Жанр: Боевик
Маккензи Хаук 1-2: (дорога в Гандольфо) (Дорога в Омаху).
...сынок, по телефону...
И тут, словно подавая реплику, как мог бы сказать сэр Генри, затрещал на
антикварном белом столике аппарат.
- Я подойду! - вскочил с кресла Хаук и поднял трубку:
- Базовый лагерь "Дымящийся вигвам"!
- Эй, хмырь! - послышался возбужденный голос Маленького Джо Савана. - Ты и
не представляешь, в какое дерьмо
вляпался! Клянусь могилой моей тети Анджелины, ни один мастер сапожного дела -
даже мой дядя Гвидо - не смог бы его
счистить с твоих подошв!
- Успокойся, Джозеф, и говори ясней. Дай мне тех. оп. как результат
визуального наблюдения!
- Что за тарабарщина?
- Я удивлен, что ты не запомнил этого во время итальянской кампании...
- Я тогда зарылся в землю. Говори же, черт возьми, чего тебе надо?
- Техническое описание тех, за кем следил ты в отеле...
- Не удивительно, что вы, доходяги, выжимаете из налогоплательщиков всю
кровь - каплю за каплей! Ни один сукин сын
тебя не поймет: вы просто дурите нам мозги!
- Да что ты там разузнал, Джозеф?
- Для начала замечу, что если эти шутники и впрямь шведы, то, значит, я
никогда не едал норвежского мясного рулета, а я,
между тем, ел его таки, потому что тот блондинистый тип, с которым пару сотен
лет назад имел удовольствие ходить в одной
упряжке, заставил тех придурков подать нам это гвинейское шоу, вовсе не такое
уж...
- Джозеф, это длинная история? Может, лучше скажешь, что ты узнал?
- Л-ладно, л-ладно... Они сняли три номера - настоящие апартаменты, каждый
с двумя спальными комнатами. Подкормив
слегка хлебными крошками горничных и официантов, я узнал, что они говорят на
настоящем американском... то есть на
английском. Кроме того, они психи, настоящие сумасшедшие. Ходят по номеру,
глядясь в зеркала и говорят самим себе
всякие забавные вещицы, как если бы не знали, что видят там свои собственные
отражения.
- А как насчет вспомогательных сил? Огневой мощи?
- Ничего такого у них нет. Ничего! Я обшарил все лестничные клетки, даже
заглянул во все соседние номера с этим парнем
по имени Рауль, которому мне пришлось выложить двести зелененьких, чтобы он
позволил мне окончательно убедиться, что
рядом с нами никого нет. Ведь те, кто поселился поблизости, никак не походили на
их подельников. Правда, подметил я
одного идиота - какого-то Брикфорда Олдершотти, но он, как оказалось,
останавливался в отеле лишь на одну ночь.
- А как насчет запасных выходов?
- Там только указатели, больше мне нечего тебе сказать.
- Значит, плацдарм остается без прикрытия?
- Какой плацдарм?
- Ну, зона "зеро"... Отель, значит, Джозеф!
- Тут все чисто. Твои человек может смело входить в гостиницу, будто это
церковь в Палермо в пасхальное воскресенье.
- Что-нибудь еще?
- Да. Вот здесь у меня записаны номера комнат, где расселились клоуны. -
Саван продиктовал их, а потом добавил:
- Еще кое-что: кого бы ты ни послал сюда, он должен быть крепким парнем.
Понимаешь, что я хочу сказать?
- Не совсем, Джозеф..
- Ну так вот... Горничная, - ее зовут Бейла, - подметила своими зоркими
глазками, что эти затейники отбивают горлышки у
бутылок, - так, чтобы вверх торчали острые края, - и выжимаются на том, что
осталось от этих чертовых фляг, - иногда раз по
двести. В общем, все как я говорил: чистые психи!
Глава 22
Пройдя сквозь двустворчатую застекленную дверь в здание "Аксель-Берлэп" на
Уолл-стрит в Манхэттене, д'Амброзиа по
кличке Туша поднялся на лифте на девяносто восьмой этаж, миновал еще пару
застекленных дверей и протянул свою
карточку величественной секретарше из англичанок.
