Жанр: Боевик
Пуля для бизнес-леди
...ы, Нина и Артем. Эля и Никита летали со мной в Африку, не надо
обижать и Нину с Артемом, нелишне их поощрить такой поездкой. Лисняковский пусть
улетает раньше нас, он занимался созданием парижского Отделения, должен сейчас
все проверить и просмотреть. Я Кэтрин Стон вполне доверяю, однако, как
говаривали большевики, доверяй, но проверяй. Теперь, Кушкин, слушай меня очень
внимательно...
Ее инструкции Кушкину были четкими. Если среди тех, кто окажется рядом с
Настей или вблизи неё в Париже будут люди со значком Бираго Диопа - она показала
ему такой значок - не мешать им и держать за своих. И если он заметит кого-то,
кто хоть отдаленно напоминает полковника Строева или кого-то из его команды -
немедленно дать знать этим "значкистам". Это же должен знать и Артем, а то он из
бдительности ещё кого-нибудь пристрелит лично.
Кушкин решительно запротестовал:
- Так нельзя, Анастасия! Это называется у нас - ловля щуки на живца!
- Так можно, Кушкин. Надо рисковать. Иначе мы не скоро избавимся от
Строева и его подручных.
- Позволь спросить: а кто эти люди, со значками?
- Мои дела, - ответила Настя. - Что могла, то уже сказала... Посиди, Кушкин,
тихо, я отдам некоторые распоряжения, чтобы тебе было все понятнее.
Настя позвонила послу Бираго Диопа.
- Президент просил сообщить вам, когда я улетаю в Париж. Двадцатого,
рейсом "Эр Франс". Вам все понятно?
- Абсолютно, госпожа Анастасия. Вас будут встречать.
После краткого разговора с послом Настя набрала номер Волнухина.
- Женя, запиши информацию: "Известная русская предпринимательница,
генеральный директор издательского дома "Африка" госпожа Соболева-Демьянова
намерена посетить Париж для участия в презентации парижского отделения своего
издательства. По сведениям, полученным из конфиденциальных источников, госпожа
Соболева уже заказала билеты для себя и сопровождающих её лиц на двадцатое..."
Записал, Женя? Скажи Фофанову, пусть ставит в завтрашний номер.
Настя вызвала звонком Нину:
- Запиши факс для президента "Банка оф Цюрих": "Дорогой господин
президент! Имею честь пригласить вас на презентацию отделения моего
издательского дома в Париже. Надеюсь на встречу с вами двадцать первого. Кроме
удовольствия снова видеть вас, хотелось бы обсудить некоторые вопросы,
представляющие взаимный интерес. Заранее благодарна..."
- Вот теперь все! - сказала Настя. - Останется только ждать. Кстати,
Михаил Иванович, послезавтра появится моя статья в газете, так что удвой охрану
- точно придут бить окна. Потому и перенесла визит в Париж, чтобы полюбоваться
на это зрелище.
...Фофанов, прочитав рукопись статьи Насти о "национальных" эссесовских
формированиях, завопил поначалу дурным голосом:
- Ни за что!
- Все главные редакторы одинаковы, - пожала плечиками Настя. - Право дело,
как девочки-целочки: вначале вопят "никогда и ни за что!", а потом благодарят.
- Анастасия Игнатьевна, я не могу! Это ведь крах!
- Как для кого. Давай, Юра-Юрочка, действуй. И как говаривали раньше в
нашей редакции - вперед и с песнями.
Фофанов тяжело дышал в трубку, сопел, вздыхал, бормотал непотребные слова.
Насте даже стало его немного жалко и она сказала:
- Ты, милый, не дергайся. Соберись с силами, и мы с тобой сделаем
маленький переворотик, после которого в редакции поймут, что ты действительно
Главный.
Фофанов сдался.
Генерал Грачев выполнил просьбу Насти. Через день после разговора с ним в
её офис прибыл фельд с большим пакетом и с пистолетом на ремне. Нина
вознамерилась принять пакет, но фельд заявил: "Только адресату" и направился к
двери в Настин кабинет. Но на его пути встал Артем, дежуривший в приемной.
