Жанр: Боевик
Пуля для бизнес-леди
...даний и прочих мероприятий при
гостинице в простенькой темной юбке и несколько растянувшемся шерстяном свитере,
в которых любила ходить на работу в свою редакцию. Окинув быстрым взглядом
разношерстную публику, набившуюся в зал, она поняла, что угадала правильно: если
бы она сейчас села среди этих людей, они бы видели в ней свою. Настя понимала,
что не ей соревноваться с западными дамами в изысканности туалетов и редкости
драгоценностей. Нет у неё ничего этого, нет и все! Она одела свои единственные
ценности: золотую змею-кобру на цепочке и кольцо со змейкой.
Настя прошла к приготовленному для неё столику с искусно составленным
букетом цветов - за ним уже восседал господин Рамю, помрачневший при виде её
непритязательных одежонок.
- А наша милашка что-то не того, - довольно громко сказал молодой парень,
отложивший фотоаппарат в сторону.
- А ты, братишка, кажешься мне немного развязным, - тут же ответила Настя.
- Тебя ведь мама учила быть вежливым с дамами?
Парень густо покраснел, он никак не предполагал, что эта русская богачка
из новых говорит на английском.
Все захохотали, и вот уже заработали фотоаппаратами, запустили диктофоны.
Первый контакт был установлен.
Настю заставили рассказать историю с наследством с мельчайшими
подробностями. К своему удивлению Настя нигде не сбилась, не запнулась, все в её
рассказе выглядело очень правдиво... до неправдоподобности. Это заметил один из
журналистов.
- Звучит как тщательно отшлифованная сказочка.
"Черт! - помянула про себя рогатого Настя. - Этим газетным волчарам не
откажешь в проницательности". И постаралась улыбнуться одной из своих самых
простеньких и наивных улыбок:
- Почему же? Моя тетя была под конец жизни совершенно одинокой. А вы,
конечно знаете, что инстинкт продолжения рода - один из самых могучих. Я недавно
вышла замуж и во исполнение мечты моей дорогой тети буду рожать ребятишек,
сколько Бог пошлет!
Она подняла глаза к небу, то есть к потолку. Журналистки ей
зааплодировали, к ним присоединились и мужчины: вот стоит перед ними
очаровательная женщина и откровенно говорит: "Хочу рожать!" И не одного, а
сколько Бог пошлет... На Западе такое не каждый день услышишь, тем более от
миллионерши.
- Сколько вам лет?
- Слава Богу, всего лишь двадцать два.
- О-о-о!
- Кто ваш муж? - тут же спросили её.
- Журналист. Кем же ему ещё быть? - с легким недоумением протянула Настя.
И это тоже всем понравилось. Настя представила себя на редакционной
летучке в своей редакции - там "ораторы" тоже всегда немножко играли, работали
на слушателей. И ей стало совсем легко, тем более, что речь уже шла о хорошо
знакомом ей предмете - переменах в России. Как она относится к демократам? О,
она очень хорошо относится к демократии, но не одинаково хорошо ко всем
демократам.
- Почему?
- Видите, мне кажутся не очень далекими от истины слова Рузвельта-отца: не
все демократы - конокрады, но все конокрады - демократы... Кажется так, если я
ошибаюсь - поправьте. Но я не ошибусь, если скажу, что среди российских
демократов постперестроечного разлива достаточно много казнокрадов.
Она умело обыграла это: "конокрады-казнокрады-демократы" и кстати
продемонстрировала эрудицию.
Ее спросили с едва ощутимым подтекстом:
- Как вы относитесь к евреям?
- Безразлично, - пожала плечиками Настя.
"Публика" оживленно зашевелилась: не любит или ненавидит, а относится
безразлично.
- Объясните!
Настя недолго подумала:
- Представьте себе такую ситуацию: у меня двое возлюбленных - русский и
еврей. Как вы думаете, как я их буду оценивать: по национальности или по тому,
чего они стоят в постели?
Грохнул хохот - эта русская оказалась остроумной и действительно "своей"
дамочкой. Настя сообразила, что именно на такой веселой ноте и следует
заканчивать пресс-конференцию.
