Жанр: Боевик
Пуля для бизнес-леди
...у Кушкину:
- Эту заметку ты имел в виду?
- Каждый день в Москве что-то происходит, - равнодушно просмотрел
информушку Михаил Иванович. Но увидев обеспокоенность в глазах Насти, все-таки
выжал из себя:
- Работай спокойно. К "Африке" больше на прицельный выстрел никто не
сунется.
Артем через несколько дней появился на работе.
Можно было считать, что теперь жизнь и дела Анастасии Игнатьевны
Демьяновой-Соболевой окончательно выкатились на ровную прямую. Оставалось лишь
следить, чтобы они не вильнули ни влево, ни вправо.
Все это время Настя, Кушкин и его соратники по бывшей профессии упорно
искали следы майора Александра Уланова. И никакой зацепки, сгинул в
неизвестности, растворился в бесконечном пространстве, именуемом Россией. Настя
про себя называла Уланова "без вести пропавшим" - это когда точно неизвестно,
что человек погиб, но нет и никаких данных, что он жив. Без вести, безвестно,
без креста на могиле.
Мимолетное счастье
Кушкин зашел к Насте в кабинет под вечер. Рабочий день ещё не кончился,
Настя домой не торопилась - к кому, зачем? - и собиралась ещё разобраться в
накопившихся документах. Кушкин был, как всегда, невозмутимым и благодушным, но
в глазах его мелькали бесенята.
- А не съездить ли нам на дачу? - не то спросил, не то предложил.
- Что это с тобой? - подозрительно поинтересовалась Настя. - Словно бы
светишься изнутри.
Кушкин многозначительно ухмыльнулся:
- От тебя ничего не скроешь, начальница. Не хватало еще, чтобы просто, посталински,
спросила: "отчего вы сегодня в глаза мне не смотрите?"
Настя рассмеялась. В самом деле, с чего это она?
В последние дни она смутно, не особенно задумываясь над этим, эдала чегото
ннеобычного, на душе было неспокойно. Она часто подходила к окну, бездумно
смотрела на купола и кресты маленькой церквухи у её офиса, на возрождение
которой щедро дала деньги.
Кушкин приоткрыл дверь и сказал дежурившему в приемной Артему:
- Анастасия Игнатьевна едет на дачу. Ее сопровождает Никита.
- Уже и распоряжается за меня, - добродушно проворчала Настя, но стала
собираться. Она как-то не обратила внимания, что отсутствует Нина. Это была
неплохая идея - поехать на дачу, где она не была уже давно, не отпускали дела.
Никита за рулем домчал их быстро, на этой трассе гаишники уже знали машину
Насти и не особенно придирались. Им даже импонировало, что эта крутая "деловая"
при её миллионах ездит на родной "девятке".
Настя выбралась из машины и подошла к массивной железной калитке - Кушкин
все укреплял её загородную "резиденцию".
- Михаил Иванович, посмотри, калитка не заперта, - забеспокоилась она. - А
ведь мы её закрывали когда были в последний раз. Точно помню!
- Это ничего, - невозмутимо сказал Кушкин. - Открывай и заходи, проверено,
опасности нет, совсем даже наоборот.
Настя толкнула калитку и сделала несколько шагов по дорожке. И словно бы
споткнулась - её остановил чей-то взгляд. Она подняла голову...
На крыльце встречал её Уланов.
Настя не поверила глазам, всмотрелась, отвела взгляд и снова посмотрела -
не исчез ли. Уланов улыбался ей тревожной, ожидающей улыбкой и не решался
сделать шаг ей навстречу.
- Господи! - завопила Настя. - Уланов! Саша! Уланов!
Она побежала к нему, потеряв по пути сумочку, светлый плащик её волочился
по дорожке.
Уланов шагнул ей навстречу и она прижалась к нему, спрятав лицо на груди.
Уланов осторожно, бережно погладил её по белокурым волосам, сбил прическу, но ей
было не до прически - из небытия, неизвестности возник её Уланов!
- Я не верила, что ты погиб! Я знала, что ты объявишься! По другому и быть
не могло! Бог есть!
- Настенька! Родная! - тихо шептал пересохшими губами Уланов.
Кушкин и Артем, тактичные люди, отошли к калитке и даже повернулись к ним
спиной, чтобы не смущать. Но Насте не было дела ни до кого - её Уланов вернулся!
Она и сама не подозревала, что так заполонит, затопит её волна трепетной
нежности и счастья.
