Жанр: Боевик
Пуля для бизнес-леди
...т закрыть для новых
поступлений и засекретить его. Цифровой код счета должен быть не доступен ни для
кого, кроме меня...
- Но ведь это само собой разумеется, мадам Анастасия, - воскликнул
президент банка.
- И тем не менее, я напоминаю об этом: никакие доверенности, факсы,
распоряжения по электронным системам деловой связи и прочие современые штучки
недействительны. Только мои личные поручения и личная подпись. В ближайшее время
я в этот счет не залезу. Далее... Для текущей работы прошу открыть другой счет,
зачислять на него все новые поступления, производить расчеты. Словом у меня
должно быть в вашем банке два счета: один секретный, неприкасаемый, и второй -
рабочий, я бы его назвала именно так. О секретном счете никто не должен знать.
Рабочим счетом имеют право распоряжаться два человека: я и господин Кушкин.
- Он здесь?
- Да. Одну минуту...
Настя выглянула в приемную. Там были Артем и телохранитель президента
банка - парни уже установили контакт и "простреливали" взглядами вход и окна
приемной. Хорошенькая секретарша безуспешно демонстрировала им стройные ножки и
сиреневые трусики - то, что называлось юбкой, представляло из себя узкую полоску
ткани.
- Артем, пригласи сюда Михаила Ивановича.
- Анастасия Игнатьевна, я не могу оставить вас одну, - хмуро ответил
Артем.
Телохранитель президента, сообразив о чем идет речь, чуть приметно
одобрительно ухмыльнулся. Секретарша резво подпрыгнула за своим столиком,
спросила по-английски:
- Вам требуется господин Кушкин, мадам? Сейчас он будет здесь...
Настя представила Кушкина и президента банка друг другу. Президент сказал:
- Приятно познакомиться. Господин Роше оформит все необходимые документы.
Рад буду увидеть вас в Швейцарии, господин Кушкин. Моя клиентка распорядилась,
чтобы я вам полностью доверял.
- Ты свободен, Михаил Иванович. Иди к гостям, - отпустила Настя ничего не
понявшего Кушкина.
Президент заверил ее:
- Все ваши пожелания будут безусловно выполнены. Номер счета, который вы
назвали "неприкасаемым", его реквизиты и порядок работы с ним будете знать
только вы. Все договоренности мы оформим специальным соглашением, в котором
постараемся зафиксировать все, что вы сейчас скажете. И соглашение это тоже
будет засекречено. О, наш банк умеет хранить тайны своих клиентов. Здесь все
совершенно ясно. Ваш второй вопрос?
- Отдайте мне господина Жака Роше.
Президент задумался.
- Это будет зависеть от того, что вы ответите на мое предложение. Мы
внимательно следим за вашей работой - она внушает уважение и доверие. И хотели
бы вложить в неё свои деньги, естественно, с выгодой для себя.
- Вы видите поле для своей деятельности в России? - спросила Настя.
- Нет. Там все неопределенно. Нас интересуют прежде всего ваши связи в
Африке, со страной господина Бираго Диопа.
- Простите, но почеу вы обращаетесь ко мне по проблеме, касающейся
исключительно господина Бираго Диопа и его страны?
Президент банка добродушно улыбнулся. Он был опытным и мудрым человеком,
иначе его давно бы съели с потрохами друзья-соперники.
- Госпожа Анастасия, западная пресса много писала о том, что в дни визита
в Африку вас принимали с большими почестями, каких удостаивается далеко не
каждый государственный деятель. Высказывались разные, в том числе и совершенно
дикие предположения. Я тщательно проанализировал информацию.
- И к какому выводу пришли? - с любопытством спросила Настя.
- Так принимают любимую женщину.
- Черт! - непроизвольно вырвалось у Насти.
- Черт - это что-то вроде французского "Diable"?
- Извините, господин президент.
- Извинения не требуются. Ваше словечко свидетельствует, что я все ещё
способен на хороший, добротный анализ.
- Скажите, господин президент, это будет честная игра? Бираго Диопу будет
от неё польза?