"Войдешь, но без оружия". Самолюбивый фельд посмотрел на Артема с некоторым
презрением и стал расстегивать клапан кобуры. Артем со своей стороны откинул
полу пиджака и потянулся к рукоятке своего пистолета. На шум вышла Настя, быстро
оценила обстановку и скомандовала: "Отставить!"
- Госпожа Соболева? - невозмутимо осведомился фельд.
- Она самая, - улыбнулась доброжелательно Настя.
- Чем можете подтвердить?
Настя протянула удостоверение. Он изучал его тридцать секунд. Боже мой,
ничего не изменилось, подумала Настя, в подъездах ЦК тоже рассматривали документ
тридцать секунд, даже если видели посетителя в тысячу первый раз.
- Примите пакет.
К пакету был приклеен листочек, Настя расписалась в нужной графе,
поставила дату и время, Нине сказала: "Шлепни печать".
Фельд почтительно козырнул, четко повернулся и ушел, не удостоив никого,
кроме Насти, даже взглядом. Для таких, как он, существовали лишь те, кто имеет
право принимать подобные пакеты. Или посылать их.
В пакете было все, о чем просила Настя генерала Грачева. Даже с избытком -
генерал позаботился об иллюстрациях.
Это были страшные материалы. В 1944-1945 годах, по горячим следам
следователи-чекисты собрали сведения о зверствах так называемых "национальных"
эссесовских формирований: рассказы очевидцев, протоколы допросов, показания
чудом уцелевших после массовых расправ людей, приказы немецкого командования о
тотальном уничтожении деревень и городов руками местных карателей. Настя читала
о том, как бандеровцы на Волыни загоняли польское население в костелы и
поджигали их. Как "офицеры" из калмыцкой дивизии насиловали женщин и вешали на
их глазах мужей. Как, захватив молоденькую связную, шедшую на связь с
партизанами под Львовом, забивали ей колышки в уши. И как на территории
Жежувского воеводства в Польше польские националисты загоняли в церкви украинцев
и тоже сжигали их. И ещё читала Настя про то, как в украинских местечках
набивали еврейскими семьями колодцы и сравнивали тракторами с землей. А в
белорусских деревнях каратели, чтобы не расходовать патроны, резали женщин и
детей ножами... И в Прибалтике набивали рвы людьми и пускали по ним танки...
Немецкие офицеры с удовольствием фотографировали массовые расправы и казни
- для памяти о "славном походе на Восток". И эти снимки тоже стали документами
обвинения. Вот по весеннему лугу идет обнаженная девушка. Она уже простилась с
жизнью и на её лице нет страха. Остался лишь стыд: она прикрывает ладошками
угольничек между ног. А за нею - мордатый в странном мундире, явно из местных
полицаев, в лихо сдвинутой пилотке. Автомат он уже взял наизготовку - очередь
раздастся через секунды...
Боже мой! Настя догадывалась, что окунется в ужас, в мрак, но чтобы в
такую бездонную черную пропасть? Фашисты уничтожали ни в чем неповинных людей
руками предателей, всякой сволочи, которая в войну выползла из всех щелей...
Настя написала свой материал так, что в нем при всем желании нельзя было
найти и намека на оскорбление национальных чувств. И она беспощадно назвала
палачей - палачами, карателей - карателями, садистов - садистами, какой бы
национальности они ни были и какие бы мундиры - наспех скроенные по эссесовским
образцам - они ни носили. Ее выводы были однозначными: да, массовые репрессии со
стороны тотального режима были, но было и другое - массовые зверства тех, кто
прикрывался, как флагом, "национальными идеями". "Кажется, не тех отправлял в
лагеря Сталин, - писала Настя. - Если заключенные из лагерей умоляли послать их
на фронт защищать родину, а другие, благополучно избежавшие репрессий,
соревновались, кто больше наколет на штыки еврейских младенцев". К материалу
своему она приложила список "национальных" формирований, созданных немцами.
Статья произвела впечатление разорвавшейся мощной бомбы. Номер газеты
мгновенно исчез из киосков.