- Я тебя теперь никуда не отпущу! Ты - мой и только мой! - приговаривала
она, не решаясь оторваться от Уланова.
Его отсутствие, то, что он исчез, когда в ней только-только зарождались
сперва сочувствие и жалость к нему, покалеченному жизнью, а потом возникло и
нечто большее, светлое, сыграло свою роль - она влюбилась в него, сгинувшего
безоглядно, он стал для неё настоящим и единственным мужчиной. Уланов для неё
превратился в мечту. И Настя так часто думала о нем,ч то почти ощущала его
незримое присутствие.
Она не ревновала его к памяти трагически погибшей Магии, это было бы не
только глупо, но и безнравственно. В жизни каждого мужчины должно быть великое и
святое, иначе он выродится в подобие тех опасных ничтожеств в штанах, с которыми
её столкнула жизнь. И она хорошо понимала, что Уланов, решив отомстить за Магию,
поступал так, как и надлежало поступить настоящему мужчине. Слава Богу, не
извели ещё в России благородных мужчин, верных чести и умеющих поступать
решительно.
Однажды бессонной ночью Настя вдруг подумала: а ведь Уланов вполне мог бы
остаться с нею и её миллионами, зажить сытой, обеспеченной жизнью. Но он даже не
помышлял об этом - она видела это по его глазам, по тому как, выздоравливая, он
собирался с силами, заряжался уверенностью, словно готовился к прыжку. Память о
жизни и смертиМагии жила в нем и звала к мщению.
- Я люблю тебя, Уланов! - Настя все не хотела вынырнуть из его объятий. -
А ты меня?
- Очень, очень, Настенька! Я дал себе слово, что выживу и возвращусь к
тебе.
- Бог мой, как же долго ты пропадал! Послушай, а как ты оказался на моей...
на нашей даче?
Кушкин услышал её вопрос и подошел поближе:
- Господин майор изволили весьма умело перехватить меня на выходе из офиса
и материализоваться из небытия, - чуть насмешливо объяснил он.
- Товарищ майор, - без обиды поправил его Уланов.
- Почему же ты не пришел прямо в мой офис? - удивилась Настя.
- Я не уверен, что за спиной у меня чисто, - объяснил Уланов.
"Он думал обо мне, о моей безопасности, мой мужчина", - Настя едва не
заплакала от нежности.
- Анастасия Игнатьевна! - нарочито строго сказал Кушкин. - Ведите своего
товарища майора в дом - пообнимались и пока хватит. Пора к столу.
Кушкин был в хорошем настроении, Уланов ему понравился ещё тогда, когда
отлеживался, истыканный ножами.
Настя вместе с Улановым поднялись в дом и здесь её ждал второй сюрприз. На
веранде был накрыт стол и возле него в кокетливых передничках хлопотали Элеонора
и Нина.
- Конспираторши! - возмутилась Настя. - Все-все знали, кроме меня! Вы-то
как здесь оказались, подруги?
- Приехали пораньше. Михаил Иванович так распорядился - чтобы все закупили
и подготовились к прибытию госпожи генерального директора, - объяснила Элеонора.
- А кто остался в офисе? Бросили приемную? - Настя все-таки вспомнила, что
жизнь продолжается и дела должны делаться.
- Там Артем, он парень смышленный, справится, - внес ясность Кушкин.
Он и поднял первый тост, на правах старшинства, как объяснил. Кушкин
действительно был на парочку годков старше Уланова.
- Предлагаю поднять эту рюмку за возвращение хорошего человека Саши
Уланова! Пусть счастье поселится в этом доме! Ты его заслужила, вымучила
настасья Игнатьевна!
- Да мы никак не только возвращение Саши празднуем, но и свадебку играем?
- оживленно спросила Эля. - В таком случае - "Горько!"
- Горько! - с энтузиазмом поддержала её Нина.
И Эля и Нина искренне радовались за свою давнюю подругу. В конце концов
именно она определила их в жизни, вырвала из того болота, в котором они
рисковали задохнуться-захлебнуться.
Уланов бережно поцеловал Настю, а она потребовала:
- Еще! и крепче!
Настя вся светилась от счастья.
Гости недолго посидели и распрощались. Настя их не задерживала.
Когда они остались вдвоем за столом, она спросила Уланова:
- Может быть, все-таки расскажешь, где пропадал, мой любимый? Что за Магию
отомстил, я знаю... И одобряю. А дальше что?
Уланов неохотно - не очень приятно такое вспоминать - рассказал, что когда
отправил тех троих мерзавцев к их Аллаху, из Чечни приехали другие...