- Заверяю, что мы приложим все силы, чтобы господин Бираго Диоп удержал
власть... Вы меня понимаете, мадам?
Да, она его понимала, не девочка. Ее "шоколадка" получит помощь и выход в
Европу, а они - доступ к богатствам его страны.
- Вы смогли бы нанести визит господину Бираго Диопу? - спросила Настя.
- Допустим для начала не я, а один из наших вице-президентов.
- Пусть господин Роше передаст мне его визитную карточку. Я буду решать
эту проблему в Москве. Здесь я не знакома близко с послом президента Диопа и не
могу рисковать. В Мосве посол - абсолютно преданный ему человек.
- Я восхищаюсь вами, мадам, - сказал посол, - у вас мужской склад ума и
характера.
- Благодарю вас. Такой комплимент мне делают впервые.
- Нет нужды говорить, что наше сотрудничество с господином Бираго Диопом
принесет выгоды и вам.
- Я на это расчитываю. Вашего вице-президента господин Бираго Диоп
встретит с пониманием и желанием установить взаимовыгодные отношения.
- Вы так уверены?
- Да. Я поручусь перед господином Бираго Диопом, что речь идет о честной
игре. Но все-таки, кроме общих слов о выгоде, я хотела бы знать, на что
конкретно я могу рассчитывать.
- О-о-о! - с одобрением протянул президент. - Вы действительно из новых
женщин. Не новых русских, а новых женщин, умеющих с очаровательной улыбочкой
делать свой бизнес! Леди-босс... Современная амазонка в джунглях бизнеса.
- Польщена, господин президент, - Анастасия постаралсь, чтобы улыбка у неё
была действительно очаровательной.
- Два процента от каждой сделки вас устроит?
- Да.
- Это огромные деньги...
- Но девяносто восемь процентов остаются вам. Тоже немало!
Президент рассмеялся словно услышал уданую шутку и поднял свою рюмочку:
- За успех, леди-босс?
- За успех, господин банкир.
Президент сказал, что должен исчезнуть по-английски, ему не хотелось бы,
чтобы журналисты обратили внимание на его длительную беседу с Настей: начнутся
догадки, предположения. Настя считала точно так же и сказала, что выйдет к
гостям, "продемонстрирует себя".
Презентация была в разгаре. Выпито было уже много, гости-издатели,
историки, этнографы, путешественники - уже перезнакомились друг с другом,
разбились на оживленные группки. Девицы в длинных вечерних платьях бесперебойно
поставляли напитки.
Настю окружили и засыпали вопросами и комплиментами. Она рассказывала о
планах "Африки", шутила и тоже раздавала комплименты - Кэтрин, репортерам,
гостям. И вдруг она почувствовала на себе холодный взгляд. Ощущение у неё было
такое, что её "высветили" бледным, скользким лучиком - скользнул по ней этот
лучик и погас. Настя, перекидываясь фразами с журналистами, осторожно, без
спешки осмотрелась...
Она сделала едва приметный знак репортеру с диктофоном в руке, камерой
"сanon" на ремешке и крохотным значком Бираго Диопа на кожаной куртке. Тот
подскочил к ней, расталкивая "коллег" по профессии и бойко затараторил:
- Мадам, вопрос агентства "Африканские новости"...
Он громко задавал свой вопрос о новых книгах "Африки", а Настя тихо, едва
шевеля губами, отвечала ему:
- У дальнего столика с напитками в правом углу. Седой человек в клетчатом
коричневом пиджаке и серых брюках...
Она, делая вид, что отвечает на вопрос журналиста, повернулась к этому
углу спиной, чтобы не выдать себя взглядом. Журналист воскликнул:
- Мадам, ваш ответ безусловно заинтересует наших читателей...
Каким-то странным образом почуявший опасность Артем закрыл её собою, встав
к ней спиной. Четверо парней в кожаных куртках, таких же, как у "репортера",
незаметно передвигаясь, взяли Настю в кольцо. Все делалось спокойно, без суеты -
обычные "перемещения" гостей на многолюдной тусовке.
