Жанр: Боевик
Рота
...не спали совсем. Чуть покемарил лишь лейтенант Дима Завьялов, которого с
утра собирались отправить в разведку к вершине...
Ночь прошла спокойно. Для большинства это была последняя ночь в жизни. Но они,
конечно, этого не знали. Человеку не дано предугадать свою судьбу...
Когда забрезжил рассвет 29 февраля, Самохвалов с Числовым сидели у костерка и ждали,
пока связист разогреет им тушенку. Числов рукой прикрыл зевок:
- Сегодня лишний день зимы... Високосный год... А завтра - весна.
- Угу, - отозвался Самохвалов. - Точно, лишний день. Левонтий говорил, в его взводе
у бойца день рождения.... У Родионенко, что ли. Вот угораздило парня - день рождения раз в
четыре года...
- Бывает, - улыбнулся Числов. - Наверное, он его обычно первого марта отмечает.
Хороший день.
- Чем? - не понял Самохвалов.
- Первый день весны, - пожал плечами Числов. - Для России - это все-таки особый
день. У нас ведь самое главное - это зиму перезимовать и до весны дожить...
- Да? - хмыкнул Самохвалов. - Никогда не задумывался... Может, ты и прав... Ладно,
нам до этой весны еще целые сутки. Их и вправду - прожить надо. Где Завьялов?
Через несколько минут к ним подошел зевающий во весь рот лейтенант Завьялов.
Самохвалов насупился:
- Ты еще потянись... Твои поели?
- Доедают, товарищ майор.
- Вот и хорошо. Пусть доедают и... В следующий раз надо будет не консервы, а пайки
брать - легче и быстрее греются. Ладно, Митя. Разведку проведем по полной - с вершины
доложишь, тогда и мы пойдем. Задача ясна?
- Так точно, товарищ майор, - кивнул Завьялов. - Только...
- Чего еще?
- Товарищ майор, у меня младший сержант Елагин идти не может - он сильно ногу
натер.
Самохвалов скривился, как будто у него зубы свело. Числов отвернулся, пряча улыбку.
Майор подозрительно покосился на капитана и гавкнул на Завьялова:
- Я-п-понский городовой! Лучше б ты сам себе чего-нибудь натер - я б еще и
скипидаром намазал... Я же говорил - запаси бабских прокладок длинных...
- Зачем? - ошарашенно потряс головой Завьялов.
- Затем, - передразнил его Самохвалов. - Лучше стельки не придумаешь... Так,
ладно... Панкевич! Панкевич!!!
От соседнего костра оторвался и подбежал Рыдлевка:
- Я, товарищ майор.
Самохвалов устало потер пальцами чуть воспаленные после бессонной ночи глаза:
- Так, Панкевич, дашь Завьялову сержанта.
Старший лейтенант переступил с ноги на ногу:
- Товарищ майор, но у меня же...
- Дай! - оборвал его ротный. - Это - приказ! Этого, снайпера, дай. Николаева.
Панкевич побежал к своему костерку:
- Сержант Николаев!
-Я.
- Вперед. Пойдешь с лейтенантом Завьяловым.
- Есть, - спокойно ответил Тунгус и начал быстро собираться. Маугли, аппетитно
лопавший кашу с тушенкой, локтем толкнул жевавшего рядом Веселого:
- Везет Тунгусу... Разведка - это круто. А мы - сначала вверх, потом - окапываться,
потом - вниз. Дристня.
Веселый, у которого был день рождения, меланхолично пожал плечами:
- Тунгус под дембель медаль зарабатывает... Нормально. Ему - по-честному...
Маугли усмехнулся:
- Знаешь, у кого медаль под дембель без вопросов будет? У Конюха. Я тебе говорю.
Пскопские - они такие. Хозяйственные. Вот ни у кого не будет, а у него - будет.
Веселый примирительно махнул рукой:
- Да ладно тебе, May... Копытный - не такое уж говно. Он, кстати, за "Зенит" болеет.
Правда, недавно начал, ну да ничего...
Через пятнадцать минут разведвзвод лейтенанта Завьялова ушел в рваный утренний
туман. Четвертым за взводным шел сержант Пимен Николаев. Провожавший взвод взглядом
Самохвалов вдруг подозрительно покосился на стоявшего рядом Рыдлевку:
- Левонтий, ты че?! Ты его перекрестил, что ли?