- Последний вопрос, дамы и господа.
- Скажите, пожалуйста, ваши деловые интересы будут сосредоточены только на
России?
- Ну почему же? Открою вам свою маленькую тайну: я всерьез думаю об
Африке. Вы, конечно, знаете, что в одной из далеко не второстепенных африканских
стран произошел переворот, власть взяла в свои руки группа молодых демократоввоенных.
Среди них есть и мои друзья, не буду объяснять, где и когда
пересекались наши дороги. Более того, я горжусь тем, что близко знакома, - она
ослепительно и очень нежно улыбнулась, - с президентом страны господином Бираго
Диопом. Я хочу выгодно распорядиться своим капиталом и в то же время помочь его
стране... Все, спасибо, господа, прошу к столам.
Она первой подняла тост за общую для всех профессию - журналистику.
- Говорят, она вторая древнейшая в мире, - лукаво улыбнулась Настя. Все
оживились - сравнение со второй древнейшей, как ни странно, льстило.
"Застолье", как сказали бы в России, длилось недолго: западные журналисты
- народ деловой, они ценят свое и чужое время, надо успеть надиктовать материал
в очередные выпуски газет, надо многое успеть... Завтра все газеты выйдут с
фотографиями Насти на первых полосах, и она в один день станет известной всей
Швейцарии. И не только Швейцарии - в пресс-конференции принимали участие
представители крупных мировых агентств, журналисты из других стран,
аккредитованные здесь.
Информация об этой пресс-конференции дойдет и до России, но об этом Настя
не думала. Всему свое время. Слегка тревожила мысль, что "миллионерше" не
пригоже работать спецкором в газете, но Настя её гнала - в современной жизни
были подобные примеры. Ведь работала же Жаклин Кеннеди-Онассис в последние годы
своей жизни редактором, трудились же у Кристиана Диора манекенщицами графинибогачки.
Все как-нибудь образуется, тем более, что её планы уже обретали,
правда, пока неясные, расплывчатые, но очертания.
К Насте подошла дама, представляющая женский журнал, пролепетала несколько
комплиментов и спросила, как она относится к лесбийской любви.
- Отрицательно! - не задумываясь, ответила Настя.
- Прекрасно! - восторженно откликнулась дама. - Мы вас процитируем на
первой полосе!
Оказалось, её журнал ведет активную компанию против лесбиянства за
здоровый секс.
Еще дама спросила:
- Скажите, пожалуйста, какого происхождения этот ваш миленький свитер?
Настя рассмеялась:
- Самого плебейского. Такие свитера вяжут наши крестьянки и продают на
рынках.
Дама сделала знак своему фотографу и тот "общелкал" Настю со всех сторон.
- Думаю, такие пейзанские свитера могут войти в моду, - заявила она. - С
подачи нашего журнала, разумеется.
Подходили ещё журналисты, задавали интересующие их издания вопросы. Настя
охотно отвечала, держалась очень непринужденно, всячески подчеркивая, что они и
она - люди из одного цеха. Наконец к ней приблизился молодой человек явно из
африканской страны - у него был цвет кожи такой же, как у Бираго Диопа. Настя
давно выделила его среди других и её так и подмывало спросить, из какой он
страны. Слава Богу, парень подошел сам. Он обратился к Насте на незнакомом ей
языке. Настя попросила:
- Говорите по-английски, пожалуйста.
- Скажите, - понизив голос, поинтересовался смуглый журналист. - Вы
знаете, что означают ваш кулон и ваше кольцо?
- Конечно, - так же тихо ответила Настя. - Я с гордостью ношу знак Кобры.
- Приветствую тебя, Достойная. Приказывай, - парень низко склонил голову.
- Приветствую и я тебя, сын Кобры,.. - ответила Настя. И спросила: - Ваш
посол в этой стране - новый человек?
- Я понимаю, что вас интересует... И господин посол и я - новички здесь. Мы
оба - люди нашего великого вождя Бираго Диопа.
