Жанр: Боевик
Пуля для бизнес-леди
...семейств.
- Еще одно задание? - пыталась возмутиться Настя.
- Вы же видите, мы не в интриги вас вовлекаем, а даем возможность
потрудиться на благо Отечества.
- Не надо громких фраз, - поморщилась Настя.
- Иногда они наиболее точно отражают суть происходящего. А сейчас я вам
незаметно передам листик бумаги. Там адрес и текст телеграммы. Пошлите её и
сохраните квитанцию.
- Какая ещё телеграмма?
- Вы выражаете искреннее соболезнование в связи с кончиной вашей канадской
родственницы.
- О Господи, - тяжело вздохнула Настя. - Только этого мне не хватало. Да я
о ней слышала-то лишь мельком, когда отец с мамой об этом шептались, и мама под
честное слово мне кое-что рассказала.
- И тем не менее...
- Вы оставите меня в покое или нет? - взорвалась Настя.
- Нет! - твердо отрезал Михаил Иванович. - Вы - в команде. И вы уже многое
знаете...
Они долго шли молча по бульвару. Михаил Иванович, как заметила уже Настя,
умел молчать, не напуская на себя угрюмость или недовольство. А Насте было не по
себе. Она понимала, что её используют для каких-то целей. Кто-то пожелал, чтобы
она, сопливая ещё недавно девчонка, стала известной журналисткой и аккуратно,
быстро провел её через университетские аудитории в редакционные кабинеты. Она
тоже неплохо заявила о себе публикациями, но мало ли их, девиц, умеющих сносно
писать? Смешно думать, что это - в благодарность за то, что она дала себя
трахнуть Олегу, а потом и Алексею. Это, скорее, была "неофициальная" часть
программы, кем-то и почему-то разработанной именно для нее. Правда, она очень
сомневалась, что цепляющий её мужик обязательно должен был бы переспать с нею.
Скорее, вначале она была для Олега обычной московской пигалицей-давалочкой, из
тех, кто недолго размышляет, лечь или не лечь, если предлагают. Это, очевидно,
позже возникла идея присмотреться к ней повнимательнее.
Можно не сомневаться, что и её тайная встреча с Бираго Диопом тоже для
кого-то не была тайной, но ей не стали мешать. "Мата Хари драная", - с тоской
подытожила Настя свои невеселые размышления.
- Таким красивым девушкам как вы, вредно много думать, у глаз появляются
морщинки, - насмешливо сказал Кушкин.
- А не пошли бы вы,.. - начала со злостью Настя.
- Можете не продолжать. Туда я не пойду. А пойду вместе с вами на
телеграф, чтобы убедиться, что вы дали телеграмму...
Очень трудно быть честной
Лето для Насти в полном соответствии с общероссийским климатом оказалось
жарким. Настя никогда не думала, что она может так самозабвенно, до полного
изнеможения работать. Темы ей подкидывали, будь здоров: наркотики, подпольные
поставки спиртного, торговля оружием - то, что приносило кому-то миллиардные
доходы. Она, получив очередную порцию документов, научилась выискивать
дополнительные источники информации, знающие проблемы людей, выкладывавшие ей
сведения, от которых перехватывало дыхание, но ставившись непременное условие -
их фамилии не упоминать: в России входили в моду заказные убийства. А ей
дополнительные источники информации были нужны, чтобы не засветить, откуда к ней
поступают основные материалы для подготовки публикаций. Ей совершенно не
хотелось прослыть кэгэбешной журналисткой, из тех, которые работают по заказам
могущественного ведомства, все ещё нагонявшего страх на многих людей.
В справочной библиотеке редакции её заказы выполнялись немедленно. Там
работали по много лет настоящие профессионалки и они могли дать справки,
вырезки, список литературы и подобрать эту литературу практически по любой теме.
Когда Настя решила написать статью о проституции и проститутках в России, ей
подобрали редчайшие книги начала века и в специальной памятке обозначили: с 1924
года подобная литература в СССР не издавалась.