Позвонил Фофанов и сказал, что происходит черт знает что. В редакции не
умолкают телефоны - сыпятся грязные оскорбления и угрозы. Слава Богу, милиция
сориентировалась и к редакции "пришвартовались" два автобуса с омоновцами.
Позвонил посол одной соседней державы и заявил, что его народу нанесли
оскорбления и он будет протестовать. "Я ему сказал, что если назвать бандита
бандитом - это оскорбление для народа, то пусть он валит подальше", - угрюмо
сообщил Фофанов. "Молодец", - одобрила Настя.
- Наши демократы, - уныло сказал Фофанов, - требуют собрать редколлегию и
привлечь меня к ответственности.
- Кто да кто?
Фофанов назвал десяток фамилий редакционных горлопанов, державших в стране
всех тем, что в любую минуту могли объявить человека коммунягой, тайным агентом
КГБ и т.д.
- Держись спокойно и хладнокровно, - посоветовала Настя. - Хотят
редколлегию? Они её получат. У вас, как и раньше, такие сборища в одиннадцать? И
по обычной схеме?
- Да. Оценка вышедшего номера, информация о следующем.
- Скажи этим придуркам, что не видишь необходимости в чрезвычайной
редколлегии, все можно рассмотреть завтра, в одиннадцать.
- Настя! - взвыл Фофанов. - Да они же меня растерзают!
- Я приду на редколлегию, Фофанов. Вели поставить стул для меня рядом со
своим. Но для кого он - никому ни звука. Скажи, родной мой, у тебя хоть есть в
редакции люди, которые тебя поддерживают?
- Конечно, их немного, но они есть. Хотя, как понимаешь, сейчас запуганы.
- Позаботься, чтобы все они были на редколлегии. До завтра...
Настя написала на листке список фамилий бывших сотрудников газеты,
перешедших на работу в "Африку". "Предупреди Лисняковского и Кушкина, пусть
будут в приемной, они мне понадобятся", - сказала Нине. Позвонила каждому из
них, кто был у неё в списке... Выглянула в приемную и пригласила к себе Кушкина и
Лисняковского.
- Вы, Михаил Иванович, немного посидите, подождите. А вы, господин
Лисняковский, должны проявить разворотливость. Вот список... У каждого из этих
людей есть акции "Российских новостей". И у каждого из них сегодня, подчеркиваю
- сегодня - вы должны получить доверенности, предоставляющие мне право полностью
распоряжаться их акциями. С ними я уже переговорила - возражающих нет.
Невозмутимый Лисняковский взял списочек, положил его во внутренний карман
пиджака, встал с кресла:
- Так я-таки пошел?
- С Богом, - напутствовала его Настя.
- Утверждают, что Бог у нас один, - позволил себе улыбнуться господин
Лисняковский, который в свое время утаил свою национальность, а теперь при
случае напоминал о ней.
Кушкин выжидающе посматривал на Настю. Она сказала: "Еще один звонок..." И
набрала номер телефона Марии Никитичны, заведующей справочной библиотекой
газеты.
- Мария Никитична! Нет сейчас времени объясняться с вами в любви, но вы
ведь знаете, как я к вам отношусь... У меня к вам совершенно конфиденциальная
просьба... Я вам назову десяток фамилий журналистов газеты, а вы по каждому из них
дайте мне справочку, что он опубликовал за последние двенадцать месяцев: дата
публикации, название материала, количество строк, адрес...
- Что, Настенька, пытаются поджарить тебя? - доброжелательно спросила
Мария Никитична. - Тут в кофейне чуть ли не митинг идет.
- А члены редколлегии? - поинтересовалась Настя.
- Сидят в кабинетах и не высовываются. Так когда тебе эти сведения надо?
- Сегодня, максимум к семнадцати.
- Хорошо! Пусть придет ко мне Нина Геннадиевна. Такие сведения я передам
только из рук в руки.
- Я ваша должница, Мария Никитична.