родственнички. Его выследили тогда, когда он уже был уверен, что опасность
миновала. И пошел на квартирку, которую снимал, за своими вещами - офицерскими
погонами и наградами. Там его ждали, он довольно поздно заметил засаду, но успел
выхватить пистолет, стал отстреливаться. Они лупили из автоматов, он весь
сосредоточился на том, чтобы не схватить свинцовую очередь, и прозевал момент,
когда какой-то шустрик подобрался к нему сзади и оглушил. Очнулся в фургоне
машины от тряски, его забросали ящиками и мешками с фруктами и зеленью.
- Дальше что? - с волнением спросила Настя. Ей все, что касалось Уланова,
было необычайно важным.
- Дальше? Привезли в Чечню, в горы, бросили в подвал. Сразу не убили,
чего-то ждали. Я потом понял, чего выжидают. Расчетливые подонки решили, что
могут получить за меня неплохие деньги, ведь я танкист, редкая для них птица. И
продали меня полевому командиру, проще говоря, главному бандиту в том районе,
чтобы я был у него кем-то вроде инструктора, обучал его разбойников танковому
делу. Пока в яме сидел, пока торговались, месяц шел за месяцем. Привезли в
лагерь, стали требовать, чтобы обучал бородатых водить танки. Сделал вид, что
смирился и... бежал. Поймали... Посадили на цепь и поскольку убедились, что я не
сломаюсь, объявили: будут судить судом шариата. Ждали только какого-то главного
старика из паломничества. Или чтобы я все-таки взмолился и смирился.
Снова бежал, прямо с цепью, спасибо, что только за одну руку приковали, а
вторую руку и ноги оставили свободными. Я не сразу ушел от их лежбища, так как
знал, у кого ключ от замка на цепи, выследил этого боевичка... Ему не повезло, а я
вот здесь...
- Бедненький мой, - после долгого молчания проговорила Настя. - Сколько же
ты вынес!
- Тоже удивляюсь. Правду говорят, что человек и сам не знает, что способен
перетерпеть.
Уланов налил себе и Насте коньяк.
- Не пей! - остановила его Настя. - И я не буду. У меня к тебе есть
просьба, Сашенька, майор Уланов. Сегодня нам надо быть трезвыми.
Они выпили чай, Настя решительно взяла Уланова за руку и повела по крутой
лесенке на второй этаж, где была спальня. Она остановилась у кровати и, глядя на
Уланова с бесконечной нежностью, спросила:
- Мне самой раздеваться или ты меня разденешь, мой храбрый офицер?
В постели она прижалась к нему и жарко, сбивчиво зашептала:
- Я тебе все сегодня разрешаю... Сашенька... Хочу мальчика... И чтобы был
похожим на тебя... Ну, пожалуйста... Ох, родненький мой!..
Пуля для леди-босс
Несколько дней прошли в счастливом бреду и голубых туманах. Настя утром
мчалась в Москву, в свой офис, а вечером - обратно на дачу. Она словно боялась
оставить своего Уланова надолго в одиночестве, - а вдруг снова исчезнет...
- Я и не знала, что можно быть такой счастливой! - сияя глазами,
поделилась она с Элей и Нинкой, которые с любопытством на неё поглядывали - надо
же, как преобразилась. И без того не дурнушка, а тут на глазах расцвела.
И вдруг неожиданный телефонный звонок...
Несчастье приходит тогда, когда его меньше всего ждут. Настя положила
трубку в глубокой, печальной задумчивости. Кто-то заказал её, опытный и
беспощадный, по крохам собравший о ней какую-то информацию. Ишь ты, может
сообщить некоторые сведения об Уланове: в Чечне его будут судить судом шариата...
И в самом деле, угнали Уланова в Чечню, собирались его этим самым судом судить.
А вот что сбежал и раньше слухов в Москве объявился - этого не учли, не знали.
Ни в какую заграничную командировку Настя не собиралась. Она подбросила
эту дезу, потому что не потеряла выдержку, когда неизвестный начал бойко
"обрабатывать" её и выманивать... Куда? На прицельный выстрел? И кажется, не
сфальшивила - говорила спокойно, но с приличествующей случаю настороженностью.
Надо было выиграть время, подготовиться, ибо если она не пойдет на эту встречу,
её все равно достанут, подстерегут и возьмут на мушку. А сейчас ловушка была
сооружена простейшая и в ней приманкой служила её любовь...