Настя снабдила статью специальными графиками стремительного роста
венерических заболеваний. Только в столице и только по официальным данным свыше
десяти тысяч человек ежегодно "подхватывали" сифилис. Ханжество в отношении к
сексуальным проблемам достигло невероятных размеров: около 70 процентов анонимно
опрошенных мальчиков и девочек заявили, что к четырнадцати-пятнадцати годам они
уже имели сексуальный опыт, а их потчевали сказочками про аиста и капусту.
Кушкин добыл и другую статистику для "оснастки" статьи: сколько
проституток задерживается в Москве ежемесячно, какую мзду они платят
милиционерам, которых остряки именуют сборщиками клюквы, какая таксу существует
на сексуальные услуги.
Настя писала о том, что первый закон о проституции историки нашли в своде
законов Липт-Иштар, датируемым 2000 годом до новой эры, а у нас в Уголовном
кодексе нет даже ничтожной статейки. А раз нет статьи - значит, нет и
проституции. А между тем рынок секс-услуг стремительно развивался, втягивал в
свои орбиты десятки. если не сотни тысяч мужчин и женщин.
Заканчивала она свою статью неожиданным для всех выводом: надо
легализовать эту "сферу" специфических услуг, возможно, даже разрешить публичные
дома.
Статью Насти ещё в гранках читала вся редакция. Парни пожимали плечами и
улыбались. Девы бурно обсуждали, кто она, Настасья: сексуально неуравновешенная,
доморощенная феминистка или здравомыслящая личность, вслух сказавшая то, что
обсуждалось лишь в интимных кружках после серьезной поддачи. Поминался опыт
Финляндии, где проституция не считалась преступлением, так как женщина продавала
то, что лично ей принадлежало - свое тело. Знатоки напоминали, что сексуальная
революция в Швеции привела к неожиданным результатам: женщины стали безразличны
мужчинам, резко снизилась рождаемость, возросло количество алкоголиков.
Главный редактор, прочитав эту статью, взорвался:
- Теперь вы чокнулись на почве секса, Соболева?
- Мужчины мою позицию поддержат, - ехидно улыбнулась Настя. - Конечно же,
которые ещё могут...
Подумала и добавила:
- И девушки тоже. Те, которым надоело обслуживать за порцию шашлыка да
рюмку коньяка, то есть задарма. Вы задумайтесь, - предложила она Главному, - над
происхождением словечка "дешевка". Кстати, чисто русское словечко...
- Ну и...
- Потому что дешево стоят мужчинам наши девочки... А если серьезно, то вы
сами видите, тираж газеты растет...
- Да, за шесть месяцев добавили полтора миллиона.
- Не мне вас учить, - сказала уверенно Настя, - но пройдет совсем немного
времени и эти, и другие ныне запретные темы будут обсуждаться вслух и
откровенно.
- Вы так уверенно говорите...
- Можете не сомневаться - так будет.
Главный замурлыкал "Гори, гори, моя звезда".
- Вот что я вам скажу, дорогая Анастасия Игнатьевна... Откровенно. Я вас
печатаю потому, что мне самому до тошноты надоел тот бардак, который называется
нашей советской действительностью. И мне столько лет, что бояться мне больше
нечего. Отбоялся свое...
Он подошел к окну, уставился невидящим взглядом в пространство. Настя тихо
покинула кабинет. Ей стало чисто по-человечески жаль этого умного, изношенного
человека, вся жизнь которого прошла в страхе: вначале боялся, как бы не "взяли",
потом - как бы не сняли...
