Жанр: Боевик
Пуля для бизнес-леди
...ишло её время... А, может,
это и есть бабье счастье, когда рядом надежный человек, и у вас солидный счет в
банке, есть где жить? Весна вон, выглядывает солнышком из-за тучек, скоро на
даче полезут из земли всякие лютики-цветочки. Угомониться бы надо, а она:
Африка, Африка, волшебный континент... Только не дадут ей спокойно жить, достанут,
это уж точно. Да и не для неё это. Попробовала себя в самостоятельном деле,
вроде получается, незачем тормозить. Вперед и с песнями, как вопила Нинка в
пионерском детстве.
Корзинка была уже полностью набита и Настя послала Уланова за второй.
- Зачем тебе всего столько? - удивился Уланов.
- Я уеду завтра, а ты пока останешься здесь. Впрочем, об этом ещё
поговорим. Но в любом случае не сидеть же тебе голодным. В холодильнике всегда
должно что-то лежать.
Они остановились у выставленных на полке напитков.
- Что ты пьешь, Уланов?
- То, что и ты, - вежливо ответил бывший майор.
Пришлось идти за третьей корзинкой.
Настя расплатилась, они перевалили содержимое корзинок в багажник и
отъехали от универсама под завистливыми взглядами продавцов. Настя не поехала
прямо на дачу, принялась кружить по дорогам, наказав Уланову: "Проверяйся, не
прилип ли кто к нам". Но к её радости, след был чистым.
На даче Никита не стал помогать им вносить покупки в дом. Настя спросила,
почему.
- Это не моя работа. И я не могу отвлекаться...
"Пацан дело знает туго", - пробормотал Уланов, как военный человек
понявший, что имел в виду бывший опер.
За общий стол Никита тоже сесть отказался, и Настя быстренько приготовила
ему ужин в "служебке".
- Здесь было все спокойно? - поинтересовалась Настя.
Никита доложил:
- Приходил сторож... Объяснил ему, что я ваш двоюродный брательник, приехал
с другом поискать работу в Москве. Он посоветовал податься в милицию, там людей
всегда не хватает, ищут молодых, до 35 лет, отслуживших срочную. Я сказал, что
подумаю, но мне бы что-нибудь более мирное...
- Хорошо поговорили, - отметила Настя.
- Во всяком случае спокойно. - Никита ушел в свою комнатку, откуда
просматривались все подходы к даче.
Настя и Уланов сели за стол ужинать. Настя выставила бутылки "Московской",
коньяка, кока-колы, "Боржоми". Уланов вежливо попросил разрешения снять пиджак,
сорочка у него была модного серовато-голубого цвета.
Только после третьей рюмки Настя сказала:
- Теперь давай поговорим серьезно, Саша. Пришло время...
- Спрашивай, - коротко ответил Уланов. Он все ещё не избавился от военной
привычки говорить экономными, рублеными фразами. Выпитый коньяк видимого
действия на него не оказал. Да и Настя не чувствовала, чтобы у неё начало шуметь
в голове.
- Ты сказал, что задолжал братве десять штук баксов. Если отдашь,
отвяжутся?
- Таковы правила. Но, конечно, все может быть. Людишки сволочные. Однако
же у них есть, как я заметил, свои разбойничьи законы, соблюдая которые они пока
не перестреляли друг друга. Но как братва поведет себя в этот раз, трудно
предугадать: дело в том, что такие деньги им редко возвращают, должники увязают
все глубже и глубже, а я для них чужак.
- Десять штук - это с процентами по "счетчику"?
- Да.
- Я тебе дам эти деньги, - решила Настя. - Развязывайся с братвой.
- Я их у тебя не возьму, - отрубил Уланов.
- Это почему? - изумилась Настя.
- Ни у кого не был и никогда не буду на содержании.
- Я от чистого сердца предлагаю, - попыталась настоять на своем Настя.
- Я понимаю и благодарен тебе, но давай больше не будем об этом.
Настя поняла Уланова и не обиделась, ей даже понравилось, что он вот так:
"Не возьму. И точка". Должны же все-таки сохраниться гордые мужчины, или они все
уже вывелись, когда пошла эта дикая погоня за денежными знаками, заполнившая
Россию?