Весь этот год она жила в ожидании, что не все уже произошло, еще, как
говорят, не вечер. Но кто? Марианна, горничная в Швейцарии, "рабыня" Строева, не
в счет - не та выучка, России не знает, да и возраст...
Густав Рамю? Конечно, нет: юридическая контора, свой бизнес, семья. Да и
рад, небось, гибели Строева - кое-что ему осталось от него, ибо мертвые за
долгами не возвращаются. Юрий из бандитской команды Строева погиб здесь, в
офисе. Оставался один человек...
Настя высчитала точно: Николай, напарник Юрия, второй её "телохранитель" в
Швейцарии.
...Незадолго до прилета Анастасии в Париж, на презентацию, Строев вызвал к
себе Анатолия. Он сказал:
- В Москве ты задание провалил. Уселся с воблой на газетке и пивком в
подъезде фешенебельного дома, идиот. Ни один русский мужик не будет пить пиво с
воблой в подъезде в одиночку... Я тебя не виню, ты в России не был давно,
оторвался, как говорится, от новой действительности. Но факт есть факт: тебя
засекли.
Анатолий повинно молчал. Ясно было теперь и ему, что он совершил
несусветную глупость.
Строев внешне спокойно продолжал:
- Эту суку надо убрать... Постараюсь здесь, но боюсь не получится, не
подпустят.
Он протянул Анатолию пачку баксов:
- Здесь пятнадцать штук. Этого достаточно. Намертво запомни номер
московского телефона...
Строев продиктовал семь цифр.
- Это посредник. Я его знаю, он меня - тоже. Передашь ему привет от
"Охотника". Если со мною что-то случится, выжди, пусть все успокоится,
притупится бдительность. И только тогда отправляйся в Москву, свяжись с
посредником. Закажи эту стерву. И лично убедись, что заказ выполнен. Осечки быть
не должно.
Строев отстегнул ещё десять тысяч.
- Это - на дорогу. И твой личный гонорар для твоего ближайшего будущего,
если со мною будет не все в порядке. Не засветись перед посредником - уберет и
тебя. Человек серьезный.
Строев резко завершил инструктаж:
- Это приказ!
- Слушаюсь, товарищ полковник!..
Ничего этого Настя не знала и не могла знать, но она просчитала точно.
...Настя долго сидела в одиночестве в своем уютном кабинете, предупредив
Нину, что её ни для кого нет. Надо было решать что-то и так, чтобы покончить с
этой опасностью раз и навсегда. Вот значит как: полковник Строев умер, но "дело"
его живет... Любопытно, где он все-таки нашел этого гаденышка, из Москвы вывез или
там, на Западе, разыскал? Впрочем, какая разница...
Что-то надо было делать... Обратиться к генералу Еремину она не могла -
отстранили от дел генерала. Оставались Кушкин и... Уланов.
Настя колебалась. Может, не пойти на встречу? И чего она добьется? Вступит
в действие другой вариант, неожиданный для нее, только и всего. А на бульвар её
приглашают потому, что хотят сработать в белых перчатках, без шума и пыли, без
малейшей опасности для себя. Никому и в голову не придет, что на спусковой
крючок нажали где-то там за рубежом, в чудном городе Париже: деловые разборки,
конкуренты, завистники, психи... Именно такие каждую ночь, а то и днем, кого-то
взрывают, шпигуют свинцом, словом, отправляют к праотцам.
Настя до острой боли в сердце не хотела рисковать Улановым, но трезво
понимала, что Кушкину одному не сладить. Кушкиным она тоже не хотела рисковать,
однако опасность была такой серьезной и осязаемой, что иного выхода она не
находила, как ни прокручивала ситуацию.
Настя уже почти решила: пойду на бульвар и будь что будет, лишь бы Сашу
оставили в покое. Но так не будет, пришла она к выводу, доберутся и до Уланова и
до Кушкина, не из Парижа, так отсюда - братва начнет "завоевывать" её
наследство, дело её жизни - "Африку", как только узнает, что её больше нет.
Уланов сидел на даче, Настя ещё только прикидывала, как его приспособить к
новой для него жизни, а пока шутливо приказала: "Зализывай раны, солнышко мое".
Она сняла трубку прямой связи с Кушкиным и распорядилась:
- Сейчас отправимся ко мне на дачу. Есть серьезный разговор. Но в нем
должен участвовать и Уланов. Так что поехали, и по пути, Михаил Иванович, не
задавай, пожалуйста, вопросов. Мне надо подумать, собраться с мыслями... И с
нервами.