Заведующая редакционной библиотекой Марья Никитична служила на своем посту
с начала тридцатых годов. Она пережила времена массового изъятия из библиотек
книг "врагов народа" и просто чем-то неугодивших властям авторов. Списки на
такие книги приходили из таинственной организации под названием Главлит с
потрясающей регулярностью. Марья Никитична в те темные времена нашла комнату на
задворках в обширных помещениях библиотеки, велела сделать железную дверь и
закрыла её стеллажами с книгами, которые с трудом, но отодвигались. В этой
комнате хранились по одному-два экземпляра "арестованных" книг. Пришло время,
когда срок их "заключения" за железной дверью истек, но к книгам, ставшим
библиографической редкостью, Марья Никитична допускала только избранных. Настя
была в их числе. Она получила редкую возможность заглянуть в прошлое, ибо
сохранились не только труды расстрелянных "вождей", но и книги на самые
разнообразные темы и советских, и зарубежных авторов. Именно там, в личном
"книгохранилище" Марии Никитичны она натолкнулась на книги о проституции в
России, о первых наркоманах, о крупнейших торговцах оружием. Она с интересом
прочитала воспоминания князя Феликса Юсупова об убийстве Распутина, её поразил
своей искренностью дневник фрейлины Анны Вырубовой - но это было чтение для
самообразования. А вот книги Бориса Пильняка, репортажи Кольцова - это серьезно,
у них можно было учиться писать, учиться ремеслу.
Руслан Валерьевич с давних лет был в приятельских отношениях с Марьей
Никитичной и прекрасно знал, какие ценности хранятся в её комнатке за
стеллажами. Он и подсказывал Насте, что читать. Но он же посоветовал: "слишком
спешишь. Часто публикуешься. Видны торопливость, которую просто ненавистью к
мерзостям жизни не оправдать".
- Что ещё просматривается? - спросила Настя, уже зная ответ. Руслан
Валерьевич был слишком опытным редакционным работником, чтобы от него можно было
что-то утаить.
- Одному журналисту не под силу собрать такое количество материалов и все
строгой секретности. Смотри, Анастасия Игнатьевна...
Это был серьезный звоночек. Он означал - Настю могут заподозрить, что она
на кого-то работает.
Настя срочно запросилась в командировку, в Грозный. Там назревали
серьезные события, она это чувствовала. И уж если привезет материал - он будет
добротно сшит собственными "нитками".
Материал она привезла. Он назывался "Кавказские пленники". Соболева
писала, что в Чечне вскоре вспыхнет необъявленная война - яростная, до полной
политической слепоты. И что в этой грядущей войне победителей не будет. Она
приводила свой диалог с молодым танкистом майором Александром Улановым:
"- Чечня запасается оружием и формирует вооруженные силы. Втайне, конечно.
А у вас там, в Москве, напускают туману побольше. Но это кровавый туман... Мы -
заложники...
- Заложники... Чего? Неправильной государственной политики, имперских
амбиций?
- Нет, конечно. Мы заложники больших денег. Только здесь я понял, как
правы те, кто утверждал, что у нефти особый запах - крови.
- Где же выход? Каким он видится тебе?
- Не знаю. Я военный, выход пусть ищут политики.
После публикации "Кавказских пленников" Главному позвонил куратор из ЦК и
потребовал, чтобы перестали печатать "эту взбесившуюся стерву". Но к порогу
страны уже подступил июль и все стало не так просто, как раньше, для ЦК:
приказали и пиши не очерки, а покаянные письма... в то же ЦК.
О Главном в редакции говорили, что он навсегда ушиблен тридцать седьмым
годом, когда на его глазах, тогда начинающего репортера, увозили в неизвестном
направлении лучших журналистов редакции. Но он был слишком опытным политиком,
чтобы не уловить ветер грядущих перемен. Он ответил так:
- У нас каждый четверг - редакционная летучка. Приезжай и объясни
журналистам редакции, почему не рекомендуется печатать Соболеву.
Куратор приехать не решился.
В редакции к Насте относились теперь по-разному. Все были с нею
приветливы, когда она появлялась в редакционном кафе ей почти из-за каждого
столика предлагали присоединяться. Она охотно подсаживалась к тем, кто ей был
интересен, ибо нередко в трепе за кофе мелькали неофициальные суждения и
любопытная информация. Но многие ей завидовали, ибо ещё вчера она была в
редакции никем, девочкой, которую можно было попробовать трахнуть, а сегодня
выбилась в редакционную элиту. Она стала одной из когорты "золотых перьев", а
те, интригуя друг против друга, тем не менее держались сообща, ибо если
допустить, что кого-то из них спихнут с редакционного пьедестала, то ведь и с
другими могут поступить точно так же.