Настя повесила трубку. Она спросила у Кушкина, не без любопытства
наблюдавшего за её действиями:
- Мне хотелось бы услышать твое мнение о том, как работает наш новый
коммерческий директор госпожа Заболотина.
- Отлично работает, - не задумываясь, ответил Кушкин. - Умная,
инициативная. Пашет почище трактора, дважды ей повторять ничего не надо. Со
многими крупными фирмами у нас уже подписаны контракты на реализацию нашей
продукции. Другие, как мне известно, сами ищут контакты с нею. Мы, Анастасия,
можем не беспокоиться - наши книги и альбомы выходят на рынок, не залеживаются.
Даже удивляюсь, почему она в газете была так долго на каких-то десятых ролях...
- Мнения совпадают, - согласилась с ним Настя. И рассмеялась:
- Русские женщины они такие - умеют все делать... с энтузиазмом, если у них
появляются для этого возможности. Теперь слушай меня внимательно, мой верный
друг. Мы пойдем на эту редколлегию, как говаривали в вашей "конторе" в усиленном
составе: я, ты, Артем, Никита, Люся, Римма... Парням скажи, чтобы пиджачки
расстегнули, да так, чтобы видны были их пушки. Смотри сюда...
Она взяла лист бумаги, нарисовала овал, поставила нолики, прямоугольник,
кружочки.
- Это Овальный зал редколлегии. Точно посередине прямоугольник - это стол
редколлегии. Вместе с Фофановым я буду сидеть вот здесь... Вдоль стен по всему
овалу - три ряда стульев для журналистов. Значит так... Входим... я занимаю место
рядом с Фофановым. Ты садишься за моей спиной у стены. Никита и Артем,
соответственно справа и слева, примерно по центру. Общая задача: чтобы мне
случайно не бабахнули в спину. Частная задача для Артема и Никиты: следить,
чтобы мои распоряжения безусловно выполнялись.
Кушкин проговорил:
- Захват? Угроза оружием?
- Ни то, ни другое, - ответила ему Настя. - Оружие совсем необязательно
обнажать: эти демократы только заметив его, накладут в штаники. Захватывать же
то, что мне и так принадлежит, нет необходимости. Ну как, сделаешь?
- Ты хозяйка, Настасья. Заказала музыку, мы её исполним. Пошлые слова о
том, кто за что отвечает, я произносить не буду.
- Вот за это я тебя и люблю, товарищ Кушкин Михаил Иванович. И проследи,
чтобы на редколлегии были Люся Заболотина и Римма.
...Ровно в одиннадцать они вошли в Овальный зал. Парни выглядели отлично:
крепенькие, неторопливые, из-под расстегнутых пиджаков выглядывали рукояти
пистолетов. Одним словом - мужчины. Люся и Римма улыбались знакомым. У Насти в
руке была папка.
- Начинай редколлегию, Юрий Борисович, - сказала она.
- Это насилие! - завопил кто-то из зала.
- Где вы его видите? - поинтересовалась Настя.
Она раскрыла свою папку, полистала листочки.
- Вот документы, подтверждающие, что мне принадлежит пятьдесят один
процент акций газеты. Вот доверенности нескольких журналистов, передавших мне
право распорядиться их акциями. То есть у меня сейчас в руках документы на
шестьдесят процентов акций. Это может означать лишь одно - эта газета
принадлежит мне.
В зале застыло гробовое молчание. Такого поворота событий даже в дурном
сне никто не ожидал.
- За последние месяцы я дала газете значительные суммы денег. Все-таки это
моя родная газета и я хотела поддержать её. Деньги ушли в песок. Мне хорошо
известно, что в редакции до сих пор господствует коммунистический принцип... -
Настя сделала длинную паузу, - получать, ничего не делая. Мне известно также,
что здесь попираются принципы свободы слова и право журналистов высказывать свою
точку зрения, гарантированные Законом печати. Даже мне пытаются зажать рот.
Пример тому - реакция на мою только что опубликованную статью.
- Вы не смеете! Какая наглость! Да приведите же в чувство эту бабу! -
понеслось из разных углов зала: "демократы" забились в истерике.
