Жанр: Боевик
Жестокие игры 1-2.
...етал, как осиновый
лист при артобстреле. Втянул голову в плечи, затравлено зыркнул на окружающих
и, сильно заикаясь, пролепетал побелевшими губами:
— Н-но это н-не п-правда! — Голос у него был такой же противный, как и он
сам.
— Как это неправда?! —
возмутился
я. — Вы что же, милостивый государь,
хотите сказать, что я вру?! — И тут я
увидел
у его ног кошелек и радостно
сообщил: — Так вон же кошелек! Он выбросил кошелек!
Первой на мое сообщение среагировала дама. Она быстро наклонилась,
подняла кошелек, сунула его в сумку, туда же отправила книгу, застегнула сумку
на молнию и лишь после этого основательно взялась за
вора
— схватила его за
грудки и принялась неистово трясти, сопровождая свои действия словами
заимственными ею из прочитанных бестселлеров с жуткими назвваниями. Не знаю,
как автор, а я бы не стал их воспроизводить на страницах этого романа. Похоже,
что на этот раз он со мной согласился.
Поняв, что мой преследователь теперь ещё долго не сможет вырваться из
железных
объятий
мадам, я пробрался к двери и вышел на первой станции.
Через полчаса я уже стоял перед кабинетом Потаева.
Глава третья: Беркутов. Возвращение блудного сына.
Я даже сам не заметил когда и каким образом мне удалось перескочить в
мягкий вагон, предназначенный исключительно для
баловней жизни
. Видно, судьба
решила сжалиться надо мной и отпустить из
козлов отпущения
. Интересно, —
надолго ли? Не знаю, не знаю. А пока я ловил миг удачи и упивался свободой и
счастьем близости с любимой женщиной, как радуется двоечник известию о болезни
любимой учительницы. В самолете Настя спала, а мы со Светланой говорили,
говорили и все никак не могли наговориться. Еще никак не верилось, что у нас в
запасе целая жизнь и, что мы не только успеем наговориться, но и надоесть друг
другу своими разговорами. Впрочем, что это я такое говорю?! Ну, не придурок ли!
Как может надоесть общение со Светланой? Этого просто не может быть.
Определенно.
В Новосибирск мы прибыли при полном радиомолчании, не выпустив в эфир ни
одного телефонного гудка, ни одного позывного. Но мои друзья не были бы моими
друзьями, если бы не предприняли ответных действий. Их глубокая разведка
доложила им о нашем количестве, дислокации и даже о морально-волевом настрое. А
потому в аэропорту Толмачево они встречали нас шумною толпой с широченными
улыбками, цветами и даже, можете себе представить, с женами. Такого парада
красивых и счастливых людей я ещё никогда не видел. Определенно. Здесь были:
Колесов со своей Леной. Юра Дронов с Верой, Валера Истомин и даже мой
непосредственный начальник полковник Рокотов и прокурорский генерал Сергей
Иванович Иванов. Казалось, пустячок, а приятно.
Больше всех, само-собой, радовался Сережа Колесов. Он до того соскучился
по моим приколам, что даже стал заметно полнеть. Ничего, он очень скоро обретет
свою былую форму. Это я клятвенно обещаю его жене красавице Елене.
— Димка! Черт! — орал Сергей благим матом, тиская меня в объятиях. — Ну
ты даешь! Ну ты молоток! Ну отмочил, так отмочил!
— Сережа, ты не прав, — сказал я решительно. — Мне кажется ты слишком
злоупотребляешь положением друга. Сегодня все имеют равные права доступа к телу
героя. Так что, освободи, пожалуйста, место. Дай возможность и другим
насладиться общением со мной.
Колесов легко согласился и принялся лапать мою законную невесту, отбитую
мной в честном бою у превосходящего численностью и всем прочем противника,
приговаривая:
— Света! Какая ты! Ты стала ещё красивее! Повезло Димке! Здорово повезло!
Ко мне подошел Юра Дронов, крепко обнял, сказал проникновенно:
— Очень рад, что все так закончилось. С возвращением блудного сына в
родные пенаты. Без тебя было скучно жить.
— Это я где-то понимаю. Но ничего, больше вам скучать не придется.
Затем меня принялась целовать Лена Колесова. И делала она это столь
вдохновенно и профессионально, что вызвала явное недовольство своего ревнивого
муженька.
— А ты что это, Лен? — спросил он ревниво.
— Что —
что
?
