Жанр: Боевик
Рота
... обернусь за час, максимум - полтора... Ну пожалуйста... Хорошо?
- Хорошо, - сказал Сергей.
...Анна Дмитриевна в квартиру, собственно говоря, даже не заходила, только впустила
Числова и убежала. Капитан посидел немного в гостиной, пощелкал телевизором, а потом
любопытство взяло свое, и он стал производить рекогносцировку местности. Может быть, он
это сделал зря - при дневном свете богатство жилья Анны производило еще более
шокирующее впечатление, чем ночью. Капитан бродил по комнатам-залам и все отчетливее
понимал, насколько он здесь случайный гость... В одной из комнат, видимо, служившей Анне
Дмитриевне кабинетом, он увидел на стене большую фотографию. На ней была снята Анна в
легком платье, которую обнимал немолодой уже мужик в футболке. Приглядевшись, Числов
мужчину узнал - а его вся страна знала. Он был одним из тех, кто этой страной управлял...
Капитан вышел из кабинета, добрел до кухни, сварганил себе большую кружку кофе и
закурил. В квартире было очень тихо. Эта тишина вдруг напомнила ему о другой квартире - о
разбитой "хрущевке" в Грозном, где он наткнулся на живого боевика. Наверное, это была его
квартира, и он пришел взять из нее что-то. Числов тогда уже с жизнью попрощался - они с
духом направили друг в друга стволы автоматов, но... Но ни один, ни другой не торопились
стрелять... Они стояли и смотрели друг на друга - глазами и зрачками автоматов, а в квартире
было очень тихо... А потом дух попятился, попятился и ушел, нырнул в пролом в стене. А
Числов сполз по стенке, чувствуя, как льются капли пота по липу...
...Капитан отхлебнул горячего кофе, вернулся из воспоминаний в настоящее и вдруг
ощутил, как сильно потянуло его в Чечню - он даже удивился, потому что всегда считал, что
туда тянуть не может. По крайней мере нормального человека...
Числов снова закурил и попытался спокойно осмыслить все, что с ним случилось за
последние несколько дней. Спокойно осмыслить, конечно, не получалось. Слишком много
эмоций еще не улеглось. Да и мысли сворачивали в основном к Анне...
Какая странная ирония судьбы! Встретить женщину, которая, можно сказать,
соответствовала юношеским грезам - и при этом четко осознавать, что не можешь ей ничего
дать... Ничего из того, что мужчина должен давать женщине - не в физическом, разумеется,
смысле... Капитан Числов всегда считал, что мужчина должен завоевывать разные жизненные
блага именно ради того, чтобы предложить их потом своей женщине, И если она их принимает,
понимая, какой ценой они достались мужчине, - вот тогда отношения складываются
гармонично и нормально. А что можно бросить к ногам такой женщины, как Анна Дмитриевна?
Свое желание попользоваться тем, что она уже и так имеет? Альфонсизм какой-то... Но она же
не виновата, что богата! Нет, конечно, не виновата. И вообще, никто не виноват. Разве виноват
тот, кто раньше тебя успел бросить сокровища к ногам женщины, которая, как потом
выясняется, была женщиной твоей мечты. Правда, ты даже не знал о ее существовании... Никто
ни в чем не виноват. Просто ирония судьбы.
Вдруг резко зазвонил телефон. Числов вздрогнул, трубку, разумеется, снимать не стал -
не у себя дома, чай... Телефон звонил очень долго - замолкал, перезванивал, снова звонил
через три прозвона, через два... Было такое ощущение, что звонивший точно знал - кто-то
находится в квартире и ему очень надо что-то сказать. Но Числов так и не снял трубку. Не снял
- хотя звонок был адресован именно ему, но капитан, конечно, не мог этого знать... Это
звонила Анна - она задерживалась и хотела предупредить, она очень нервничала, но не
задержаться - не могла. Бизнес - штука серьезная, плохо сочетающаяся с разными
"сантиментами"...