Редакционных "девушек" смущало то, что Настя вроде бы ни с кем не спит,
хотя мужа у неё нет и не было. Добрые подружки стали распространять слухи, что
она то ли лесбиянка, то ли фригиднее арктической льдины. Появление Кушкина, как
ни странно, положило конец слухам: рослый, спортсмен, даже чемпион какой-то.
Редакционные дивы выбор Насти одобрили: у неё своего ума палата, и нужен такой
штучке, как она, именно мужик, а не заумный специалист по глубокомысленным
беседам.
- И как он? - не удержалась, поинтересовалась Люська Заболотина.
- У-у-у! - многозначительно протянула Настя.
Люська тут же помчалась в отдел, чтобы сообщить девчонкам, что Настя в
восторге от своего спортсмена.
- Да вы только гляньте на нее, вся аж светится, удовлетворенная по самый
пупок.
Девицы заржали.
А у Насти было такое ощущение, что она балансирует на тонкой проволоке над
глубокой, глубокой пропастью. И ещё никогда она не чувствовала себя такой
одинокой...
Наследство из-за океана
Это было как гром среди ясного неба. В письме, которое она получила на
свой домашний адрес, нотариус - далее следовали фамилия и имя, длинный перечень
званий означенного нотариуса, название юридической фирмы - официально уведомлял,
что её родственница урожденная Мария Демьянова скончалась. Он выражал искреннее
соболезнование приличествующими случаю грустными словами. И по-деловому сообщал,
что покойная Мария Демьянова в завещании так выразила свою последнюю волю:
недвижимое имущество (дом, земля и т.д.) передать в дар православной церкви в
Канаде, а все свои сбережения, находящиеся на счету в одном из швейцарских
банков, она завещает своей дорогой племяннице, гражданке СССР Соболевой
Анастасии Игнатьевне. Других родственников у неё нет, и завещание никем не
оспаривается, законность его несомненна. В связи с этим нотариус просил выслать
экспресс-почтой необходимые для вступления во владение наследством документы -
далее шел не очень длинный перечень. Убедившись в их подлинности, нотариус
обещал, если уважаемая госпожа Соболева иззволит именно ему это поручить,
максимально быстро уладить все формальности. В завершении юрист уверял госпожу
Соболеву в своем глубочайшем уважении.
Настя тупо уставилась на листик бумаги с логотипом юридической фирмы.
Отложила его, потом перечитала ещё раз. Ерундистика какая-то, кто-то решил над
нею подшутить - такими были её первые мысли. Она спрятала письмо в ящик
письменного стола, решив, что непременно отыщет шутника.
Через несколько дней в редакции она случайно узнала, что из своего
заграничного далека приезжает Алексей. Это было обычно. Зарубежных собкоров
время от времени вызывали в Москву, чтобы они там, на заграничных хлебах, не
разжирели, подышали дымом Отечества.
Алексей при всех расцеловал Настю. Он имел на это право - все-таки его
бывшая референтша. Целуя, он прошептал:
- Будь завтра вечером дома...
Настя изобразила бурную радость - это входило в правила игры.
Редакционные девы во все глаза наблюдали за встречей. До сих пор у них не
было ясности в жгучем вопросе: трахнул ли Настю Алексей, когда она была его
референтшей, или все-таки тогда не дала? То, что сейчас скромная "мышка" стала
известной журналисткой, только придавало вопросу особую пикантность. Небось,
подарков ей из-за своего "бугра" навез... Не глядя на них, Настя готова была
поклясться, что правильно "считывает" мысли. Головки у девочек устроены довольно
примитивно. Как говорила Нинка, у таких одна извилина и та направлена вниз.
Алексей действительно пришел с подарками. Как водилось в редакции, это
были колготки, набор действительно красивого женского белья, парфюмерия.
