Жанр: Боевик
Мозаика Парсифаля
...ольшей продолжительность жизни? - Огилви повернулся в сторону
Миллера. - Наш доктор это наверняка знает. Не так ли, док?
- Я не являюсь вашим лечащим врачом, Ред, - спокойно ответил психиатр.
- А это вовсе не обязательно. Вам приходится читать медицинские заключения.
Недель через пять появятся боли. Они будут усиливаться... Я, конечно, ничего не
почувствую, потому что к тому времени буду лежать в больничной палате. Инъекции
способны контролировать боль в наше время. Фальшиво-бодрые голоса вокруг станут
утверждать, что дело идет на поправку. Затем наступит период, когда я перестану
видеть и слышать, и моим друзьям уже не надо будет что-либо произносить. -
Бывший оперативник откинулся на спинку стула и перевел взгляд на Стерна. - Таким
образом, создалась ситуация, которую наш просвещенный юрист мог бы
охарактеризовать как "совпадение благоприятных обстоятельств". Все говорит за то,
что русские меня не тронут. А если бы даже Москва попыталась, я ничего не теряю, а
Лубянка ничего не получит. Будь я проклят, если вы не понимаете это лучше меня. Я
единственный способен вытащить Хейвелока из норы достаточно далеко, чтобы его
можно было схватить.
Стерн, не отрывая взгляда от рыжеволосого человека, обреченного на близкую
смерть, сказал:
- Вы весьма убедительны, Ред.
- Я не только убедителен, но и полностью прав. - Огилви неожиданно резко
отодвинул стул и поднялся на ноги. - Настолько прав, что немедленно отправлюсь
домой упаковать вещи и ловить такси до военно-воздушной базы Эндрюс. Поместите
меня на военный самолет, нет никакой необходимости извещать всех о моем
присутствии на коммерческом трансатлантическом лайнере. Индюкам из КГБ
известны все мои паспорта, все прикрытия, которые мне когда-либо приходилось
использовать. Сейчас у нас нет времени на то, чтобы изобретать нечто новенькое.
Организуйте мне полет через Брюссель на нашу базу в Паломбара. Затем шлите
телеграмму Бейлору, чтобы он меня ждал... называйте меня Апачи.
- Апачи? - переспросил Даусон.
- Отличные следопыты.
- Допустим, вы встречаетесь с Хейвелоком, - произнес медик. - Что вы ему
скажете?
- Немного. Он мой, как только окажется на расстоянии вытянутой руки.
- Хейвелок многоопытный человек, Ред, - сказал Стерн, внимательно изучая
выражение лица Огилви. - Может быть, у него с головой и не все в порядке, но
парень он крутой.
- Прихвачу с собой кое-какое оборудование, - ответил обреченный на смерть,
направляясь к выходу. - Я тоже личность многоопытная, что отчасти и объясняет
мою трусость. И даже близко не подойду к месту, из которого нельзя выбраться. -
Огилви, не произнеся больше ни слова, открыл дверь и вышел. Это был быстрый,
легкий уход. Стук закрываемой двери прозвучал как заключительный аккорд.
- Мы его больше никогда не увидим, - сказал Миллер.
- Знаю, - ответил Стерн. - Так же как и он нас.
- Как вы думаете, удастся ему добраться до Хейвелока? - спросил Даусон.
- Уверен, - ответил Стерн. - Он его захватит, передаст в руки Бейлору и
парочке медиков, которые работают на нас в Риме, и после этого исчезнет. Ред нам
ясно дал понять, что не желает слышать фальшивые утешения в больнице. Наш
коллега изберет свой собственный путь.
- Он заслужил право на это.
