Жанр: Боевик
Пуля для бизнес-леди
...и кто-то из официальных руководителей редакции. Я закажу
заупокойную службу в храме, куплю место в колумбарии Донского монастыря... Да, вот
ещё что: поставьте в холле на тумбочке - красное с черным - его портрет с
гвоздиками и траурной лентой.
- Мы все сделаем, Настасья Игнатьевна, - облегченно вздохнул Фофанов, ибо
теперь не надо было думать, как поступить, а только выполнять. - Еще раз
выражаем тебе наше глубокое сочувствие...
- Надо жить дальше, - философски заметила Настя и положила трубку.
Итак, Алексея больше нет. Нет у неё супруга, наследника многомиллионного
состояния. В принципе он был не таким уж и плохим человеком, если речь не шла о
его тайных делах. Но он превратился для нее, Насти, в смертельную опасность,
ибо, получив соответствующий приказ от того же Олега, не остановился бы ни перед
чем. Ее заставили выйти за него замуж, без любви и по чужому расчету. И она
никогда не любила его, в этом не сомневалась, просто подчинилась
обстоятельствам. И с облегчением обошлась бы без такой крайней меры, если бы
были возможны другие варианты.
Настя с тоской думала о том, что тут мужчины оставили в её душе заметный
след: Володя, Олег и Алексей. И все трое - далеко не лучшие представители
мужской породы. Володя - просто ничтожество и она его вычеркнула из памяти и
сердца. Алексей - хищник, но он из тех, которые становятся добрыми или злыми,
свирепыми или по-человечески нормальными по приказу более сильных хищников. И он
сам себе вырыл могилу своими подлыми играми.
Оставался ещё Олег...
Господи, да неужели все мужчины такие - с двойной душой, с расчетливой
жестокостью по отношению к женщинам, которые по каким-то причинам им
понадобились и они их подчинили себе?
Но почему все. Очевидно просто ей, Насте, пока не везло, её втянули,
запутали в чужие игры, и отстраниться от них, выбраться она не может. Что же
Настя и впредь будет "играть" не по их правилам. Раньше она лишь читала в
романах западных авторов, как за миллионы убивают, травят, устраивают хитроумные
катастрофы. А теперь ей пришлось тоже с этим столкнуться, эта чума вползла и в
Россию...
Настя вызвала Нину и продиктовала факс в адрес "Глобуса" Кэтрин Стоун с
официальным приглашением посетить Москву, Издательский дом "Африка".
Прощай, дорогой товарищ...
Господин Густав Рамю доставил из Рима не только урну с прахом полковникажурналиста
Юрьева, но и пакет газетных вырезок из зарубежных газет. Аккуратный
адвокат разложил их по датам публикации. Вначале шли сенсационные заметки о том,
что на Западе долгое время работает "под крышей" большой московской газеты
опытный агент КГБ полковник Юрьев. Довольно точно сообщались подробности
биографии Юрьева. Репортеры отследили некоторые его связи и пришли к выводу, что
работает он не один, так что не мешало бы службам безопасности заняться им
вплотную. Было много фотографий: Юрьев на пресс-конференциях, брифингах, в
супермаркете делает покупки, за рулем своего автомобиля. Некоторые снимки были
взяты из досье, которые есть на каждого иностранного журналиста, другие сделаны
исподтишка, когда сенсация стала разгораться. На одной из фотографий Алексей был
вместе с каким-то человеком за столиком в уютном ресторанчике. В подписи
говорилось, что агент КГБ Юрьев встретился с неизвестным в городке вблизи
французской границы. "С кем? - спрашивал безымянный автор заметки. - С
руководителем агентурной сети или связником? Это ещё предстоит выяснить".
Настя узнала человека на фотографии - это был Олег Строев, сильно
изменившийся за последнее время - постарел, взгляд тусклый, озабоченный, хотя и
одет как преуспевающий бизнесмен. Значит, он не выпал в осадок в новой жизни, а
продолжал играть вместе с Алексеем и с кем-то ещё - они ведь не два волкаодиночки,
в свои игры. И Настя снова пришла к выводу, что пока он жив, она не
может чувствовать себя спокойной. Она рассматривала фотографию со страхом, с
беспокойством, которые всячески пыталась скрыть от господина Рамю.
