Жанр: Боевик
Маккензи Хаук 1-2: (дорога в Гандольфо) (Дорога в Омаху).
.... - И черт бы меня побрал, если я позволю им
отобрать у меня работу!.. Мы заточим сами себя в
номера и станем делать все так, как вы скажете нам, генерал!
Маккензи Хаукинз, опрятно одетый, но малоприметный в своем сером костюме,
очках в стальной оправе и рыжеватом
парике, пересек, слегка ссутулившись, устланный коврами и запруженный толпой
вестибюль гостиницы "Уолдорф" в поисках
телефона-автомата. Было час с небольшим.
Актеров - они же бойцы "смертоносной шестерки" - благополучно препроводили
накануне в расположенные рядом номера
на двенадцатом этаже. Избавленные от вредоносных кулинарных изысков Дези-Два,
особо секретные агенты подкрепились
обильной, здоровой и вкусной пищей, проделали ряд гимнастических упражнений и
предались крепкому сну, не
нарушаемому вторжением пауков. К утру они полностью восстановили свои силы и
были в великолепном настроении.
"Смертоносные" солдаты заверили Хаука, что с них достаточно уже боевых
свершений и они, запершись в своих номерах,
не будут никуда звонить, как бы им этого ни хотелось.
Устроив своих питомцев, Хаук достал магнитофон, который был с ним в ФортБеннинге,
переписал беседу с Броуки
Вторым и поручил Пэдди Лафферти доставить копию в Свомпскотт.
И вот теперь Хаукинзу предстояло сделать несколько телефонных звонков, и
так, чтобы при этом его местонахождение
никому не удалось бы засечь: Маленькому Джозефу в Бостон, второй - слегка
эксцентричному отставному адмиралу,
продавшему душу за место в государственном департаменте, но никогда не
забывавшему о том, что это Мак, и никто другой,
спас ему жизнь на борту линкора в корейской бухте Вонсан, и третий, последний, -
в Беверли-Хиллз, одной из верных подруг,
первой из четырех восхитительных жен своих, а именно Джинни. В общем, он
уподобился в каком-то роде артисту цирка,
жонглирующему одновременно несколькими шарами.
Набрав нулевой код, он ввел в щель аппарата свою кредитную карточку и начал
крутить диск.
- Маленький Джозеф, это генерал!
- Эй, хмырь, куда ты запропастился? Большой человек хочет с тобой
поговорить, но не желает звонить в это... Свомп... или
как там его, потому что не знает, кто может подойти к телефону...
- Я тоже хотел бы поговорить с ним. Маленький Джозеф, это входит в мой
стратегический план. - Хаук взглянул на номер
телефона-автомата. - Ты сможешь с ним связаться?
- Да. Каждые полчаса он подходит к телефонной будке на Коллинз-авеню в
Майами-Бич. Следующий выход его на связь -
через десять минут.
- А могу я позвонить прямо ему?
- И не думай об этом, хмырь! Он сам тебе позвонит. Даю слово.
- В таком случае попроси его позвонить в Нью-Йорк вот по этому номеру, но
только через двадцать минут. Мне надо
отлучиться ненадолго.
Мак назвал номер телефона-автомата в отеле "Уолдорф" и повесил трубку.
Потом извлек из кармана записную книжку и
начал листать ее, пока не нашел то, что искал. И снова повторилась процедура с
кредитной карточкой.
- Хэлло, Ангус! Как там поживает этот бык из северокорейских пампасов,
взорвавший некогда наши радиостанции,
которые мы зарыли в прибрежных песках Вонсана?
- Кто это, черт возьми? - послышался ворчливый голос бывшего адмирала
флота, уже успевшего проглотить три порции
мартини.
- Догадайся, Френк! Постарайся с первой же попытки. Или, может, назвать
тебе мои шестнадцатизначные координаты?
"Имя "Маккензи Хаукинз" насчитывает в английском написании шестнадцать"
- Хаук, это ты?
- А кто же еще, моряк?
- Так бы и сказал сразу: ты же отлично знаешь, что я не блещу умом.
- Ты что, не смог прочесть цифр?.. Цифр, предназначенных только для твоих
глаз? Только для тебя, Френк?