— Что это ты в нему прилепилась?
— Тебе — можно, я мне — нельзя? А тоже соскучилась по Диме, — ответила
она, целуя меня в очередной раз.
— Странно. А почему ты мне не говорила, что соскучилась?
— Потому, что тебе невозможно ничего сказать — сразу кулаки сжимаешь.
Слова Лены были встречены дружным хохотом.
Ко мне подошел Валерий Истомин.
— Здравствуйте, Дмитрий Константинович! С возвращением! — и, не расчитав,
так тиснул мою руку, что я едва не заорал от боли. Интеллигент с бицепсами
Шварцнегера. Мучитель он, а не интеллигент!
— Друзья! — торжественно проговорил я. — Дайте мне поздороваться с
руководством. Скажите, кого из вас встречало столь высокое начальство? То-то и
оно. Дайте ж мне насладиться этой торжественной минутой. Может быть она у меня
единственная в жизни и больше такой никогда не будет.
Твердой походкой подошел к Рокотову и, вытянувшись во фрунт,
отрапортовал:
— Товарищ полковник, майор милиции Беркутов из бессрочной командировки по
освобождению его внебрачной жены прибыл. Задание выполнено.
— Да ладно тебе, — махнул на меня рукой шеф, простецки улыбаясь. —
Артист! — Обнял, похлопал по спине, будто по пресловутой груше, да так, что из
моей головы осыпались последние мысли, сказал одобрительно: — А вообще-то ты
молодец, Дмитрий Константинович!
— Ничего особенного, — скромно, как и подобает герою, ответил я. — Это,
товарищ полковник, для одного вас открытие. Другие об этом давно знали.
— Ты от скромности не умрешь, — рассмеялся Рокотов.
— Это точно, — тут же согласился я. — Для нас, ментов, скромность —
слишком большая роскошь.
— Привет, пижон! — сказал Иванов, пожимая мне руку. — Опять цирк
устраиваешь?
— Это ещё надо разобраться — кто чего устраивает, — проворчал я.
— Разбиремся, — пообещал Иванов. — Завтра в девять быть у меня.
А я смотрел на их добрые улыбчивые лица и меня переполняла гордость за
себя, любимого. Ведь все они пришли встретить ни кого-нибудь, а именно меня.
Значит любят и ценят. А этим, извините-подвинтесь, не каждый может
похвастаться. Определенно. И переполняемый щенячьим восторгом, провозгласил:
— Спасибо, господа, за цветы, за поздравления, за то, что так классно
научили целоваться ваших жен! — При этих словах Сережа Колесов, будто мавр,
засверкал глазами. — Искренне тронут и все такое. Но сегодня представления не
будет. Извините! Маэстро устал с дороги и тоже имеет право на личную жизнь. Так
что, запаситесь терпением до завтра, господа. Завтра каждый из вас получит
именно то, чего заслуживает.
Дома мы умылись, плотно пообедали, затем я положил во внутренний карман
наши паспорта, взял на руки Настю, и дружной семьей пошли в ближайший ЗАГС, где
мы со Светланой наконец подали заявление. Пора кончать с этой
неопределенностью. Правильно?
А потом была чудная ночь. И все было, будто в первый раз.
— Свет, роди мне сына, — попросил я.
— Обязательно рожу, — заверила она.
Не знаю отчего, но только я ей сразу поверил.
Утром ровно в девять ноль ноль я был в кабинете Иванова.
Вчера по дороге домой Колесов мне поведал, что у Сергея Ивановича со
Светланой Козициной все, тасазать, на мази, хи-хи-хи, ха-ха-ха.
— Сережа, прекрати злорадствовать! — сказал я строго. — Стыдно, понимаешь
ли! Хорошие люди создают семью, а ты злорадствуешь. Нехорошо! Я тебя не узнаю.
Прежде ты был более гуманен и великодушен. Что с тобой сталось, дружище? Когда
ты успел растерять свои лучшие качества?
— Я злорадствую?! — опешил Колесов. — С чего ты взял? Я совсем даже
наоборот.
— А вот этого не надо, господин подполковник. У тебя ж лицо, как
лакмусовая бумажка — ты ещё подумать не успел, а мысль уже на лице проявилась.