Репортеры вцепились в Юрьева и отслеживали каждый его шаг почище
спецслужб. Очевидно, в это время у них не было других сенсаций, а тут вот она:
Россия, несмотря на все свои реформы и клятвы, продолжает шпионить на Западе,
клянчит доллары и шпионит, КГБ, оказывается, живет и процветает, хотя у него и
другое название.
На других снимках были сняты место катастрофы, сгоревшие останки
автомобиля, нечто, упакованное в черный пластиковый мешок, озабоченные лица
полицейских и следователей. И высказывалось тихое подозрение в том, что с
Юрьевым расправились его же соратники по ремеслу, для которых после разоблачения
он стал опасен, так как многое знал.
Настя поблагодарила господина Рамю и щедро вознаградила за труды. Она
предупредила, что намерена и впредь пользоваться услугами его фирмы.
- Я был бы рад, - сказал Густав Рамю, выполнявший свою миссию в строгом
черном костюме. - Старым клиентам я больше не нужен, меня они забыли... Надо
думать о завтрашнем дне. Поверьте...
- Верю, - прервала поток слов Настя.
Артем отвез его в Шереметьево и отправил в Швейцарию первым же рейсом.
Адвокат ей больше был не нужен: зачем ей был юрист, запятнавший себя
сомнительными связями?
Потом было захоронение урны в колумбарии, скорбные лица немногих
журналистов из редакции, какие-то мужчины, тесной группкой стоявшие в сторонке,
пустые глаза Эллы и Нины, положивших со скорбно сжатыми губками по цветочку к
подножию ниши с урной.
Случился и маленький неприятный инцидент. Какой-то человек попытался
сфотографировать Настю на похоронах, но рядом оказался Артем. Он выволок
"фотографа" за шиворот, вырвал фотоаппарат и шмякнул его о ближайший могильный
камень.
- У людей горе, а ты, падаль, развлекаешься, - укоризненно проворчал он.
Странно, но человек не завопил, не закричал, а тихо исчез.
Настя пригласила всех присутствующих на скромные поминки в редакционную
кофейню, к Глаше. Надо было пройти и через это.
На поминках Михаил Иванович Кушкин внимательно посматривал на нее, словно
хотел о чем-то спросить, но не решался или не захотел.
После поминок Настя поехала к себе домой вместе с Ниной и Элей. Втроем
выпили как следует за странности жизни, в которой вчера ты ещё есть, а сегодня
тебя уже нет.
- Слушай, безутешная вдова, - сказала быстро опьяневшая Нина, - тебе
положено плакать и рыдать...
- Обойдусь, - отрезала Настя.
На следующий день Настя была на работе в офисе вовремя и сразу же
принялась изучать поступившие в её отсутствие документы. Ничего особенно важного
в папке не было - так, обычные предложения от издательских фирм о сотрудничестве
с "Африкой", счета с полиграфического комбината, где печатались книги её
Издательского дома, просьба настоятеля храма Николы в Толмачах о пожертвовании
на ремонт.
Зашел Михаил Иванович, скромно устроился за приставным столиком. Настя,
перелистывая бумаги, поинтересовалась, что нового.
- Происшествие у входа в метро "Аэропорт" не зафиксировано в оперативной
сводке, - доложил Кушкин. - Милиция о нем знает, но посчитала обычной разборкой
среди своих, каких в день бывают десятки.
- А кто те, смуглые?
Кушкин пожал плечами:
- Я не выяснял, чтобы не подогреть интерес к случившейся драке. Думаю, что
это тебе скажет этот, как его... майор Уланов. Никита все ещё с ним и сообщает,
что Уланов чувствует себя сносно. Пытался о тебе расспрашивать, но у Никиты есть
указание не вдаваться в подробности.
- Это правильно...
Настя была притихшей, немного растерянной. Она задала Кушкину вопрос, на
который бы и сама не смогла ответить, будь он адресован ей.
- Скажи, Кушкин, тебе жаль Юрьева?
Кушкин отвел глаза:
- Он должен был быть готов к этому, когда соглашался на такую работу.