- Оставь, Хаук! Откуда мне было знать, что это ты звонишь? Несколькими
милями ближе, несколькими милями дальше -
кто когда думал об этом?
- Я, черт возьми, думал, Френк! Я и моя команда. Мы были по ту сторону
фронта!
- С этим покончено! Я в отставке!
- Но ты же консультант, Френк! Пользующийся всеобщим уважением эксперт
государственного департамента по военным
вопросам, касающимся Дальнего Востока. Гулянки, экстравагантные выходки, частные
самолеты, отдых в дорогих курортных
местах, благоволение подрядчиков...
- Черт возьми, я стою того!
- Конечно! Если только не считать того, что ты не можешь отличить один
берег от другого... Пару миль в одну сторону,
пару миль в другую... Прибавить или отнять - тебе все равно. Вот это эксперт так
эксперт!
- Хаук, дай мне дух перевести! Что за радость нам обоим от твоих
воспоминаний?.. Да, кстати, я видел по телевизору, что
тебе присуждена какая-то важная шведская награда! И чего же ты хочешь после
этого от меня? Верно, мне кое-что перепало.
И я ухаживаю за своим садом. У меня артрит и многое что еще. И что же дальше?
- Ты связан с госдепартаментом.
- Да, я работаю там консультантом. И стараюсь выполнять свои обязанности
как можно лучше.
- Вот что, Френк: или ты выполнишь мою просьбу, касающуюся твоего
департамента, или солдат века свистнет в свисток и
оповестит всех об одной из величайших военных ошибок в Корейской войне.
И Хаук обстоятельно разъяснил своему приятелю, что к чему. Звонок в
Беверли-Хиллз начался с неудачи.
- Миссис Гринберг, пожалуйста!
- В этом доме миссис Гринберг не живет, - донесся из Калифорнии холодный
британский мужской голос.
- Вероятно, я ошибся номером.
- Нет, но вы назвали не то имя, сэр. Мистер Гринберг съехал год назад. Так
что не хотите ли побеседовать с леди
Кэвендиш?
- Это Джинни?
- Это леди Кэвендиш. Могу я спросить, кто звонит?
- Хаук. Устроит это?
- Хаук? Ваше имя, сэр, пишется так же, как и название отвратительной хищной
птицы?
- Да, как и название очень отвратительной и очень хищной птицы. А теперь
доложите леди Каверне или как там ее, что я
жду у телефона.
- Доложить-то я доложу, но обещать ничего не могу. Наступившая было тишина
в телефонной трубке была внезапно
нарушена громким, возбужденным голосом первой жены Мака:
- Милый, в чем дело? Как ты там?
- Знаешь, все шло не так уж плохо, но только до тех пор, пока я не
поговорил с этим клоуном, которому, по-видимому,
только что удалили аденоиды. Кто он, черт возьми, такой?
- Он приехал с Чонси. Был дворецким у них в семье много лет.
- Чонси? Это Кэвендиш?
- Лорд Кэвендиш, милый! Денег куры не клюют. От желающих познакомиться с
ним просто нет отбоя. У всех он стоит в
списке под литерой "А".
- В списке?
- Ну да, милый! В списке приглашений.
- А что с Мэнни?
- Он стал скучать со старой женщиной, и я отпустила его на свободу в обмен
на большой ломоть.
- Черт возьми, Джинни, ты совсем не старая!
- В глазах Мэнни любая девушка старше шестнадцати катится под гору... Но
хватит обо мне, дорогой, пора и о тебе. Я так
горжусь тобой, Хаук! Солдат века! И остальные девочки тоже испытывают такие же
чувства.
- Праздник отменяется, детка, все это блеф!
- Что?.. Я не верю тебе! И остальные девочки тоже не поверят!
- Джинни, у меня мало времени. Эти в округе Колумбия снова устроили на меня
облаву, и мне нужна помощь.
- Сегодня же обзвоню девочек. И что же мы должны делать? С кем нам
предстоит связаться?.. Правда, Энни недосягаема
для меня: она снова в одной из колоний прокаженных - во всяком случае, так
думается мне. А Мэдж сейчас на восточном
побережье, то ли в Нью-Йорке, то ли в Коннектикуте или где-то там еще. Но я
вызову ее, и мы обсудим все втроем: она,
Лилиан и я.