Ты бы видел, какие у тебя лживые глаза и какая фальшивая улыбка. Эта улыбка
может принадлежать кому угодно, но только ни старшему офицеру милиции. Вот
отчего я, как твой лучший друг, искренне озабочен твоим нравственным здоровьем
и психическим состоянием. Что случилось, Сережа? Отчего ты стал на скользкий
путь клеветы и очернительства? Почему распространяешь грязные инсинуации о
хороших людях, наших с тобой, Сережа, боевых товарищах? Как такое могло
случиться, я тебя спрашиваю?!
— Да пошел ты! — здорово обиделся Сергей. — Клоун!
— Тебя, Дима, ему явно не хватало, — сказала Лена. смеясь. Он уже ни в
одни брюки не стал влезать.
— Я это заметил, — ответил я. Обнял друга за плечи. — Теперь он у нас
станет элегантным, как рояль. Определенно.
Сейчас, глядя на Иванова, я вспомнил вчерашний разговор и отметил в его
внешности положительные перемены. Он разом помолодел на добрый десяток лет.
Глаза горят, будто два авиационных прожектора. Рот до ушей, хоть завязочки
пришей. А солидный генеральский мундир, будто подчеркивал несолидность его
хозяина. Ё-маё! Неужели и я выгляжу также глупо? А то как же. Оснований
выглядеть лучше у меня нет никаких. Определенно.
— Что смотришь на меня, как на икону Пресвятой Богородицы? — спросил
Иванов.
— Смотрю, что с нами бабы делают! — сокрушенно вздохнул я.
— Ах, ты об этом… Не говори! Они все могут. Мы в их умелых руках, будто
кусок сырой глины — чего захотят, то и вылепят.
— Это точно, — согласился я. — В таком случае, поздравляю!
— Спасибо! Я тебя тоже поздравляю!
— Спасибо! У вас когда свадьба?
— Через пару недель. А у тебя?
— Через месяц. Пытался вчера разом решить эту проблему, даже оружие
грозился применить. Ни в какую. Наш российский бюрократизм неистребим. Его не
возьмешь и современными видами вооружения. Положено месяц по инструкции —
значит так тому и быть. Ты хоть лоб расшиби. Только я ещё не решил, что делать
— то ли справлять свадьбу, то ли отмечать поминки по утраченной свободе.
— Время ещё есть. Определишься.
— Это конечно.
— А теперь, как говорится, ближе к делу. Рассказывай, что удалось
раздобыть?
Я достал из кармана пакет с документами и наши с Анзором Мурадиевым
отчеты. Иванов просмотрел документы, одобрительно сказал:
— Молодец!
— Ну, так… Наша фирма веников не вяжет, работает солидно, с гарантией.
— Скромнее надо быть, майор. Скромнее. Почить на лаврах — участь
слабаков. Настоящим мужикам некогда этим заниматься.
— Это конечно, — вынужден был я согласиться.
— Да, теперь этим господам туго придется. Я бы им не позавидовал. Но вот
что мне с ними делать, — Иванов прихлопнул рукой бумаги, — ума не приложу?
— Как так?! — удивился я. — Ведь документы прямо указавают на составы
преступления.
— Так-то оно так. Но дело может быть возбуждено лишь по месту совершения
преступления. Поэтому, у меня нет никаких оснований к их возбуждению… Ладно,
что-нибудь придумаем. — Сергей Иванович стал читать наши отчеты.
В это время с улицы донесся ужасающий грохот, скрежет, звон разбитого
стекла. Мы с Сергеем Ивановичем подошли к окну. Внизу на улице Каменской
случилась авария. Новенькая и блистательная иномарка, упоенная скоростью,
слишком поздно вспомнила о светофоре и, чтобы избежать столкновения с
затормозившей впереди машиной, выскочила на полосу встречного движения и лоб в
лоб столкнулась со стареньким
москвиченком
. Вид обоих машин был ужасен и
удручающ. Из иномарки выскочил шустрый парнишка и, размахивая руками, стал
что-то кричать. Можно было лишь различить отдельные слова:
Мать твою…
,
…ответишь…
,
…старый козел!
. Наконец, из
москвича
, медленно, держась за
голову, показался старичок пенсионер. Молодой подскочил к нему, схватил за
грудки и принялся трясти, что-то приговаривая. Старичок, напуганный
случившемся, уже не имел сил к сопротивлению. Его голова безвольно болталась
туда-сюда, туда-сюда.
Иванов открыл створки и что было сил закричал:
— А ну прекрати безобразничать, губашлеп!