Настя спокойно переждала наплыв эмоций, взяла ещё один листочек бумаги.
- Господин Иван Подколзин - за двенадцать месяцев ноль публикаций, ноль
строк.
Ванька Подколзин был одним из заводил группировки горластых редакционных
бездельников, выдающих себя за демократов.
- Господин Подколзин, вы уволены, - произнесла Настя, не повышая голоса.
- Что-о? - взвыл Подколзин.
- Я кажется ясно сказала - вы уволены. Покиньте наше заседание.
- Да я!.. Да мы!.. - зашелся в крике Подколзин.
Артем встал и очень неторопливо, на виду у всего зала подошел к
Подколзину, почти дружелюбно поинтересовался:
- Вам что-то непонятно?
Тот, как ошпаренный, выскочил в дверь.
- Господин Евгений Чмыхов... Одна публикация - тридцать строк, проще говоря,
информушка про то, что один придурок приехал, а другой его встречал. Вы уволены,
покиньте зал... А вот наш местный гений Яков Гольдштейн опубликовал огромный
материал про залетных чудо-лекарей, омолаживающих женщин и повышающих потенцию у
мужчин любого возраста... Сколько долларов положил в кармашек за лживую рекламу,
Яшенька? Уволен!
Она назвала двенадцать фамилий и её парни "помогли" названным избавить
редакционную летучку от своего присутствия.
- Ну вот, - удовлетворенно сказала Настя. - Воздух стал чище. И пусть все
знают отныне, что я не допущу попрания великих принципов демократии. Пресса
должна быть свободной, а не выражать мнение каких-то групп и группировок.
И ежу было понятно, что она имела в виду. Ведь орал же вчера в кофейне
привселюдно Ванька Подколзин: "Мы этой траханой Соболевой рога обломаем!" Вот и
обломал... Вон как повернула все - перевернула. Оказывается, нападки на её статью
- это выпады против свободы слова, отрыжки тоталитарного режима...
Настя продолжала атаку в стремительном темпе.
- Вы знаете, что на счету газеты одни ноли? И что единственный номер,
тираж которого полностью разошелся - это номер с моей статьей? Тираж остальных
на сорок процентов возвращается. И мы не только ничего не получаем, но ещё и
платим сами - за хранение и доставку обратно! Вы надеялись получить пятого
зарплату? Ничего не получите - платить её нечем. Вопросы?
Все пришибленно молчали. Информация о зарплате сработала сильнее страстных
речей. Ибо у большинства не было ни "заначек", ни счетов в банках - журналисты,
если они, конечно, настоящие газетчики, живут одним днем.
- Надо выходить из тупика, - сказала Настя уже более спокойно. - Я тоже не
хочу нести убытки... И приняла ряд решений, о которых сейчас сообщу вам...
Обязанности главного редактора будет по-прежнему исполнять Юрий Борисович
Фофанов. На своем месте останется ответственный секретарь - он профессионал,
знаток газетного дела. Заместителем главного редактора по коммерческим проблемам
я назначаю Людмилу Николаевну Заболотину, вы её хорошо знаете, она будет
совмещать эту работу с обязанностями коммерческого директора и в "Африке" и в
газете.
Ошарашенная Люська, отныне Людмила Николаевна, нашла в себе силы встать и
с достоинством поклониться.
В зале кто-то несдержанно хихикнул, и Настя с хорошо отыгранной грустью
посмотрела в ту сторону.
- Кому-то весело? Людмила Николаевна, запомните, кто это позволяет себе
веселиться при обсуждении серьезных вопросов...
"Она вам покажет, - злорадно подумала Настя про себя, - вы у неё
покрутитесь".
- Далее. Редакция переходит на контрактную систему... Я поручаю господину
Фофанову сформировать комиссию, в которую он должен ввести самых авторитетных и
честных журналистов - три-четыре человека. Своими представителями я назначаю в
комиссию господина Кушкина - моего первого заместителя, и хорошо вам известную
Римму. Кстати, не только вы её знаете, но и она вас знает - все и обо всех.