- Я, собственно, звоню тебе, Джинни, поскольку думаю, что именно ты смогла
бы мне помочь.
- Я, Хаук? Послушай, я ценю твою галантность, но ведь я самая старшая. Мне
не особенно-то приятно это признавать, но,
думаю, Мэджи и Лил гораздо больше подходят для твоих целей. Они обе еще красотки
- любо-дорого поглядеть. Конечно,
Энни - самый лакомый кусочек в нашей команде, вне конкуренции, хотя, думаю,
туалеты, которые она прёдпочитает теперь,
напугают всякого, кто носит брюки, и с этой точки зрения уязвима.
- Ты прекрасное, благородное создание, Джинни, но дело у меня совсем
другого рода... Ты еще поддерживаешь контакты с
Мэнни?
- Только через адвокатов. Он хотел бы получить несколько картин из тех, что
мы покупали вместе, но будь я проклята, если
позволю этому маленькому похотливому ублюдку вытащить из деревянной рамы хоть
одно полотно, пусть и самое дешевое.
- Черт возьми, а я так надеялся, что выйду через тебя на него!
- А в чем дело, Хаук?
- Мне нужен кто-нибудь из его сценаристов, чтобы он состряпал кое-что для
меня.
- Они что, собираются еще один фильм ставить о тебе?
- Да нет, черт бы их всех побрал! Этого не будет больше никогда!
- Рада это слышать. Так зачем же тогда тебе сценарист?
- Для одного прелестного материала, все в котором - чистая правда. Мне
хотелось бы помахать им перед носом у этих
голливудских будд. Только все должно выглядеть прилично и сделано достаточно
быстро. Ну, скажем, за один день.
- За один день?!
- Речь-то идет о каких-то пяти или, в крайнем случае, десяти страницах, но
страницы эти будут что чистый динамит,
Джинни! Текст у меня записан на нескольких пленках. Мэнни наверняка знает когонибудь,
кто...
- Так ведь и ты знаешь, дорогой! Как насчет Мэдж?
- Какой такой Мэдж?
- Твоей жены номер три, mon general!
- Мэджи? А при чем тут она?
- Да ты, никак, не читаешь журналов?
- Каких журналов?
- "Голливуд репортер" и "Дэйли вэрайети" - эти библии страны, пропитанной
апельсиновым соком.
- По правде говоря, я и до настоящей Библии не охотник. Ну и что там в них?
- Мэдж - один из самых модных авторов в городе! Она настолько увлечена
работой, что уезжает в Нью-Йорк или
Коннектикут, где бы ей никто не мешал. Ее последний сценарий "Лесбийские червяки
- мутанты-убийцы" принес ей большой
гонорар.
- Черт возьми, я всегда знал, что у Мэджи есть литературное дарование,
но...
- Не пользуйся словом "литературное"! - перебила Хаука леди Кэвендиш. - Вне
здешних мест оно не очень-то популярно...
Сейчас я дам тебе ее номер. Только потерпи пару минут: я хочу связаться с ней
первая и сказать, чтобы она ждала твоего
звонка. Она так обрадуется!
- Джинни, в данный момент я в Нью-Йорке.
- Тогда ей крупно повезло! Она - под номером ноль-три.
- А что это?
- Местный код. Мэдж в Гринвиче, но не в том, что в Англии. Позвони ей через
пять минут, милый. А когда все
закончится, то, чем бы все это ни завершилось, ты непременно должен навестить
нас и познакомиться с Чонси. Он будет
очень рад, поскольку просто почитает тебя. Он служил в Пятом гренадерском... А
может, в Пятнадцатом... или в
Пятидесятом... Мне никак не удается запомнить это.
- Гренадеры были лучшими из лучших, Джинни! Ты получила повышение! Можешь
прозакладывать свои лучшие
нейлоновые чулки, если я не приеду повидать вас обоих!
Солнце ярко освещало Маккензи Хаукинза, когда он вешал трубку в коридоре
отеля "Уолдорф", записывая на мраморной
стойке кончиком перочинного ножа телефон своей третьей жены. Считая, что все
обернулось как нельзя лучше, генерал
извлек из кармана сигару и жевал ее до тех пор, пока не размочил и не начал
ощущать ее вкус. Потом зажег ее с помощью
одной из своих "водонепроницаемых" армейских спичек и снова принялся царапать по
стойке. Стоявшая в очереди к
автомату почтенная дама в кричаще-пестром летнем платье закашлялась у него за
спиной.