Человек в клетчатом пиджаке тем не менее заметил все это, взял со столика
фужер с напитком, неторопливо пригубил и, ни с кем не прощаясь, направился к
выходу.
Все мы смертны...
У Насти отношения с Богом складывались сложные. Как и все её поколение, в
Бога она не верила. "Бога нет" - так сказал Ленин. "Религия - опиум для народа",
- так учили классики. Космонавты вон где летают, а Бога не видели - это уже было
из новейших аргументов. Сомнения в том, что Ленин, классики и космонавты
ошибаются, появились у неё тогда, когда во время командировки в Чечню они попали
в засаду боевиков, и Настя под шквальной свинцовой метелью взмолилась: "Господи,
помоги!" Из десятерых в живых их тогда осталось только двое. Бог помог? После
возвращения из Чечни она приняла обряд крещения. И у неё появились свои
аргументы, в частности, такой: "Неужели сотни миллионов людей почти двадцать
веков верящие в Бога, ошибаются? Может ошибиться один человек, сотни, тысячи, но
не все вместе и не так долго".
Но она, Настя, ни о какой мелочевке, ни о чем десятистепенном Бога не
просила. Это было бы очень нетактично - надоедать Всемогущему пустяками. И даже
когда сообразила, что Олег и Алексей "подставили" её на роль "наследницы"
миллионов и открыли сезон охоты на нее, Настя лишь мысленно сказала Богу:
"Господи, как ты решишь, так и будет".
Когда погиб Алексей, Настя решила, что Бог всемогущ и справедлив, уберег
её. Но даже в мыслях она не решалась сказать Господу, какой подонок Олег Строев.
Бог все видит сам и все знает...
...Презентация завершилась спокойно. Чтобы "утихомирить" себя, Настя выпила
на ночь снотворное. Утром Кэтрин приехала за нею в отель, они позавтракали и
отправились знакомиться с Парижем. Настя настояла на том, чтобы Артем её не
сопровождал. Она уже за завтраком заметила, что люди со значками Бираго Диопа
исчезли, значит случилось то, что должно было случиться и угрозу для неё
ликвидировали. В усиленных мерах безопасности пока не было необходимости. Артем
сопел и мрачнел, настаивал на том, что будет обязательно рядом с хозяйкой. Ей
пришлось прибегнуть к авторитету Кушкина.
Настя и Кэтрин поехали в Лувр и провели там почти весь день. Потом Кэтрин
потащила Настю на набережную Сены, к знаменитым развалам букинистов. Настя
накупила гравюр, эстампов и старых книг об Африке. Она тут же сделала
практический вывод: "Кэтрин, регулярно вылавливай здесь старые издания об
Африке. Они нам пригодятся". Потом они зашли в чудесные магазинчики там же, на
набережной, где продавали цветы и цветочную рассаду из любых зон земного шара и
на любой вкус.
Но где бы ни была Настя, чтобы она ни осматривала, её не покидало смутное
чувство беспокойства.
Она точно знала: что-то должно случиться или уже случилось - не с нею, но
имеющее самое непосредственное отношение к ней. И дождалась... В одном из
многочисленных киосков она увидела вечерний выпуск газеты, специализирующейся на
криминальных новостях. На первой её полосе была помещена фотография человека с
гипсово застывшим лицом. Человек мертво завалился на какую-то оградку...
Настя положила газету в сумочку...
На Париж опускался вечер, и Кэтрин предложила пойти на Монмартр, который
днем дремлет, а по вечерам там кипит бурная жизнь.
Она объяснила:
- Монмартр оживает ближе к полуночи. И там можно получить все
удовольствия, были бы деньги.
- Какие удовольствия, к примеру? - поинтересовалась Настя.
Они заняли столик небольшого открытого кафе, обрамленного красивым
цветником. Таких кафе здесь было несколько: пяток столиков, небольшой прикрытый
навесом бар с вертящимися стульями у стойки, из которого к столикам на открытой
площадке выныривали за заказами и с заказами молодые официанты.