Парень поднял голову и, увидев Иванова в генеральском мундире, сразу же
отпустил старика, стал смирным, плаксиво прокричал в ответ.
— Так ведь он же мне машину разбил!
— Ни он тебе, а ты ему разбил, архаровец! Ждите, я сейчас вызову
гаишников.
Сергей Иванович позвонил в инспекцию безопасности дорожного движения и
сообщил об аварии. Сел за стол. Закурил. Сказал в сердцах:
— Сукин сын! Мужик ему в деды годится, а он его — за грудки. Наглец! А
ведь там столько мужиков было и никто не остановил. Потому и наглеют! С каким
бы удовольствием я вмазал ему по роже!
Таким раздражительным я Иванова ещё не видел. Молоток! Наш человек. Решил
разредить ситуацию.
— Это не наш метод, господин генерал. Еще классик говорил:
Человек — это
звучит гордо!
А бить его по мордым антигуманно и даже, не побоюсь этого слова,
— бесчеловечно.
Но Иванов был настроен слишком серьезно. Ему впервые изменило чувство
юмора.
— Да пошел ты! — раздражено сказал он. — А мне кажется это более гуманно,
чем делать вид, что не замечаешь подобного безобразия.
— С вашими железными доводами трудно спорить, — вынужден был согласится.
Сергей Иванович погасил в пепельнице окурок и продолжил чтение наших
отчетов. Прочтя, отодвинул от себя бумаги, задумчиво сказал:
— Все это конечно интересно, но к нашему делу отношения не имеет. Отдай
отчеты парням отдела по борьбе с наркотиками, пусть занимаются.
— Но я бы сам хотел довести это до логического конца.
— У нас своей работы выше крыши. Будто камни на шее висят четыре убийства
и два покушения. Ты хоть знаешь, что твоих друзей Колесова и Дронова едва не
взорвали вместе с машиной?
— Правда что ли?! — спросил я растерянно. — Они мне ничего не говорили.
— Нет, я с ним тут шутки шучу, понимаешь!
И Сергей Иванович кратко рассказал о событиях, произошедших в мое
отсутствие.
Ну, блин, и дела! То, что они не били здесь баклуши — это определенно.
Здесь развернулось самое настоящее сражение по всем правилам военного
искусства. И пока трудно понять — кому благоволит фортуна. А началось все с
того самого трупа, на который я выезжал в день исчезновения Светланы. Кто бы
мог подумать, что так все обернется?
— А каким образом вы вышли на Ступу? — спросил я.
— Говоров информировал.
— Какой ещё Говоров? — не понял я.
— Андрей Говоров. Он сейчас по Москве работает.
Я вяло рассмеялся, посчитав это не очень удачной шуткой Иванова. Любит
дядя подобные приколы. Хлебом его не корми, а дай кого-нибудь разыграть. Только
на этот раз здорово попахивает черным юмором.
— Не надо ля-ля, гоподин генерал. Идите, пудрите мозги кому другому. А
мне не надо. Ни на того напали. Это я вам совершенно ответственно заявляю.
— Так ты что, мне не веришь? — классно разыграл Иванов удивление.
Кажется, дядя не оставил попыток меня подколоть. Ха-ха, если не сказать больше.
Его поведение меня даже разозлило. Господин начальник с годами потерял чувство
меры, не понимает — над чем можно шутить, а над чем — нельзя. Или это от
влюбленности? В его годы это со многими случается.
— Не смешно, — хмуро сказал я, давая понять, что его шутка зашла слишком
далеко. — Я лично вот этой рукой бросил ком земли в могилу этого замечательного
парня. Так что, Сергей Иванович, во избежание неприятности, прекратим этот
глупый разговор. Иначе я окончательно потеряю уважение к вашему мундиру. А от
мундира до человека всего один шаг.
Иванов весело рассмеялся моим словам.
— Так ты действительно ничего не знаешь?!
— А что я должен знать?! — с вызовом спросил.
— То, что вместо Говорова вы схоронили какого-то бомжа?
Я вконец растерялся. Был дурак дураком. Лупил на Иванова глаза, все ещё
отказываясь поверить услышанному. И, вероятно от этой самой растерянности,
ляпнул:
— Гонишь?!