- Как ты думаешь, это действительно автокатастрофа или его убрали?
- Второе более вероятно. И скорее всего, это сделали свои. Очевидно, его
расшифровали.
- Что ты посоветуешь?
Кушкин безразличным тоном сказал:
- Какое-то время продемонстрировать траурные настроения. Но без нажима.
Всем известно, что ты не пылала любовью к своему супругу.
Он многое понимал, бывший майор Кушкин. Настя предупредила Михаила
Ивановича:
- Вечером я поеду на дачу.
- Я с тобой.
- Надо ли? Захочет ли Уланов говорить откровенно при тебе?
- Я должен знать, какая опасность нам угрожает.
Александр Уланов, русский офицер
Майор Уланов и Никита пили чай на кухне. Они устроились по-домашнему, в
спортивных костюмах и "адидасах". Впечатление уюта портила наплечная кобура у
Никиты.
- Сидишь, чаи гоняешь? - угрожающе спросил Кушкин Никиту.
- Я вас в окно ещё на подъезде к даче заметил. Во-он на том пригорке, -
объяснил Никита.
Дорога к даче вилась по дальнему пригорку, но дальше исчезала, её
закрывали высокий забор и сосны, так как она ныряла вниз.
- Пойдем, Александр, в столовую, - предложила Настя. - Там удобнее
разговаривать.
- Я - на крылечко, - сказал Никита. Он был догадливым парнем.
Когда расположились кто где, Настя спросила:
- Как себя чувствуешь, бравый майор?
- Вполне сносно. Никита сегодня царапины мои снова промыл, посыпал какойто
дрянью и перевязал. Умелый парнишка... Заживает, как на собаке...
Уланов был чисто выбрит, одутловатость, темные пятна под глазами и прочие
следы крепкого возлияния исчезли. Лицо у него было бледное, что не удивительно -
потеря крови.
- Ты меня узнал? - поинтересовалась Настя.
- Да. Только не очень понимаю, с чего это ты бросилась меня спасать. Кто я
тебе? Так, один раз виделись.
- Но где! В Чечне! И вообще я не люблю, когда обижают моих знакомых, тем
более вот так: на одного - трое с ножичками.
- В любом случае спасибо. Я вспомнил, что там, в Чечне, тебя звали Настей.
Но это было в прошлой жизни...
- И ты был молодцеватым майором на броне. Смотрел на корреспондентку из
Москвы дерзко и нахально. Думал, наверное о том, как бы меня обратать.
- Не помню, о чем я думал тогда.
- Но ты говорил страшные вещи. И твои мрачные пророчества сбываются...
Ладно, хватит воспоминаний. Рассказывай, что с тобою случилось.
- Нужно ли? Ты, например, кто сейчас? И он, - Уланов ткнул пальцем в
Кушкина. - Кто?
- Прежде всего мы твои друзья, хотим тебе помочь. А чем занимаемся? У меня
своя фирма, Михаил Иванович мой зам. И отвечает, в частности, за безопасность.
Если тебя это интересует, могу добавить, что мы не связаны ни с какими
государственными и иными органами. Так сказать, свободные охотники в период
дикого капитализма. Вполне можешь нам доверять. Тем более, что в одиночку тебе
не выпутаться. На тебя идет охота. Я хочу знать, кто охотники и за что тебя
хотят замочить. В твоих интересах быть откровенным...
Уланов спросил:
- Кому ещё известно, где я нахожусь? Куда вы меня упрятали?
Ответил Кушкин:
- Никому, кроме нас... Ты - на даче у Анастасии Игнатьевны.
- А врач?
- Мои заботы...
Уланов мялся, колебался, в молчании докурил сигарету.
- Видно, придется рассказывать начистоту. Я в западне и без посторонней
помощи мне не выпутаться, это я понимаю. Думаете, я не смог бы отсюда, из этого
уютного гнездышка слинять? Плевое дело, хоть вы и приставили ко мне Никиту с
пушкой...
- Ладно тебе, майор, - оборвал Кушкин. - Никита здесь, чтобы помочь тебе.