Панкевич смутился и даже немного покраснел:
- Да нет... Я так... Машинально...
- Машинально, - хрюкнул Самохвалов. - Скоро святой водой кропить начнем - в
духе новых веяний. Тебе, Левон, в полковые попы надо двигать. Вот там бы у тебя карьера
пошла... Вон Числова поисповедовал бы...
Ротный бурчал еще что-то - Панкевич и Числов предпочли дипломатично отмолчаться...
А на вершине Исты-Корт, в направлении которой ушел разведвзвод лейтенанта Мити
Завьялова, боевики уже оборудовали свой наблюдательный пункт. Снизу он, конечно же, не
был виден: его хорошо маскировал густой в человеческий рост кустарник. На небольшом
возвышении был установлен оптический прибор с диковинными "навороченными" окулярами.
Около прибора стояли Хамзат, два араба и один афганец. Рядом с ними вертелся Алик в своей
новенькой форме. Наемники поглядывали на него с легким раздражением. Алик подошел к
Хамзату и взял его за руку:
- Брат, я хотел тебе спасибо сказать - за форму. Она, наверное, дорогая.
- Нравится? - улыбнулся Хамзат.
- Нравится...
Хамзат повернулся к афганцу, кивнул на Алика и пояснил на смеси русского и дари:
- Саид-джан, это мой брат - барадар... Один школа - мактаб учились... Сегодня
первый раз - бой... Амруз - джанг шоди...
Афганец безэмоционально глянул даже не на Алика, а как бы сквозь него, и склонился к
прибору. Хамзат шепотом сказал Алику:
- Брат, не вертись - прибор уронишь. Упадет - настройка электронная собьется.
Прибор - американский. Десять тысяч долларов стоит. Как тридцать твоих форм...
Алик виновато кивнул и отошел в сторону. Хамзат наклонился к Сайду:
- Что? Снизу - идут, да?
Сайд, не отвечая, отстранился от прибора и начал прислушиваться. Потом опять припал к
окулярам и наконец уверенно сказал:
- Идут. Взвод - мал-мал-меныпе.
Его черные обмороженные пальцы ласково поглаживали прибор...
Хамзат махнул рукой, и к нему подбежал боевик-чеченец. Хамзат вполголоса сказал ему:
- Скажи Саламбеку: как растянутся перед секрет-засадой - всех сразу стрелять.
И пояснил свое распоряжение Сайду с обмороженными пальцами:
- У нас - 10 брат - засада эти - убиваем, ждем следующих. Надо, чтобы гоблины все
вверх пошли. Они все вверх - мы все вниз. Сразу. Мы - наступаем сверху. Они внизу -
оборона нет. Фахмиди - понял?
- Мифахвам - понят, - хмуро, не глядя на Хамзата, отозвался Сайд.
...Не имея возможности наблюдать продвижение взвода Завьялова визуально,
Самохвалов, конечно, нервничал. Он курил, не отходя от связиста, и вызывал, вызывал
Завьялова - пожалуй, чаще, чем обычно. Что-то очень не нравилось майору в этой туманной
тишине. К тому же к утру Самохвалов уже получил информацию о больших проблемах у
"вэвэшников" и знал, что в ближайшее время снизу со стороны Улус-Керта их роту никто не
"подопрет". И вообще - если с той стороны никто из федералов не встал, то черт его знает -
кто там шляется и в каком количестве. Оно, конечно, всякое бывает - может, на "вованов" и
случайно напали, но... Чтобы навязать бой почти двумстам бойцам внутренних войск (да с
техникой) - это какими же надо располагать силами?
Майор досмолил очередную сигарету и хмуро бросил связисту:
- Давай, еще раз вызывай...
- Вымпел, Вымпел, ответь Сошке, - забубнил связист в микрофон. - Вымпел, ответь
Сошке...
Рация захрипела, булькнула и отозвалась:
- Я - Вымпел. Прием...
Самохвалов перехватил у связиста "матюгалку":
- Дима, как погода?
- Ничего, - отозвался Завьялов. - Пока ясно. До моря - остановки четыре.
Маленьких. Выхожу к пляжу... Здесь много песка...