Настя налила себе и Уланову, выпила, задумчиво пожевала ломтик сыра.
- Вопрос второй... Разобрался ты с братвой... Дальше что?
- Откровенно?
- Только так.
- Буду искать и мочить тех трех подонков. Вместе нам на земле места нет.
- Пепел Клааса стучит в твое сердце?
- Клааса я не знаю, но, видно, тоже допекли мужика.
Настя захохотала, все-таки водка есть водка, особенно хорошая.
- Чего веселишься, благодетельница? - обиделся Уланов.
- Да нет, ничего, я понимаю, в военном училище классическую литературу не
изучали. А месть... Не мы её придумали. С давних времен это дело мужское. Тем
более, что о сволочах толкуем.
- Рад, что понимаешь.
- Сама такая, - серьезно сказала Настя. - И мешать тебе не буду. Но и
помогать тоже - дело это твое личное. Единственное исключение - Кушкин привезет
тебе "макарку", с голыми руками против бандитов не попрешь.
- Я же тебе сказал, у меня пистолет припрятан на хате.
- Забудь. Там тебя наверняка ждут. Нападали трое, а сколько их всего? Так
что в съемную комнатуху твою - ни ногой.
- Там мои офицерские погоны, орден, медали... Я за них кровью заплатил.
- Вот и не стоит платить кровью второй раз.
Настя внимательно посмотрела на Уланова: кажется, понял и согласен. И
снова подумала, что бывший майор - не суетливый, симпатичный, однако же малость
тронулся на мести за свою Магию. А почему, собственно, тронутый? Нормальный
мужик, а не слизняк, именно так и должен он относиться к тому, что сотворили эти
подонки с его любимой женщиной. Дай Бог, чтобы побольше у нас было таких, может
и преступность была бы пониже. Это не нравы Дикого Запада, как ныне говорят. На
диком американском Западе вздергивали на перекладину или дырявили из кольтов
каждого, кто осмеливался поднять руку на белую женщину. Женщин там было мало и
их берегли.
- Эй, Настя, очнись! - вывел её из размышлений Уланов. - Я временно
согласен насчет хаты. Но не мешай мне отдать долги!
- Не буду, - пообещала Настя. - Кушкин привезет тебе пушку, чистенькую, не
светившуюся. Но уговор: пока будешь "расплачиваться" - на эту дачу ни ногой. Не
хватало еще, чтобы навел на неё кого бы то ни было.
- Обещаю.
- И будь осторожен.
- Чечня всему научила, - неопределенно ответил Уланов.
- Когда разберешься со своими делами, дай знать - встретимся и, может
быть, надолго. В долг на первый случай денег немного возьмешь?
- В долг возьму... И за то, что приодела, при первой возможности уплачу.
- Ишь ты, гордый, - без иронии сказала Настя.
- Какой есть.
Она в одиночестве ушла в спальню на мансарде и долго ворочалась без сна,
пытаясь отгадать странную загадку, пришедшую на ум: а стали бы мстить за неё
Олег и Алексей в случае чего?
Неожиданный привет из "конторы"
Утром Никита быстро домчал Настю до Москвы и минут через сорок она уже
входила в свою приемную.
- Хорошо отдохнула, Анастасия Игнатьевна? - вежливо осведомилась Нина.
- Отлично! - бодро ответила Настя и попросила зайти к себе скромно сидящую
за столиком в углу приемной Римму, ту самую, из отдела кадров газеты, умеющую
выполнять указания, не вникая в их суть.
Пришло время и Римму впрягать в работу, нечего ей сидеть-скучать.
- Ты будешь у нас начальником канцелярии, - сказала Настя Римме. - Вся
документация, письма, прочая корреспонденция от нас и к нам будут идти через
тебя. Вспомни, как это делалось в газете, пусть так же будет и у нас.
- Мне все ясно, - ответила Римма.
- Не мне тебя учить, но должны быть журналы регистрации корреспонденции,
картотека...