- Замечательно! - искренне обрадовалась Настя. - Мне повезло. Передайте
господину послу, что я хотела бы с ним встретиться.
- Господин посол приедет куда и когда вы прикажете.
- Нет, нет, сделаем все официально. Предупредите господина посла, что
завтра позвонит с просьбой о встрече мой адвокат, господин Рамю. И, если ему это
удобно, пусть назначит аудиенцию на пятнадцать часов. Но учтите, адвокат не
должен знать никаких деталей.
- Понимаю. Все будет сделано.
Молодой человек откланялся.
Когда Настя наконец поднялась к себе в номер, к ней деликатно постучался
господин Рамю.
- Восхитительно! - заявил он восторженно. - Никогда бы не подумал...
- И не думайте... - прервала его восторги Настя. - Вы все ещё видите во мне
русскую простушку? Пора пересмотреть взгляды...
- Похоже на то, - согласился господин Рамю. - Уже поздно, вам надо
отдохнуть, день был тяжелый.
- Но не бесполезный, - ехидно вставила Настя.
- О да! А какие у вас пожелания на завтра? Билет на рейс до Москвы уже
забронирован, вы улетаете послезавтра.
- Конечно, рейс "Аэрофлота"? - спросила Настя, зная заранее ответ.
- Да, рейс удобный, во второй половине дня. Вы полетите первым классом, в
Москве вас будут встречать господин Кушкин и, боюсь, русские журналисты...
- Это с какой же стати?
- Шила, как говорят в России, в мешке не утаишь. Сегодня мировые агентства
передадут подробнейшую информацию о вашей пресс-конференции и уже завтра
посыпятся вопросы-запросы из Москвы. Все-таки русская миллионерша...
Он был прав, в Москве появилось и все сильнее дает о себе знать племя
журналистов - молодых волков, как называла их Настя, которые ради сенсации маму
родную не пожалеют, а уж её, Настю, обложат флажками, как охотники матерую
волчицу... И ещё она подумала: интересно, катастрофа, взрыв самолета в воздухе -
это насильственная или ненасильственная смерть? Скорее, ненасильственная, ибо её
"концы" разбросает по огромному пространству, и они исчезнут.
Настя сказала:
- Завтра я хочу побывать в магазинах. Вместе с Марианной. Все-таки я
женщина... А вы в это время условитесь с посольством страны господина Бираго Диопа
о моей встрече с послом. Желательно на пятнадцать часов. На эту встречу я поеду
одна...
Господин Рамю запротестовал:
- Но я просто обязан вас сопровождать!
- Вовсе нет, я вполне взрослая и психически здорова, - не удержалась Настя
от маленькой шпильки.
И вдруг сказала напрямик:
- Господин Рамю, я знаю, кому вы служите. Подумайте, может быть, вам
выгоднее служить мне? Все-таки деньги - в моих руках.
- Вы что-то путаете, Анастасия Игнатьевна, - торопливо проговорил Рамю. Он
написал несколько слов на листке с маркой отеля - они лежали на столике - и
протянул Насте: "Номер прослушивается".
Она кивнула и прощебетала: "Я пошутила, дорогой господин Рамю. Я отлично
знаю свою роль. Но иногда, знаете, хочется... пошалить".
- Я так и понял, - одобрительно откликнулся Рамю.
Он взял листок бумаги и сунул его в карман - потом сожжет. Но Настя
подумала, что это большой прогресс, если он решился предупредить её. Или сложно
играет или учуял запах денег? Больших денег...
- На сегодня все! - объявила Настя. Она буквально вытолкала господина Рамю
за дверь и нажала на кнопочку звонка.
Тут же возникла Марианна.
- Расстелите постель. Завтра завтрак в номер. Потом - по магазинам. Лучшим
и самым дорогим. Вы будете заняты со мной примерно до четырнадцати. Все понятно?
Мадам Марианна кивнула в знак того, что ей все ясно.
Настя едва дождалась, пока она ушла, открыла бар, налила себе фужер
коньяка и лихо выпила. Недолго подождала, пока её "разобрало", то есть по всем
жилкам покатилась горячая волна, хотела ещё налить, но сама себя остановила:
"хватит, Анастасия. Не у себя дома..."