Настя при виде колготок поморщилась:
- И ты думаешь, я их буду носить? Ведь наверняка такие же привез другим
редакционным красоткам: стенографисткам, в отдел кадров, в приемную главного
редактора... Словом, всем нужным бабенкам. И вот мы все дружно напялили твои
колготки и строем пошли по редакционным коридорам в кофейню. А не одаренные
будут нам завидовать. Так?
Алексей смутился:
- Извини, как-то за суетой с отъездом не придумал ничего лучшего.
Действительно, забежал в магазин и похватал с развалов каждой твари по паре,
чтобы на всех хватило.
- Ладно, - легко простила его Настя. - Я твои подарки Эле передам, ведь,
спорю на что угодно, про неё ты вообще забыл.
- Ух ты! - восхитился Алексей. - Инженерша человеческих душ! Знаток
нравов! Чтец-декламатор тайных мыслей и явных пороков!
Насте неожиданно стало хорошо в его присутствии и она пригласила за
заранее накрытый стол:
- Садись, балаболка забугорная. Я для тебя специально русский стол
приготовила: селедочка, картошка разварная, хлеб, конечно, ржаной, сало с рынка...
Говорят, вы там за этим скучаете..
- Слухи соответствуют истине, - кивнул Алексей. - Впрочем, скоро убедишься
сама.
- Это каким же образом?
- Ты на письмо ответила? Отослала документы?
- И не подумаю... Какой-то идиот решил шутки шутить...
- Чтобы в два дня документы были отосланы! - резко сказал Алексей. К рюмке
он не притронулся.
- Полегче на поворотах, мой мальчик! - обозлилась Настя. - Я тебе не
новобранец, а ты не сержант!
- Это правильно, - неожиданно согласился Алексей. - У нас звания повыше.
- Ты на что намекаешь? - удивилась Настя.
Она, конечно, ожидала от сегодняшнего вечера, от встречи с Алексеем
сюрпризов. С ним всегда надо держать ухо востро. Сколько он уже крутится там, за
рубежами? Больше года, но заграничная жизнь его почти не изменила. Все такой же
шустрый, как сказала о нем однажды Эля-Элеонора. Славный охотник за удачей, как
давно это было - домики в лесу, костер и чарка "на крови", подле освежеванного
лося. И банька - парная и хмельная...
- Похоже, ты меня не слушаешь? - повысил голос Алексей. - Известная
журналистка Анастасия Соболева изволит вспоминать недавнее прошлое?
Вот чертушка, похоже умеет мысли читать, без злобы подумала Настя.
- Угадал, - подтвердила Настя. - Вспомнилась та охота, на которой с тобой
познакомилась. Правильнее сказать, вы с Олегом оказали мне честь - приветили
наивную девочку.
- Ну уж так и наивную, - пробормотал Алексей. - Но не будем отвлекаться на
сентиментальные воспоминания. Повторю для тебя специально: я не сержант, а
полковник. Понятно?
- Давно сообразила, - ответила Настя. - И что Олег двум "конторам" служит
- давно для меня не тайна. Не надо за дурочку держать. Потому и не пыталась его
разыскать, когда как сквозь землю провалился. Как это у вас называется:
спецкомадировка?
- Олег и в самом деле сейчас, как говорится, вдали от родины. Шлет тебе
нежный привет...
- Нужны мне его приветы...
- Да, девочка повзрослела, к такой на козе не подъедешь. Но наши стопки
уже согрелись, а к делу мы так и не подошли. Прошу тебя, Настя, отнесись к
подготовке документов очень серьезно. Наследство, конечно, тебе "устроили" и
деньги - реальность. Большие деньги, должен сразу тебя предупредить.
- Чужие деньги, хочешь сказать?