Кушкин ни о чем её не спросил, ответил кратко:
- Буду ждать тебя в машине.
Уланов страшно обрадовался её приезду в неурочный час, но что-то почуяв,
погрустнел в ожидании.
Настя кратко, без эмоций, изложила двум бывшим майорам, мужинам, которым
она верила больше всех на свете, ситуацию. Кушкин задал несколько вопросов и она
на них ответила.
- Это не братва, - пришел к выводу Кушкин. - Не их почерк. Да и, кроме
всего, им нужны баксы, твоя фирма - дойная корова, а не труп. Строев?
- Думаю, что да, - подтвердила его догадку Настя.
- Но он же погиб!
- Остался Анатолий, его подручный. Это ведь он, судя по описанию Артема,
пил пиво с воблой на лестничной площадке. А, может, и ещё кто-то остался...
- Похоже на то, - согласился Кушкин. - Он проговорил со злостью:
- Эти "сверхчеловеки" такие... Они пытаются мстить и после смерти, не желают
в одиночку гулять по тому свету.
- Объясните, о чем вы! - потребовал Уланов.
Кушкин ввел его в курс событий, относящихся к прошлому, не особенно
вдаваясь в подробности. Он предложил:
- Пойдем, майор, во двор, посидим на скамеечке, подумаем и все обсудим.
Пусть Анастасия Игнатьевна поскучает в одиночестве...
Они возвратились через полчаса, собранные и деловитые. Настя при виде их
приободрилась. Ее мужчины оказались не хлюпиками, они готовы действовать и
защищать её.
- Вот что мы решили... - начал объяснять Кушкин. - Раз ты тому типу сказала,
что улетаешь за границу, значит должна укрыться на эти дни на даче. С тобою
будет Саша, а я в фирме объявлю, что ты срочно улетела в Швейцарию, в составе
делегации МИДа. Этого никто проверить не сможет. В Москву приедешь в пятницу
вечером. Возможно, за твоей квартирой установлена слежка, пусть убедятся, что
все идет по плану. По их плану. Уланов приедет в Москву в субботу с утра, но не
к тебе, а ко мне на квартиру. Нельзя, чтобы его засекли. Анастасия Игнатьевна, я
сейчас уеду, но встречусь с тобою ещё раз, чтобы уточнить детали. Хорошо уже,
что мы знаем, где это может произойти: между двумя памятниками бульвара. Там не
так много удобных для засады мест. И все они - по левой стороне, если смотреть
от центра. Высчитаем, выследим. И еще, хочешь не хочешь, придется привлекать
Артема. Он один видел этого Анатолия, и сйчас опознает. Я не сомневаюсь, что
против нас выступают трое: заказчик от имени Строева, скорее всего Анатолий,
неизвестный нам посредник и неизвестный киллер... Нас тоже будет трое. Что же,
сыграем в эту бандитскую рулетку...
- Как мне-то себя вести? - Настя пыталась держать себя в руках, но
дрогнувший голос её выдавал.
- Об этом мы ещё поговорим. Но в любом случае, не паникуй. Думаю, тебе
надо пойти на встречу в точно установленное время. И точно так, как предложил
тот паршивец. Гуляй спокойно по бульвару. Спокойно, я говорю гуляй. И чтобы
никаких лишних телодвижений... Ты вышла пройтись по бульвару... Если что-то
неподалеку от тебя случится... необычное... не подходи, пройди мимо, иди своей
дорогой. Потом выходи к фонтанам, что у начала бульвара, напротив "Наташи" и
садись на скамейку, отдыхай, любуйся тюльпанами. Я и Уланов подойдем мимо к
подземному переходу через Тверскую. Увидишь, что мы пошли к переходу, не
окликай. Но это будет означать, что дело сделано.
Кушкин жестко закончил:
- Приказываю тебе выдержать Настя.
И мягче добавил:
- Ты сильная женщина, сможешь...
Уланов тоном, не терпящим возражений, предупредил Кушкина:
- Киллер - мой.
- Саша, потом разберемся.
- Киллер мой! Это мою любимую женщину он собирается замочить!
- Ладно, - согласился Кушкин. - ты как стреляешь? Все-таки танкист, а не
спецназовец...
- Не промахнусь.
Настя от волнения и от избытка чувств к нему, родному, чуть не всхлипнула...
...Анатолий потребовал от посредника:
- Я должен все видеть, чтобы убедиться, что заказ выполнен. Таков приказ
"Охотника".