Чем ещё больше рассмешил Иванова. Видно, вид мой являл собой
действительно комическое зрелище. Вдоволь насмеявшись, Сергей Иванович устал,
откинулся на спинку стула и поведал мне удивительную историю
убийства Андрюши
Говорова
, его
похорон
с последующим
воскрешением
. И за этой операцией
стоял никто иной, как мой закадычный друг Юра Дронов. Каков гусь?! Мне ни
слова, ни полслова. Но ничего, это ему ещё боков выйдет. Определенно. Но это
потом. А сейчас ликовала моя душа от великой радости. Нравился мне Говоров —
этот веселый и беспечный малый, умевший крутить
кино
, как, пожалуй, никто из
нас не умел.
— Я рад! — сказал я кратко, попытавшись вложить в эти два слова все, что
чувствовал.
— Вполне тебя понимаю, — серьезно проговорил Иванов. — Я теперь ступай к
Рокотову. Он лично возглавляет оперативно-розыскные мероприятия. Он и
определит, чем тебе надлежит заняться.
— И все же, я хотел бы довести это дело до логического конца, — ответил
я, кивнув на бумаги.
Сергей Иванович задумался, почесал затылок.
— Вы слишком настырны, майор. А это не очень нравится начальству. Пусть
решает Рокотов. Скажешь, что я не против. Тем более, что это не должно занять
много времени.
Но, как показали дальнейшие события, Иванов глубоко ошибался, считая, что
поставки героина в наш город не имеют отношения к расследуемому делу.
Покинув прокуратуру, я решил попроведовать
Мутанта
. Перед моей поездкой
на Северный Кавказ, он что-то здорово
приболел
, и я отдал его подлечиться
своему соседу Геннадию Безбородову, имевшему мастерскую в пяти минутах ходьбы
от прокуратуры.
— Слушай, Константиныч, ты где пропадал?! — возмутился Гена, завидев
меня. — Я уже стал беспокоиться — не случилось ли что?
— Уж и отдохнуть человеку нельзя, — проворчал я. — Ты мне лучше ответь —
Мутант
на ходу?
— Сам ты, Константиныч,
Мутант
. — По его воинственному тону, я понял,
что он подготовил мне какой-то убойный сюрприз. — Пойдем! — он решительно
направился в мастерскую.
В её дальнем углу стоял, блистая блеском лака, какой-то незнакомый
иностранный фраер.
— Вот полюбуйся! — гордо сказал Гена, указывая на него.
Я пригляделся. Ё-маё! Так ведь это же мой
Мутант
! Но что с ним сделал
это волшебник-костоправ?! Мама миа! Неужели это возможно?! Он в лучшие годы
не выглядел столь неотразимо. Такой-то он точно совратит какую-нибудь красавицу
Вольво
, к которым последние годы питал роковую страсть.
— Гена, ты Бог! Как тебе удалось сотворить этакое чудо?
Геннадий самодовольно рассмеялся, довольный произведенным эффектом.
— А я поначалу сделал, что ты просил. А он стоит в углу и стоит и так
жалобно на меня смотрит, что я не выдержал — дай, думаю, сделаю ему праздник.
Поначалу хотел капитально подшаманить ходовую часть. Снял движок, расточил
целиндры, притер коленвал, сменил поршня, разобрал кордан, заменил подшипники,
отрегулировал тяги. А потом раздухарился и полностью сделал ему капитальный.
— Но, Гена, как же я с тобой рассчитаюсь?
— А, что с тебя, мента, можно взять, — махнул рукой Геннадий. — Дарю!
Заплатишь только стоимость новых деталей и краски.
— Ну спасибо! Век не забуду! Ты вот что, приходи сегодня ко мне вечерком.
Надо отметить его второе день рождение.
— Обязательно приду, — заверил он меня. — А Светлана будет дома?
— Будет. А что?
— Да нет, ничего. Путевая баба. Только я её немного побаиваюсь.
— А вот это ты зря. Она у меня вполне мирная.
— Да ты сядь, послушай, как он работает. Лучше швейцарских часов!
Я сел за руль. Завел мотор, Он работал совершенно бесшумно.
— Гена, у меня нет слов! Давай дружить семьями.
— Давай, — серьезно ответил он.
Я выехал из мастерской и направился в вокзалу Новосибирск-Главный, где в
транспортном отделе милиции работал мой давний приятель Коля Хватов, на помощь
которого я рассчитывал.