...Прошел час, другой, третий... Числов начал уже откровенно маяться... Он уже и книги
в шикарной библиотеке полистал, и с музыкальным центром повозился, и видеокассеты
поперебирал. Анны все не было. Время от времени звонил телефон, а потом квартира вновь
затихла. Сергей уже сам себе начал казаться каким-то призраком... Нехорошо получилось, что
Анна задержалась, очень нехорошо. И нехорошо, что Числов был один в ее квартире, лучше бы
он по Эрмитажу ходил, картины и скульптуры разглядывал бы... Меньше разных плохих
мыслей в голове появилось бы... В Аниной квартире картин, конечно, тоже хватало, но эти
картины, скорее, способствовали рождению черных мыслей...
А мысли эти были вовсе даже и не неожиданными - закономерными они были... Чем
дольше слонялся Числов в одиночестве по огромной квартире, тем яснее он понимал свою в ней
чуждость и, если хотите, даже неуместность... Был момент, когда капитан решил было уйти -
но посчитал это неудобным - не попрощаться, не сказать "спасибо". А еще он все время
прокручивал в голове сцены знакомства с Анной и вообще всего вчерашнего вечера - и видел
сам себя каким-то провинциальным валенком, каким-то жалким и убогим. А убогим и жалким
Числов себя ощущать не любил...
Прошел еще час. Капитан уже откровенно злился: "Что она о себе думает? Денег много,
так что - можно вот так человека, как блоху, в коробочку... А может, с ней случилось что...
Да нет, что тут может случиться... Это просто... Манера богатых - бедные всегда подождут,
дела богатых - поважнее".
И все же капитан не выдержал и позвонил Дылеву, чтобы тот узнал у своей Елены
Андреевны мобильный телефон Ани... Но телефон Дыли был выключен...
Тут Числов вспомнил о просьбах Веселого и Грызуна позвонить их матерям - ему даже
стыдно стало, что он вспомнил о солдатских просьбах так поздно...
...На разговоры с матерями он потратил еще почти час, и, конечно, настроения они ему не
подняли. Он врал, в соответствии с "легендами" сыновей, о спокойной и безопасной службе, но
трудно обмануть материнские сердца... И капитану пришлось слушать материнские рыдания и
врать, врать... Врать и вспоминать маму снайпера Крестовского... Конечно, матери готовы
были ехать куда угодно, чтобы послать с капитаном гостинцы своим сыночкам - но Числов
даже не мог им назначить встречу. Где ее было назначить? В квартире Ани, из которой он еще
не знал, когда выберется? Или на следующий день - с утра на кладбище, с которого он должен
был прямиком ехать на аэродром? Нет, теоретически можно было, конечно, договориться на
очень раннее утро в госпитале, но... Но не было сил у Числова заглядывать в глаза солдатских
матерей... И он обеим солгал, что улетает прямо сейчас...
А от этой лжи на душе совсем паршиво стало. Он нашел на кухне бутылку водки и уже
совсем собрался накатить стакан, но остановился. Сам себя остановил, решил, что не дело это...
Без хозяйки пить... Ясное дело, что она с этого стакана не обеднеет, но... В общем, черти
ворочались в душе капитана Сергея Числова.
Аня появилась уже поздно вечером, когда Сергей полностью "дошел до ручки". Она
влетела в квартиру, увидела его лицо и не дала сказать даже слова:
- Прости, Сереженька! Ну прости. Действительно серьезная проблема была... Я...
Сережа, ну пожалуйста.
Он ничего даже вякнуть не успел - Анна закрыла ему рот поцелуем. Числов попытался
высвободиться - да не тут-то было. Что называется - не на такую напал. Вернее - это она на
него напала. Капитан обалдел и растерялся от такого натиска.
- Аня, подожди, Ань, - что-то пытался он такое проблеять, она не отвечала, в том числе
и потому, что уже не могла - рот, извините, был занят...
В общем, капитан ВДВ, можно сказать, был просто изнасилован, хотя, конечно, он не
особо сопротивлялся. Но некий шок Сергей все же испытал - до сих пор в отношениях с
женщинами ему не приходилось выступать в таком вот... откровенном "пассиве"...
Когда все закончилось, они долго лежали на пушистом ковре молча. Вот только молчали
они по-разному: Аня блаженно, а Числов - угрюмо.