Карточка гласила: "Сальваторе д'Амброзиа, консультант". Напечатана она была
его кузеном в Рикерс-Айленде.
- Мне хотелось бы встретиться с мистером Иваном Саламандером, - сказал
Сальваторе.
- Он вас ожидает, сэр?
- Меня это не интересует. Позвони ему, кошечка.
- Прошу прощения, но я не могу сама звонить президенту "Аксель-Берлэпа" без
предварительной договоренности. Да и
никто не может. И, понятно, он никого не примет, если встреча не была назначена
заранее.
- Попытайся, моя радость, а иначе я сломаю твой письменный стол.
- Что?
- Возьми и позвони. Дошло до тебя? Мистер д'Амброзиа был мгновенно допущен
в святая святых Ивана Саламандера -
президента третьего по величине маклерского дома на Уолл-стрит, ну а проще - в
его кабинете со стенами, отделанными
панелями орехового дерева.
- Что?! Что-о-о-о?! - закричал худой, в очках, Саламандер, вытирая со лба
обильно выступавший бисеринками пот. - Вы до
умопомрачения напугали в приемной бедную секретаршу, которой я плачу бешеные
деньги только за то, чтобы она выглядела
классно! Ее авиабилеты, норковая шуба - все из моего кармана! И это - не считая
зарплаты. Слава Богу, моя жена и не
подозревает ни о чем подобном!
- Нам надо поговорить, мистер Саламандер, и, что не менее важно, тебе
придется меня выслушать. Что же касается твоей
секретарши, то она не выглядела столь уж расстроенной и тем более напуганной.
- Конечно, конечно: я дал ей указание в любом случае сохранять ледяное
спокойствие! - завопил Иван Грозный, как
прозвали его на Уолл-стрит. - Вы что, за дурака меня принимаете?.. Я не дурак,
мистер Мускульный Мешок, и посему, что бы
вам там ни приспичило мне сообщить, предпочел бы, чтобы вы выговорились не
здесь, а в Бруклине, за блюдом спагетти в
каком-нибудь задрипанном ресторанчике!
- Это было бы не так уж плохо, поскольку ни я, ни мои друзья не питаем
пристрастия к вашей вонючей колбасе-салями и
фаршированной рыбе. От ваших продовольственных лавчонок разит на всю округу.
- Ну а теперь, когда мы выяснили различия в наших вкусах, выкладывайте, что
привело вас ко мне и почему я должен
тратить свое драгоценное время на такую, как вы, уличную шпану.
- То, с чем я к тебе пришел, исходит от самого большого человека, и если у
тебя имеется тут подслушивающее устройство,
я перережу тебе глотку. Понятно?
- Клянусь, ничего такого у меня нет! Да что я, похож на сумасшедшего?.. Ну
и что говорит большой человек?
- Чтобы ты скупал акции оборонных предприятий и особенно тех, которые
производят самолеты и все, что связано с
ними... Подожди-ка минутку, я лучше прочитаю тебе. - Д'Амброзиа сунул руку в
карман и вытащил листок. - Ах, вот оно
как... "Самолеты и все, что связано с их обеспечением, включая компоненты..."
Компоненты! Этого-то слова я и не мог
запомнить!
- Ну это же безумие! Оборона летит ко всем чертям, бюджетные расходы по
этой линии буквально всюду урезаются!
- Здесь еще кое-что написано. Но прежде чем зачитать, я снова предупреждаю:
если нашу беседу записывают, то можешь
считать себя покойником.
- Вам же ясно сказано: никаких подслушивающих устройств! Я же не мешуга
"Мешуга - сумасшедший (идиш)".
- Очень многое изменилось за последнее время. - Туша снова заглянул в свою
бумажку с инструкциями и несколько минут
молча читал ее, шевеля губами. - О'кей, вот оно!.. - Д'Амброзиа начал читать
голосом столь же невыразительным, как и его
глаза. Но это ему удавалось с большим трудом. То и дело следовали паузы, словно
он хотел что-то вспомнить, но не мог. Иван
Саламандер между тем напряженно слушал:
- "Произошли тревожные события, о которых мало кто знает в стране, ибо в
противном случае могла бы последовать
паника..." Или там написано так: "могла бы произойти паника", а?