Пусть эта комиссия определяет, с кем контракт подписать, а кого и попросить
уйти! И пусть выскажет рекомендации по оплате труда. Я за то, чтобы
добросовестные, талантливые имели втрое больше того, что сейчас получают, а
лодыри сели на голодный паек.
Это произвело впечатление, ибо нет такого журналиста, который не считал бы
себя талантливым, а следовательно, и имеющим право на серьезные деньги. Да и
всем было известно, что Соболева - богатая и удачливая предпринимательница,
менее, чем за два года создала превосходный Издательский дом. Может, и газету
вытащит из дыры? Прозябание, неуверенность в завтрашнем дне, падение престижа
газеты, а, как следствие, и её тиража, всем нормальным журналистам осточертели.
- У меня есть и другие предложения, - завершила свою "речь" Настя, - но о
них - в рабочем порядке. А сейчас... Людмила Николаевна Заболотная, будьте добры,
пересядьте за стол редколлегии. Господин Фофанов, продолжайте работу в обычном
ритме, никакой чрезвычайности... Благодарю за внимание и понимание, господа.
Настя встала и направилась к выходу. Уже в двери повернулась и обвела,
многим показалось - жестким - взглядом Овальный зал:
- И пусть только попробует какая-нибудь сволочь сорвать выход газеты!
Пойдет гулять с волчим билетом!
И ни у кого не возникло сомнений в том, что действительно так и будет.
Когда приехали в офис "Африки", Настя и Кушкин прошли в её кабинет.
- Ну, ты даешь, Анастасия! - протянул все ещё не пришедший в себя от
изумления происшедшим Кушкин.
- Кому? - с любопытством поинтересовалась Настя.
И улыбнулась: вспомнила, как уже казалось очень давно, подобные слова
сказал ответсек газеты, прочитав её зубастую статью.
- Не очень понял... Вроде бы клеймила большевиков, а пинком под зад выгнала
именующих себя демократами.
- Ты нашел правильные слова, Кушкин: именующих себя. Понимаешь, я очень
люблю свою газету и уважаю большинство журналистов. Редакционный коллектив
состоит из очень разных людей: талантливых, серых и убогих и, наконец, горластых
бездельников. И время от времени его надо чистить и отмывать от налипающей
грязи, от тех, кто за бабки готов продать мать родную.
- И ты сегодня произвела нечто подобное изгнанию менял из храма?
- Ты умный мужик, Кушкин и все правильно понял.
Нина по "переговорнику" сообщила:
- Вам звонит господин Еремин.
- Здравствуйте, Павел Федорович, - тут же взяла трубку Настя.
- Анастасия Игнатьевна! Позвольте от себя и от своих старых товарищей
выразить вам нашу глубочайшую признательность! - Бас генерала разносился на весь
кабинет. - В нынешней обстановке да написать такое! Вы даже не понимаете...
- Хорошо понимаю, Павел Федорович. Потому и написала. "A la guerre comme a
la guerre!"
- На войне как на войне, - генерал, очевидно, знал эти слова. - А вы,
дорогая Анастасия Игнатьевна, - солдат очень стойкий.
- Спасибо, мой генерал!
Кушкин, как обычно, добродушно улыбнулся.
Над Парижем небо синее
Собственно, в известной в юношеские годы Насти песенке речь шла не о
Париже: над Канадой небо синее, над Китаем небо синее... И березы в Канаде как в
России, только все же это не Россия. И глаза у китайских вождей косые, как в
России (Брежнев, что ли, имелся в виду?), только все равно это не Россия... Много,
оказывается, схожего у Канады и Китая с Россией, кроме синего неба. А вот над
Парижем тоже синее до василькового цвета небо и ничего общего с Россией. Другая
планета, другая цивилизация. Карабкаться и карабкаться ещё России вверх по
ступенькам десятилетий, чтобы приподняться до такого уровня.