Ты ведь без памяти был. Зачем нам тебя стеречь? Ты не пленник. Поднимайся и
уходи, если есть желание.
- Понятно. - Уланов закурил новую сигарету. - За помощь спасибо. И я уже
сказал, что уходить мне некуда. Пока...
- Тогда исповедуйся.
- Ладно, как перед моим покровителем Николаем-угодником... Когда мне ваш
доктор насовал снотворного или ещё чего там, у меня в полузабытьи все мое
прошлое перед глазами прошло, вся моя жизнь. Точнее, три моих жизни. До Чечни, в
Чечне и после нее. "До" - исправно служил после училища, получал регулярно
медали и звездочки на погоны, нерегулярно - зарплату и довольствие. В Чечне...
Впрочем, Анастасия встречала меня в Грозном, когда кровавая похлебка только
варилась. Вначале было такое состояние там, как перед ураганом. Сейчас грянуло,
ударило и по русским и по чеченцам так, что мало никому не показалось. Ну, а мне
вообще выпала страшная карта. Я полюбил чеченку, её звали Магия...
- Почти Мери... Княжна Мери, - пробормотала Настя.
- Нет, - уточнил Уланов, - господин поручик Лермонтов изволили
развлекаться, а у нас была любовь - Магия тоже полюбила меня. Я её отбил у наших
же пьяных солдат, которые пытались изнасиловать. Трусливые вояки попались -
очередь из автомата в воздух и они разбежались. Стал я встречаться с Магией,
конечно, так, чтобы никто не засек. Вы ведь даже представить не можете, какая
черная ненависть залила и город и людей! И вот в этой вселенской злобе два
человека - русский и чеченка - любят друг друга... Стали строить планы, как нам
вырваться из этого ада и свою любовь спасти. Магия на все была согласна, она
вполне современная девушка, закончила университет и ей, понимаете, очень не
хотелось вернуться в средневековье. Решили мы бежать оттуда. Тем более, что
воевал я уже два года, был ранен, и когда подал рапорт об уходе в запас, его
удовлетворили. Без особого желания, но и без сопротивления - тогда всем и на все
было наплевать. Да и танка у меня уже не было, сжег его какой-то недомерок
"Стингером". Оставалось всего несколько дней, я уже паковал вещички. И тут
какая-то сволочь, я думаю, что это её младшая сестра, злобная фанатичка из тех,
что у трупов наших солдат глаза выкалывали, выследила нас и донесла отцу. О, это
был страшный грех: мусульманке не убить собаку-русского, а полюбить его!
Собрались мужчины тейпа Магии, связали ей руки, вывели на площадь и... забили
камнями. Я пытался броситься ей на выручку, но друзья-офицеры спеленали,
продержали до первого "борта" на Москву и под конвоем вывезли из Чечни. Спасали
меня, так сказать...
- Да-а, - растерянно протянула Настя. - История любви и ненависти...
Кушкин молчал. Он пытался осмыслить услышанное. Рассказанное Улановым не
укладывалось в рамки "обычных" житейских драм и сомневаться в его искренности не
приходилось.
- А та тройка кожаных, которые напали на тебя, кто они? - спросил Кушкин.
- Дело в том, что мужчины тейпа Магии поклялись уничтожить меня, ибо по их
представлениям, и она и я опозорили их род - тейп, а такой позор смывается
только кровью. Но это ещё одна история...
- Давай уж выкладывай все, - потребовала Настя.
- В Москве я первое время кое-как держался, были у меня небольшие деньги,
однополчане сбросились и сунули на дорогу. Я родом с Урала, но там у меня никого
не осталось, родители умерли, старший брат сгинул в Афгане. Словом, податься мне
было некуда. Но самое страшное, что вроде бы все живое во мне умерло. Спать не
мог, только глаза закрою - вижу Магию, кровь на камнях, собак, обнюхивающих то,
что от неё осталось. Ее ведь даже похоронить не разрешали никому - пусть, мол,
все видят и знают, какая кара настигает отступников.
Глаза у Уланова были сухие и голос не дрожал - все уже перегорело.
- Пить стал по-черному... Вот и подобрала меня на Тверской одна девица.