Между столиками ходили с корзиночками цветочницы. Сезон фиалок закончился,
но здесь их предлагали - выращивали в теплицах специально. Ибо что за Монмартр
без фиалок? За примитивными мольбертами на складных стульчиках сидели художники.
Иным из них позировали туристки, и художники изображали творческий экстаз:
поворачивали дам так и эдак, просили чуть склонить головку, шире открыть глазки
- словом, отрабатывали свои франки, ибо в конечном итоге их "творения" лишь
отдаленно походили на оригиналы. Шустрые фотографы, не спрашивая разрешения,
сверкали блицами и почти силой навязывали фотографии. Тут и там стояли стайки
девиц в профессиональной "одежке" - коротеньких шортиках. И скучали за столиками
молодые мужчины - маленькая бутылочка кока-колы или стакан пива, сигарета и...
ожидание в глазах. Шла бойкая торговля сувенирами, и ещё какими-то штуками,
назначение которых Настя не знала. И везде бродили группки оживленных, бойких
туристов, перекрикивающихся друг с другом, громко обменивающихся впечатлениями.
Монмартр - пристанище художников и будущих гениев, остался в прошлом,
сейчас это был всего лишь пятачок парижской земли, возвышающийся над огромным
городом, и славный своими легендами.
- Так какие удовольствия здесь можно получить? - переспросила Настя у
Кэтрин.
- Можно сидеть за столиком и любоваться Парижем и Момартром. Здесь ты в
безопасности, обитатели этого чуда-квартала сами строго следят за порядком,
иначе сюда не будут ходить и значит не будет заработка. Гомиков здесь мало, они
гужуются в других местах. Зато девицы на все вкусы и возрасты. от
несовершеннолетних, которые охотно покажут документы, что им уже за двадцать, до
дам, которые скромно продемонстрируют фотографии своих любимых детишек. Что кто
любит: иные - птенцов, другие - уютных домашних женщин.
- Сколько?
- Сколько стоит? Цены разные: от семидесяти франков за час. Сутенеры знают
цены - вон видишь, возле девочек стоят плечистые ребята, следят, чтобы их
малюток не обижали. Здесь ведь свои порядки и все стараются их соблюдать, иначе
будет, как говорите вы, русские, беспредел.
Кэтрин со знанием дела объяснила, что мужчины могут здесь снять одну
девицу на двоих - это будет дешевле, чем каждому брать по самочке, но дороже,
чем одному - одну. Мужики вполне могут взять и двух-трех только для себя, но это
дорого. Наконец, есть свои запреты: на некоторые виды извращений - таких
"любителей" сутенеры вполне могут искалечить. Аванс - вперед. За очень дорогую
"штучку" - вся плата вперед.
Настя прикинула, что примерно такой же порядок расчетов действует и в
Москве, на Тверской. Но там все это делается грубо и пошло, девчонки осенью и
зимой месят грязный снег пополам с водой, летом глотают пыль и смрад, их
крикливые "мамки" смахивают на мегер из коммуналок. Да и сами девчонки -
общипанные курочки... Здесь же над всем витал изящный французский дух, это была
действительно "сфера" остреньких интимных услуг.
Настя спросила:
- Интересно, а сутенеры спят со своими девицами?
- Наверное, - пожала плечами Кэтрин. - Товар принадлежит им, как захотят,
так и распорядятся.
Настю сжигало нетерпение - в сумочке у неё лежала газета с фотографией
убитого Строева. Она выжидала момент, чтобы попросить Кэтрин перевести, что там
написано. И еще, при мысли, что Строев убит, у неё темнело в глазах. Она ведь не
знала этого, нового Строева в клетчатом пиджаке, он вспоминался ей молодым,
красивым и удачливым. "Воткни в меня поглубже, Строев! - кричала она в восторге
в квартирке, которую Он ей дал. - Глубже, ещё глубже!"
- Хочу выпить, - сказала Настя. - Кэтрин, закажи коньяк. Спишешь на
представительские расходы.
Но Настя только погрела ладошкой рюмку, выпить коньяк не смогла - боялась,
что расплачется, в сумочке лежала газета с фотографией безжизненно завалившегося
на оградку Строева.