- Ну, что я говорил! - сказал Самохвалов подошедшему Числову. - Впереди густой
кустарник. Как на карте. До вершины Диме метров четыреста...
На самом деле про то, что карта показывала впереди густой кустарник, говорил Рыдлевка,
а майор как раз в этом сомневался, но Числов того их разговора не слышал. Капитану, казалось,
передалось волнение ротного. Он посмотрел Самохвалову прямо в глаза и тихо сказал, имея в
виду подготовку взвода разведчиков:
- Кустарник... А по лесу-то ребята почти и не работали. Ходили по горам да аулам. Чай
пили... А леса они не знают...
Самохвалов лишь молча кивнул...
...Первое отделение разведвзвода - восемь бойцов - во главе с лейтенантом Завьяловым
шло в стелющемся по земле тумане прямо к духовскому секрету. Они шли вдоль кромки
кустарника и разговаривали.
Это было неправильно - в тумане отличная слышимость, но Завьялов разговорчики не
пресекал. Более того, шедший пятым в колонне боец как раз ко взводному и обратился:
- Командир, а помните, когда в декабре на вершину вышли - тогда какие фотки
сделали! Помните, тогда еще говорили, что Грузию было видать...
Шедший сразу за лейтенантом сержант Кузьмин помешал ответить Завьялову - он
попытался перестроить болтуна на боевой лад:
- Пятый: справа вверх двадцать - кусты...
- Ага, - откликнулся боец. - Кажись, заяц сиганул...
Последним в первом отделении шел Грызун, автоматически среагировавший на версию о
зайце:
- Ага, заяц... за волком погнался... Голодный, наверное... Потому что с тушенки
охренел.
По всему отделению плеснуло смешком, кто-то "добавил юмора":
- Не-ет. Стояк у него утренний. Завелся мужик...
Лишь когда ржать начали чуть ли не в голос, лейтенант приструнил бойцов, впрочем, не
особо жестко:
- Кончайте треп...
...Между тем затаившийся в засаде уголовного вида боевик со славянской наружностью
докладывал Хамзату по трубке шепотом, визуально наблюдая десантников:
- Хамзат, тут до тэбэ хлопцив дэсить... Може, трошкы ще... прыпызднылысь?
Хамзат решил, что дальше ждать - уже нет смысла. Да и его самого постоянно дергали и
торопили - заброшенный лагерь строителей ЛЭП был уже просто переполнен боевиками, а
новые отряды и группы все подходили и подходили. Всю эту человеческую массу нельзя было
долго держать так скученно в месте, которое просто размерами не соответствовало такому
количеству людей...
Поэтому Хамзат скомандовал наемнику-западенцу, несколько лет назад принявшему
ислам:
- На счет пять. Огонь по последним. Чтобы первые жопу показали. Аллаху Акбар!
...Болтливый боец (его звали Миша Груздев) все никак не унимался, пытаясь на отдышке
рассказать скабрезную байку:
- ...И тут он ее - раз... и по самые помидоры...
Остальные сопели, но молчали - говорить, в общем-то, было тяжело, они же лезли
наверх.
Договорить Груздеву помешали автоматные очереди из засады. Груздев удивленно обнял
сам себя за плечи, к нему инстинктивно бросились шедшие сзади.
- К бою! - заорал нерастерявшийся Завьялов. - Уходим влево в туман... Вниз...
Шестой - Сошку на связь... Кузьмин, прикрой...
Сам лейтенант отходил, пятясь, постоянно огрызаясь короткими автоматными очередями
по кустам - цели он не видел, но именно одна из его "слепых" очередей оборвала жизнь
муджахеда-украинца... Тем не менее только туман спас взвод разведчиков от немедленного
уничтожения на месте. В тумане искривляется пространство, искажается истинная дистанция
до цели...
Солдатик-связист (новенький, вместо не вернувшегося еще из госпиталя Димы Гущина)
перекатывался вниз вместе с переносной станцией. Его прикрывали огнем подходившие снизу
и отходившие сверху Кузьмин с Завьяловым...