- Это как на них посмотреть... Могу лишь сказать, что это была уникальная
операция. Твоя тетка в Канаде, наследство, счет в швейцарском банке - все это,
как говорят, имеет место быть... Вначале - наследство и счет. На сколько - ещё
узнаешь. Тетке твоей, урожденной Демьяновой, одинокому человеку, умирающему от
рака, своевременно напомнили, что у неё в России живет племянница, очень
достойная девушка. Весьма кстати оказались и письма твоей матери. Единственное
условие, которое зафиксировано в завещании - ты должна взять девичью фамилию
матери - Демьянова. Тетку перед смертью мучила мысль, что род ваш исчезнет...
- Фантастика какая-то, - устало сказала Настя. - Тетка... Наследство... Счет в
швейцарском банке...
И вдруг разозлилась:
- Да пошли вы все к драной матери, той самой, которые мужики часто
поминают.
Грубая ругань в её устах звучала вполне нормально - журналистки любят
соленые слова.
Алексея не удивила её реакция. Он и не ожидал, что она быстро врубится в
ситуацию. Вопрос в том, захочет ли она вообще в неё врубиться. И не станешь же в
подробностях объяснять, каких усилий стоило законно оформить завещание дряхлой
Марии Демьяновой, собрать её средства на единый счет и переадресовать их в
швейцарский банк. Слава Богу, ошалевшая от непрерывной боли женщина прислушалась
к добрым наставлениям православного священника отца Николая, в миру Николая
Ивановича Чаусова, и совсем уж в узеньком, тайном мирке - полковника Чусова...
И не расскажешь ведь уважаемой журналистке Анастасии Игнатьевне, сколько
труда и смекалки потребовалось от многих людей, чтобы на этот легальный счет
ручейками с разных сторон потекли денежки. И не какие-то там "деревянные", а
доллары, фунты, марки, франки.
И вот она сидит перед ним - в убогонькой московской квартирке - без пяти
минут миллионерша, наследница крупного состояния - у каждой операции должна быть
надежная крыша.
Через несколько дней Настя Соболева станет Анастасией Демьяновой, золушке
нашли туфельки, пора их примерять к её теперь бесценным ножкам.
- В общем так, Настя, - резко сказал Алексей. - Наследство есть. Счет в
банке - есть. Для всех и вся - это твой счет. На нем - огромные средства...
Он написал на листке бумаги длинный ряд цифр, показал Насте, достал
зажигалку и сжег листок, даже пепел размельчил в тарелке.
- Но деньги эти - не твои. Чьи - не дура, догадываешься, сама видишь, что
в России творится. Может быть, эти и другие деньги помогут нам, если туго
придется, удержать власть. Или вернуть ее...
Настя робко сказала:
- А если я откажусь?
- Нет, отказаться не сможешь, - уверенно ответил Алексей. - Ты можешь
погибнуть - самоубийство, катастрофа, пожар, вариантов много - но это
предусмотрено: наследником станет твой муж или человек, которого мы назовем, а
ты впишешь в завещание.
- У меня есть муж? - устало, уже ничему не удивляясь, поинтересовалась
Настя?
Алексей кивком подтвердил: да, муж есть.
- Кто?
- Завтра... - Он что-то просчитал в уме. - нет, послезавтра пойдем, как это
говорится в СССР, распишемся.
- Но ты же женат!
- Отстала от быстротекущих событий, любимая Настенька... Я свободен -
полгода, как в разводе.
Он, не предлагая Насте, выпил, долго молчал, закурил, наконец снова
заговорил:
- Да ты не принимай все так близко к сердцу. Рядом с тобой всегда будут
надежные люди, они вовремя все подскажут, помогут. Что от тебя требуется - это
быть послушной девочкой и хорошо сыграть свою роль, особенно там, на Западе.
- Не хочу-у! - завопила Настя. - Не хочу-у! Я вам не пешка, чтобы меня
туда-сюда двигать!
- Прекрати истерику! - устало попросил Алексей. И иронично добавил: - Ты
теперь богатая дама и веди себя достойно.
Он налил ей полный фужер водки:
- Выпей, это прочищает мозги.