- Не тратьте время на объяснения, Анастасия Игнатьевна, - гордо заявила
Рима. В газете они были на "ты", но, перебравшись в "Африку", Римма
принципиально обращалась к генеральному директору на "вы" и только по имениотчеству.
У неё был истинный талант по линии канцелярской работы, и Настя могла
быть спокойной - бумажное "хозяйство" будет в порядке.
- Одна деталь, - Настя остановила Римму, уже собравшуюся уходить. -
Письма, в том числе и служебные, бывают разными... И какими бы ни были, они могут
стать известны другим сотрудникам Издательского дома только по моему разрешению.
Я ясно говорю?
- Да.
- Иными словами, ты у меня своего рода "секретчица".
- Я так и представляла свою работу, когда шла к вам. - Она посчитала
возможным снизойти до объяснений: - В нашей газете было немало секретных
документов... Главный получал протоколы заседаний и постановления Секретариата и
Политбюро ЦК, так называемые "красные" и "голубые" бюллетени, любые кадровые
перемещения оформлялись секретными документами... Плюс закрытые обзоры писем,
информационные документы...
- Все это мне известно, - прервала Настя Римму, у которой явно наблюдалась
ностальгия по потоку секретных бумажек в редакции.
- Я это говорю к тому, - упрямо продолжала Римма, - чтобы вы не
беспокоились: я понимаю, в редакции были секреты одного рода, а здесь они тоже
имеются - коммерческие.
- Вот теперь я вижу, что тебе действительно все понятно, - одобрительно
отметила Настя. - Я распоряжусь, чтобы Михаил Иванович выделил тебе комнату, где
можно было бы поставить сейф, современные шкафы или как это теперь называется
для картотеки, папок и так далее...
Римма вышла с гордо поднятой головой - наконец-то она была снова при своем
любимом деле - хранительницей секретов.
- Михаил Иванович просил сказать, когда вы освободитесь, - сообщила Нина.
- Приглашай.
- Слушай, Кушкин, - сказала Настя, - тебе Никита ни о чем не докладывал?
- За кого ты нас держишь, Анастасия Игнатьевна? - возмутился Кушкин. - У
нас маленькая, но Служба! И по нерушимым её правилам ни Никита, ни Артем, ни
охранники офиса не имеют права сообщать мне что-либо о тебе, минуя тебя.
- Извини, Михаил Иванович, но мне пока сложно усвоить все правила вашей
Службы. Но одно я знаю точно: береженого Бог бережет.
Она написала на листочке бумаги: "Поедешь на дачу и передашь нашему другу
пистолет без биографии. Пистолет найти сможешь?"
Кушкин прочитал записку без всякого выражения, недолго думал, чиркнул
зажигалкой, зажег бумажку, подождал пока догорела и растер пепел в пепельнице.
Спросил:
- Это надо?
- Очень, - твердо сказала Настя.
- Хорошо. А теперь... Впрочем, на улице прекрасная погода, пойдем подышим
свежим воздухом, а то ишь побледнела в кабинетной атмосфере.
Кушкин хотел сообщить ей что-то важное, и Настя тут же поднялась, вышла в
приемную, взяла плащ, предупредила Нину:
- Мы с Михаилом Ивановичем скоро вернемся.
Воспитанная Нина вопросы задавать не стала. Настя обратила внимание на то,
что Нина сидит за столиком без передней панели - её кругленькие, аккуратные
коленки бросались в глаза каждому, кто входил в приемную. Она на ходу
распорядилась:
- Михаил Иванович, этот эротичный столик Нины Геннадиевны замените на
глухо закрытый.
- Будет сделано! - с удовольствием ответил Кушкин.
Они завернули за угол, пересекли Страстную площадь и вышли на Суворовский
бульвар, к фонтанам. Там было много отдыхающих на скамейках, выгуливали чужих
ребятишек чинные гувернантки - новое занятие в демократической России,
пенсионеры вели свои нескончаемые дискуссии о разорении страны и о том, как её
поднять с колен.
- К чему такие сложности, Михаил Иванович? - спросила Настя. - Я ведь не
девочка, чтобы бегать по бульварам в рабочее время. И ты говорил, что кабинет не
прослушивается...