- Я тоже так думаю, - не совсем уверенно произнес юрист, поворачиваясь к
Стерну. - Как мог сказать Ред - "не сочтите мои слова проявлением неуважения"; я
молю Господа, чтобы дело с Хейвелоком закончилось должным образом. Его просто
необходимо обезвредить. В противном случае к нам начнут привязываться
правительства по всей Европе, подогревая страсти у фанатиков самых разнообразных
направлений. Посольства превратятся в пепел, будут захвачены заложники и
разгромлены наши разведывательные структуры. Мы потеряем массу времени и -
давайте не будем себя обманывать - погибнет множество людей. И все это по
милости одного-единственного человека, утратившего равновесие. Нечто подобное
мне уже приходилось видеть собственными глазами, причем по поводам, куда менее
значительным, чем в случае с Хейвелоком.
- Именно поэтому я и уверен, что Огилви удастся доставить его сюда, - сказал
Стерн. - Хотя я тружусь и не в той области, что Пол. Все же могу представить себе,
что творится в душе у Реда. Он чувствует себя глубоко оскорбленным. На его глазах
умирали друзья. Погибали в разных местах, от Африки до Стамбула, и он ничем не мог
им помочь в силу своего нелегального положения. От Огилви из-за его работы ушла
жена, забрав троих детей. Вот уже пять лет он не видит своих ребятишек. Он остался
один на один со своей болезнью и обречен на близкую смерть. И все же он не
тронулся умом и задался вопросом: имел ли на это право Хейвелок? За что ему такая
привилегия? Наш Апачи отправился на свою последнюю охоту, чтобы поставить
последний в своей жизни капкан. Охотник в ярости и потому охота сулит удачу.
- И еще, - сказал психиатр. - У него ничего больше нет. Это последняя
попытка оправдать все.
- Что именно? - спросил юрист.
- Всю боль, - ответил Миллер. - Боль, которую пришлось перенести и ему, и
Хейвелоку. Поймите, в свое время он преклонялся перед ней и до сих пор не в силах
этого забыть.
Глава 8
Реактивный самолет нырнул с небес вниз на расстоянии сорока миль к северу от
аэродрома Паломбара Сабина. Он держал путь из Брюсселя, старательно избегая
обычных маршрутов как гражданской, так и военной авиации. Альпы он пересек в их
восточной части. Полет проходил на такой высоте, а спуск совершался так быстро, что
шансы быть замеченным практически сводились к нулю. О возможном сигнале на
радарах системы противовоздушной обороны достигли предварительной
договоренности - его появление и исчезновение не должно было сопровождаться
никакими комментариями и уж тем более - привести к расследованию.
Приземлившись в Паломбаре, он доставит в Италию человека, тайно поднявшегося на
борт в Брюсселе в три часа утра по местному времени. Все называли мужчину Апачи
- нормального человеческого имени у него просто не было. Как и многие, подобные
ему, этот человек не мог подвергаться риску, проходя формальности у стоек
иммиграционных служб или на пограничных пропускных пунктах. Внешность и имя
можно изменить, однако упомянутые места находились под постоянным наблюдением
людей, которые знали, что искать, и увы, часто добивались успеха. Ум этих людей был
натренирован и представлял собой огромный банк данных.
Пилот уменьшил тягу двигателей - он получил подготовку, сажая машины на
палубу авианосца, и повел самолет над лесом по пологой глиссанде в направлении
аэродрома. Темная посадочная полоса в милю длиной была прорублена в лесном
массиве, ремонтные ангары и башня пункта управления находились несколько в
стороне. Они были хорошо замаскированы и почти сливались с ландшафтом. Самолет
коснулся края полосы; маленькую кабину заполнил рев реверсов. Пилот повернулся в
кресле и, стараясь перекрыть шум, почти прокричал, обращаясь к сидевшему позади
рыжеволосому человеку средних лет:
- Мы на месте, индеец. Можете забирать свои лук и стрелы.
- Какой остроумный юноша, - произнес Огилви, расстегивая ремни,
охватывавшие его грудь. Взглянув на часы, он спросил: - Который здесь час? Я все
еще живу по вашингтонскому времени.
- Пять пятьдесят семь. Вы потеряли ровно шесть часов. У вас сейчас полночь, а
здесь раннее утро. Остается лишь посочувствовать, если вас ждут на службе. Надеюсь,
вам удалось хоть немного поспать?
- Вполне достаточно. С транспортом улажено?