Она сказала Кэтрин:
- На сегодня все. Заезжай завтра в отель за мной к десяти. До обеда
поработаем в отделении, с планом издания книг и с другими документами. Обедать...
Обед устроим торжественный. Ты, я, Мишель Кушкин, Нина, Артем, Лисняковский.
Пригласи своих сотрудников - пусть для всех маленький праздник. И обязательно
должен быть господин Жак Роше. Мне есть что ему сказать. Обед за мой счет.
Позаботься, чтобы он был французским: типичный ресторанчик, кухня, обслуживание.
Мои люди должны его запомнить, Бог весть когда они ещё попадут в Париж. Билеты
забронированы?
- Да. На завтрашний вечерний рейс.
Настя внимательно осмотрелась - за соседними столиками было пусто, ночь
диктовала свои законы и Монмартру. Она достала из сумочки газету: пришло время
узнать, как это случилось. Она уже была готова к этому.
- Переведи мне, пожалуйста, Кэтрин.
Ничего не понимающая Кэтрин бегло перевела: "Сегодня на рассвете на авеню
маршала Фоша был обнаружен труп неизвестного. Его убили профессионально -
единственным ударом кинжала в сердце. Документов у неизвестного не было. Полиция
теряется в догадках..."
Настя показала жестом - достаточно. Ибо дальше шли обычные словеса - цвет
костюма, рубашки, особые приметы и так далее.
- Кэтрин, у тебя по-прежнему приятельские отношения с тем журналистом,
который писал... Ну ты догадываешься о ком...
- Да, Настя, он очень высоко оценил мою услугу, в редакции ему даже
повысили оклад.
- Слушай меня внимательно, девочка... Повстречайся с ним завтра рано утром,
чтобы новость попала в первые выпуски газет. Скажи ему: убитый на фотографии, -
Настя понизила голос до шепота, - бывший полковник КГБ Олег Строев. Его
разыскивали с двух сторон: ФСБ, которую он предал, и русская мафия, которой он
задолжал...
Кэтрин изумленно уставилась на Настю:
- Ты... Мы... Откуда ты такое знаешь? Да ты понимаешь, чем это пахнет?
- Кэтрин, пусть твой журналист ссылается на совершенно конфиденциальные
источники информации. И пусть он не нервничает и не трусит: в случае
необходимости в Москве подтвердят, что на фотографии именно Строев. И особенно
печалиться о нем не будут...
- Настя, я боюсь даже подумать...
- Правильно, ни о чем и не думай. И молчи, как комсомолка на допросе...
- Как это?
- Ах, да, у вас мыслят по-другому. Скажем так: как участница сопротивления
на допросе в гестапо. Я могу тебе верить?
- Конечно, Настя. Ты - мой босс и моя подруга. Тебе не стоит об этом
беспокоиться. Лучше отдохни, советую тебе. А, может, нужен врач?
- Не надо, - отказалась Настя. - Мне, действительно требуется просто
отдохнуть, загнала себя.
...У себя в номере гостиницы Настя достала рюмку, налила стопку водки,
поставила её на газету с фотографией убитого Строева.
Постучав, в номер вошел Кушкин. Он уже, очевидно, видел фотографию Строева
в газете и дождался возвращения Насти. Она налила рюмку и для него. Выпили они,
не чокаясь, молча.
Кушкин, как-то внезапно посеревший и сникший, разжал губы:
- Широко шагаешь, Анастасия Игнатьевна... По трупам... Юрьев... Строев... Капитан...
Беззвестный Юра...
- Время такое, Кушкин, - ответила ему Настя. - Жестокое и беспощадное
время...
Когда Кушкин ушел, Настя разрыдалась. Навзрыд - по покойному. А, может
быть, и по себе?
Призраки возникают на рассвете
Но надо было жить, а для неё жить означало одно - работать. Она всю ночь
не сомкнула глаз. Отплакала, отрыдалась и лежала на кровати, уставившись в
потолок сухими глазами. Иногда ей хотелось завыть волчицей и она с трудом
сдерживала себя. Где-то перед рассветом, когда темень за окном стала серой и
померкло уличное освещение, чуть шевельнулись шторы на окне, что-то неясно
скрипнуло и в спальню её вошел Строев. Он был в коротком охотничьем тулупчике,
валенках, шапке-ушанке и в руках у него была двустволка.