...Хамзату быстро доложили о том, что его засада-секрет оказалась, мягко говоря, не
очень эффективной. Ну, по крайней мере - не такой эффективной, как от нее того ожидали. В
этой ситуации у Хамзата просто другого выхода не оставалось, как преследовать разведвзвод
Завьялова всеми имевшимися в его распоряжении силами - то есть всем отрядом. Ведь он
зачинал бой фактически на глазах верховых эмиров. Как говаривал когда-то Салман Радуев -
это был важный политический момент. Запоминается и отмечается впоследствии самая
большая удача и - самая первая... Поэтому Хамзат бросил вниз, на преследование
практически весь отряд - послал туда и очумевшего от выстрелов Алика:
- Брат, тебе надо вниз, с остальными... У тебя кинжал есть? Значит, режь горло собакам!
Добивай их...
- Это деда кинжал, - зачем-то пояснил Алик не слушавшему его Хамзату.
- Аллаху Акбар! Вперед, брат!
Хамзат подтолкнул Алика, и он побежал вместе со всеми вниз, туда, где грохотали
автоматные очереди. Долго он, впрочем, не пробежал - споткнулся о камень и упал, больно
ударившись подбородком о мушку автомата. Когда Алик встал - его новенькая форма была
уже испачкана грязью. Отряхивавшегося Алика обогнали другие боевики, один из бежавших
арабов на ходу дал ему пинка. Алик снова упал, а когда поднялся, увидел, как поднимавшиеся
навстречу двое муджахедов тащили за ноги тело боевика-западенца - с вывалившимся языком
и цепляющимися за камни неестественно широко разведенными руками. На левом запястье был
вытатуирован трезубец... Снизу слышалось какое-то рычание, гортанные команды, выстрелы и
вой - то ли волчий, то ли человечий... Но откуда здесь взяться волкам?
Алика затошнило, чтобы отвлечься, он стал горстями собирать ноздреватый талый снег,
кое-где лежавший в кустах и пытаться им оттереть свою перепачканную униформу, уже не
выглядевшую столь шикарно...
...Когда сверху донеслись выстрелы, к Самохвалову инстинктивно подтянулись
практически все офицеры роты. Все молчали, напряженно вслушиваясь в треск радиостанции и
в звуки боя наверху. Наконец мембрана разродилась искаженным отчаянным голосом
лейтенанта Завьялова:
- Сошка, Сошка! Засада! Духов десять - с пляжа! У меня один трехсотый и... Кажется,
уходят... нет... Кого-то в кусты тащат...
Самохвалов стиснул микрофон в руке:
- Дима, спокойно, спокойно... Займи оборону. Разберись - сколько их. В кусты сам не
лезь... Понял меня?
- Понял!.. Их тут...
Сверху уже не переставая били очереди. Самохвалов поднял голову, встретился взглядом
с Рыдлевкой и сказал хрипло:
- Левон. Готовь резерв... Человек пять оставишь Орлову...
- Есть...
Между тем взвод лейтенанта Завьялова, довольно грамотно обороняясь, продолжал
широким полукольцом отходить влево - вверх. Боевики, преследуя десантников, постепенно
начали вылезать из густого кустарника. Хамзат на своем наблюдательном пункте, не видя того,
как складывается бой, начал нервничать и терзать трубку "кенвуда".
- Сайд, Сайд... Ты скажешь, сколько собак?
Группа Сайда между тем пыталась атаковать Завьялова в лоб. Остальные старались
кустарником выйти десантникам в тыл, чтобы напасть снизу и отрезать им путь к отступлению.
Боевики хотели взять отбивавшихся десантников в кольцо, но те продолжали непрерывно
отходить влево вверх, рассредоточиваясь в тумане. Митя Завьялов отходил последним, чтобы
видеть, сколько боевиков примерно их атакует и чтобы прикрыть остальных. А лейтенанта
страховал Тунгус, непрерывно стрелявший с руки из снайперской винтовки. Тунгусу казалось,
что он "снял" уже несколько духов, но уверенности не было - боевики падали постоянно, и
трудно было определить в тумане - когда они просто спотыкались, а когда их сбивали на
землю пули...
- Сайд, Сайд! Сколько?! Сколько собак?!
Трубка наконец ответила Хамзату:
- Много. Совеем много, рота...
"Откуда там рота?" - не понял Хамзат и закричал в "кенвуд":
- Что? Откуда - рота? Что, все пошли?
В голосе отвечавшего слышалась характерная для человека, ведущего бой, очумелость:
- Всэ, всэ пашлы!!