Посредник недолго размышлял.
- Твое право. Хочешь тоже нарваться на пулю - пожалуйста. Это произойдет
где-то примерно посредине Суворовского бульвара, в субботу, в двадцать нольноль.
Половина оговоренного сейчас, вторая - после операции.
...Киллер поймал в прицел своего карабина Настю. Ишь, плывет, виляет задом,
породистая сучонка. Пусть пройдет ещё десяток метров, до во-он того дерева - вся
откроется. Иди, иди, милая, ты и не подозреваешь, что этот бульвар уведет тебя в
Вечность...
"Буду стрелять в сердце, - решил киллер, именовавший себя исполнителем. -
Пусть лежит в гробу красивая".
На секунды в проеме двери появился Уланов и щелкнул выстрел. Тихий, словно
скорлупу ореха раздавили. Киллер опустил голову на приклад. Уланов - в перчатках
и спецназовской черной маске с прорезями, аккуратно отодвинул труп в сторонку,
лег на его место и бегло осмотрел карабин. Хороший ствол и оптика у него
отличная. Он просмотрел в прицел бульвар: мамаши с колясками, пенсионеры,
алкоголики, не поделившие бутылку... Ага, вон идет - гуляет Кушкин. Вроде все
спокойно.
На секунды Уланова заинтересовали парень на скамейке с газеткой и
присевшая на эту же скамейку юная мамаша, покачивающая коляску с младенцем.
"И мне Настенька тоже подарит сына", - подумал Уланов. Что-то забеспокоило
его в том, как сидел парень - слишком вольготно развалился к скамейке, словно
демонстрируя безразличие к бульварной суете. Но тут же мелькнула успокоительная
мысль: или папаша ребенка, или прохожий, пытающийся познакомиться с симпатичной
мамочкой. Точно: разговаривают. А вот и Артем, крутится метрах в пяти от
скамейки, закуривает... Переместился, стал так, чтобы быть лицом к парню и мамаше
с коляской - парень у него на мушке. Все нормально.
Уланов быстро стянул с себя спецназовские шмотки, уложил их в сумку,
карабин оставил там, где он лежал, рядом с киллером, бездумно уставившимся
стылыми глазами в облупленный потолок. Еще раз проверил, не наследил ли, не
оставил ли чего-нибудь после себя, и бесшумно начал спускаться по лестнице...
Он вышел на бульвар, как и уговаривались с Кушкиным и все-таки заметил,
что парень на скамейке бросил взгляд на него, человека, вышедшего из близкого
подъезда. Но это не особенно встревожило: глазеет от безделья, тем более, что
мамаша занята - напяливает на младенца подгузники.
Уланов вышел на бульвар и пошел к его началу, туда, где были фонтаны,
цвели тюльпаны и бегала ребетня.
Он поравнялся со скамейкой, он не мог не пройти мимо этой скамейки. И
тогда Анатолий, а это был он, понявший, что киллера убрали, раз не он вышел из
подъезда, резко толкнул коляску с ребенком на Уланова, выхватил пистолет и
выстрелил. Уланов стал медленно оседать на перевернувшуюся коляску, юная мама
кинулась к нему с криком: "Не трогай моего ребенка!" Она не поняла, что
произошло, спасала своего младенца.
Прозвучал выстрел Артема, но на секунду позже, чем надо было - Уланов и
коляска оказались на линии стрельбы. Анатолий повалился на скамейку...
...Настя сидела на скамейке у фонтанов, безвольно опустив плечи, пустыми
глазами смотрела на веселую публику, на очередь в "Макдональдс", на серебряные
струи фонтанов. Она поймала себя на мысли, что все видит, но ничего не слышит,
словно бы выключилась из мира, в котором люди были веселыми и беззаботными, были
звуки и голоса. Где они запропастились, Кушкин и Уланов?
Кушкин мещленно, устало, как-то странно сникший, шел к её скамейке.
- Где Уланов? - Настя поднялась ему навстречу. - Где Саша?
Ей казалось, что она это спросила громко, но слова прозвучали тихо,
сдавленно.
- Уходим, Настя. - Кушкин крепко взял её под руку и повел к подземному
переходу через Тверскую. - Не оглядывайся, не надо.
- Я не пойду без Уланова! - выкрикнула Настя и попыталась вырваться.
Но Кушкин уже уводил её от бульвара, где начала собираться толпа и
истошно, взахлеб, завыли сирены милицейских машин.
Конец
Закладка в соц.сетях