Спала она без сновидений...
...Встреча с господином послом состоялась в обозначенное Настей время. Когда
Настя входила в посольство встречавший её дипломат, увидев знаки Кобры,
склонился в низком поклоне:
- Господин посол вас ждет.
Посол уже торопился ей навстречу:
- Приветствую тебя, Достойная. Приказывай.
У него знаков Кобры не было, то есть в своей стране он хотя и был
влиятельным человеком, но занимал по писаным и неписаным канонам своего народа
более низкое положение, чем Настя. В своей жизни он, ещё очень молодой человек,
лишь второй раз встречался с людьми, отмеченными знаками Кобры. Первым был
президент Бираго Диоп...
- Приветствую и я тебя, сын Кобры.
Ритуальные приветствия были произнесены, и Настя спросила:
- Вам сказали, кто я?
- Только то, что вы говорили о себе на пресс-конференции. Но позвольте вас
спросить...
- Не надо. Все равно откровенно я вам не отвечу.
- Значит, так нужно. Ваше решение для нас - закон.
- Я пришла засвидетельствовать свое уважение вашей стране. У меня есть
деловые предложения, но я надеюсь, что обсужу их при встрече с господином
президентом.
- Вы хотите посетить нашу страну? - заинтересованно спросил посол.
- Жизнь покажет, - уклонилась от прямого ответа Настя. - А пока я прошу
передать господину президенту по вашим каналам следующее...
Она на секунду задумалась и четко продиктовала: "Уважаемый господин
президент! Поздравляю тебя с блестящим исполнением твоих планов. Горжусь тобой и
желаю процветания твоей стране. С искренним уважением - Анастасия Соболева".
- Простите, - удивленно спросил посол. - Вы ведь Анастасия Демьянова?
- Соболева - это мое журналистское имя, - объяснила Настя. - Господину
Бираго Диопу оно известно. А вот кто такая Демьянова, он вряд ли знает.
- Ваше послание уйдет немедленно, - заверил её посол.
Настя протянула ему заранее заготовленный листик бумаги. Посол прочитал:
"У вас есть комната, где мы могли бы поговорить без опасения быть услышанными?"
Посол понимающе кивнул:
- Разрешите, госпожа Демьянова, показать вам наше скромное посольство. В
соседней комнате нас ждут шампанское и кофе... Если вы, конечно, не возражаете...
- Благодарю вас.
Они прошли по парадной лестнице, осмотрели зал приемов, уютный зимний
садик и, наконец, оказались в небольшой комнате без окон. Настя подумала, что
именно так выглядят сейфы при взгляде изнутри.
- Здесь мы можем поговорить без лишних "слушателей", - сказал посол. На
столике действительно стояли шампанское в ведерке со льдом, бутылки минеральной
воды и кока-колы, конфеты. "Когда успели?" - удивилась Настя. И решила, что все
это принесли сюда во время беглого осмотра посольства.
- Попрошу вас, если не возражаете, пригласить сюда офицера безопасности.
Мои просьбы, в основном, к нему.
Посол снял трубку внутреннего телефона, сказал несколько слов. Тут же
появился молодой человек, выправка которого ясно свидетельствовала - военный. Он
подчеркнул это и тем, как приветствовал Настю: вскинутой рукой со сжатым
кулаком.
- Приветствую тебя, Достойная. Приказывай.
- Я сейчас изложу суть своей просьбы, а вы мне скажете, выполнима ли она...
Мне взяли билет на рейс "Аэрофлота" - вечерний, на завтра. Я не хотела бы лететь
этим рейсом, у меня есть серьезный повод для... скажем мягко, опасений. Я хочу
улететь завтра утром рейсом "Эр Франс". Это первое. Второе. Меня опекают два
телохранителя, горничная, шофер, адвокат... Подозреваю, что они работают на
определенные спецслужбы. Я хочу, чтобы они ничего не знали о перемене рейса,
моем вылете и другие подробности. То есть вы и ваши люди должны сами доставить
меня в аэропорт, посадить в самолет, а мои "опекуны" на это время должны быть...