Мужики, они ведь вообще непосредственно после соития более чем женщины склонны к
мрачности. И - к желанию убежать куда-нибудь побыстрее...
Наконец Числов встал и начал искать сигареты, инстинктивно оттягивая момент
прощания. А он решил попрощаться. Интересна, мила и желанна была ему эта женщина, да вот,
что делать - не ровня, ни по каким критериям, а быть в "пассиве" Числов не желал просто на
инстинктивном, на подсознательном уровне... В Анне он почуял силу - а значит, и опасность.
Испугался капитан, что успеет отравиться этой невероятно шикарной женщиной, отравиться
сладко, так, как травятся сверхдозой наркоты... Однако и на этот раз он не успел ничего сказать
- снова Анна его опередила. Она перевернулась на живот и сказала спокойно и серьезно, как о
вопросе решенном, а стало быть, не подлежащем обсуждению:
- Сережа... Я подумала... Подумала хорошо. И не только подумала, но и...
почувствовала, если хочешь. В общем так: ты завтра никуда не едешь.
У Числова даже сигарета изо рта выпала, по счастью, он не успел ее прикурить:
- Как это?.. У меня завтра - похороны, и оттуда - сразу на аэродром... Я, знаешь ли,
пока еще в армии служу...
- Вот именно что "пока", - живо парировала Анна Дмитриевна. - И этот вопрос
решается без проблем, поверь мне. Никакого дезертирства, все будет законно и правильно, у
меня достаточно возможностей в Москве.
- Не сомневаюсь, - прошептал Числов, но Анна его даже не услышала, продолжая
развивать свою мысль:
- А похороны эти... Неужели без тебя там никак? Ты же, наверное, этого солдатика
почти и не знал?
Вот тут она, конечно, погорячилась. Крупную ошибку тут сделала Аня... Капитан Числов
поднял голову и четко и внятно ответил:
- Знал я его, может, и недостаточно близко, но он погиб в том бою, где могли убить и
меня. Это - мой солдат, мой товарищ по оружию. Это солдат из моей роты. Мы не очень
много могли для него сделать. Но хотя бы - по-человечески похоронить... Единственный
человек из части, который может присутствовать, - это я. И как же мне...
- Ну погоди, погоди, Сережа, - зачастила Анна, поняв, что переборщила. - Ну, с
похоронами этими... Наверное, я чего-то... Ну, сходи, конечно...
- Разрешаешь? - с нехорошей такой улыбочкой поинтересовался Числов, у которого
нервно задергалась жилка на левом веке.
Анна, словно защищаясь, выставила вперед левую руку - учитывая то, что она была
практически полностью раздетой - поза вышла даже эротичной.
- Сережа... вот только не надо этих "мэйлшовинистских" комплексов... Разрешаешь -
не разрешаешь... Ты же сам говорил, что хочешь уволиться... Было дело? Было, и правильно, и
любой нормальный человек тебя поймет: кому нужна эта война? И потом... Я верю в судьбу. И
я верю, что наша встреча - это не просто так... Я чувствую это. Ты мне нужен, Сережа...
Числов с горечью усмехнулся:
- Нужен... А ты, Аня, ведь всегда привыкла получать то, что тебе надо?
- Перестань! - почти закричала она, раздражаясь оттого, что все идет не так, что он не
так реагирует, что не получается приятного "сюрприза". - Это твои действительно комплексы
какие-то!
- Самое главное, - сказал Сергей, - не спутать комплексы с убеждениями. С
убеждениями бороться сложнее...
- С какими убеждениями?! - Анна вскочила на ноги и шагнула к Сергею: - Воевать
непонятно за что - это убеждения? Калечиться и гибнуть за государство, которое на вас
плюет, - это убеждения?
Сергей вдруг вспомнил свой разговор с полковником Примаковым накануне отправки в
Моздок... То, что говорила сейчас Анна, было по духу очень близко тому, что тогда говорил
Сергей... Вот интересно устроен русский человек - сам свою державу с русским
собутыльником может хаять вдоль и поперек - а перед иностранцем будет ее же защищать.