Хамзат обернулся к Асланбеку - его десятка, состоявшая только из чеченцев, была его
последним резервом.
- Асланбек, твои люди... вперед. Проверь, сколько там гоблинов... Возьми
гранатометы... Нам надо недолго подержать собак... Отряд "Джамар" уже двинулся к нам...
Через пару часов они будут здесь.
Асланбек молча кивнул. Его десятка еще не успела уйти вниз, когда оттуда появился,
тяжело дыша, расхристанный и грязный Алик. Он кинулся к Хамзату, округляя и без того
большие глаза:
- Брат, там очень много русских... Можно, я останусь с тобой? Клянусь, я никого не
подпущу к тебе!
Хамзату кровь бросилась в лицо, так ему стало стыдно, что Асланбек и его люди
наблюдают эту сцену. Он схватил Алика за ворот и встряхнул, как щенка:
- Ты же чеченец! Убегают только собаки! Иди с Асланом, он тебе скажет, сколько там
гоблинов и что они делают! Иди!
Алик, озираясь, ушел с десяткой Асланбека, а Хамзат остался на наблюдательном пункте
лишь с двумя бойцами - его, можно сказать, личными телохранителями. Хамзат вслушивался
в звуки боя, не замечая, что его начинает бить крупная дрожь...
У офицеров, слушавших рацию на КП роты, лица были не менее напряженными, когда
радиостанция ожила очередной раз голосом Завьялова:
- Сошка, Сошка... У меня два "двухсотых", пять "трехсотых"... Один в погремушку...
Треснула...
Самохвалов обернулся и крикнул ротному фельдшеру:
- Марченко! Пойдешь с резервом! Там у Завьялова один тяжелый - в голову.
Прапорщик кивнул, и Самохвалов повернулся к артиллерийскому наводчику лейтенанту
Суханову:
- Никита! Вызывай огонь...
Закончить распоряжение ротному помешала вновь захрипевшая рация - голос Завьялова
был совсем слабым и прерывался, как у пьяного:
- Сошка... Со-шка... Их... двадцать пять-тридцать... Идут напролом... Принимаю бой...
Через паузу, заполненную треском и уханьем, голос Завьялова донесся до Самохвалова в
последний раз:
- Товарищ майор... шесть "двухсотых"... у меня семь - ранены... командир...
артелей...
Рация затрещала и смолкла. Сверху на стрекот автоматных очередей стало накладываться
уханье гранатных разрывов.
Самохвалов поднялся, закусив губу. Числов, ставший очень серьезным, покачал головой:
- Если гранаты, значит - работают вплотную...
Майор кивнул и дал отмашку Панкевичу, уже собравшему свой взвод, за исключением
Ары и еще четверых, оставленных Орлову:
- Лева... Двигай наверх. Дай нам оборону организовать. Завьялов - еще молодой... Они
отсюда - где-то в километре...
- Есть!
Панкевич со своим неполным взводом двинулся наверх. Капитан Числов успел дружески
ткнуть его кулаком в плечо. Самохвалов же, не поднимая головы от рации, даже не посмотрел
вслед ушедшим, он ждал, пока связист вызовет базу. База откликнулась быстро - голосом
полковника Примакова, и майор начал докладывать:
- База, квадрат 1785, по улитке - семерка, вступил в бой. Судя по всему, разведка
какого-то крупняка. Может, и Хаттаба. Как ждали, только раньше... Пока справляюсь...
- Давай, майор, справляйся, - отозвался Примаков. - У нас тут Рыжий, ты знаешь, в
засаду попал. Глубоко. Сейчас ему помогаем. Как туман рассеется, тебя летуны навестят.
Заявка давно подана... Туман, блин... Держись...
- Ага, - кивнул Самохвалов и попытался вызвать Завьялова. Майор четко, как диктор,
выговаривал в микрофон:
- Дима, Дима, ответь... К тебе Рыдлевка пошел. Понял меня? Дима, ответь! Митя! Если
не можешь - отходи. Ничего. Мы ждем... Только за собой подбери...