- Вас доставят прямиком к вигваму Большого вождя на виа Витторио.
- Очень смешно. Вы имеете в виду посольство?
- Точно. Вы - специальный груз. Гарантированная доставка прямиком из
Брюсселя.
- Все не так. Посольство абсолютно исключено.
- Но у меня такой приказ.
- Я отдаю другой.
Огилви прошел в маленький кабинет, отведенный для людей, подобных ему.
Кабинет располагался в одном из ремонтных ангаров. В нем не было окон и почти не
было мебели, зато находились два телефона, связанные с шифровальной машиной.
Ведущий к кабинету коридор охранялся тремя парнями, облаченными в неприметные
рабочие комбинезоны, под которыми хранилось оружие. Приблизиться к Огилви комунибудь
неизвестному или принести с собой фотоаппарат было запрещено. В этом
случае оружие было бы пущено в ход без предупреждения. Такие предосторожности
явились результатом особых переговоров между представителями правительств,
которых волновала деятельность, выходящая за рамки официальных соглашений о
сотрудничестве специальных служб обеих стран. Короче говоря, тщательная охрана
была просто необходима.
Огилви сел за письменный стол и снял трубку с телефонного аппарата слева от
себя. Черный цвет говорил о том, что аппарат предназначался для переговоров внутри
страны. Рыжеволосый агент набрал запечатленный в памяти номер и через двенадцать
секунд услышал сонный голос подполковника Лоренса Брауна.
- Браун у телефона. В чем дело?
- Бейлор Браун?
- Апачи?
- Да. Я в Паломбаре. Новости есть?
- Никаких. Я заполучил всех следопытов Рима. Пока о нем ни слуху ни духу.
- Заполучили что?!
- Следопытов. Мы использовали все платные источники, а также тех, кто нам
чем-то обязан...
- Проклятье! Отзовите их немедленно! Вы хоть понимаете, что творите?
- Полегче, приятель. Не думаю, что нам с вами удастся сработаться.
- Мне все равно! Я не дал бы за это и сраного воробья! Вы сейчас имеете дело со
змеей, приятель, а не решаете кроссворд для слабоумных. Стоит ему заметить
начавшуюся на него охоту, и он поймет, что вы нарушили правила игры. А поняв это,
ужалит. Господи, неужели вы полагаете, что за ним никогда не было слежки?
- Мне известны качества моих следопытов, Апачи, - возразил Бейлор
воинственным тоном.
- Полагаю, нам следует встретиться и поговорить.
- В таком случае подъезжайте, - предложил подполковник.
- Да, еще одна проблема, - ответил Огилви, - посольство исключено.
- Но почему?
- В домах на противоположной стороне улицы случайно могут оказаться окна.
Других причин я не привожу.
- Что же это за причины?
- Он знает, что ни при каких условиях я не покажусь на территории посольства.
Камеры КГБ нацелены на все входы и выходы и действуют круглосуточно.
- Он даже не подозревает о вашем приезде, - возразил Бейлор. - Не знает, кто
вы.
- Сразу поймет, как только вы скажете.
- Какое имя назвать? - кисло поинтересовался офицер.
- Апачи. Вполне достаточно.
- Он поймет, в чем дело?
- Непременно.
- Мне ваша кличка ни о чем не говорит.
- И не должна.
- Вы определенно не желаете, чтобы мы сработались.
- Весьма сожалею.
- Значит, приезжать вы не хотите. Где же мы встретимся?
- В парке "Вилла Боргезе". Я вас найду.
- Да, пожалуй, это проще, чем мне отыскать вас.
- А ведь вы ошибаетесь, Бейлор.
- В чем?
- Да в том, что мы якобы не сработаемся. - Огилви промолчал, а затем добавил:
- Встречаемся через два часа. К тому времени объект уже может связаться с вами.
