Жанр: Боевик
Рота
... своего взвода и из взвода разведки и увел наверх,
туда, где сквозь туман на небольшой площади проступали контуры каких-то развалин. Они уже
почти дошли, когда старшего лейтенанта "поцеловала" пуля - сорвала кусок кожи с правой
половины лба...
Между тем боевики перли и перли с вершины - и это уже был не полегший почти
полностью в боях со взводами Завьялова и Панкевича авангард, а подошедшие основные силы
хаттабовцев...
Вышедший на НП Хамзата командир отряда "Джамар" Идрис спокойно выслушал доклад
и принял решение атаковать в лоб позиции сильно ослабленной роты. Однако первую их атаку
сорвал удачно нанесенный дальнобойной артиллерией удар... Хамзат недолго пробыл
"командиром без войска" - в результате артналета погиб полевой командир араб Абу-Кутейба,
и Идрис, недолго думая, назначил командиром его сотни Хамзата... В эту же сотню влились и
ошметки авангардного отряда - человек восемь. Выживший Асланбек, нашедший Хамзата
лишь ко второй половине дня, привел с собой Алика - живого и даже не раненного, но
чудовищно грязного и с совсем сумасшедшими глазами. Хамзат коснулся ладонью сердца и
поклонился угрюмому Асланбеку:
- Спасибо, брат. Кровью клянусь - я этого не забуду.
Асланбек лишь молча кивнул в ответ - ему не хотелось рассказывать, как он намаялся с
этим странным родственником командира, который так ни разу и не выстрелил в сторону
собак-федералов...
...Отбив первую фронтальную атаку духов, майор Самохвалов связался с базой и
доложил:
- ...На меня идут до сотни, может, больше... Это уже не разведка... Они прорываться
здесь хотят...
А что база могла ответить Самохвалову? Туман никак не расходился, и авиация работать
не могла. Резервов, которые можно было бы срочно за несколько часов подтянуть, - не
имелось... Что в таких случаях отвечать командиру обреченной роты?
- ...Надо держаться, майор. На тебя почти вся артиллерия работает. На тебя и еще на
третий батальон. Метео обещает просвет... Как только... "Вованов" еле вытянули...
Держись...
Артиллерия действительно работала, но эффективность ее воздействия снизилась, потому
что боевики постепенно приноравливались к логике артналетов.
Самохвалов вызвал по рации Панкевича и спросил с надеждой:
- Левон, артели спрашивают, как снаряды ложатся?
Искаженный хрипом и треском голос Рыдлевки ответил:
- Ничего, но... Они часто по верхушкам деревьев и гребням скал... Взрываются. Нужно
еще. По улитке - все, кроме "семерки". В "семерке" - мы...
- Понял тебя, Лева, понял... Сколько с тобой "карандашей"?
- Семнадцать... Мы поднялись выше... Здесь что-то типа развалин... Они окружили, но
взять не могут. Я держу их под семьдесят... может, больше... Вижу плохо... На гранатный
бросок не подпускаю... Они когда на вас с вершины идут, мы, когда туман расходится, можем
им в правый фланг бить. Поэтому они и лезут на нас... Позиция хорошая...
- Понял тебя, держись, Лева! Примус звонил, ребята вот-вот подойдут...
Где-то через полчаса радиостанция вновь захрипела голосом Панкевича - возбужденным
и радостным:
- Командир, надо мной вертолет! Я слышу!.. Вертолет... даже два... "Крокодилы"... с
прожекторами...
Самохвалов, поняв, что слышит бред раненого или контуженого Панкевича, закусил до
крови губу:
- Держись, Левка, надо! Держись!..
...Где-то еще через полчаса стрельба на рубеже роты неожиданно затихла. Самохвалов не
успел еще ничего понять, когда к нему подбежал Числов и разъяснил:
- Командир, там духи - пленного привели... вроде Останина из завьяловского взвода...
Типа - парламентеры. Их гранатометчики прикрывают.
Самохвалов растер ладонью ноющую шею:
- Останин... Мне же докладывали, что он - убит... Ладно... Сережа, сходи, поговори с
ними. Останина забери, время потяни... Время на нас работает.
- Понял, товарищ майор, - кивнул Числов и, перепрыгнув окопчик, зашагал к
небольшой ложбинке между двумя пологими скатами.
Ему навстречу выдвинулся боевик без оружия, в ладно подогнанной форме с
командирской портупеей. В левой руке дух держал каменные четки и нервно перебирал их
пальцами. Метрах в двадцати за ним угадывались контуры еще нескольких человек.