- Такой достойный мужчина - и такие отвратительные привычки! - произнесла
она с осуждением, когда кашель отпустил ее
на мгновение.
- Не хуже ваших, мадам! Дирекция запрещает приглашать в номера этих молодых
людей, помогающих сбросить вес.
- Боже мой, кто вам это сказал?.. - Достойная леди побледнела как мел и в
панике обратилась в бегство. И тут же зазвонил
телефон.
- Командир Игрек? - спросил Хаукинз спокойно. - Генерал, настало время нам
встретиться!
- Оптимальный вариант, сэр! Но как сможем мы сделать это, если вы все еще
мертвы?
- Я так изменил свою внешность, что меня не узнала бы и родная мать, да
пребудет она в мире!
- Искренне сочувствую вам, дружок: мать всегда тяжело терять.
- Да нет, она в полном здравии в Лодердейле... Послушайте, мне многое надо
сказать, поэтому не будем отвлекаться.
Главное - это слушания, до которых осталось всего два дня. У вас есть какой-то
план?
- Он еще в процессе разработки, командир. Потому-то мне и хотелось бы
обсудить с вами кое-какие вопросы. Охрана,
которую вы приставили к нам, произвела на меня огромное впечатление. И особенно
я был поражен, когда узнал об этих
стражах некоторые подробности...
- Что вы имеете в виду?
- А то, что они - "псы войны".
- О ком вы это?
- О тех двоих, которых вы наняли, чтобы они охраняли нас.
- Понятно. Видите ли, я всегда стараюсь придумать что-нибудь оригинальное.
Но то, что в эту группу затесался нацист,
вызывает у меня чувство глубочайшего сожаления. Правда, признаюсь, я полагал,
что он бы умерил свой пыл, если бы вы ему
приказали.
- Нацист? Какой нацист?
- Ах да, я забыл, он потерялся... Но в чем же в общих чертах состоит ваш
план?
- Позвольте мне прежде всего уточнить одну деталь.
- Уточняйте все, что захотите.
- Я все о той же охране, командир.
- Повторяю: я жалею, что попался этот кислокапустник... Послушайте, мне
надо переговорить с вами как можно быстрее, а
раз ваш план еще не полностью разработан, то мне было бы много спокойнее, если
бы вы и ваш сумасшедший законник
встретились со мной. Надеюсь, вы понимаете, о ком я говорю.
- О Сэме, что ли? Вы слышали о Сэме Дивероу?
- Не произносите его имени, но, как я понимаю, когда в пятиугольный
монумент "Имеется в виду Пентагон", стоящий на
страже нашей родины, просочились сведения о том, что этот субъект выступает в
роли вашего поверенного, там возжаждали
его крови. Эти типы с удовольствием вставили бы гранату вашему вшивому
адвокатишке туда, где у него геморрой. Кажется,
когда он работал в Генеральной инспекции, у него случилась осечка с каким-то
старых психом в Камбодже.
- Все уже улажено, командир: ошибка исправлена!
- Вашими устами да мед бы пить: пока что большие дяди ничего об этом не
знают. Пара этих выпускников Уэст-Пойнта не
прочь была бы повесить сукина сына. Сейчас он вместе с вами занесен в список
особо опасных преступников.
- Я не рассчитывал, что дело примет такой оборот, - заметил Хаук. - Право
же, он ничем не заслужил такого отношения к
себе.
- Ха-ха, как сказал бы Маленький Джо! - завопил Винни Бам-Бам. - Может
быть, вы забыли, к чему может привести эта
ваша затея? А ведь командование стратегической авиации - не мешок с картошкой.
- Да, я понимаю это, командир. Но пока еще можно договориться об отказе от
применения насилия. Это маловероятно, но
вполне достижимо. И попытаться стоит.