Март, как правило, не самый лучший месяц для парка "Вилла Боргезе". Прохлада
римской зимы, хоть и не очень суровой, еще не исчезла полностью. Еще не
раскрылись бутоны, не вспыхнули красками продолговатые и круглые клумбы -
гордость парка весной и летом. Несметное число тропинок, проложенных между
линиями к зданию знаменитого музея, казались чуть грязноватыми, зелень - немного
блеклой, деревья - сонными. На скамьях вдоль переходных трон лежал слой пыли.
Над парком висела легкая дымка; которую обычно смывают апрельские дожди. Но
пока природа хранила мартовскую безжизненность.
Огилви стоял у огромного дуба позади музея, граничащего с парком. Было
слишком рано, и по аллеям слонялось всего несколько студентов и туристов,
томящихся в ожидании момента, когда смотритель распахнет двери, ведущие к
сокровищам Боргезе. Бывший оперативник, вновь вернувшийся к деятельности,
посмотрел на часы. На его изборожденном морщинами лице промелькнула тень
раздражения. Время приближалось к восьми сорока, и сотрудник военной разведки
опаздывал уже больше, чем на полчаса. Недовольство Огилви было обращено в равной
мере как на себя, так и на Бейлора. Торопясь отвергнуть визит в посольство и желая
показать, что командует операцией, он избрал очень плохое место для рандеву. Никуда
не годное место. Огилви это понимал. Видимо, и подполковник сообразит, если даст
себе труд подумать. Скорее всего; он и опаздывает по этой причине. На самой вилле
Боргезе слишком тихо в столь ранний час, она стоит слишком уединенно, и на ее
территории чересчур много укрытий, из которых можно вести наблюдение как
визуально, так и с помощью приборов. Огилви выругался про себя, это явно не лучший
способ утверждения своего авторитета и претензий на руководство. Подполковнику,
видимо, пришлось избрать кружной путь, менять средства передвижения,
использовать различные уловки в надежде обнаружить слежку. Фотокамеры КГБ
нацелены на посольство, и Бейлор оказался в нелегкой ситуации в результате
деятельности вашингтонского осла с загадочной кличкой Апачи, которая как нельзя
более подходит для коробки с корнфлексом.
Загадка в имени, конечно, была. Но она не имела ничего общего ни с глупостью,
ни с маркой корнфлекса. Семь лет назад в Стамбуле два секретных агента с кодовыми
именами Апачи и Навахо едва не расстались с жизнью, пытаясь предотвратить
организованное КГБ убийство.
У них ничего не вышло, но в ходе операции в четыре утра Навахо попал в
критическую ситуацию на пустынном в это время бульваре Ататюрка. Команды убийц
из КГБ перекрыли все пути спасения. Гибель казалась неизбежной до того момента,
как Апачи, прорвавшись на огромной скорости по мосту на украденной машине,
притормозил у тротуара и приказал партнеру либо прыгать к нему, либо остаться без
черепа. Под бешеным огнем Огилви сумел проскочить, получив касательное ранение в
висок и две пули в правую руку. Человеку, которого семь лет тому назад звали Навахо,
было не просто забыть Апачи, ведь без него Майклу Хейвелоку пришлось бы
закончить счеты с жизнью в Стамбуле. Огилви очень рассчитывал на хорошую память
Навахо.
Звук. Сзади. Он резко повернулся, перед его лицом была черная ладонь, из-за
которой виднелось черное лицо. На Огилви внимательно смотрели неподвижные,
широко поставленные глаза. Бейлор дважды резко повернул голову и приложил
указательный палец к губам. Затем, медленно приблизившись к Огилви, потащил его
за толстый ствол дуба и кивнул головой в сторону южного сада, за дальним входом в
каменное здание музея. Примерно в сорока ярдах от них находился мужчина в темном
костюме, с каменным выражением лица. Он двигался то в одну сторону, то в другую,
словно не знал, по какой тропинке пойти.
Издалека до их слуха донеслись один за другим три сигнала автомобильного
клаксона и шум мотора. Мужчина замер на мгновение и побежал на звуки. Через
несколько мгновений он исчез за восточной стеной виллы Боргезе.
- Отвратительное место, - сказал подполковник, взглянув на часы.
- Это сигналила ваша машина?