Вот так и офицеры - между собой и так и сяк раскостерят армию и государство, но не дай Бог
какой-нибудь гражданский "шпак" вякнет такое... Так и с Анной получилось - не мог
согласиться с ней Числов, и не только из-за природного упрямства и "мэйлшовинистских
комплексов".
- Есть государство, а есть - Россия. И у нее других солдат нет.
- А при чем здесь Россия? - голос Ани зазвучал резко, почти визгливо. - Чеченцы, они
хоть за свою родину там воюют, а вы за что?
- А-а, - сказал Числов и усмехнулся. - Они, значит, за родину... А мы - тоже за свою
Родину. Потому что она иначе рассыплется. Сначала - Чечня, потом - остальные... Потом
останется удельное Московское княжество. И не будет больше той Родины, которая была. А я
не хочу, чтоб было так. А про всякую великорусскую несправедливость в Чечне почему-то
говорят те, которые другой несправедливости не замечают - как, например, в Югославии, куда
западники лезут, разваливают ее на глазах всего мира - и все по справедливости... Там все
очень справедливо, только страна уже очень маленькая и не такая, как была... Хочешь, чтобы и
с Россией так?!
- Да я просто жить хочу! - почти закричала Анна. - Просто нормально,
по-человечески жить! Ты это понимаешь? Или тебе на войне совсем мозги поотшибало?!
Тут она осеклась, поняла, что перегнула палку. Только осеклась-то все равно поздно. На
щеках Числова выступили красные пятна. Он кивнул и ответил очень спокойно. Слишком
спокойно:
- Может, и поотшибало. А может, наоборот, вправило.
Сказал и пошел в ту комнату, где валялся пакет с его армейским барахлом. Оделся Сергей
стремительно, и, когда вошла Анна (тоже уже не голая, а в дорогом темно-вишневом халате),
он был уже полностью экипирован. Анна, увидев его в военной форме, дрогнула лицом. Но у
нее-то характер тоже был - как говорится, дай Боже... Анна Дмитриевна полагала, что не на
помойке себя нашла, а потому - виснуть на мужике и уговаривать его остаться? Тут ей надо
было свой гонор переломить. Она и попробовала переломить - но уж как могла:
- Сережа... Сережа... Может быть, я что-то сказала не совсем... в правильной
интонации... Но ты хоть понимаешь, что такое предложение, которое я тебе сделала, - оно
может быть одно за всю твою жизнь?
(Эх... Ей бы просто зареветь да прощения попросить - чисто по-бабски... сказать, что
жить не может без капитана Числова, а еще лучше - выдумать какую-нибудь историю, где
жутко необходимы его помощь и защита, глядишь, он бы и повелся... А такие слова про
уникальные предложения - они только еще раз его по самолюбию хлестнули.)
- Понимаю! - ответил после паузы Числов, внутренне холодея от необратимости своих
слов и поступков. - Только я еще и то понимаю, что я - русский офицер, а не пудель, за
которого можно платить и решать, как ему жить и что ему делать... И еще я, знаешь, что
понимаю? Что ты, вот ты, - живешь в воюющей стране - и при этом говоришь мне, своему
солдату, мол, то, что я делаю, - бессмысленно и глупо, ты же мне этим в спину бьёшь... Ты и
такие, как ты... которые нормально жить хотят... А у меня там - салажата двадцатилетние -
они тоже жить хотят - и не то чтобы "нормально", а просто - жить! Я для них - Родина,
потому что со мной у них шансов выжить больше, чем без меня... Вот это я тоже понимаю.
Понял наконец-то. Они меня ждут, а я тут... кофе с духами распиваю!
Он так это все говорил - с сердцем и чувством, что "пробил"-таки Анну Дмитриевну до
печенок:
- Дурак! - закричала она. - Дурак и пень необструганный! Ну и катись!
Женская логика: Анна сорвалась именно тогда, когда почувствовала его внутреннюю
правоту... Ее, конечно, тоже можно было понять - она-то хотела, как лучше... Она-то хотела
этому расчудесному мужику праздник подарить, сюрприз устроить, вообще жизнь ему
изменить - к лучшему, заметьте, а он... А он не только не оценил, но еще и ее же саму в ее же
глазах черт знает кем выставил - ну, разве не обидно?..