- В кабинете "клопов" и прочей дряни нет - проверяем регулярно. Но сейчас
такая специальная техника, что могут слушать из соседних зданий. А улица наша
узкая, между домами тридцать-сорок метров.
- Тогда говори, зачем на свиданку вызвал. - Настя вынуждена была
согласиться с доводами своего соратника.
Не особенно вдаваясь в подробности Кушкин сообщил, что его приглашали в
родную "контору". Первый предмет интереса - полковники Строев и Юрьев. Какие
задания выполнял по их приказам, как долго, что он думает о гибели в
автокатастрофе Юрьева, какие у него сведения сейчас о полковнике Строеве...
- Что ты рассказал? - Настя встревожилась.
- Все как есть. Перечислил, какие получал задания от Строева в последние
годы, тебе их знать не обязательно, и упомянул о твоей охране и слежке за тобой.
- Ну и...
- Здесь собеседник притормозил и потребовал подробности.
- Выдал ему детали вплоть до цвета моего нижнего белья? - Настя шутила, а
на душе было совсем тревожно.
- Не ерепенься, - слегка осадил её Кушкин. - Я получил приказ и его
выполнял. А зачем и почему - это уже не мое майорское дело, а по меньшей мере
полковничье.
- Все у вас четко и просто...
- Было... Ну, ладно, пойдем дальше. Сказал, что сейчас о Строеве ничего не
знаю, где-то за рубежами, связь прервана давно, чем он там занимается - мне
неизвестно. Это соответствует действительности.
- Об Алексее что интересовало?
- Примерно то же самое. Но главным образом, что я думаю о причинах
автокатастрофы.
- И что ты думаешь?
- Мое мнение: автокатастрофа странная. Полковник Юрьев был осторожным
человеком и прекрасно водил машину. Когда полковники-чекисты внезапно погибают -
значит, это кому-то нужно.
- С тобою согласились?
- Думаю, что да. Мы ведь все-таки профессионалы.
- Это первый предмет интереса... А второй?
- Ты, уважаемая Анастасия Игнатьевна.
- Даже так?
- Так точно, госпожа генеральный директор. Что да как, откуда взялась, чем
занималась... Чем занимаешься сейчас, они знают. Знают все, вплоть до встречи с
чернокожим президентом.
- Что же, расскажи и мне, пожалуйста, обо мне, любимой.
- Изложил то, что знаю. Откуда взялась, это известно. Где и как получила
журналистское образование - тоже. Выполняла наши просьбы по подготовке
сенсационных материалов для газеты. за что тебя ценили и берегли, ибо было
вероятным сведение счетов обиженных с корреспонденткой. Для себя именно этим я
объяснял приказ охранять и беречь тебя. Возможно, тебя готовили к какой-то
другой роли, к работе за рубежом, к примеру, под журналистским прикрытием. Я,
мол, так думал...
- Поверили?
- Это та правда, которую я знаю, - сухо ответил Кушкин. - И учти, сейчас я
не на допросе, смягчи тон.
- Извини, Михаил Иванович, не хотела обидеть. Просто разволновалась.
- Пока нет серьезного повода... За Алексея Дмитриевича Юрьева, отрапортовал
я, вышла по любви, тем более, что он был твоим начальником, то есть "лежал"
рядом и ты, умная женщина, нагнулась и подобрала подарочек судьбы. Очень тяжело
переживала его внезапную смерть.
- В самом деле?
- А как же иначе. Советую заказать службу в церкви на сороковой день.
- Мысль дельная, - согласилась Настя. - Еще что?
- Интересовались, не возьмешь ли ты на работу по старой памяти одного
нашего сотрудника редактором. Я сказал, что это невозможно - ты берешь к себе
только тех, кого лично знаешь, и не один год. Тогда потребовали, чтобы я взял
человека хотя бы в охрану внизу, на контроле, администратором. Они знают, что
охрана офиса - моя епархия.
- Значит, у меня внизу в офисе за конторкой будет сидеть майор в штатском?
- насмешливо поинтересовалась Настя.