Числов, подходя, прищурился - что-то знакомое почудилось ему в фигуре боевика.
Приглядевшись, он увидел, что муджахед так же внимательно-узнавающе его разглядывает.
Сергей покачал головой и хмыкнул, остановившись и засунув большие пальцы за ремень.
- Здравствуй, гоблин, - сказал Хамзат, встряхивая четки левой рукой. Правую он
протягивать офицеру, конечно, не стал.
- Привет, Хамзат, - кивнул Числов. - Давно не виделись. Надо же - и впрямь
встретились.
- Да, - усмехнулся Хамзат. - Только теперь - ни музыки, - ни женщин. Ни даже
кофе.
- И "дяди" нет, - попробовал подколоть боевика капитан, но тот мгновенно парировал:
- "Тети" тоже...
- А это даже хорошо, - дернул уголком рта, изображая улыбку, Числов. - Зато нам
никто поговорить не помешает... Так? О чем говорить будем, Хамзат?
- О жизни, гоблин. Или о смерти - это как разговор пойдет. Я что тебе хочу
предложить... ка-ма-ндыр. Ты - хороший солдат, смелый. Чеченцы уважают смелость. Зачем
убивать? Дай нам пройти. Нас больше полутора тысяч. Мы все равно пройдем - по вашим
трупам. Вас - была рота. Теперь - меньше. Мы убьем всех. Но я не хочу лишней крови. Все
устали... Поэтому возьми деньги. Мы даем 10 тысяч долларов. Понял? Встретились,
постреляли и... ЧЭЧЭНЫ РАСТВАРЫЛИСЬ...
Числов даже головой потряс - такого он не ожидал.
- Ты это... серьезно?
- Серьезно, - кивнул Хамзат. - Не понимаешь? Меня понять просто... Как там у вас, в
русской колыбельной: злой чечен ползет на берег, точит свой кинжал... Вот я - злой чечен...
Злой чечен дает тебе деньги, чтобы ты убирался с дороги... к чертовой матери, как у вас
говорят... Вы, русские... Вы четыреста лет убивали чеченцев. Вы выслали мой народ в
пустыню... Вы... Но я тебе все прощаю. Вот тебе деньги, вот тебе пленный - дай мне пройти
по МОЕЙ земле... Возьми. Вы же, русские, - жадные. Вам всего мало - потому что у вас
ничего нет. Все пропили. И воевать у вас некому - одни пацаны. Зачем ты их хочешь убить?
Бери деньги и уходи.
- Нет, - покачал головой Числов. - Нет, Хамзат, не возьму.
- Почему? - спросил Хамзат, доставая сигарету и закуривая. Сергею он предлагать
сигареты не стал.
- А потому, - сказал Числов, доставая из кармана бушлата пачку своих
ростовских-ядреных, - потому что они ворованные. У моего народа. Твоим дядей. Который
живет в России и которому там хорошо - лучше, чем мне, во всяком случае.
- Дядя, - сказал Хамзат, - здесь ни при чем.
- При чем, - не согласился Числов. - Очень даже при чем. Да и потом, если без
патетики, это просто технически невозможно... Как ты это себе представляешь? Я возьму бабки
и пойду делиться с офицерами? Или на всю роту дербанить? Это несерьезно, Хамзат. Где
пленный?
Хамзат скривился и, отвечая, утрировал чеченский акцент:
- Всэ плэнны у нас. Сэйчас приведут твой плэнный...
Он обернулся и что-то закричал по-чеченски боевикам, прикрывавшим его сзади. Они
засуетились, вытащили из кустов какого-то солдата, но к Числову не повели...
Хамзат приблизил свое лицо к лицу Сергея и сказал почти шепотом:
- Ты получишь своего пленного, он тебе расскажет... Уходи отсюда, гоблин. Дай нам
пройти и уходи. Мы всех убьем. Мы - не злые. Мы свою землю любим и будем воевать за ее
свободу до последнего чеченца. Такой у нас национальный характер. Нас нельзя победить...
- Да? - удивился Числов. - Интересно... А как же тогда быть с депортацией, в которой
вы нас обвиняете? А, Хамзат? Как миленькие - погрузились в эшелоны и поехали... вместе с
национальным характером. И как-то не было войны до последнего чеченца. А знаешь, почему?