...Настя проснулась поздно, Алексея в квартире уже не было. Она не слышала,
когда он ушел. Ночью, утром? После ужина осталась грязная посуда на столе и в
раковине на кухне, открытые бутылки коньяка и водки, пепельница, наполненная
окурками.
Голова была тяжелой, во рту пересохло, под глазами четче прорезались
предательские "паучьи лапки". Пришлось долго и тщательно приводить себя в
порядок: душ холодный и горячий, крепчайший кофе, макияж. На удивление, она весь
разговор хорошо помнила, до мельчайших деталей. Итак, ей предлагают наследство и
замужество. Но не будут принадлежать ни деньги, большие деньги, как уверял
Алексей, ни муж. Кто она в таком случае? Доверенный кассир при чьей-то (чьей?)
кассе, сундучок, в который складывают разные разности, хранительница клада? А
как же тогда быть с её нынешней жизнью, с профессией, наконец, с её
представлениями о том, что человек имеет право делать и от чего должен бежать,
как черт от ладана?
Она вчера вечером не просто уснула - провалилась, как в бездонную, темную
бездну. И в её "полете" не встретилось ничего, за что могла бы зацепиться
память: ни искорки, ни звука, ни шороха. Настя посмотрела на часы: десять утра,
а она обычно просыпалась в восемь, чтобы успеть позавтракать и бежать на работу.
Можно предположить, что в "пропасть" она опрокинулась где-то после двадцати двух
часов, последнее, что она помнила, это фужер водки, который ей протягивал
Алексей, и боковым зрением на экране телевизора - вечерние новости по НТВ. Итак,
двенадцать часов просто выпали из её жизни, не оставив в ней никакого следа.
Неужели Алексей подсыпал ей какую-нибудь дрянь?
Затрезвонил телефон, и Настя, поколебавшись, сняла трубку.
- Настя, ты? - спросил Алексей.
- Нет, не я, - ответила Настя. - Это мой призрак. Я как раз возвращаюсь с
того света. Вот сейчас хлопну сто грамм и материализуюсь.
- Что не потеряла чувство юмора - это хорошо, - не удивился её бреду
Алексей. - Но мой тебе совет - не похмеляйся, а то развезет. Набралась ты
основательно...
- Не ври! - рассердилась Настя. - Это не я набралась, а ты меня напоил...
Нет, будет правильно сказать - опоил. Чем?
Алексей засмеялся:
- Продукт был чистейший: джин с тоником. Но ты не беспокойся, на твою
девичью честь я не посягал. Все равно завтра в ЗАГС, а там уж - на законном
основании...
- Я не хочу за тебя замуж! - решительно сказала Настя. - Я вообще ничего
не хочу! - Она дотянулась до бутылки и плеснула в стакан.
- Прекрати пить! - повысил голос Алексей, услышав бульканье, - не то
сейчас пришлю Кушкина.
- Пришли, пожалуйста! - хихикнула Настя. - Это было бы очень кстати.
Алексей понял, что она уже завелась, и другим, спокойным и мирным тоном
предложил:
- Ладно, Настенька, не ерничай. Нам действительно завтра в ЗАГС, документы
уже там, церемония проходит по ускоренной процедуре, я ведь только ради этого
прилетел из-за границы, милые чиновницы вошли в мои обстоятельства...
"Интересно, какие сувениры он преподнес милым дамам?" - подумала Настя.
- Времени у нас совсем ничего, - деловито продолжал Алексей. - Поэтому
давай так: я звоню тебе уже из редакции, через пятнадцать минут планерка, на ней
я и объявлю о нашем бракосочетании, всех приглашу на свадебный пир. Он состоится
в ресторане в Доме кино, все уже заказано, аванс внесен...
- Однако быстро же ты развернулся! - ошеломленно сказала Настя. И
добавила: - Вот что значит любовь!
Алексей на явную издевку не обратил никакого внимания:
- Ты, дорогая невеста, на работе не появляйся, твое отсутствие сегодня
вполне понятно. Но больше - ни капли, слышишь? Ты должна быть завтра красивой,
немного
...Закладка в соц.сетях