- Спасибо за все, - сказал уже из прихожей Числов, удивительно быстро справляясь с
замками. - Спасибо и... Мне... Я... Если что-то сказал не так - прости... Спасибо... Аня...
Анна Дмитриевна отвернулась и молчала, с трудом сдерживая слезы. Числов же решил,
что она просто больше ничего не хочет ему сказать. Он вздохнул и стремительно вышел,
аккуратно закрыв за собой дверь.
Оставшись одна, Анна Дмитриевна зашла на кухню, налила себе фужер коньяку, выпила,
потом закурила. У нее вдруг затряслись руки, и она, словно опомнившись, бросилась к
телефону. Еле набрав номер, она долго слушала гудки, кусая себе губы, пока наконец не
отозвалась Елена Андреевна.
- Слушаю.
- Ленка! - отчаянно закричала Анна. - Я же даже не знаю, где он служит, где мне его
искать! Лена! Давай, тряси своего Сашку! Слышишь?!
Елена Андреевна ответила очень сдержанно после короткой оценивающей паузы:
- Мама, не психуй.
- Ленка, я...
- Мама, все обойдется... Я на презентации сижу под камерами... Перезвоню, как только
смогу...
- Ленка!
Но в трубке уже пикали короткие гудки. Анна приложила трубку ко лбу, вся сжалась и
тихонечко застонала, словно маленькая обиженная девочка...
А Числов, оказавшись на улице, побрел куда глаза глядят, спрашивая сам себя: не
привиделось ли ему все случившееся за сутки с небольшим, словно какой-то наркотический
бред... И стояло перед глазами лицо Анны - не то, злое и истеричное, когда она кричала ему
разные гадости, а другое - красивое и счастливое в любовной истоме, нежное и желанное.
- Блядство какое! - вслух выругался капитан и закурил. Тошно ему было, ох и тошно.
Давило ощущение, что потерял он что-то очень важное... будто жар-птицу из рук выпустил...
Числов сам не понял, как оказался в каком-то темном скверике, где вдруг послышались
топот ног и тяжелое дыхание нескольких человек. Мимо него пробежал щуплый парнишка, за
ним из темноты выбежали четверо. Парнишка споткнулся за спиной капитана, и Сергей
автоматически подал ему руку, помог встать.
- Опа! - сказал один из четверки. - Зольдатен! Зольдатен геен на хер. Слышь,
служивый? Вали отсюда.
- Да? - переспросил капитан. - А чего так?
- Давай, вали. Не мешай...
Числов оглянулся на убегавшего парнишку - в темноте ярко блестели белки его глаз.
Парнишка тяжело дышал.
- А вас не много на него? - спросил Сергей.
- Не много, - с вызовом ответил один из догонявших. - Он - черный. Понял?
Черножопый. Засрали город...
- Совсем засрали? - снова переспросил Числов.
- Да че тут, - хрипло сказал самый высокий из четверки. - Зольдатен ист тупой... На!
Он попытался с ходу ударить Числова ногой, но Сергей перехватил ногу, вывернул ее и
ударил ребром ботинка парня в промежность. В это время на него кинулся второй, с кастетом
на кулаке, капитан увернулся от удара и ткнул сведенными пальцами в незащищенное горло
нападавшего. Третий успел задеть его по голове, прежде чем капитан сломал ему руку...
Четвертый пострадал меньше всех - его Числов просто сбил подсечкой на землю и тот уже
через некоторое время сумел встать на корточки... Еще один выл, катаясь по земле и держась за
руку, а двое лежали неподвижно.
- Ну вот, - сказал Сергей, выравнивая дыхание и пытаясь успокоиться от какой-то
животной вспышки ярости. - Ну вот и поговорили...
Парнишка, который убегал от преследователей, сказал неожиданно звонким голосом:
- Спасибо. Я теперь ваш должник.
Числов усмехнулся:
- Да ладно... Пошли отсюда... А чего на помощь не звал?