- Моя машина стоит у ворот, ведущих на Винито. Сигнал был едва слышен, на
что я и рассчитывал.
- Прошу прощения, - произнес бывший оперативник. - Я слишком долго не
был в деле. Обычно я не совершал подобных ошибок. В Боргезе прежде было
многолюдно.
- Не стоит беспокоиться. Кроме того, я вовсе не уверен, что вы совершили
ошибку.
- Давайте сразу поставим все на свои места. Не надо убивать меня добротой.
- Вы не так меня поняли. Ваши чувства нисколько меня не волнуют. КГБ никогда
не вело за мной наблюдения, насколько мне известно. Что же случилось сегодня?
Огилви улыбнулся. Значит, все-таки он стоит у руля операции.
- Вы же распустили по всему Риму своих следопытов. Я уже, кажется, имел
возможность об этом упомянуть.
Черный офицер помолчал, в его взгляде таилась тревога. Нарушив затянувшееся
молчание, он произнес:
- В таком случае с моей службой в Риме покончено.
- Возможно.
- Не возможно, а совершенно точно. Именно поэтому я и опоздал.
- Значит, он все же нашел вас, - мягко сказал рыжеволосый агент.
- Он бил из всех орудий. Я окажусь первым, кто будет разоблачен. Он напал на
след Каррас и шел по нему до порта Чивитавеккия. Там ей удалось скрыться. Он не
сказал, каким образом и на каком судне. В порту он не только выскочил из устроенной
ему ловушки, но и использовал ее в своих интересах, получив нужную информацию от
мелкого портового гангстера. То, что он узнал или думает, что узнал, превратило
Хейвелока в ходячий пороховой погреб.
- Что именно ему удалось выяснить?
- Он узнал о двойном предательстве. По отношению к нему якобы была
применена идентичная тактика: мы настроили женщину против него.
- Каким же образом?
- Кто-то убедил Каррас в том, что он работает на Советы и намерен ее убить.
- Все это мешок дерьма.
- Я только повторяю его слова - точнее то, что сообщили ему. Впрочем, в его
версии, если вдуматься, есть определенная логика. Она многое объясняет. В КГБ
наверняка есть неплохие актеры, которые могли сыграть ее роль. Это была бы вполне
оправданная операция. Мужчина выведен из игры, женщина в бегах. Нейтрализована
весьма эффективная пара.
- Вся эта история от начала до конца не более чем мешок дерьма, - возразил
Огилви. - Дженны Каррас не существует, она погибла на пляже под названием
Монтебелло на побережье Коста-Брава. И она работала на КГБ - была глубоко
законсервированным агентом ВКР. Никакой ошибки мы не допустили, но в данных
обстоятельствах это не имеет никакого значения. Я слышал, конечно, медицинские
термины, но если перевести их на наш язык, они означают лишь одно: у парня поехала
крыша. Он мечется между реальностью и своими фантазиями. Но в общем-то он
рехнулся.
- Рассуждает он дьявольски убедительно.
- Потому, что не врет. В этом тоже его безумие. Он видел то, что видел.
- Вы повторили его слова.
- Но он не мог видеть ничего подобного, и это тоже - составная безумия. Его
зрение искажено. Утратив чувство реальности, он уже видит не глазами, а разумом, а
разум у него поврежден.
- Вы тоже весьма убедительны.
- Но я не вру, и разум мой в полном порядке. - Огилви достал из кармана пачку
сигарет, вытянул одну и прикурил от древней бензиновой зажигалки "Зиппо",
купленной не менее четверти века назад. - Таковы факты, подполковник. Вы,
наверное, смогли бы заполнить кое-какие пробелы. Но история в своей основе
достаточно ясна. Хейвелока необходимо забрать отсюда.
- Это будет не просто. Допустим, что Хейвелок пребывает в придуманных им
самим мрачных пещерах, но при этом остается профессионалом. Возможно, он и не
понимает, в каком направлении движется, однако нельзя забывать о том, что этот
человек сумел продержаться На оперативной работе целых шестнадцать лет и остаться
в, живых. Он внимателен, предприимчив, хитер.
