое мужеобразное лицо женщины исказила гримаса боли. Словно кобра с
зажатой щипцами змеелова головой, она со свистом втянула в себя воздух. Майкл
поднял колено, и она неуверенным движением потянулась к лацкану жакета,
отвернула его и извлекла на свет миниатюрный, размером с толстую пуговицу
микрофон. В самом его центре находилась крошечная кнопка передатчика. Женщина
надавила на нее, и через Палатинский холм на расстояние нескольких сот ярдов
полетел радиосигнал.
- Trifoglio! Trifoglio! [Трилистник! Трилистник! (ит.)] - поспешно произнесла
она позывные. - Ascolta! Abbiamo un'emengenza! [Внимание! Чрезвычайное
положение! (ит.)] - Она точно исполняла приказ Хейвелока. В хриплом шепоте ясно
слышались панические нотки, они усиливались по мере того, как ствол "ламы" все
сильнее давил на ее горло. До слуха Майкла донесся ответ, произнесенный
металлическим голосом:
- Che avete? Quale? Arrive! [Что случилось? Какой? Иду! (ит.)]
Хейвелок поставил женщину на колени, разорвав на две части ее жакет. Чуть выше
пояса он увидел рукоятку мощного автоматического пистолета крупного калибра,
торчавшую из удлиненной кобуры. Кобура казалась слишком длинной потому, что из
нее высовывался металлический цилиндр с просверленными в нем отверстиями,
наглухо прикрепленный к стволу глушитель. Вне всякого сомнения женщина была
профессионалкой. Майкл быстро выдернул пистолет из кобуры и сунул за пояс. Он
рывком поднял женщину на ноги и, резко толкнув вперед к лестнице, заставил
выползти наверх ко второй ступеньке так, чтобы они оба могли видеть, что происходит
за невысоким металлическим ограждением древней ванны. Майкл находился позади
женщины. Он навалился на нее всем своим весом, лишая возможности двигаться.
Левой рукой он прижимал "ламу" к ее виску, а согнутой в локте правой - зажал шею.
Через несколько секунд он увидел ее партнера, который, пригнувшись, перебегал
через заросли чуть ниже входа в убежище. Этого было достаточно. Без всякого
предупреждения Майкл напряг левую руку, превратив ее в железные тиски, лишившие
женщину возможности дышать. Тело ее обмякло. Она пробудет без сознания по
меньшей мере до наступления темноты.
Майкл не хотел убивать ее, он желал, чтобы она могла поведать своим хозяевам о
том, что с ней произошло. Ее тело сползло по изъеденным временем ступеням и
плюхнулось на дно поросшей сорняками ванны.
Мужчина осторожно появился из-за кустов, держа руку за бортом твидового
пиджака. Время бежало слишком быстро, прошло очень много минут. Значительная
часть получаса, отведенного на ожидание, уже потрачена. Еще немного и убийца,
присланный из Вашингтона, начнет беспокоиться. Если он выйдет из убежища
Домициана и увидит, что его охрана исчезла, а контроль за ситуацией потерян, то ему
останется лишь убежать. Этого допустить нельзя! Ответы, которые так стремился
получить Хейвелок, находились от него в каких-то пятидесяти ярдах среди древних
руин; и ответы на вопросы можно будет получить только в том случае, когда удастся
- если вообще удастся - добиться контроля за ситуацией. "Да шевелись же ты,
наемник!" - молил про себя Хейвелок, по мере того как итальянец медленно
приближался.
- Trifoglio, trifoglio! - хрипло прошептал Майкл и, захватив со ступени горсть
щебенки, бросил ее верхом в противоположный конец овальной мраморной ванны.
Мужчина побежал на звук голоса, прохрипевшего код, и к месту, откуда вылетели
камни. Хейвелок сдвинулся влево. Скорчившись на третьей ступеньке, он ухватился за
металлический штырь загородки, испытывая ногами прочность камня под ними.
Ступени, видимо, должны выдержать.
И они выдержали. Когда итальянец приблизился к краю лестницы, Майкл взвился
вверх. Он возник из ничего, приведя бегущего в состояние шока. От изумления и
ужаса мужчина остановился. У него перехватило дыхание. Хейвелок размахнулся и
изо всех сил ударил итальянца пистолетом в лицо, дробя кости и кроша зубы. Кровь,
брызнув из разбитых губ, мгновенно залила пиджак и рубашку. Мужчина начал
оседать на землю. Хейвелок подбежал к нему, подхватил под мышки и с поворотом
швырнул безжизненное тело в сторону мраморной ванны. Итальянец с глухим звуком
плюхнулся на дно. Он лежал, раскинув руки и ноги, его окровавленная голова
оказалась на животе женщины. Ему тоже будет что рассказать, подумал Майкл. Очень
важно, чтобы этих людей услыхали вашингтонские стратеги. Необходимо, чтобы они
там поняли: если сейчас, через несколько минут он не получит необходимых ответов,
то Палатин явится всего лишь началом.
Хейвелок засунул "ламу" во внутренний карман пиджака.
...Закладка в соц.сетях