- Позвольте высказать вам мое мнение, - произнес Манджекавалло. - Самое
лучшее, что вы могли бы сделать в
сложившейся обстановке, это прилететь со своим законником сегодня вечером в
округ Колумбия, куда прибуду и я. Вы
будете надежно укрыты, а когда настанет время выступить в суде, вас доставят
туда в бронированной машине. Ну как?
- По-видимому, у вас нет опыта в проведении тайных операций - от "серых" до
"черных", командир Игрек. Пробить брешь
в заслоне врага - это еще полдела. Главное - как прорваться за линию обороны.
Каждый шаг до объекта "зеро" должен быть
точно рассчитан.
- Изъясняйтесь человеческим языком, черт бы вас побрал!
- Необходимо преодолеть любое препятствие на пути к верховному судье. И,
возможно, мы найдем способ, как сделать это.
- Возможно? У нас нет времени для всяких "возможно" и "невозможно"!
- И все же оно у нас есть. Я согласен с вами, что нам стоит встретиться в
Вашингтоне. И я скажу где... У Мемориала
Линкольна. Двести шагов от главного входа и столько же - направо. Ровно в
восемь. Усекли, командир?
- Что именно? Разве лишь то, что все это дерьмо собачье!
- Я не могу тратить время на разговоры с вспыльчивыми штафирками, - ответил
Маккензи. - Забот хватает и у меня. Так
что до встречи!
- Броуки, это Мак! - сказал Хаукинз, извлекая из щели свою телефонную
кредитную карточку.
- Мелодия "Ничто не сравнится с шоу-бизнесом!" была прервана голосом
Броукмайкла:
- Иисусе, ты даже представить себе не можешь, что сделал со мной Мак! Этот
чертов государственный секретарь! Он
жаждет моей крови!
- Поверь мне, Броуки, это ты можешь заполучить его голову! А теперь слушай
меня и делай так, как я тебе говорю. Лети в
Вашингтон и...
- Френк, это Хаук. Ты сделал, что я просил? Добрался до этого тупого сукина
сына? Или, может, я должен рассказать всем о
том, что случилось на Эмбесси-Роу?
- Я сделал это, ублюдок! И то, что он хочет, это раздеть меня донага! В
общем, я конченый человек!
- Вовсе нет, адмирал! Можешь записать в свой актив оказанную мне помощь. Он
знает время и место?
- Он сказал мне, чтобы я запихнул это куда подальше... и никогда больше ему
не звонил!
- Хорошо! Уверен, он будет там!
Маккензи Хаукинз отступил от автомата, зажег потухшую сигару и, бросив
взгляд через толпу, запрудившую вестибюль,
увидел напротив гостиницы расположившийся под тентом бар. У него возникло
неодолимое желание пройтись туда, в это
укрытое от солнца святилище, с которым у него были связаны воспоминания о той
поре, когда он, тогда - молодой офицер,
вечно влюблялся в кого-нибудь, хотя обычно и не надолго: он знал, что на это
времени у него нет...
Мэдж, третья жена Мака, была столь же прекрасна и занимала в его жизни
столь же важное место, как и остальные
бывшие его супруги. Он любил их всех - и не только за то, чем они были, но и за
то, чем они могли стать.
Однажды ему с одним сверхобразованным лейтенантом пришлось скрываться от
хошиминовцев в какой-то пещере, и они,
не зная, чем заполнить долгие часы, рассказывали друг другу о себе. Да и что еще
оставалось им делать: ждать, когда их
обнаружат и тотчас прикончат?
- Вам известно, чем вы страдаете, полковник?
- О чем вы, мальчик?
- У вас комплекс Галатеи "Галатея - в греческой мифологии статуя,
оживленная Афродитой". Вы желали бы превратить
каждое прекрасное изваяние в живое существо, наделенное чувствами и сознанием.
- Где вы нахватались всей этой чуши?
- На первом курсе факультета психологии Мичиганского университета, сэр.
Имело ли для него, Хаука, какое-нибудь значение, из чего объект его
восхищения - из камня или из плоти и крови? У
Мэдж, как и у остальных, была своя мечта: ей хотелось стать писательницей. Мак
внутренне вздрагивал, когда она
предприняла очередную попытку создать нечто стоящее, но не отрицал ее
способности приковывать внимание к выдуманным
ею образам и безумным сюжетам. И вот теперь время Мэджи пришло. Конечно, она не
Толстой, но все же "Лесбийские
червяки - мутанты-убийцы" завоевали признание, и сколь бы скромным ни был этот
труд, Хаук верил, что у его третьей жены
неплохие перспективы.