- Нам все известно. Эта как раз и есть реальная сторона его теперешней
действительности. Вы сообщили ему о моем прибытии, не так ли?
- Да, я сказал, что здесь находится некто по имени Апачи... - Бейлор сделал
паузу.
- Ну и что же?
- Ему это Явно не понравилось. Почему выбор пал на вас?
- А почему он должен был пасть на кого-то другого?
- Не знаю. Может быть, хотя бы в силу того, что он вас недолюбливает.
- Хейвелок передо мной в долгу.
- Теперь ясно, почему ему не понравилось ваше появление здесь.
- Уж не психолог ли вы случайно? Или, может быть - адвокат?
- Понемногу и то и другое, - ответил подполковник, - причем постоянно. А вы
разве нет?
- Конечно. Но в данный момент вы поставили меня своими словами в тупик.
Объясните, что вы имели в виду?
- Хейвелок сразу и весьма выразительно отреагировал на весть о вашем
появлении. "Итак, решено прислать за мной "ходячую кобуру", - сказал он. Это ваше
второе имя?
- Детская выходка. Неудачная шутка.
- Но Хейвелок как будто не очень-то веселился. Короче, он намерен позвонить в
полдень и передать вам свои инструкции.
- В посольство?
- Нет. В отель "Эксельсиор", где я должен снять для вас номер и быть вместе с
вами.
- Что за сукин сын, - бросил Огилви, втягивая воздух сквозь стиснутые зубы.
- В чем проблема?
- Он будет знать, где я, а я не буду знать, где он. Этот тип сможет за мной
следить, а я за ним - нет.
- Что из того? Ведь он просто жаждет встречи с вами. Откажетесь, не сможете
его заполучить. Разве не так?
- Не обижайтесь, подполковник, но вы относительно новый паренек в нашем
деле и не все знаете. Он хочет заставить меня принять его правила игры.
- Каким образом?
- Мне потребуются два человека - предпочтительно итальянцы, - не
вызывающие никаких подозрений. Они пойдут следом за мной, после того как я выйду
из отеля.
- Но зачем?
- Да потому, что он может меня забрать, - задумчиво пояснил бывший агент. -
Подойдет сзади, на кишащем людьми тротуаре. Этот человек знает все трюки нашего
бизнеса... Мужчине, мол, стало плохо на улице, и друг пытается посадить его в
машину. Оба американцы, весьма тривиальная сцена.
- Вы хотите сказать, что меня с вами не будет? Но как связной, я должен быть
рядом, чтобы не упустить вас из вида.
- Я и говорю, что имею дело с новичком... И вы еще намерены направиться в
Каир. Боюсь, что вы не упустите меня из вида, а Хейвелок не упустит из вида вас...
Не...
- ...примите мои слова за обиду, - закончил фразу Огилви подполковник. -
Хорошо, вы получите требуемое прикрытие. - Он вновь выдержал паузу и
продолжил: - Только пусть это будут не двое мужчин, а мужчина и женщина.
- Прекрасно. У вас здесь весьма широкие возможности, подполковник.
- Кроме того, я хочу дать вам еще один совет. Но если вы, "ходячая кобура",
попытаетесь когда-либо упомянуть мое имя в этой связи, я не премину заявить, что
предложение исходило от вас.
- Сгораю от нетерпения услышать.
- Цели миссий, которые я выполнял для Пентагона и государственного
департамента, совпадают. Это неизбежно. Иногда мне требуются чьи-то услуги.
Бывает, что услуг ждут от меня. Круг общих интересов все расширяется, хотя, как
исполнители, мы зачастую и не встречаемся.
- Мне противно цитировать самого себя, но все же спрошу: что вы хотите
сказать?