- Чуть пониже - капитан.
- И отмечать, кто к нам ходит-приходит? Это пожалуйста, секретов у нас
нет. Натравлю на него Эльку, быстро его приручит - нам докладывать будет.
- Осторожнее, Настя, - осадил её Кушкин. - С нашей "конторой" шутки плохо
кончаются. Но и отказывать им полностью не стоит - могут насторожиться.
- Объясни, зачем им все это нужно?
- Хочешь мое мнение? Я до конца не уверен, но думаю, что они разыскивают
Строева. Для того и человека внизу посадят, вдруг Строев возобновит контакт с
тобой. Полковник знает многое, чем-то крепко насолил. Он им нужен живым, но,
такое у меня создалось впечатление - лучше мертвым.
У Насти немножко отлегло от сердца. Все-таки основной интерес "контора"
проявляет не к ней, а к Олегу Строеву, может быть, уже бывшему полковнику.
Кушкин опытный в таких делах человек, он вряд ли может ошибаться. С другой
стороны, если они прихватят Строева, тот может каким-нибудь образом втянуть в
разборку и её, Настю. И совершенно четко сформулировался холодный вывод: в самом
деле, лучше было бы для всех, если бы Строев погиб, исчез, испарился...
Кушкин, словно прочитав её мысли, повторил:
- Да, я уверен, им нужен Строев, и лучше - мертвым.
- Страшная у вас "контора", - зябко передернула плечиками Настя. Одно дело
- тайно думать, другое - произносить такое вслух.
- От старых времен у нас остались люди, которые не прощают ни
двурушничества, ни подлости. Но, Настя, учти, на этот раз речь действительно
идет о государственных интересах, про которые полковник Строев, похоже, забыл. А
насчет "конторы" ты напрасно. Она такая же, как в Штатах, в Германии, во
Франции. У всех главная цель одна - безопасность своего государства...
- Спасибо, просветил. Теперь объясни мне, Кушкин, зачем ты мне все это
рассказываешь? Ведь тебе это запрещено?
- Безусловно. Но я работаю с тобой, я тебе слово дал и буду его держать. И
у меня такое ощущение, что тебя тоже могут пригласить на беседу.
- Это уж дудки! - рассвирепела Настя. - разбежалась! Я подниму такой крик
в прессе, что мало не покажется!
- Тогда какой-нибудь хорошо воспитанный товарищ - там и сейчас обращение
"господин" не в употреблении - придет "побеседовать" к тебе.
- Выставлю вон!
- Даже так?
- Только так. Не хватало еще, чтобы меня опять начали подлавливать на
дешевые приманки. Строева я не видела давно, муж погиб - вдовий привет всем!
- Ну, тебе виднее... Может, так и лучше. Нет контактов, нет и разработки. Но
прошу тебя, будь осторожна, выбирай не только слова, но и жесты. В этом плане
меня очень беспокоит твое поручение по Уланову.
- Я не могу и не вправе отговорить его от мести за Магию. Не отомстив,
Уланов превратится в серийного убийцу, будет мочить "смуглых" направо и налево.
У них, тех подонков, в употреблении кровная месть... Пусть знают, что и мы не
забыли призыв военных лет: "кровь за кровь, смерть за смерть".
- Однако суровая ты женщина, Анастасия, - с уважением прокомментировал
Кушкин.
- Какая есть. У твоих же полковников кое-чему научилась. Ладно, пошли в
офис, надо работать... Кстати, когда сядет за конторку человек из конторы?
- Уже завтра.
- Торопятся.
- Я их понимаю. Строев или его подручные могут появиться неожиданно. Ты
очень богата и потому представляешь для Олега Петровича большой интерес. Да и
может он думает, что лучше тебя его в России никто не укроет. При твоем желании,
конечно. Или уверен, что внушил тебе бо-ольшую любовь...
Визит в прошлое и обратно...
На следующее утро, когда Настя вошла в офис, из-за конторки тут же вскочил
и вытянулся по стойке "смирно" бравый молодой человек в мешковатом костюме.
- Отставить, - скомандовала сухо Настя. - Сесть!