- Я всегда готов с вами согласиться. Со всем, что вы ни скажете.
Продолжайте.
- "Неоднократно фиксировалось вмешательство в суб... субстратосферные
военные спутниковые передачи, а это значит, что
самолеты... самолеты, которые... которые... летают на большой высоте..." Черт бы
побрал эти непонятные слова!.. И эту
ублюдскую работу!
- Большая высота - это та, которая доступна "У-два"? Русские снова, что ли,
принялись за старые штучки и опять ввели в
оборот красивые словечки?
- "Специфическое, явно вражеское оборудование так и не было до конца
опознано, - забубнил Туша, разворачивая бумагу и
стараясь читать как можно лучше, - однако число инцидентов возросло... и... и
жес-то... то-кость... и... и... русские в Кремле...
подтвердили тайно наличие подобных явлений". - Сальваторе Д'Амброзиа - он же
Туша, - не выдержав, сложил бумагу и
продолжал уже своими словами:
- Вся эта дьявольская планета Земля, особенно та ее часть, которая
принадлежит США, находится в состоянии боевой
готовности, хотя это и держится в строгом секрете... Это могут быть китаезы, или
арабы, или евреи - те, кто запускает это
дерьмо...
- Бред какой-то!
- Или... - Сальваторе Д'Амброзиа понизил голос и осенил свою широкую грудь
крестным знамением, - эти вещи сверху... о
которых мы ничего не знаем. - Туша возвел очи горе. В глазах его читались то ли
покаяние, то ли мольбы о пощаде.
- Что-о-о? - завопил Саламандер. - Это самый невероятный блеф, с которым я
когда-либо сталкивался! Все это полно... Это
черт знает что!.. Хотя, погодите минуту... Это, право же... Это просто
гениально! Бесподобно!.. До такого не додумывался еще
ни один проходимец!.. У нас появился новый враг, и поэтому мы должны вооружить
весь этот чертов мир!.. НЛО!..
Неопознанные летающие объекты!
- Значит, тебе понравилась идея большого человека? Ты согласен с ней?
- Понравилась ли? Да я в восторге от нее!.. Эй, а знаете, внезапно мне в
голову пришла интересная мысль: а что с большим
человеком? Пошел на корм рыбам?
Настал момент, которого ждал Туша, к которому он готовился, репетируя свою
роль до тех пор, пока не вколотил себе в
голову, отуманенную кьянти, все, что ему следовало сказать. Потянувшись к
другому карману, Сальваторе вытащил оттуда
маленький конвертик с траурной рамкой, - в таких обычно рассылаются уведомления
о предстоящих похоронах и
приглашения на них, - и передал его загипнотизированному этим действием
Саламандеру. А затем произнес одиннадцать
простых слов, которые так запечатлелись в его мозгу благодаря многократному
повторению, что он, вне всякого сомнения,
мог бы произнести их и на смертном одре:
- Стоит тебе только обмолвиться об этом, и можешь заказывать себе гроб!
Иван Грозный, переведя воинственный взгляд с физиономии Туши на конверт
весьма мрачного облика, взял блестящий
медный нож для разрезания бумаг, вставил его между заклеенными краями конверта
и, вскрыв его, извлек письмо. Взгляд
маклера первым делом устремился к подписи в нижней части листка - к коряво
нацарапанным, но столь хорошо знакомым
инициалам. Дыхание его сперло, голова задралась кверху, взгляд широко раскрытых
глаз уперся в Сальваторе Д'Амброзиа.
- Это за пределами возможного! - прошептал он.
- Веди себя разумно! - проговорил Туша не громче, чем Саламандер, и
медленно провел указательным пальцем по горлу. -
Помни: одно слово - и ты мертвец!.. Прочти, что там!
Объятый страхом, с внезапной дрожью в пальцах Иван Грозный приступил к
чтению:
- "Неукоснительно следуй инструкциям, которые курьер сообщит устно. Не
вздумай не подчиниться хотя бы одному из
указаний. Мы осуществляем сверхсекретную операцию, о которой знают только
несколько человек. В свое время тебе все
объяснят. А теперь сожги на глазах у курьера письмо и конверт, а не то он
заставит тебя сделать это с сердцем, пылающим
любовью к тебе. Я вернусь. - В.М.".