нейтрализованы. Естественно без серьезного ущерба для их здоровья... Возможно ли
это?
Офицер безопасности ответил, не колеблясь:
- Мы сделаем все так, как вы приказали.
Минут десять ушло на уточнение деталей, и Настя откланялась, поблагодарив
посла за гостеприимство.
Офицер безопасности не посвятил её в то, как будет осуществлена
"операция", да, честно говоря, её это и не интересовало.
...В Шереметьево Настю никто не встречал, она взяла такси и через час уже
открывала дверь своей квартиры на Тверской.
Она включила телевизор - передавали "Новости". Очень красивая, вся
намакияженная Татьяна Миткова меланхолично сообщала об очередном заказном
убийстве.
- Вчера вечером, то есть тринадцатого, предприниматель возвращался из
офиса домой. Он вышел из машины, киллеры ждали его в подъезде...
"Вчера, тринадцатого, - подумала Настя, - я была в Швейцарии, пила кофе в
посольстве. Для предпринимателя тринадцатое оказалось роковым днем, а для меня
то число было всегда странно-удачливым"...
Дамочка с характером
Первые дни после возвращения из Швейцарии прошли для Настасьи в беготне и
хлопотах, надо было многое решить, продумать и прикинуть. Ведь глупо надеяться,
что её с миллионами оставят в покое. Она не чувствовала себя в безопасности и
понимала, что рано или поздно до неё попытаются добраться. Как только оправятся
от сокрушительного удара по гекачепистам, так и попытаются или взять её под
контроль, или уничтожить. Что "команда" Олега и Алексея была как-то связана с
происходящими в стране событиями, она не сомневалась.
Газеты много писали о "деньгах партии", но где они находятся, никто не
знал. А не является ли её "наследство" малой частичкой этих денег? Такая
возможность Настю бросала в дрожь, ибо если это так, ей не вывернуться, удавят:
собьет машина на улице, скончается от сердечного приступа - разве мало
существует вариантов "ненасильственной смерти"?
На несколько дней Настя превратилась в затворницу, тихо сидела в своей
квартире, не высовывалась. Наконец, когда неясные замыслы сформировались в
какой-то план, она позвонила Фофанову.
В редакции, конечно, все уже знали. Слухи, как говорится, бегут впереди
человека, а тут не слухи - сообщения мировых информационных агентств. Когда она
шла по родным коридорам, на неё посматривали с интересом и легким недоумением.
Надо же, вчера ещё была такая, как все, а сегодня - миллионерша, да не в рублях,
а в баксах, в зеленых. И приветствовали её преувеличенно шумно и весело.
- Что ты теперь будешь делать, Анастасия Игнатьевна? - поинтересовался
Фофанов, принявший её немедленно.
Обращение на "ты", видимо, призвано было обозначить демократичность, а по
имени-отчеству - уважительность.
Настя пожала плечами:
- Пока то же, что и раньше - писать.
- Не будешь же ты, миллионерша, ездить в командировки по нашим
провинциальным захолустьям...
- Почему? Вполне могу и поехать в захолустье, как ты изволил выразиться,
если будет интересная тема. А вообще-то и в Москве для журналиста работы
достаточно.
Фофанов давно уже обосновался в кабинете главного редактора и чувствовал
себя в нем вполне уверенно. Он неожиданно предложил:
- Заглянем в комнату отдыха.
- На диван не станешь валить? - с любопытством поинтересовалась Настя.
- Таких мыслей нет. А хотелось бы...
- Как-то не совпадает, - развеселилась Настя. - Мыслей, говоришь, нет, а
желания имеются...
У крупных руководителей "при большевиках" были "комнаты отдыха", имелась
она и у Главного газеты. Настя никогда в ней не была, но знала, как и вся
редакция, что она существует и ведет в неё дверь за рабочим столом - почти
незаметная, "вписанная" в деревянные панели отделки.