Новый "администратор" растерянно сел.
- Вы должны при виде меня или уважаемого гостя "Африки" подниматься
вежливо, но неторопливо, с достоинством. Здесь не строевой плац, а я не ротный
командир. Повторите...
Она вернулась к входу и снова вошла в офис.
"Администратор" несколько вальяжно встал ей навстречу:
- Добрый день, Анастасия Игнатьевна.
- Очень хорошо, - одобрила Настя. - Обучению поддаетесь.
- А вы мне нравитесь, - нагло улыбаясь, заявил парень. На его плечах
незримо присутствовали погоны с четырьмя звездочками и плевать он хотел на
какую-то барыньку, даже очень богатую. Перед ним поставлена четкая задача:
показали фотографию Строева и приказали, если он появится, принять меры к
задержанию. А если в офис "Африки" попытаются пройти подозрительные люди -
действовать по обстоятельствам.
Настя на его реплику пожала плечами и прошла к лифту в сопровождении
Никиты.
- Эй, - попытался остановить его "администратор". - Ты кто?
Никита распахнул полы куртки и показал пистолет в кобуре:
- Вот моя визитная карточка.
- Понятно, - кивнул капитан. - Будем, как говорят наши американские
коллеги, сотрудничать.
- Как он тебе? - спросила Никиту Настя, когда они поднимались на третий,
"руководящий", этаж.
- Обыкновенный опер, - флегматично ответил телохранитель.
Настя тут же забыла о бойком молодом человеке на входе и если бы её
спросили через часик-второй, как он выглядит, она, пожалуй, затруднилась бы
ответить. Но вскоре ей пришлось об этом пожалеть...
...Несколько дней Настя вместе с Русланом Валерьевичем и редакторами сидела
над рукописями, версткой книг, макетами. Пришли из типографии пробы-оттиски
"Африки", на подходе были другие книги: "Открытие Африки", "Традиции и обычаи
народов загадочного континента", "Целители (искусство африканских врачевателей)"
и другие. Названия у них пока были рабочие, условные, но Настя не сомневалась,
что редакторы и авторы придумают, как их ярко преподнести читателям. По замыслу
Насти, книги должны были выходить одна за другой, чтобы об её Издательском доме
сложилось хорошее представление, как о четко работающем механизме. Специально
для МИДа она задумала книгу "Россия и Африка". Заведующий Африканским отделом,
или как теперь его называли "департаментом", заверил Настю, что в их архивах
пылятся интереснейшие документы, многие из которых будут обнародованы впервые.
Он заявил, что в восторге от идеи уважаемой Анастасии Игнатьевны.
Разговор велся по телефону и Настя аккуратно спросила:
- Кажется, у вас, то есть у нас, складываются хорошие отношения со страной
господина Бираго Диопа?
- Мы очень довольны, - ответил высокопоставленный чиновник.
- Я собираюсь ненадолго туда слетать, на презентацию нашего отделения,
патронессой которого является госпожа Клэр Диоп. Я попрошу сотрудников этого
отделения сосредоточиться на подготовке книги о своей родной стране. Я хочу,
чтобы это была яркая, хорошо оформленная книга, иллюстрированная оригинальными
фотографиями и рисунками художников-африканцев. Текст - на русском, английском и
французском языках. И пусть они вручают эту книгу, изданную в России, каждому,
кто приедет в их страну.
- Госпожа Демьянова! У вас государственный ум! - восхитился чиновник. - Я
дам указание об обеспечении по нашей линии вашего визита. Вас будет встречать
наш посол... Кстати, вы посещаете приемы?
- Да, когда у меня есть возможность. Перед вылетом я вам позвоню...
Настя действительно два-три раза побывала на приемах, устраиваемых
посольствами в Москве. Ее встречали очень хорошо, как говорят дипломаты, по
полному протоколу. Ведь она была богатой и независимой, не прихлебайка
подзаборная, подобранная, отмытая и наспех облагороженная каким-нибудь внезапно
всплывшим на поверхность новорусским. В "кругах" шептались, что она скрывает
свое происхождение, но ведь стоит только на неё посмотреть, как сразу видна
порода. А потом, это внезапное наследство... Но следует признать, что дама
распорядилась им очень по-деловому.