Отмыла, обогрела - русские женщины, они жалостливые, так я думал. Как в школе
учили: увидел человека в беде - протяни ему руку... Но девица не простая
оказалась... И познакомила она меня со своим покровителем, то бишь сутенером.
Рекомендовала, так сказать. А тот свел с другими парнями, которые держали ночные
клубы. Определили меня охранником, учитывая боевое прошлое. Я все время ждал
какого-нибудь подвоха, душа предчувствовала, но пил и остановиться не мог... И
подставили все-таки. Обчистили одного лопуха-клиента, увели доллары, а свернули
на меня. Целую комедию разыграли: вот, нашли вора, заставим вернуть бабки. Мне,
конечно, не с чего было отдавать и тогда поставили меня на счетчик. Обычная
история. Я смылся, и пошла на меня охота...
- А при чем здесь смуглые? - Кушкину нужны были точные сведения.
- Родственники Магии рыскали в поисках меня по всей Москве. Вышли на
братву и те сдали меня, естественно, за кругленькую сумму. Так сказать,
перепродали мою смерть.
- Много ты задолжал братве? - спросила Настя.
Уланов в уме подсчитал:
- Что-то около десяти штук баксов.
- Если не отдашь?
- Достанут.
- А вернешь?
- Обещали отпустить с миром.
- Останутся только твои несостоявшиеся родственники?
- С ними я разберусь. Это вам не Чечня, здесь Москва - земля русская. А в
родном доме и стены помогают. Магию я им не прощу. По одному буду уничтожать
сук...
Уваров закончил печальную повесть о своих приключениях. Было уже поздно, и
Настя ушла на кухню приготовить ужин. Надо было что-то решать. Конечно, проще
всего сказать Уланову: мы тебе помогли, а теперь уходи и забудь сюда дорогу.
Правда сейчас ему уйти трудно, ослабел. Но это дело времени, были бы кости, мясо
нарастет.
Настя бросила на Уланова одобрительный взгляд. Он говорил, как и должен
был говорить настоящий мужчина, женщину которого замучили, забили камнями, и он
обязан был отомстить. Тем более, что в нынешних условиях, особенно там, в Чечне,
до справедливого суда далеко, а до Бога (или Аллаха?) высоко.
Мужчина должен защищать свою женщину... Эта простая истина особенно грела
Насте душу, так как ей самой пришлось выйти на тропу войны с некоторыми
мужчинами, что было противоестественно.
Они поужинали в молчании. Уланов понимал, что решение принимает не он, а
кто-то из этих двоих, скорее всего дамочка. Выглядит довольно крутой, не злится,
не нервничает, недоброжелательность не источает. В этой совсем молодой женщине
чувствуется сила, недаром же Кушкин, мужик с военной выправкой, смотрит ей в
рот. Мелькнула было мысль, что Кушкин из особистов, но что-то в его облике не
вязалось с вальяжными, холеными офицерами из особых отделов, которых Уланов
знал. Но что у заместителя Анастасии военная биография, в этом он не сомневался.
- Решаем так, - сказала Настя Уланову, - сидишь у меня на даче, пока не
поправишься. Считай, что ты под домашним арестом. Нос не высовывай, чтобы никто
не засек: смуглые, любознательная милиция, жадная до баксов братва. Никиту я при
тебе держать не буду, он мне самой нужен, у меня свои игры. Да и не маленький
ты, чтобы нянчиться...
- Пушку хотя бы оставите?
- Нет, - отрезала Настя, - не высовывайся, вот и не понадобится. Сиди
тихо, повторяю. Еды здесь хватит, перевяжешься сам.
Кушкин отдал Уланову свой мобильный телефон, назвал свой номер.
- Это на крайний случай. Позвонишь и через полчаса я буду здесь. Но больше
- никаких звонков.
- Оставь пушку, - снова попросил Уланов. И добавил: - Майор...
- Сказано - обойдешься...
- Та-ак, - протянул Уланов, - значит, майор... КГБ?
- Все уже в прошлом, - на физиономии Кушкина была обычная доброжелательная
улыбка. - Как и у тебя...