Настя прошла за Фофановым в комнату и с любопытством огляделась. Ничего
особенного: обеденный стол, два мягких кресла, стулья, сервант с баром,
холодильник, шкаф для одежды, книжные полки, телевизор. Еще одна дверь вела в
ванную комнату с туалетом.
- Персональный сортирчик? - спросила ехидно. - Вместе с родным коллективом
не можешь, Юрий Борисович?
- Язва ты, Соболек! - Фофанов не стал обижаться, наоборот, тихо гордился,
что вот у него теперь есть комната отдыха и персональный туалет, и Настя
заметила это. Кто-то ему сказал, что на Западе наличие подобных "удобств"
определяет статус руководителя.
Фофанов нервничал, это Настя заметила сразу. Он не знал, как следует
разговаривать с нею, все ещё его подчиненной, сотрудницей газеты, которой он
руководит, но неожиданно обретшей новый статус - богатой дамы. К тому же молодой
и красивой.
Он был в редакции, когда из телетайпной принесли сообщение о миллионах
русской журналистки. Новость была ошеломляющей, в правдоподобность её не
верилось, и Фофанов распорядился её не печатать. И в то же время уже тогда у
него появилась смутная надежда - может быть это и есть выход из ямы, в которую
попала газета? Он очень хотел, чтобы сообщение о миллионах оказалось правдой.
Ведь не случайно же говорят, что дуракам всегда везет. Ну, в данном случае не
дурак, а дура - какая разница?
Юрий Борисович открыл бар - там была вполне приличная батарея бутылок.
- Присаживайся к столу, Анастасия. Коньяк, виски, водка?
- Хорошо, широко живут демократы! - вроде бы одобрила Настя. - Водочку,
будь любезен.
Он налил ей водки, а сам хлопнул рюмку коньяка, заел, загрыз конфетой.
Настя, выпив, посидела тихо, задумчиво разглядывая "комнату отдыха".
- Все-таки ленивые вы, русские мужики, - сделала вывод.
- Наблюдение интересное, - отметил Фофанов. - На чем основано?
- У вас сколько в спецбуфете трудится-вертится девиц? Три? На десять
начальников - три прислужницы! И не маши руками... Вы, борцы с привилегиями,
спецбуфеты для себя сохраните, не сомневаюсь. Так поручи одной из этих
обслуживать твою комнату отдыха - чтобы были чай, кофе, лимоны ломтиками, фрукты
и цветочки в вазочке. Да выбери ту, что помоложе, Варварой, по-моему, её зовут.
Потребуется тебе вечерком "тепленького", Варька не откажет, вся редакция знает,
что она добренькая.
- Хоть и злая ты, Настасья, а совет даешь дельный, - Фофанов снова плеснул
в рюмки.
- За фирму обидно! Негоже главному редактору такой большой газеты хлестать
коньяк из грязных рюмок и рукавом вытираться-закусывать!
- Хорошо мыслишь! Несколько дней провела на Западе, а уже кое-чему
научилась.
- То ли ещё будет! - в тон Фофанову ответила Настя.
Ей было любопытно, зачем Юрий Борисович зазвал её в комнату отдыха,
угощает водочкой, ведет дружескую беседу. Не для того же, чтобы попытаться
трахнуть, должен ведь понимать, что это пустой номер. Если бы два-три года
назад, когда редакционные начальники могли куражиться над любой
корреспонденткой, хотя бы и с приставкой "спец", тогда бы она ещё подумала -
чего не сделаешь ради карьеры. А так... Не тот мужик Юрий Борисович, чтобы барышни
вешались гроздьями ему на шею. Должен это понимать, пусть рвет клубничку с
редакционных грядок, а она, Настя, перед такими, как он, теперь надежно прикрыта
своими миллионами. Что, в таком случае, ему нужно? Спросила прямо:
- Что тебе от меня нужно, дорогой Юрий Борисович? Словечко "дорогой"
прозвучало с изрядной долей иронии.