- Чеченцы не зовут на помощь.
Сергей даже остановился, а потом подвел паренька поближе к фонарю, заглянул в лицо и,
ничему уже не удивляясь, присвистнул:
- Ба!.. Старый знакомый! Ну и городишко! Будто деревня - все друг с другом
встречаются.
Парнишка был младшим "племянником" Исмаила.
- Как тебя зовут?
- Алик... Я из тейпа Аллерой.
- Да, брат... Интересный у тебя дядя... И брат - тоже...
Алик насупился:
- Они хорошие люди. Капитан хмыкнул:
- Кто бы спорил... Особенно, когда спят зубами к стенке.
Алик гордо вскинул голову:
- А вы... Если бы узнали меня сразу - не помогли бы?
Числов только рукой махнул на ходу:
- Эх, Алик... Молодой ты еще... Как ты здесь оказался - без дяди, без брата?
Алик долго молчал, наконец решил объяснить:
- Хамзат хотел... Он с дядей Исмаилом говорил, чтобы меня здесь оставить... Пению
учить... Я пою хорошо... Хотел диск записать... И еще я жениться хотел, но... Они плохо
поговорили - Хамзат и дядя Исмаил. Когда совсем плохим разговор стал - я убежал... И
заблудился...
- Дела, - остановился Числов. - Дела-а... Да. Странный ты какой-то чеченец. А брата
твоего, говоришь, Хамзатом зовут?
Алик молча кивнул. Числов закурил, глубоко затянулся и, подумав, предложил:
- Ладно, пойдем, поищем твоего брата Хамзата... Где вы остановились, помнишь?
- Да, - закивал молодой чеченец. - Гостиница "Астория".
Капитан присвистнул - "Асторию" ему показывали во время автомобильной экскурсии.
- Не хило. Скромный отельчик. Как раз для представителей бедного чеченского народа.
Алик насупился, а Числов усмехнулся:
- Да ладно... Пошли, провожу... Это где-то тут недалеко, в центре.
Гостиница и впрямь оказалась всего в минутах двадцати ходьбы, которые Сергей и Алик
прошагали молча. Каждый думал о своем. И у обоих мысли были не самыми веселыми.
У самого входа в гостиницу они буквально натолкнулись на Хамзата - он кружил по
площади, видимо, переживая за пропавшего Алика. Увидев его в компании Числова, Хамзат
слегка оторопел, но тут же взял себя в руки и что-то резко сказал по-чеченски. Алик виновато
ответил, потом стал объяснять что-то подробнее, показывая на Сергея. Хамзата аж перекосило
всего, он раздул ноздри и хрипло, отрывисто что-то приказал Алику. Тот опустил голову,
виновато мазнув взглядом по Числову, и попрощался по-русски:
- До свидания.
- Бывай... Алик... из тейпа Аллерой...
Алик шмыгнул в дверь отеля. Числов посмотрел на рассерженного Хамзата, усмехнулся и
развернулся было, чтобы пойти прочь, но тут и Хамзат показал, что ему не чуждо благородство:
- Погоди... Алик сказал, что ты спас его? Я... Я благодарю тебя... гоблин.
Числов повел бровями:
- Интересно ты благодаришь... Без обзывалок - никак?
Хамзат сжал зубы.
- Ладно, - сказал Числов. - Устал я что-то... От вас, от Питера этого... Ото всех...
Считай, что ничего мне не должен. Все. Пошел я спать.
-Подожди...
Хамзат, казалось, с трудом подбирал слова. Ему и впрямь трудно было говорить с одним
из тех, кто, по его мнению, заслуживал лишь пули...
- Подожди...
- Жду.
Хамзат потоптался еще немного и наконец разродился:
- Послушай... Мы все друг про друга понимаем. Но... Короче, я... Здесь в баре варят
хороший кофе. Я приглашаю.
Числов хмыкнул:
- Да не переживай ты... Я же сказал тебе - ничего ты мне не должен. Все. Пока. Может,
встретимся.
- Подожди...