Особо важная персона
Настя встретила Кэтрин Стоун в "Шереметьево". Увидела её тоненькую фигурку
на трапе, приветливо помахала рукой. Она заранее условилась со служащей зала для
Особо Важных Персон (Vip), что та встретит её гостью у трапа и поможет ей
одолеть формальности. Сделать это было несложно - плати и считай себя Персоной,
любуйся подлинниками Ильи Глазунова, в изобилии украсившими стены комнат
изолированного от остального аэропорта крыла.
- Кэтрин!
- Настя!
Они немного смущенно поцеловались. Кушкин скромно стоял рядом и ждал
распоряжений. Настя его представила и сказала:
- Кэтрин, реши пожалуйста, где ты остановишься. Есть два варианта: у меня
или в хорошей гостинице.
- А как лучше? - спросила Кэтрин. И тут же добавила: - Я не хочу тебя
стеснять. Может быть, в отеле?
- Михаил Иванович,.. - обратилась Настя к Кушкину.
- Вас понял, - добродушно ответил Кушкин.
- Сегодня, Кэтрин, ты побудешь у меня, а гостиница - с завтрашнего дня и
на сколько пожелаешь. Михаил, Иванович, завтра к девяти привези ко мне Элеонору
Леопольдовну.
Настя объяснила Кэтрин:
- Элеонора служит у меня, она директор нашего рекламного агентства и моя
давняя подруга. Все эти дни она будет в твоем распоряжении. Чтобы не было
недомолвок, сразу скажу: она и один из моих телохранителей, его зовут Артемом.
Москва нынче - город сложный и странный.
- Я готовила для "Глобуса" несколько аналитических обзоров о криминогенной
обстановке в Москве. По вашим и западным источникам, - сказала Кэтрин. - Так что
знаю...
- Ну что же, поехали в стольный град Москву. Это, конечно, не Париж, но
все-таки столица...
Настя бросила Кушкину: "До завтра, Михаил Иванович".
Квартира Насти Кэтрин понравилась. Ее только удивило, что Настя, богатая
женщина, живет в самом центре города, в Париже богатые люди обычно обитают на
уютных окраинах или в исторически сложившихся фешенебельных районах.
- Да, мы ещё не Париж, - сказала Настя. - И ты примерно знаешь, что из
себя представляют новые русские.
- У нас постоянно пишут газеты об их похождениях. "Новорусские в Париже",
- это, я скажу тебе, тема! Зашел такой русский в галерею "Лафайет", в
парфюмерный бутик, обвел витрины рукой и говорит: "Заверните!". "Как? Все?" -
изумилась девушка-продавщица. "И себя в придачу", - гордо отвечает этот, как вы
их называли, купец.
Настя и Кэтрин рассмеялись.
- Наши официанты, - продолжала Кэтрин, - столбенеют от изумления, когда
русские посетители говорят: "А сдачу не надо". Как это "не надо", если чаевые
включены в счет?..
Они весело щебетали, чтобы скрыть смущение. Из багажа у Кэтрин была лишь
сумка. Как и все журналистки, она путешествовала налегке.
Настя показала Кэтрин её комнату:
- Устраивайся. Ванна вон там, а я пока похлопочу об ужине.
Увидев накрытый стол, Кэтрин воскликнула совсем по-французски:
- О-ля-ля!
- Что Бог послал, - скромно ответила Настя.
- Богатым Бог посылает хорошо, - откликнулась Кэтрин.
Она рассказывала парижские новости, Настя - московские. Кэтрин не надо
было упрашивать выпить, Настя тоже не особенно себя сдерживала. Обе они
чувствовали, что с ними вроде бы сидит за хорошо накрытым столом третий
"собеседник". Наконец Настя спросила:
- Это было сложно?
- Нет, - тут же ответила Кэтрин. Она ждала этот вопрос. - У меня есть
приятель... Не друг, а именно приятель - независимый журналист, я подкармливаю его
заказами "Глобуса". У вас иногда пишут о папарацци - фотографах... Так вот, он
папарацци пера, добытчик сенсаций, исследователь помоек. Я с ним поужинала,
выпила и "проговорилась". Очень правдоподобная оговорка была: мол, недавно
обнаружился герой моей юности, тогда молоденький кэгебешник. Он намертво
вцепился в меня и я постепенно "выболтала" подробности...