Маккензи вернулся к телефонному аппарату, извлек кредитную карточку и
набрал номер. Едва раздались гудки, как трубку
сняли, но все, что услышал он, был голос, полный самого неподдельного ужаса.
- Помогите, помогите! - вопила женщина в трубку. - Червяки ползут! Со стен
спускаются на пол... их тысячи!.. Они
гонятся за мной!.. Уже совсем близко!.. Вот-вот набросятся на меня!
Внезапно наступила тишина: по-видимому, кричавшую парализовал страх.
- Подожди, Мэджи, не бросай трубку, я еду! Какой у тебя, черт возьми,
адрес?
- Все в порядке, Хаук! - прозвучал вдруг спокойный голос. - Это только
рекламный ролик.
- Что?..
- Ну, это то, что передают по радио и показывают в телерекламе. Детям
нравится этот маленький шедеврик, ну а их
родители с радостью депортировали бы меня.
- Как ты узнала, что это я?
- Несколько минут назад звонила Джинни. Этот номер никому не известен,
кроме нас, девочек, да еще моего агента,
который никогда мне не звонит, если не возникает каких-то проблем, а их, слава
Богу, никогда не бывает! Это твоя заслуга,
Мак! Это ты сделал меня такой, и мне вовек не отблагодарить тебя!
- А Джинни сказала тебе, что мне надо?
- Сценарий на десять страниц? Конечно, сказала. Я уже вызвала посыльного,
дело теперь - за твоим адресом. Отдай ему
пленки, и к утру что-нибудь да получится. Боже милостивый, это самое меньшее,
что я могла бы сделать для тебя!
- Ты потрясающая девочка, Мэджи! И я очень высокого о тебе мнения.
- "Потрясающая девочка"! Это так на тебя похоже, Хаук! По правде говоря, ты
самый шикарный парень, которого все мы,
девочки, знали в жизни, хотя с Энни ты, пожалуй, зашел уж слишком далеко.
- Я тут ни при чем...
- Нам все известно: мы же поддерживаем с ней контакт. Но обещали никому
ничего не рассказывать. Боже мой, кто бы
этому поверил?
- Но она счастлива, Мэдж.
- Знаю, Мак. И все благодаря тебе, наш гений."
- Я не гений... Разве что только в боевых условиях...
- И не пытайся убедить в этом четырех девушек, которые никогда бы ничего не
достигли, если бы не ты.
- Я в отеле "Уолдорф", - молвил тихо Хаукинз, вытирая скатившуюся из глаза
слезу, которую ему так и не удалось
удержать. - Скажи своему посыльному, чтобы направлялся прямо в номер двенадцать
"А". Если его вдруг остановят, пусть
скажет, что номер снят на имя Дивероу.
- Дивероу? Сэм Дивероу? Это тот славный, прелестный мальчик?
- Ты все еще в прошлом, Мэджи. Он значительно повзрослел, у него теперь
жена и четверо детей.
- Вот сукин сын! Это же настоящая трагедия для нас! - вскричала третья эксжена
Маккензи Хаукинза.
Глава 26
День в Свомпскотте прошел скучно. Не занятые ничем трое юристов без конца
звонили в свои офисы в надежде, что кто-то
нуждается в их советах, экспертизе, суждениях... Но, к их немалому огорчению,
летний сезон был в самом разгаре, и
создавалось впечатление, что никому ничего не нужно, если не считать
малозначимых сведений по довольно легким
вопросам. Праздность вкупе с незнанием того, как обстоят дела у Хаука, угнетающе
действовала на всю троицу и
отрицательно сказывалась на взаимоотношениях между Сэмом и Дженнифер, тем более
что дочь уопотами снова начала
размышлять над абсурдностью ситуации.
- Почему вы и вся эта ваша заумь - лично ваша и этого генерала - вторглась
в мою жизнь, да и не только мою?
- Погодите-ка минутку! Что касается меня, то я не вторгался в вашу жизнь.
Наоборот, это вы приехали на такси ко мне
домой!