Мутант
после долгой разлуки, так по мне соскучился, что старался
предупредить любое мое желание. За считанные секунды легко и непринужденно
набирал запредельные для него когда-то скорости. Его обновленное сердце
буквально задыхалось от эйфории и он настолько раздухарился, что совершенно
забыл, что на свете существуют правила дорожного движения, и едва не влетел на
перекресток под красный свет. Остановился буквально в считанных сантиметрах от
промчавшегося мимо болндинистого
БМВ
.
— Приятель. — сказал я строго, — я конечно понимаю твои чувства и все
такое, но надо и совесть иметь. Ты ведь ни какой-нибудь желторотый пацан, а
вполне солидный мужик. Так что, веди себя, пожалуйста, соответственно.
Мутант
внял моим словам и снизил скорость. А вообще, если честно, я был
рад за него. Он давно этого залуживает. Но у меня всегда чего-то не хватало —
то времени, то денег, а чаще всего — и того, и другого. Хорошо бы вот так и
человеку — как говорит Гена, подшаманил бы сердце, удалил с него все рубцы и
зарубки, сменил клапаны, подлатал тело — и бегай себе до нового капитального
ремонта. Но увы, все зарубки человек обречен таскать до скончания дней своих.
Коля Хватов, или, как его все звали в институте, просто Хват, обрадовался
нашей встрече. Последний раз мы виделись с ним года четыре назад, когда я
работал частным детективом. Известие о моем восстановлении в милиции, он
вопринял с воодушевлением.
— Есть она — справедливость! — воскликнул он и погрозил кому-то кулаком.
Словом, хорошим мужиком был Хват — искренним и великодушным. Наверное. оттого и
сидел до сих пор в капитанах.
Узнав, что меня интересует, сказал:
— Пойдем в ВЦ железной дороги. Они враз дадут тебе сведения об этом
вагоне.
ВЦ находилось буквально в двух минутах хотьбы от отдела. Коля оказался
прав. Не успел я назвать оператору намер вагона, как тут же получился о нем все
сведения. Интересующий меня вагон прибывал через два дня на станцию Инская.
Времени вполне достаточно, чтобы подготовиться к его приему.
В управлении милиции зашел к парням в отдел по борбе с наркотиками и ввел
их в курс дела. При моем сообщении у них глаза загорелись алчным светом, будто
у Змея Горыныча при виде Василисы Прекрасной. Еще бы, этот контейнер мог
здорово улучшить их показатели.
— А не знаешь, много там героина? — спросил подполковник Вадим Вахрушев
таинственным шепотом, словно боялся, что его могут услышать агенты
конкурирующей фирмы.
— Точно не знаю, но думаю не меньше двух тонн, — не моргнув глазом взял я
их на арапа.
Их лица выразили изумлением, смешанное с радостным возбуждением. Они
разом могли стать знаменитыми на все страну. Их мысленным взорам уже виделись
их фотографии в центральных газетах, интервью по первому каналу телевидения,
лишняя звезда на погонах.
— Да ну, гонишь?! — выразил сомнение майор Виталий Дунаев, прозванный
Огрызком по причине малого роста.
— Больно надо, — сделал я вид, что обиделся и вышел из кабинета. Теперь
они двое суток спать не будут. Точняк! Как бы сдуру не побежали навстречу
поезду.
Рокотов был чем-то явно расстроен. Но тут же объяснил причину плохого
настроения:
— Вадим Сидельников ногу подвернул. Разрыв связок! Представляешь! Здесь
работы невпроворот, а его угораздило. Кстати, тебя встречать спешил, —
проговорил шеф сердито, будто я был причиной травмы Вадима.
Так вот отчего Сидельникова не было в аэропорту.
— Я не понял, товарищ полковник, на что вы намекаете? Я, что — обязан ему
теперь платить по больничному что ли?
— Ты мне тут ваньку не валяй, — раздраженно отмахнулся от меня Рокотов. —
Юморист! У меня и без твоего юмора голова кругом идет. Возьмешь участок
Сидельникова. Понял?
— Понял. Разрешите сесть?
— Ах, да. Конечно. Чего ты там. Садись.
Я сел за приставной стол. А Владимир Дмитриевич мне поведал о том, что
мафия на этот раз решила капитально подготовиться к встрече
верховного
правителя всея Сибири
Кудрвцева. Две прежних неудачных попытки их кое чему
научили. К системе безопасности предполагаемого правительства были привлечены
местные авторитеты во главе с Афанасием Ступой. Это, так сказать, самая
многочисленная, но лишь внешняя группа этой системы. Ступа был связан с
сотрудникам
...Закладка в соц.сетях