- Что-нибудь записывал твой приятель? - с беспокойством поинтересовалась
Настя.
- Зачем? У таких, как он, компьютерная память. Или диктофон в потайном
кармане. На следующий день мне стало известно, что он улетел в Италию...
Кэтрин потянулась к бутылке, налила в рюмки:
- Выпьем за светлую память?
Она не сказала, чью.
- Не будем фарисейками, - отрезала Настя. Однако она выпила до дна, надо
было успокоиться.
Кэтрин тоже выпила молча. Она, чтобы перевести разговор в другое русло,
попросила:
- Меня в Москву пригласил твой Издательский дом "Африка". Расскажи о нем,
что это такое?
Настя стала охотно рассказывать об "Африке", естественно, опуская
некоторые подробности. Все очень просто, объясняла она. Получила в наследство
большие деньги и решила вложить их в выгодное дело. Лучше всего она знает
прессу, издание книг. А больше всего ей интересна Африка, континент, у которого
есть будущее.
- Если до этого африканцы не съедят друг друга, - прокомментировала
Кэтрин.
- Вот-вот, - оживилась Настя. - Традиционное заблуждение европейцев:
дикость, варварство, до сих пор на деревьях сидят. А между тем, это континент
самобытной культуры, древнейшей истории, экзотической природы, населенный
интересными народами. Об этом и будут наши книги и альбомы.
Она стала подробно рассказывать о своих издательских планах, о том, какие
книги уже в работе.
- Звучит увлекательно, дело ты, Настя, затеяла масштабное, с размахом,
даже по европейским меркам, - сказала Кэтрин, на которую рассказ Насти произвел
впечатление.
- Фирма веников не вяжет, фирма делает гробы! - пошутила Настя. И
осеклась, её слова можно было воспринять как намек.
- Ильф и Петров? - тактично поинтересовалась Кэтрин.
- Они голубчики, - облегченно вздохнула Настя. Кажется, Кэтрин не уловила
двусмысленность, не связала её слова с тем, что фирма один "гроб" уже сколотила.
Кэтрин неожиданно вспомнила:
- Настя, дорогая, я привезла тебе подарок - французское белье-секси.
Мужики от него вначале столбенеют, а потом звереют!
Она быстро сбегала в свою комнату, притащила красивую коробку. Белье было
действительно чудо - нежное, прозрачное, призванное, скорее оттенять женские
прелести, нежели их прикрывать.
Настя пришла в восторг:
- Какая прелесть! Жаль только нет мужчины, перед которым я бы в нем
показалась.
- Так уж и нет?
Настя с сожалением покачала головой.
- Сегодня нет, а завтра будет! - оптимистично сказала Кэтрин. - Мужчины
ведь внезапно возникают и так же внезапно исчезают. Как дождик летом. Можно тебя
спросить?
Настя охотно согласилась:
- Спрашивай, подруга.
- Зачем ты меня пригласила в Москву? Ведь не для того, чтобы подвести
черту под прошлым?
- И для этого в том числе. Ну, а остальное узнаешь завтра. С утра тебя Эля
вместе с господином Кушкиным переселят в отель, потом советую покататься по
городу - у нас восстановлены интересные старинные здания, улицы, а в три я вас
буду ждать у себя в офисе, там обо всем и договоримся. Идет?
- Хорошо.
- А сейчас - бай-бай, в постельку. Надо отдохнуть, у тебя день получился
очень длинный.
Ночью Настя внезапно проснулась оттого, что почувствовала: она не одна в
спальне. Не открывая глаза, пыталась понять, откуда идет это ощущение. Может
быть, оно рождено алкогольными парами, так сказать явление зеленых чертиков
перепившей девице? Но скрипнула, слегка прогнулась её кровать, и Настя
решительно открыла глаза. На краю кровати сидела Кэтрин - в ночной пижаме,
озябшая, съежившаяся, жалкая.
- Ты... - тихо спросила Настя. - Ты...
- Нет! - ответила Кэтрин. - Хотя, в о
...Закладка в соц.сетях