Потому что понимали - с папой Сталиным этот номер не пройдет. Либо - в эшелоны на
Казахстан, либо энкавэдэшные пулеметчики покрошат всех - до последнего чеченца... И вы
выбрали жизнь, потому что с той бездушной машиной разговаривать было бесполезно... А
сейчас-то, конечно... С вами по любому поводу готовы на переговоры... Я помню Хасавюрт -
чем не свобода вам была? Вы ее получили и пошли в Дагестан. Там что - Чечня? Мало вам,
что вы здесь русских в рабах держите - в каждом ауле по зиндану... А ты этот зиндан очень
большим сделать хочешь? Да? А я вот - не хочу, чтобы так было... И никто вас не травит...
Ты в Москве или в Питере хоть одного чеченца-бомжа видел?
- Чеченца? - начал было Хамзат, но Числов перебил его:
- Да нормальные чеченцы давно мира хотят! Кто тебе дал право от имени всего народа
говорить?
Хамзат поиграл желваками, сузил глаза:
- Красиво говоришь, гоблин... Я так не умею. Я умею воевать. Мы убьем вас всех. Нас
сейчас - полторы тысячи. И еще подойдут, второй эшелон. А у вас...
- А у нас - рота, - перебил его снова Числов. - Десантная рота - так что попаритесь,
убивамши. И еще - вся Россия. Во втором эшелоне, понял?! И вообще... Ни к чему этот
базар... Давай пленного...
- Значит, не договорились, - пожал плечами Хамзат. - Смотри, гоблин... Потом лично
зарежу... И тебя, и солдатика... Аслан!
Хамзат обернулся и резко махнул рукой. Асланбек схватил пленного за шиворот крепкой
рукой и поволок его к Числову. Сергей пригляделся - это и впрямь был Останин, просто он не
походил сам на себя. Солдат был без бушлата, босиком, со сломанным носом и раздробленной
челюстью. Видно было, что он - в глубоком шоке и не до конца понимает, что происходит.
Асланбек дотащил пленного и дал ему на прощание пинка - Сергей еле успел подхватить
Останина, чтобы он не упал.
Асланбек ухмыльнулся и выразительным жестом провел ребром ладони по горлу. А
потом еще добавил по-русски:
- У нас дэсят снайпер - всэ офицер на прицеле. Передай командыр.
Числов коротко глянул на Асланбека:
- Ну, про снайперов мы уже слышали... Только про тридцать восемь...
- Что? - не понял Хамзат.
- Ничего, - мотнул головой Числов. - Это я... о личном.
Хамзат посмотрел на офицера вроде как даже с удивившим Асланбека сожалением в
глазах:
- Смотри... Сергей. Потом себе не простишь. На этом свете и на том. Даю полчаса на
размышление. Потом...
Числов ничего не ответил. Он подхватил Останина и потащил к своим. Солдат совсем не
держался на ногах, он хотел что-то сказать, открывал рот, но лишь выплевывал зубы и еще
какие-то кровавые ошметки. На Хамзата Числов больше ни разу не оглянулся...
Атака боевиков началась не через полчаса, а чуть позже - минут через сорок. Они
поперли сверху с диким воем, с поддержкой своих минометов и гранатометчиков.
Десантники отбивались, как могли. Когда осколком мины убило пулеметчика из взвода
Орлова, за пулемет лег Числов. Рядом с ним, прикрыв голову автоматом, лежал рядовой
Андрей Горошко. Он прижимался щекой к земле, сопел, как загнанная лошадь, и что-то
шептал. За выстрелами Числов не слышал, что именно, пока солдат не перешел на крик:
- До дембеля - кот наплакал! И на тебе! Суки! Мрази черножопые! Сволочи!
У него явно начиналась истерика. Числов потянулся к нему и дал наотмашь пощечину:
- Воюй, мудила!
Горошко словно очнулся, судорожно схватил автомат, дал очередь, но через мгновение
рядом вздыбилась земля, дохнула жаром и ударила солдата чем-то очень горячим пониже
бронежилета. Горошко закричал, выпустил автомат, забился и заскреб пальцами землю.
А правее Числова в окопчик спрыгнул откуда-то взявшийся прапорщик Кузнецов.
Квазимодо сменил магазин в автомате, дал длинную очередь и, глянув направо, столкнулся с
совершенно безумным взглядом рядового ~ первогодка Гусева, одного из тех, что оставил,
уходя на выручку к разведчикам, Панкевич. Гусев сжался в комок, у ног его лежал, уткнувшись
окровавленным лицом вниз, чей-то труп. Из глаз Гусева текли слезы. Квазимодо ругнулся, пнул
молодого сапогом и заорал в голос:
- Опять ты... Сопли распускаешь! По роже захотел?! Бери автомат, сука! В лобешник
дать?!