Но радиостанция молчала, не отвечая. Лейтенант Завьялов уже и не мог ответить -
тяжело раненный в голову, живот и ноги, он лежал за большим валуном и еще стрелял в
напиравших перебежками боевиков, стараясь прикрыть отход остатков своего взвода. Может
быть, лейтенант Митя Завьялов, был и не самым лучшим разведчиком, может быть, он был
простоват и не очень быстрого ума... Может быть. Но погибал он так, как и положено
настоящему русскому офицеру, - без стонов и жалоб, прикрывая своих солдат...
Самохвалов оторвался от рации, глянул красными глазами на Числова и Орлова:
- Так, Сергей, Вова... Не хер тут стоять. Давайте-ка, займитесь обороной рубежа - по
всем статьям... Чтоб заодно и бойцы разогрелись... Пока можно, нужно как можно глубже
зарыться... Ну, мне вас учить? Давайте, хлопцы... Саранцев - давай, не стой. Тебя тоже
касается...
Офицеры разбежались по подразделениям, а Самохвалов снова повернулся к рации:
- Митя, Митя... Я не слышу тебя... Ответь Сошке... Митя. Спокойно скатывайся вниз,
как на саночках. Туман на твоей стороне... Митя, ответь...
Рация захрипела, ожила, Самохвалов даже сжался весь, но из мембраны вышел другой
голос - не Завьялова:
- Сошка, ответь Вымпелу... Я - сержант Николаев... У нас тут... нормально... Только
из гранатометов лупят. Вымпел-первый ранен, тяжело... Не всех вижу... Духов - до тридцати,
может, больше... Я отхожу, но не могу оторваться... Подобрал не всех...
- Молодец, молодец сержант! - заорал Самохвалов. - Держись, к тебе твой взводный
идет... Ты в сторону соскочи, пусть они катятся... Он их и встретит... Как понял меня?
- Понял, товарищ майор... Пусть они побыстрее... Сильно жмут...
Самохвалов сразу же начал вызывать Панкевича, хотя от момента его ухода прошло не
более получаса. Взвод Рыдлевки двигался в быстром темпе, но - относительно, ведь они шли
вверх и далеко не по ровной дорожке...
- Лева, Лева, как настроение? Уже видишь, да? Да, не все еще в мире спокойно. Да... Ты
принимай Митино хозяйство, собирай всех и спокойно бери вправо - ниже - и домой...
Слышишь? Как в анекдоте - если жена идет прямо, значит, она идет налево... А ты - направо
и вниз, как на саночках... А мы встретим... Не задирайся особо с хулиганами... Ну, потрави с
ними минут двадцать - ты же умеешь... Пусть первые оторвутся... И домой... А мы сейчас
артиллерией подмогнем... Давай, Левонтий. Давай...
Самохвалов отер огромной пятерней от капелек пота лицо и рявкнул:
- Суханов! Никита! Давай сюда, живо! Сейчас базе объяснять будешь, чтобы они во-он
туда положили... Видишь, вон ту хреновину? Да не ту, а вон там... Духи же, сволочи,
обязательно за ней что-нибудь нарисуют. Пусть лучше ямка будет. И за перевал - туда пусть
понапихают, хуже не будет... Давай, сынок, вызывай базу... Еще раз...
...Левка карабкался вверх по склону, и его собственное хриплое дыхание иногда
заглушало звуки боя, идущего впереди и приближавшегося с каждой минутой. Старший
лейтенант уже не мог точно сказать - сколько по времени они так бежали, если это можно
было назвать бегом. Обгоняя Рыдлевку, чуть впереди клином выдвинулись Дядя Федор,
Веселый, Конюх и Маугли. Рядом с Панкевичем тяжело дышал сержант Бубенцов. На боевиков
они натолкнулись неожиданно - те выбежали из тумана в полный рост и начали растекаться
навстречу, словно лава, только не красного, а серо-зеленого цвета...
За духами, в клочьях тумана виднелся густой кустарник и по его краям - тела
десантников, неподвижные и еще пытающиеся подняться... Сквозь грохот автоматов Левке
послышалось что-то, похожее на рычание. Или это был его собственный хрип?
На расстоянии 30-40 метров противники начали разбираться по парам, паля из беззвучных
в общем вое и грохоте автоматов...