Покончив с каракулями, едва поддававшимися дешифровке, Саламандер, глубоко
потрясенный, спросил тихо:
- Спички у вас найдутся? Я бросил курить, опасаясь за здоровье. Так что
спичек я не держу.
- Сейчас, - откликнулся Туша и бросил на письменный стол коробок. - Когда
сожжешь бумаги, то сделаешь еще кое-что до
того, как я уйду.
- Скажите, что требуется от меня? Когда я получаю записки из загробного
мира, то мне уже не до шуток.
- Возьми трубку и прикажи приобрести для тебя пятьдесят тысяч акций
"Петротоксик амалгамейтид".
- Что-о-о? - завопил Иван Грозный. Лоб его покрылся испариной.
В ответ на восклицание Саламандера огромная правая рука д'Амброзиа поползла
к карману пиджака... Этого уж маклер не
выдержал.
- Ну конечно, конечно! - затараторил он, охваченный ужасом. - Почему бы и
нет?.. Давайте сделаем лучше: пусть это будет
семьдесят пять тысяч! Не плохо ведь, а?
Курьер Туша нанес еще пять подобных визитов вежливости. И всякий раз с
одним и тем же результатом: два-три вскрика,
а затем - покупка, покупка... Такого бума не было еще с тех пор, как индекс ДОУ
повысился на две тысячи пунктов, ажиотаж
продолжал все возрастать. И, естественно, управленческий аппарат в частных
компаниях вел себя по всей стране - от океана до
океана - с удивительным единообразием, уподобляясь ослу, тянувшемуся за
морковкой, чего не стали бы делать и лошади,
хотя и они не блещут умом! Невероятное множество различных заявок на акции,
поступивших лишь за один день,
исчислялось миллиардными суммами. Курсовая стоимость действительно ценных бумаг
резко упала, проворные же парни с
деньгами и дельцы из братства концернов ринулись в надежде поживиться в
результате невиданных доселе конъюнктурных
колебаний за стремительно дорожавшими акциями.
- Покупай эти компьютерные фирмы! И наплюй на цену!
- Захвати контроль над всеми этими подразделениями в Джорджии и не утомляй
меня цифрами!
- Мы делаем это, потому что сильны, идиот! Я намерен приобрести большую
часть акций в компаниях "Макдоннел
Дуглас", "Боинг" и "Роллс-Ройс аэроинджайнз"! И, ради Бога, не прекращай
торговаться, пока не заполучишь их все!
- Покупай Калифорнию!
Операция, проведенная в условиях строжайшей секретности, поразившей бы и
Маленького Джо, не говоря уже о Гудини
или Распутине, принесла свои плоды: недруги Винсента Френсиса Ассизи
Манджекавалло, приобретя акции по вздутым
ценам, многократно превышавшим их реальную стоимость, влезли в миллиардные
долги. Сам же триумфатор сидел под
зонтом на флоридском пляже Майами-Бич с сигарой "Монте-Кристо" во рту, с
радиотелефоном и транзистором под боком, с
коктейлем "Маргарита" на пластиковом подносе перед ним и с широкой улыбкой на
лице.
- Взлетайте ввысь на гребне волны, вы, завсегдатаи народных клубов,
канальи! - говорил он себе, одну руку протягивая за
стаканом, а другой поправляя свой ярко-рыжий хохол. - Вот схлынут воды, как
тогда, когда море осушил Моисей, - да почиет
он в мире! - и вас, ублюдков, засосет в песок! Подписывая мне приговор, вы
должны были бы заглянуть в примечание,
набранное мелким шрифтом: там же ясно говорилось о вашей судьбе! Вам всем
предстоит чистить писсуары в "Каире", и это
все, на что вы можете рассчитывать!
Сэр Генри Ирвинг Саттон, разгневанный, сидел неподвижно на кухонном
табурете, в то время как Эрин Лафферти
состригала гриву его седых волос, которыми так гордился актер.
- Только подстричь, женщина!.. Только подстричь! А иначе тебе предстоит
провести остаток жизни в буфетной!