Странно, что рядом со Строевым не было Алексея. Они ведь были неразлучными
- разбойники, охотнички за удачей, пираты мутных морей. Только флаг над ними был
не черный, а красный, но все равно с черепом и костями.
Впрочем, ничего странного сейчас в отсутствии Алексея не было. Настя
тогда, когда захоронили урну - Бог знает, что в ней было на самом деле, -
запретила себе о нем вспоминать. Не было его. Не было!
- Пришел убивать меня? - с любопытством спросила Настя. - Не выйдет, Олег
Петрович, я тебя уже замочила.
- А помнишь, как ты отдалась мне первый раз? Тогда, на охоте?
- Такое женщины не забывают, - ответила Настя. - А ты помнишь, как я тебя
годами ждала, встречала, привечала? И что взамен? Подлец ты, Строев, потому и
убила тебя.
- За миллионы убила меня ты, стерва...
- Врешь, Строев. Это ты хотел спереть миллионы у державы. А я их
перехватила у тебя, и не растрынькала, не пылью пустила, а обращаю на пользу
Отечеству.
Строев удобнее перехватил ружье, словно бы примериваясь выстрелить.
- Ну, давай, жми на крючок, полковник! - презрительно сказала Настя. -
Тебе не помешают, никто и не услышит...
Она спокойно ждала выстрел, даже пижамную курточку расстегнула, чтобы не
замарать её кровью. Рука её случайно коснулась крестика на цепочке и Настя
вспомнила, что начертано на его тыльной стороне: "Спаси и помоги" - мольба к
распятому Иисусу Христу.
- Господи, спаси и помоги! - взмолилась Настя и перекрестилась. Строев
исчез, растворился, словно и не было его.
Настя дождалась рассвета и позвонила в гостиничный сервис: "Закажите для
меня такси. Я буду внизу через десять минут". Потом позвонила Кушкину: "Михаил
Иванович, быстренько соберись и заходи. Нам надо съездить в одно место..." И,
наконец, подняла с постели телефонным звонком Кэтрин: "Я буду у тебя в офисе не
раньше двенадцати. Нет... Мне помощь не требуется... Это мое личное дело".
Зашел Кушкин, он - по лицу это было видно - не спал тоже.
- Пойдем, Михаил Иванович, - требуется кое-что сделать. Они сели в такси и
Настя назвала адрес отделения "Банка оф Цюрих". Банк только открывался, операции
ещё не проводились.
- Мне нужны деньги. Сейчас, - сказала Настя служащему и протянула ему
визитную карточку. Тот, взглянув на нее, замельтешил-затаропился:
- Уи, мадам! Да, мадам! Сию минуту, мадам!
Как всегда в таких случаях появился кто-то из руководства и уже через
десяток минут Настя положила в сумочку пухлый конверт.
Кушкин не задавал никаких вопросов.
Настя сказала таксисту:
- Сен Женевьев де Буа. Русское кладбище.
- Это довольно далеко, - осторожно заметил таксист.
- Пусть вас это не тревожит.
На кладбище Настя и Кушкин зашли в православный собор Святого Георгия. Они
были ранними посетителями и к ним тут же подошел священник.
- Мы хотим заказать заупокойную службу. По рабу божьему Олегу, сыну Петра
Строева.
Священник склонил в скорби голову и указал на человека в черном одеянии,
которому следовало заплатить за службу.
- И еще, святой отец... Этот человек погиб на днях - трагично и неожиданно.
У него нет родных в Париже и его тело находится в комиссариате полиции. Где
именно - это можно узнать из этой газеты, - она протянула священнику газету. И я
хочу чтобы, когда это бренное тело будет больше не нужным полиции, его забрали и
захоронили здесь, на вашем кладбище. Чтобы он обрел вечный покой среди русских...