Первым встретил лоб в лоб бегущего навстречу боевика дембель Дядя Федор. Потом,
словно в замедленной съемке, они остановились друг перед другом - Дядя Федор и
здоровенный бородатый араб, словно Пересвет с Челубеем. Между ними было метров пять, не
больше... Их автоматы ударили почти синхронно, и так же синхронно они упали на колени. У
обоих хлынула изо рта кровь. А потом они повалились в разные стороны.
Панкевич успел очередью - навскидку - прошить прицелившегося в Родионенко
боевика и словно откуда-то со стороны услышал свой собственный сорванный голос:
- Шире бери, шире! Обтекай снизу... Мургалов! Смотри! Коняев, ищи щель! У тебя
ротный пулемет, блядь, а не рогатка! Родионенко, слева!
Маугли засадил короткую очередь в морду бородачу с гранатометом, тот упал, но гранату
выпустить все ж таки успел. Она не взорвалась сразу, а огненной ящерицей со свистом
поползла по склону - и только потом последовал взрыв, почти не слышный из-за начавшейся
за спинами боевиков канонады...
Прямо на Панкевича пер боевик, с черной лентой на лбу, в выцветшем бушлате и синих
спортивных штанах. Левка не видел, кто в него стрелял, но дух вдруг схватился за яйца и
заревел так, что на мгновение все - и десантники, и боевики - глянули в его сторону.
За воем умирающего все же слышалось, как бегущие сзади кричат "Аллаху Акбар" -
протяжно и как-то даже жалостливо...
...Откуда-то справа, пятясь спиной, вынырнул из тумана сержант Кузьмин - без
бушлата, в расстегнутой гимнастерке и с пулеметом в здоровенных ручищах. Обернувшись, он
заметил Панкевича - заорал ему на "ты", как равному:
- Панкевич, уводи пацанов вниз! Я прикрою! Со мной - еще семь!
Чуть разошедшийся туман на мгновение открыл поле боя: от края до края - сплошь
неподвижные, скрюченные тела с дырами в животах, а стало быть - расстрелянные в упор...
...Конюх и Веселый зацепились на откосе слева и вели огонь в спины спускавшихся
боевиков. Рыдлевка закричал Коняеву:
- Ваня, длинными давай, Ваня! Прижми их к земле!.. Родионенко, назад!..
Но Веселый то ли не расслышал команду, то ли решил ее не выполнять - он попытался
перебежать за голый валун, чтобы помочь поднимавшемуся спиной на откос сержанту
Кузьмину. Сержанту было очень неудобно одновременно стрелять и пятиться на подъеме.
Веселый хотел подхватить Кузьмина за шиворот, но сам споткнулся и упал, и это спасло ему
жизнь - короткая очередь пролетела как раз над ним. А следующая - достала Кузьмина.
Сержанта бросило назад, он дернулся несколько раз, так и не выпустив пулемета, а потом его
тело покатилось по откосу, пока его сапогом не остановил подбежавший боевик с американской
автоматической винтовкой в руках. Осатаневший дух с визгом вонзил ствол Кузьмину в рот и с
каким-то исступлением в вытаращенных глазах начал выпускать из своей винтовки очередь за
очередью. Веселый не видел, чтобы кто-то кидал гранату, но в следующее мгновение под
ногами духа сверкнула вспышка и ухнул взрыв... Веселый, словно загипнотизированный, не
мог отвести глаз, и в следующее мгновение он увидел, как рядом с обуглившимся до черепа
лицом Кузьмина упала нижняя часть туловища боевика, из которой вывалились кишки...
...Навстречу Рыдлевке спустился Тунгус - он тяжело дышал, но доложил даже почти
спокойно:
- Това...рищ... Ста....рший лейтенант... Завьялов... погиб... Мы достать его... уже не
успели... Он там... остался... Раненый... нас прикрывал... Кузьмин видел, как его... духи
резать начали... Наверное, уже мертвого... Там с вершины - еще духи прут - несколько
десятков. Я в прицел видел... Когда в тумане дырки были...
Старший лейтенант Панкевич спокойно оценил обстановку и принял, наверное,
единственно правильное решение: уходить не вниз, где прорываться к своим пришлось бы
сквозь орду уже спустившихся духов, а влево вверх, в том же направлении, куда отступал взвод
погибшего Завьялова...
Рыдлевка собрал всех уцелевших из
...Закладка в соц.сетях