Хамзат шагнул к Числову и, явно волнуясь, глядя куда-то в сторону, сказал:
- Послушай, гоблин... Если бы мне кто-то сказал, что я захочу сесть за один стол с
капитаном-федералом... я бы не стал даже смеяться. Но... В этом городе как-то все не так.
Здесь - какая-то другая жизнь, другой мир... Здесь мне все чужое. Странно, но так получается,
что один только человек не кажется чужим - это ты. Хотя ты - мой враг... Вот. Короче, я...
Поэтому только предлагаю по чашке кофе выпить. Мы с тобой вряд ли где-то еще сядем за
один стол. Понимаешь?
Хамзат говорил сбивчиво, но Числов уловил его мысль. Точнее, даже не мысль, а чувство,
которое двигало чеченцем. Действительно, в этом чужом городе и Числову явный дух Хамзат в
какой-то момент показался не то что "своим", но...
- Ладно, - сказал Числов. - Пошли. По чашке кофе на ночь - чтобы спалось крепче.
Они уселись в баре "Борсалино", Хамзат заказал кофе, оба закурили. И очень долго
молчали, но при этом напряженности за столиком не было. Когда принесли кофе, Числов
первым нарушил молчание:
- Этот Алик - он тебе кто, брат? Забавный он... Действительно хорошо поет?
Хамзат еле заметно поморщился:
- Он мне... дальний родственник. Мы из одного тейпа. Поет он действительно хорошо...
Я хотел... Думал, может, учиться будет...
- С дядей Исмаилом не договорился?
Хамзат зыркнул на Числова исподлобья и ничего не ответил, хотя слова капитана попали
в цель...
...С Исмаилом у Хамзата действительно разговор вышел неприятный. Хамзат ведь, если
честно, на что рассчитывал: у Исмаила были кое-какие проблемы с передачей положенных
сумм налички воюющим в Чечне братьям. Сам Хамзат был всего-навсего посыльным, своего
рода курьером - но с определенными функциями. Вот он и надеялся, сыграв на трудностях
Исмаила, "втюхать" ему под опеку Алика... Ан не вышло. Только стал "наезжать" слегка,
Исмаил совершенно спокойно дал понять, что делать этого не следует - особенно тому, у кого
брат родной в питерской милиции работает. Этим "аргументом" он Хамзата лишил всяких
козырей... Собственно, об Алике уже потом почти и не говорили... Вот такая вышла не очень
приятная история... А начиналось-то все очень гостеприимно, очень по-чеченски радушно...
Да, пока разговор о деньгах не пошел... Тут Исмаил стал какие-то странные вещи говорить,
объяснять, что есть одна крутая баба, из-за которой нельзя деньги вынуть... Как может баба
быть крутой? Даже если ее трахает очень большой московский начальник... Исмаил
специально показал ее Хамзату, но тот все равно ничего не понял. И самым непонятным было
- как братьям в Чечне объяснять про какую-то бабу? А ведь объяснять придется - нужно
будет найти слова... Иначе Исмаил объяснит кое-кому про его старшего брата Ахмата...
Конечно, все это рассказать и объяснить Числову Хамзат не мог, да и в голову ему такое не
пришло бы...
- Гоблин, как твое имя?
- Сергей.
- А меня зовут Хамзат.
Они помолчали еще, потом Хамзат задал вопрос:
- Гоб... Сергей, скажи мне - но только честно. У тебя глаза воина, а не убийцы...
Скажи - тебя не гложет стыд, что вы пришли на чужую землю и...
- Обожди, Хамзат, - прервал его Числов. - Что-то ты сам тут в трех соснах
запутался... Если у меня глаза воина - то как же мне может быть стыдно? Воины - они
всегда приходили, в том числе и в чужую землю... Вот ваши воины - пойдут в набег, побьют,
пожгут, пограбят - а дома их встречают, как героев... Разве не так?
Хамзат сердито фыркнул.
- Вот в этом и вся ваша проблема, - сказал Числов. - Вы такой народ трудный, хотите
по двойному, стандарту жить: чтоб вам можно было то, что нельзя другим. Но, видишь ли,
другие вряд ли с этим согласятся.
- Мы хотим независимости и свободы!
- Так была уже у
...Закладка в соц.сетях