- Вам не запугать меня, старый брюзга! - сказала Эрин. - Я видела вас в том
утреннем спектакле "Прощайте!.. Прощайте
навсегда!"... Вроде бы он так назывался... Когда же это было? Лет десять
назад?.. Так что я все о вас знаю, парень!
- Прошу прощения?
- Вы все бегали да орали там на детей, пока не довели их всех до истерики.
А потом отправились в огромную библиотеку и
начали вопить, что им слишком легко все давалось и что вы не выполнили свой долг
- не подготовили их к жизни, чтобы они
могли противостоять трудностям, которые встретятся на их пути... Клянусь
Иисусом, Марией и Иосифом, ваши слова звучали
так убедительно!.. Детям действительно пришлось тяжело!.. И, хочу сказать, вы
по-взаправдашнему плакали, переживали изза
того, что наговорили им столько гадостей. И как же хотелось бы вам вернуть
свои слова назад!.. В общем, внутри-то вы
оказались мягоньким, дедушка Визе-ролл!
- Я просто играл роль, миссис Лафферти!
- Зовите это, как хотите, мистер Саттон, но я, как и все девочки в ОлдСаути,
только из-за вас смотрела этот дурацкий
спектакль: мы были влюблены в вас, парень!
- Я знал, что этот сукин сын никогда не .обеспечит мне приличного
контракта! - прошептал актер себе под нос.
- О чем вы это, сэр?
- Ни о чем, милая леди... Ни о чем... Стригите, стригите! Вы, видимо,
женщина со вкусом.
Внезапно кухонная дверь резко распахнулась, и на пороге выросла мощная
фигура Сайруса. Его темное лицо светилось
предвкушением схватки.
- Отправляемся, генерал!
- Прекрасно, молодой человек! А где мой мундир? Я всегда был в военном
оперении особенно импозантен!
- Никакого оперения, никакого мундира - это исключено!
- Бога ради, скажите же мне почему?
- Ну, прежде всего генерал не является больше таковым: по решению Пентагона
и великого множества тех, кто обладает
реальной властью в Вашингтоне, включая и Белый дом, он лишен воинского звания.
Во-вторых, вы бы привлекли своим
одеянием внимание к нам, а это не в наших интересах.
- Довольно трудно войти в роль без соответствующего реквизита, под коим,
понятно, я подразумеваю одежду, адекватную
обстановке, - в данном случае - мундир. По правде говоря, будучи генералом, я
выше вас по званию, полковник.
- Если вы собираетесь точно следовать сценарию, мистер актер, то запомните:
после войны вам была предоставлена
майорская должность, я же как был, так и остаюсь полковником. А теперь судите,
кто выше из нас. Вы проиграли, сэр Генри!
- Черт бы побрал этих дерзких гражданских!..
- Да где вы, черт возьми, пребываете? Все еще на полях сражений Второй
мировой войны?
- Нет, я художник! Вы же все, остальные, - гражданские лица... И химики...
- Вот что, парень, вас с Хаукинзом объединяет нечто большее, чем ЭльАламейн.
Почти все генералы, которых я знал, тоже
были актерами... Пойдемте же: нас ждут в двадцать два ноль-ноль...
- В две тысячи двести?.. Что это значит?
- Время, майор! Так военные обозначают десять часов вечера.
- Никогда не мог разобраться в этих проклятых цифрах!
Псевдоделегация Нобелевского комитета сняла в отеле три смежных номера.
Средний из них был отведен уважаемым
гостям из Стокгольма для приема августейшего генерала Маккензи Хаукинза, солдата
века. Согласно договоренности с
адъютантом генерала полковником американской армии Сайрусом Маршаллом,
находящимся ныне в запасе, совещание
должно было проходить в строго конфиденциальной обстановке, без представителей
прессы и последующих заявлений для
печати. Как объяснил полковник, хотя знаменитый воин и польщен бесконечно
присуждением ему столь высокой награды, в
настоящее время он предпочитает жить в уединении, посвятив себя написанию
мемуаров под названием "Мир через кровь", и
посему, прежде чем принять решение, соглашаться или не соглашаться ему на
встречу с почтеннейшей делегацией, хотел бы
знать, насколько длительной будет его поездка в Скандинавию и какие возлагаются
на него обязательства по отношению к
средствам массовой информации.