- У меня не было выбора...
- Само собой! Шофер такси вытащил пистолет и сказал, куда вы обязаны ехать!
- Мне надо было найти Хаукинза.
- Если меня не подводит память, а она меня не подводит, первым его нашел
Чарли Сансет. И вместо того, чтобы
предостеречь вас: "Послушай, сестренка, к чему играть в песочнице племени?" - он
изрек лишь: "А почему бы тебе и в самом
деле не попробовать построить замок на песке?"
- Вы несправедливы к нему! Его обманули!
- Тогда, будучи юристом, он должен немедленно мчаться ни всех парусах и
занимать очередь к психиатру, ибо в
противном случае он так и останется без клиентов.
- Я не буду вас больше слушать!.. Вы просто фанатик!
- Когда речь заходит о слабоумных, я действительно становлюсь фанатиком.
- Пойду поплаваю.
- Вы не должны этого делать.
- Почему? Боитесь, что на вашу долю недостанет рассвирепевших акул?
- Если они там и впрямь обитают, то не забудьте перед тем, как полезете в
воду, попрощаться с Ароном и моей мамой, а
заодно и с Сайрусом и Романом Зет.
- Они тоже отправились купаться?
- Да, когда мама с Ароном собрались туда, наши телохранители заявили им,
что не могут отпустить их одних.
- Очень мило с их стороны!
- Я не думаю, что им заплатят, если люди утонут.
- Почему бы и мне не присоединиться к ним?
- Потому что гигант юридической мысли Арон Пинкус из Бостона сказал, что вы
должны читать и перечитывать
инструкции и резюме Мака до тех пор, пока не сможете цитировать их наизусть. Вас
могут вызвать в суд как amicus curiae.
- Я уже читала и перечитывала эти бумаги и их все могу цитировать наизусть.
- И что вы думаете о них?
- Составлено блестяще! Чертовски здорово!.. И это-то отвратительно!
- Такой же точно была и моя первая реакция. Я был возмущен: какое он имел
право справиться в одиночку со всем этим!..
Наверное, нечто такое испытали и вы?
- Знаете, а ведь все, о чем он говорит, действительно могло происходить.
Легенды, которые слышали мы в детстве,
передавались из поколения в поколение, хотя, естественно, с течением времени в
них были привнесены значительные
преувеличения и введены элементы мелодрамы, а реальные факты преобразились в
аллегории.
- Что вы подразумеваете под аллегориями?
- В первую очередь басни о животных, - понятно, с чертами, свойственными
человеку. Например, о жестоком волкеальбиносе,
который заманил черных коз обманом на горный перевал, а затем поджег
лес, преградив им обратный путь. Огонь,
распространившись вниз по склону, перекинулся на луга, уничтожая их корм и
пристанище.
- Не аналогия ли с устроенным кем-то пожаром в банке Омахи? - высказал
предположение Дивероу.
- Возможно. Кто знает?
- Пойдемте поплаваем вместе, - предложил Сэм.
- Ладно, только, пожалуйста, простите меня за резкость.
- Происходящее время от времени извержение охлаждает и успокаивает вулкан.
Это древняя индейская поговорка,
кажется, племени навахо.
- У законника с раздвоенным языком вместо мозгов лошадиные хвосты! -
констатировала Дженнифер Редуинг с легкой
усмешкой. - На плоских равнинах навахо нет гор и тем более вулканов.
- Вы никогда не встречали отважного индейца-навахо, который разозлился изза
того, что его жена отдала бирюзовый
браслет прощелыге из соседнего вигвама?
- Вы неисправимы! Пойдемте же, мне надо взять купальный костюм.
- Позвольте проводить вас в кабинку. Это, конечно, не Касба "Касба - один
из районов города Алжир, в колониальный
период - "туземная" часть этого населенного пункта", но сойдет и так.
- А вы позвольте привести вам в назидание подлинную индейскую поговорку:
"Ванчогагог манчогагог". По-английски это
означает, что-то вроде того, что есть две разные кабинки: одна - для девушек,
другая - для парней. Скажем так:
"Ты удишь на своей стороне, я - на своей, а посредине - никто".
- Как сурово! Словно из викт
...Закладка в соц.сетях