Когда на приемах Настя с бокалом в руке изящно скользила между группками
оживленных гостей в смокингах и вечерних платьях, вслед ей стелился легкий
шепоток. Но в целом это было неимоверно скучно, хотя некоторые из новых знакомых
могли быть полезными в будущем.
Настя покопалась в пухлой записной книжке, нашла домашний телефон бывшего
Главного. Тогда, после переворота в редакции, в августовские дни 91-го, он исчез
и больше не появлялся. Ходили слухи, что он ушел на пенсию, благо возраст вышел,
и не активничает, ничем не проявляет себя. Бывший главный ответил сразу, хотя,
узнав её голос, очень удивился.
- Я хотела бы приехать к вам, - без предисловий сказала Настя. - Допустим,
через час.
- Не понимаю, зачем вам это нужно, но польщен. Приезжайте.
По дороге Настя купила большой торт, коньяк, коробку дорогих конфет.
Главный явно постарел. Он не то, чтобы опустился, но как-то завял. К
приезду Насти он, видно, вылез из пижамы и одел костюм, но о галстуке забыл.
Возле него суетилась сухонькая, маленькая старушка, которую он ласково называл
Синичкой. Она и в самом деле была похожа на хлопотливую, совсем ручную синичку.
Только вот красивые перышки на крылышках уже поблекли...
- Моя супруга, Фаина Львовна, - с гордостью представил её Главный.
"Ах, да, - мелькнуло у Насти, - в его время было модно жениться на
"арийках". Нет, не так: "арийки" быстро прибирали к рукам перспективных
деятелей. Не с бровастого Лени это началось, и не на нем закончилось. Лишь
последнего президента СССР захомутала хохлушка, но и та оказалась будь здоров. И
надо отдать должное, они помогали им "расти".
Фаина Львовна Насте понравилась. Даже с первого взгляда было видно, что
она бесхитростный и глубоко преданный мужу человечек. Вручая Главному свои
покупки, Настя пожалела, что не сообразила купить цветы для его супруги.
На неё удручающее впечатление произвел стол, за который гостеприимно
пригласила Фаина Львовна: фарфор, хрусталь, серебро и... прозрачно тоненькие
ломтики сыра, дешевенькой колбаски - тщательно скрываемая бедность.
- Расскажите мне, как живете, - попросила Настя после неизбежных
расспросов о здоровье и самочувствии.
- Ну что же, слушайте... Пенсия со всеми "надбавками" - 350 рублей. Ходил в
собес оформить высокое звание "Ветеран труда". Там спросили, есть ли награды.
Ответил: вам сколько нужно, чтобы было орденов? Десять, пятнадцать? Только
советских или пойдут и зарубежные? Дали мне "Ветерана" - все-таки платить за
квартиру можно пятьдесят процентов. Мне одному, а Фаине - полностью, она,
оказывается, не ветеран, хотя и её жизнь прошла вместе со страной...
- Вам остается утешаться тем, что в свое время неплохо пожили, - Настя
понимала, что её ехидство неуместно, но удержаться не смогла.
- Что вы имеете в виду? - насупился Главный.
- Льготы, привилегии всякие, многое из того, что было недоступно
большинству...
- Настя, вы умная женщина и прекрасно понимаете, что вся эта трескотня про
привилегии партократов - не более, чем пропагандистский трюк в борьбе за власть.
Ну что я имел? Пятьсот пятьдесят рублей оклад, талонную книжку в столовую
диетического питания на Грановского, в просторечии "кормушку", на семьдесят
рублей, путевки в санаторий для меня и супруги раз в год со скидкой - мне
пятьдесят процентов платить, ей - семьдесят... Да, вот ещё что... Были мы
прикреплены к поликлинике на Сивцевом Вражке, а ко мне была прикреплена машина...
Не густо, уважаемая Анастасия Игнатьевна, если учесть, что работал я круглые
сутки и много лет подряд. Знаете ли вы. сколько моих друзей легло в зе
...Закладка в соц.сетях