Представитель Нобелевского комитета некий Ларс Олафер столь бурно выразил
радость, узнав о предстоящем свидании с
прославленным генералом, что полковник Сайрус счел нужным пополнить свой и без
того богатый арсенал газовыми
баллончиками, упрятанными им и Романом Зет под одеждой. Кроме того, в лучших
традициях подпольщиков, вынужденных
бороться с предателями в своих рядах, были приняты контрмеры против готовящейся
ловушки. Кто-кто, а уж Сайрус-то
точно знал, как это делается. "Крыс" заманивают в западню, обездвиживают и,
предварительно связав, доставляют в
положенное место, где их подвергают допросу, но без телесных увечий. В крайнем
случае можно лишь припугнуть.
- В мундире я выглядел бы гораздо эффектнее! - сокрушался Саттон,
облаченный в костюм в узкую полоску, доставленный
ему из его бостонской квартиры, когда он в сопровождении Сайруса и Романа Зет
шествовал по коридору отеля. - Эта чертова
одежда больше подходит для пьесы Бернарда Шоу "Миллионерша", но не для нашего
задания.
- Но вы же смотритесь что надо! - заявил Роман Зет, ущипнув Саттона за щеку
- к величайшему изумлению актера. -
Может, вам не хватает только цветка на отвороте пиджака, с ним бы вообще был
полный шик!
- Замолчи, Роман, - остановил его спокойно Сайрус. - Он и без цветка
хорош... Ну как, генерал, вы готовы?
- Перед вами - профессионал, мой милый мальчик! Адреналин течет в моих
жилах все быстрее по мере приближения
решающего момента. Еще миг - и начинается волшебство!.. Стучите в дверь. Идите
впереди меня, как и положено, и уже
потом на сцену выйду я!
- Помните, старина, - напутствовал его наемник перед дверью, - артист вы
изумительный, отдаю вам должное, но,
пожалуйста, не увлекайтесь и не запугивайте их раньше времени. Мы должны
выяснить все до того, как сделаем свой ход.
- Вы уже и режиссер, полковник?.. Позвольте мне объяснить вам, снисходя к
вашему невежеству в сценическом искусстве,
что в театре для достижения успеха необходимо наличие трех условий, или трех
"О": одаренности, отличного вкуса и
одержимости. В частности, второго условия касается совет Гамлета актерам.
Вспоминаю в связи с этим один случай в
Поукипсе...
- Об этом расскажете мне как-нибудь в другой раз, мистер Саттон. А сейчас
давайте начнем представление. О'кей?
Сайрус постучал в гостиничный номер и тут же расправил плечи, принимая
осанку военного человека. Дверь отворил
седовласый мужчина с бородой цвета соли с перцем и в пенсне.
- Полковник Маршалл, сэр! - представился Сайрус. - Адъютант генерала
Маккензи Хаукинза!
- Велькоммен "Добро пожаловать (швед.)", полковник, - произнес пожилой
эрзац-делегат якобы из Швеции, с
утрированно скандинавским акцентом, заставившим Сайруса передернуться. - Мы есть
с величайшей радости встречать
великий генерал! - Делегат почтительно поклонился и отступил назад, давая дорогу
славному солдату века.
Величественно, словно оживший Колосс Родосский, знаменитый командир прошел
широким шагом в номер, а следом за
ним прошмыгнул внутрь семенящей походкой и Роман Зет. Несказанно возбужденный.
- Глубоко тронут оказанной мне честью, джентльмены! - воскликнул актер, в
точности воспроизведя гортанную речь
Маккензи Хаукинза. - И от души благодарю вас за то, что вы остановили свой выбор
на столь скромном актере на сцене
великих конфликтов нашего времени, как я. Я просто выполнял свой долг и как
старый солдат, закаленный в бою, могу лишь
сказать, что если мы одержали верх, то только благодаря павшим смертью храбрых
нашим солдатам, этим благородным
душам, которые, жертвуя собой, позволяли остававшимся в живых идти вперед,
навстречу победе!