- Это невозможно, - покачал седой гривой священник.
Настя выписала чек и протянула его священнику.
- Это пожертвование на ваш храм, батюшка...
- Батюшка... Как хорошо вы это сказали, госпожа...
- Соболева.
- ...Госпожа Соболева. Но...
- Дослушайте меня до конца, пожалуйста. Через несколько дней мы улетаем в
Москву... А здесь, в каком-нибудь полицейском морге останется человек, которого...
мы хорошо знали. Кроме нас о нем позаботиться некому. И я не хочу, не допущу,
чтобы его где-нибудь небрежно закопали или сожгли в какой-нибудь печи, как
бездомного бродягу.
Она торопилась изложить все свои аргументы, ибо ей было известно, как
сложно, невозможно добиться захоронения обычного человека, без мировой славы, на
этом русском кладбище, где могилы уже располагались чуть ли не одна на другой.
- Святой отец, я скажу вам больше... Этот человек немало грешил в своей
жизни и мне он причинил достаточно зла... Но я смиренно склоняю голову перед волей
Господа нашего, перед которым он предстал, и считаю, что он должен быть
похоронен по-христиански. В этом я вижу свой долг...
- Дочь моя! - растрогался священник. - Ваши намерения искренни и чисты...
Подождите меня здесь. Я познакомлю вас с человеком, который в силах разрешить
ваши затруднения. Но, пожалуйста, ведите переговоры без меня.
Он ушел и через десяток минут возвратился с пожилым мужчиной, одетым во
все черное.
- Изложите ваши пожелания, мадам, - предложил почтенный месье. - Я русский
и язык наш родной не забыл.
- Я хочу похоронить здесь не чужого мне человека. Требуется место для
могилы. Кто-то должен получить его труп в полиции, когда у полицеских минует в
нем надобность. Подготовить к прощанию с этим миром и поставить оградку и
скромный памятник, похожий на те, что стоят на могилах русских офицеров.
Сообщить точное нахождение могилы моего знакомого в мою контору по адресу,
который я назову...
Она печально посмотрела на длинные ряды белокаменных невысоких обелисков
над могилами русских людей, бывших при жизни юнкерами, кадетами, полковниками,
генералами. Они были совершенно одинаковыми и не под каждым из них был прах
усопшего. Настя знала, что родные люди ставили здесь обелиски и тем, кто сложил
головы в гражданскую под какой-нибудь Казанью-Рязанью. Чтобы было куда придти
поплакать и помолиться.
- Мадам это будет стоить очень, очень дорого, - задумчиво сказал месье.
- Но это решаемо? - спросила Настя.
- Что значит "решаемо"? - не понял господин русский партийнобюрократический
сленг. Настя объяснила.
Господин ещё подумал и кивнул:
- Это можно сделать. Из уважения к вам, мадам. Я вас узнал.
- И кто же я?
- Мадам Демьянова - о вас часто пишут в газетах. И не далее как вчера я
видел ваше фото на каком-то светском сборище. И если вы, мадам, просите сделать
именно так - это не блажь...
- Благодарю вас, месье. Сколько? В долларах?
- Сейчас буду считать...
Считал он долго и тщательно. Наконец, протянул Насте листик бумаги с
цифрами:
- Я не хочу наживаться на ваших... трудностях, мадам. Все подсчитано в
среднем.
Профессия научила господина в черном хорошо разбираться в настроениях и
чувствах клиентов: слова "наживаться на вашем горе" он не употребил.
Настя открыла сумочку, отсчитала деньги и вручила их господину.
- Бог мой, - изумился тот, - требуется расписка, документ, заверенный у
нотариуса, соглашение со мной...
- Ничего не надо, - сказала Настя. - Я вам верю. Сделайте все так, чтобы
никто и никогда не усомнился в праве моего знакомого лежать в этой земле... Все,
что останется после необходимых расходов - оставьте себе, это будет
вознаграждение за труды.
- Мадам! - воскликнул господин. - Я... Вы понимаете, я русский, а здесь люди
даже на кл
...Закладка в соц.сетях