- Я несу ответственность за очень крупный оперативный регион. Мне, моему
учреждению, доверяют многие мужчины и женщины. Я хотел бы, чтобы все созданное
мной сохранилось и после моего ухода. Но это не все. Больше всего я хочу, чтобы мои
друзья, которых я знаю и которых не знаю, не пострадали. Хейвелок же способен
нанести им удар. Он работал в Италии на адриатическом и лигурийском побережьях, в
сферу его деятельности входила территория от Триеста на востоке до Гибралтара на
западе. Он может спровоцировать месть моим людям. Не думаю, что один отставной,
да к тому же безумный оперативник стоит того.
- Я тоже так не считаю.
- В таком случае уберите его. Не заберите, а уберите.
- Эти слова могли бы принадлежать и мне.
- Должен ли я считать, что уже услышал их от вас?
Человек из Вашингтона помолчал, а затем решительно произнес:
- Нет.
- Почему же?
- Потому что подобный акт приведет именно к тем последствиям, которых вы так
опасаетесь.
- Исключено. У него не останется времени.
- Мы не можем быть в этом уверены. Если эта история ведет свое начало от
Коста-Брава, то мы просто не знаем, что он припрятал в тайниках и где находятся его
тайники. Хейвелок мог разместить документы в десятках стран и оставить инструкцию
опубликовать их, если он не выйдет на связь в определенные сроки. За последние
шесть недель он побывал в Лондоне, Амстердаме, Париже, Афинах и Риме. Почему,
спрашивается? Имея возможность путешествовать по всему миру, располагая
достаточными на то средствами, он возвращается в те города, где активно работал
нелегалом. В этом определенно прослеживается какая-то система.
- Или простое совпадение. Он решил посетить знакомые места, ничего не
опасаясь, потому что вышел из игры.
- Может, так, а может, нет.
- Я не совсем улавливаю логику ваших рассуждений. Ведь если вы заберете его,
он не выйдет на связь в оговоренные сроки.
- Нам известны некоторые способы.
- Медицинские учреждения, как я догадываюсь? Лаборатории, где клиентов
накачивают лекарствами, чтобы ослабить их волю и развязать язык?
- Именно.
- И все же вы не правы. Не знаю, видел ли он на самом деле эту вашу Каррас. Но
это произошло в последние сутки. У него просто не было времени что-то предпринять.
И было бы ложью с его стороны отрицать это.
- Вы что, ясновидец? Или это ваши догадки?
- Ни то, ни другое. Просто я основываюсь на фактах. Я видел человека в
глубоком шоке, пережившего страшное потрясение. Кстати, я почти цитирую его.
Случившееся не результат умственной аберрации. Это - реальность. Толкуя о
тайниках или о том, что он мог бы предпринять, вы перепеваете мои слова, потому что
они содержались в донесении. А я, в свою очередь, слышал эти слова от него.
Хейвелок размышлял о том, что мог бы сделать, но не сделал. Улавливаете разницу,
уважаемый мистер разработчик стратегии?
- Вы считаете, ваших соображений достаточно, чтобы убить его?
- Я только хочу сохранить жизнь многим людям.
- Наши желания совпадают. Именно поэтому я здесь.
- Итак, вы желаете его увезти, - сардоническим тоном заметил Бейлор.
- Точно так. Разве этого мало?
- Мало. Предположим, вы промахнетесь. Или ему удастся ускользнуть. Что
тогда?
- Такого не случится.
- Догадка или ясновидение?
- факт.
- Нет. Это всего лишь предположение, вероятность, на которую я не желаю
полагаться.
- У вас, вояка, нет иного выбора. Можете это рассматривать как приказ.
- Тогда, штафирка, извольте выслушать меня. Я своей черной жопой пробивал
себе путь в этой армии белых людей, армии с белоснежным командованием и
черномордой основой. Мне удалось стать важным зубцом в большой шестеренке
белых дядей. И вот появляетесь вы с замашками тайного агента и кличкой с...
- ...пакета с корнфлексом? - прервал его Огилви.
- Вы правильно ухватили. Пакета с корнфлексом. Я не смогу ни назвать вашего
имени, ни сослаться на вас, если вдруг окажусь на крючке. Не смогу оправдаться,
потому что имею дело с картинкой из дешевого ко
...Закладка в соц.сетях