Речь генерала была внезапно прервана гулом голосов. Подскочившие к нему
люди говорили по-английски без акцента,
характерного для шведов:
- Боже, кого я вижу!
- Ты забыл про грамматику, но, клянусь Господом Богом, это действительно
он!
- Не верю глазам своим! Я думал, он давным-давно умер!
- Для театра он никогда не умирал! Он всегда был великолепен!
- Лучший характерный актер нашего времени! Уолтер Абель семидесятых -
восьмидесятых годов! Ярчайший талант!
- Что, черт возьми, происходит? - раздался голос полковника Сайруса,
богатый от природы, но не поставленный и в силу
этого не шедший ни в какое сравнение с голосами секретной труппы актеров
Этелреда Броукмайкла. Однако чернокожего
наемника никто даже не услышал. "Смертоносная шестерка" окружила "генерала
Маккензи Хаукинза". Кто-то тряс ему руку,
кто-то хлопал его по плечу, а один особо ретивый почитатель сэра Генри умудрился
поцеловать кольцо клуба "Актеры",
украшавшее его палец.
Отчаявшись получить ответ на свой предыдущий вопрос, Сайрус крикнул громко
в надежде привлечь все же к себе
внимание этих странных субъектов:
- Да объяснит мне кто-нибудь наконец, что творится тут?
- Позвольте мне попытаться сделать это?! - предложил Дастин, отделяясь от
группы, с лицом, выражавшим крайнюю
степень изумления. - Вы, по-видимому, были подключены к операции позже остальных
и поэтому не знаете, что это вовсе не
тот старый клоун Хаукинз, а один из самых выдающихся театральных актеров! Мы все
видели его игру, когда были моложе,
изучали его актерское мастерство и устремлялись ради него к Джо Аллену - это был
бар, где собирались артисты, - чтобы
засыпать его вопросами, пытаясь узнать от него все, чем бы он мог поделиться с
нами!
- Поделиться с вами? О чем вы толкуете?
- Этот человек - Генри Ирвинг Саттон! Тот самый Саттон... Сэр Генри!
- Да, я знаю, - молвил Сайрус мягко, не сумев подавить в своем голосе
отзвук горького поражения. - Его назвали так в
честь давно почившего английского актера Ирвинга, не имевшего ничего общего с
банком с тем же именем на вывеске или с
портным на Первой авеню... Минутку! - Затем, спохватившись внезапно, он
закричал:
- Кто же вы, черт бы вас побрал?
- Каждый из нас сообщает только свое имя, ранг и личный номер, - ответил
Марлон, расслышав вопрос Сайруса и неохотно
отрываясь от поклонения Саттону, принимавшему хвалу своих пэров с
приличествующей монархам скромностью. - Я говорю
это с грустью, полковник, поскольку однажды мне довелось играть маленькую роль в
фильме с Сидни Пуатье, а он тоже был
и остается замечательным артистом! Но из-за секретности я не смогу ничего
рассказать вам о себе.
- Имя, ранг и что там еще, о чем вы только что упомянули?
- Могу повторить, что я уже сказал, полковник: имя, ранг и личный номер,
как предписано Женевской конвенцией. И ни
слова сверх того!
- Вы солдаты?
- Да. И довольно искусные, - ответил Дастин, поглядывая на своего героя
Генри Ирвинга Саттона, державшего
поклонников во власти своих чар, как в стародавние времена, когда триумф был для
него обычным делом. - Конечно, мы
сильно рискуем, вступая в бой без военной формы "Речь идет о том, что в случае
захвата в плен они не будут считаться
военнопленными и поэтому на них не станут распространяться международные
конвенции о защите военнопленных", но
пока что это сходило нам с рук.
- "Вступая в бой", вы сказали?
- Я подразумевал участие в особых тайных операциях - от "серых" до
"черных". Само собой разумеется, ссылка на цвет не
имеет никакого отношения к расовым различиям.
- Что такое "черные" операции, я знаю, но не знаю, кто вы такие!
- Так я же уже объяснял вам, что мы - воинское подразделение для выполнения
особо секретных заданий.
...Закладка в соц.сетях