Фофанов ответил, улыбаясь:
- Мне требуется, чтобы вся редакция знала, что мы с тобой уединились в
моей комнате отдыха и пропустили по паре рюмок. Ты ведь теперь - знаменитость во
всероссийском масштабе.
- А если серьезно?
- Газета шатается... Понимаешь, Анастасия Игнатьевна, газету тянут то влево,
то вправо... А я боюсь, что - в пропасть. У меня на такие вещи чутье развито.
Время ныне хмурое, тусклое. Не за себя опасаюсь, в конце концов у меня приятелей
много, дадут возможность зарабатывать на хлеб с маслом... А газета может
погибнуть...
- Но, кажется, сейчас свобода и демократия наступили? Печатай, что хочешь,
но и живи, как можешь...
Не совсем понятно было, говорит это Настя всерьез или иронизирует.
- Вот, вот... Свобода для всех, - Фофанов голосом подчеркнул это "для всех",
- и задала нам задачку. Ты знаешь, мы всегда были с нашим издательством единым
целым, а теперь они хотят отделиться, стать самостоятельными... Понимаешь, что это
значит для нас?
Дальше можно было и не объяснять. Издательство - это типография,
полиграфическая база, снабжение бумагой, распространение газеты. В советские
времена издательство и газета рассматривались как единый комплекс: дело
редакционного коллектива было готовить газету, а все остальное делало
издательство. Газета считалась правительственной, и правительство именно через
издательство её финансировало, вкладывая огромные средства. Издательство - это
не только производственная база, но и жилые дома, дачные поселки, пионерские
лагеря, дома отдыха. Без издательства газета - это всего лишь редакционный
корпус, пара-тройка других редакционных зданий, если их оттяпают по суду.
- Можно помешать прекратить эту междоусобную войну? - спросила Настя.
- Боюсь, что нет. Они, издательские, как взбесились, решили, что мы у них
на шее сидим. И, главное, заводилы из руководства почуяли большие деньги. Бо-ольшие!
- Откуда?
- Конечно, не от верблюда, - хмуро усмехнулся Фофанов. - Я их хатки все
вижу насквозь... Отделятся и начнут продавать... Хозяйство, сама знаешь, богатое.
Один дом культуры с отделкой из мрамора чего стоит! А дачи, дома отдыха под
Москвой и на Черноморском побережье! Да знаешь ли ты, что в Петрово-Дальнем есть
редакционный особняк, который принадлежал ещё сподвижнику Берии Абакумову? И
вокруг него два десятка гектаров земли с корабельными соснами! Все это стоит
бешеных денег!
- Как же они могут все это распродать?
Настя сказала "они", не зная, кто имеется в виду - просто "они", как
воплощение недобрых сил.
- А запросто! Большой хозяин - Президиум Верховного Совета СССР, изволил
помереть, не оставив завещания... Все от кого-то отделяются, вот и эти...
- А как ведет себя директор издательства?
Настя хотела представить себе реальную картину. Директор издательства по
должности входил в состав редколлегии, то есть вроде был в подчинении у Главного
газеты и обязан был бы выполнять его указания.
- Они его спаивают, - безнадежно махнул рукой Фофанов. - Взяли в плотное
кольцо и не дают просохнуть. Он и раньше не отказывался, а сейчас тем более,
когда бояться стало некого. Уже дважды кровь перекачивали...
Опять "они"! И Настя прямо спросила Фофанова, кого он имеет в виду.
- Два его зама, - Юрий Борисович назвал фамилии. - Главбух, начальники
ведущих отделов - планового и бумаги, главный инженер, начальник отдела
экспедирования...
- Ничего себе компания! - удивилась Настя. - Да ведь все эти люди были в
номенклатуре редколлегии!
- Сами и взрастили, - согласился Фофанов. Он выдал ещё порцию информации:
- Мне кажется, что они пообещали ему процент от сделок.
- Иными словами, купили его?
- Можно и так сказать...
- Что же вы, редколлегия, собираетесь предпринять? - встревожено спросила
Настя. Все-таки речь шла о её родной газете.
- Дай не мне - газете взаймы, чтобы перекрутит
...Закладка в соц.сетях