Настя и "сопровождающие её лица" прилетели в Париж к вечеру. Их встречали
сияющая Кэтрин со своими сотрудниками, господин Жак Роше, журналисты,
оповещенные смышленой Кэтрин, что прилетает русская деловая дама - миллионерша и
красотка. Встречал Настю и посол страны господина Бираго Диопа, тут же
попросивший Достойную - Настя, как ей и велел Бираго, нацепила Знаки Кобры -
полностью располагать им и его посольством. Репортеры совали под нос микрофоны,
фотографы щелкали блицами. Пока шло это шоу, Настя заметила в небольшой толпе
вокруг себя несколько молодых людей со значками Бираго Диопа. Это были не
африканцы, а типичные европейцы и они очень профессионально опекали Настю -
рассредоточились так, что любой, кто сделал бы подозрительный в адрес Насти
жест, тут же приобрел бы аккуратную дырочку в башке.
- Господин посол, презентация состоится завтра, в семнадцать. Я вас
приглашаю. Конечно, если найдете время.
- Мы, - посол выделил это слово, - обязательно будем.
- Госпожа Стоун, приглашайте на презентацию господ журналистов... Коллеги, -
она сама обратилась к репортерам, - обязательно приходите... Я не знаю, как там
будет насчет всего остального, но русской водки госпожа Стоун выставит
достаточно, чтобы залить ваши натруженные глотки...
Все расхохотались. Настя оправдывала своими шуточками слухи о ней: стала
миллионершей, но для журналистов осталась своей в доску.
Кэтрин организовала блестящую презентацию. Она оказалась очень
разворотливой особой, а, может, повидала таких презентаций на своем
журналистском веку много и теперь использовала чужой опыт. Лично встречала
гостей, вручая дамам розы, а мужчинам - галстуки с эмблемой "Африки". Официантки
в длинных вечерних платьях (никакой пошлости, заявила Кэтрин) сновали между
группками гостей с подносами. Почетных гостей помощницы Кэтрин немедленно вели к
Насте - знакомиться. Все, кто пришел, получили дорогой подарок - Альбом
"Африка", который здесь, в Париже, стоил пару сотен франков.
Настя предупредила Кэтрин, что ожидается прибытие президента "Банка оф
Цюрих", Кэтрин пошепталась с Жаком Роше и тот выловил шефа из толпы прибывающих,
как только тот появился. Он подвел его к Насте и президент галантно поцеловал ей
руку.
Настя сказала Кэтрин:
- Нам надо обсудить с господином президентом некоторые проблемы. Где
удобнее это сделать?
- В моем кабинете. Я вас провожу.
- О'кэй. А ты занимайся презентацией, пусть все идет своим чередом. И
следи, чтобы журналистам, как я и обещала, наливали сполна.
- Хорошо, госпожа директор. Но если кто-то поинтересуется, где вы..
- Осматриваю офис. Для наиболее любопытствующих выставляй господина
Кушкина и мадемуазель Нину - она умеет производить впечатление на мужской пол.
Пообещай, что в конце презентации я отвечу на все вопросы...
Она уединилась с президентом банка в кабинете Кэтрин, им тут же подали
коньяк, коктейли, соки, кофе, фрукты.
Президент сделал комплимент Насте ("Вы, как всегда, очаровательны") и
попросил разрешения задать вопрос.
- О, извольте!
- На такие презентации обычно приезжают кинозвезды, знаменитости из
шоубизнеса, известные модели. Я их здесь не заметил. Не почтили?
Настя сказала:
- Я не рекомендовала Кэтрин Стоун их приглашать, звездочек-свистушек.
Когда они приходят, все глазеют только на них. А мне надо, чтобы в центре всех
взглядов была "Африка".
- О! - сказал президент. - Вы мыслите и ведете свои дела очень
своеобразно. Итак, сначала ваши вопросы, а потом мои, или наоборот?
- Я дама, тем более, мои вопросы не очень сложные.
- Что же, начнем... - Президент пригубил коньяк и похвалил его.
- Я узнала у господина Роше ваши вкусы, - не стала скрывать Настя.
- Весьма польщен интересом к моей скромной особе...
Эта "скромная особа" стоила сотню миллионов долларов.
- Итак.
- Я прошу, - сказала Настя, - мой действующий сче
...Закладка в соц.сетях