Гусев с рыданиями схватил автомат и начал стрелять, не видя целей из-за слез. Но
Квазимодо все равно его поведение одобрил:
- Ну так! Могем, когда надо! Выше, выше бери, сынок...
Числов не смог бы сказать, сколько по времени продолжалась та атака. Но когда боевики
выдохлись и наступила передышка - на поле боя уже опускались сумерки...
На КП роты собрались все офицеры и прапорщики. Они молча слушали, как Самохвалов,
уже почти открытым текстом доложив о потерях и о предполагаемой численности боевиков,
просил поддержки у базы и как база просила его в ответ держаться...
Самохвалов поднял голову от рации, осмотрел всех, остановил взгляд на Числове:
- Ну, что, Серега... Они и вниз просочились... Но полностью обойти нас не могут, иначе
бы без боя прошли... И Панкевича не выпускают. Он им в бочину херачит, значит, не все у
них... зефир в шоколаде...
Рыдлевка словно почувствовал, что о нем говорят, - его голос вырвался из радиостанции.
Панкевич, почти не используя условные выражения, то ли докладывал, то ли бредил, видимо,
ему всюду сквозь залитые кровью глаза мерещился красный свет:
- ...Наблюдаю красные ракеты... Это вы красные пускаете? На 29-е красные -
"отхожу"... Вы что, отходите? Тунгус, экономь!.. На меня "вертушка" красная заходит...
Может, пожарники... И дымы - розовые... Они - розовым...
Самохвалов несколько раз вдохнул и выдохнул и сказал в микрофон очень четко и
медленно:
- Лева, Лева... успокойся... Отвечай на мои вопросы... мои вопросы... Доложи, что у
тебя...
- ...отражаю нападение... противник силами... Из гранатометов хуярят... Конюху кисть
срезало... Конюх, не бросай пулемет... Я сам перебинтую... Прижми этого, в красной куртке...
- Левка, ты ранен?!
- Задело... по глазам... контузия, кажется.
- Лева... Говори подумав, могут слушать... Сколько с тобой?
- ...Как колодок у вас на кителе... без одной...
- Понял, Лева, понял... А против?
- До тумана, сколько вижу, - штук пятьдесят положил... Дальше не вижу... Еще идут...
Они из тумана - гранатометами... И минометы тащат...
- Держись, Левка... К тебе сейчас Математик пойдет... Понял? Держись!
Самохвалов встал, не глядя ни на кого, оттащил чуть в сторону Числова и шепотом сказал
ему:
- Числов... возьмешь человек десять... Духи сейчас снова попрутся... Уже темнеет...
Дойдешь до Левона... У него там, судя по всему, - позиция хорошая... Всем туда не дойти с
ранеными.... А мы тут, сколько сможем... Сергей, ты меня понял?
- Понял, товарищ майор, - после короткой паузы ответил капитан Числов...
Потом, много позже, уже на "разборе полетов", кто-то из больших чинов скажет,
комментируя решение майора Самохвалова, что, мол надо было бы стоять вместе, не
разделяться... Но это будет потом. 29 февраля про "потом" никто из офицеров погибающей
роты не думал. В училищах и академиях учат, "какого противника какими силами уничтожать".
Вообще. Рота десантников у горы Исты-Корт решала задачу конкретную: как не пропустить вот
этого врага, больше чем в пятнадцать раз превосходившего их численностью... Не пропустить
здесь и сейчас...
Ротный и Числов вернулись ко всем, кто собрался на КП. Самохвалов выпрямился,
одернул бушлат и спокойным командирским голосом довел до офицеров и прапорщиков свое
решение:
- Первое. Противник не прошел. И не пройдет. Они не врут - их больше тысячи.
Возможен еще подход. Сейчас их продвижение на нас сковывает старший лейтенант Панкевич.
Молодец. Они из-за него в основном к нам на правый фланг выбегают. Другой дороги у духов
нет и не будет. Они мечутся - то на Панкевича нажимают, то на нас. Второе. Подкрепление
придет не раньше утра. Довожу, кто не знает, - колонна "вэвэ" попала в засаду еще вчера.
Капитан Ельцов убит... Артиллерия разрывается между нами и вторым батальоном. У них там
тоже все очень серьезно. Понятно? Третье. Мое решение: усилить Панкевича моим резервом из
состава взвода Саранцева и Орлова - по пять человек. Организует капитан Числов. Остальные
- кто есть - оборона по всему рубежу. От оврага до речки. До подхода покрепления. Старший
после меня - Орлов. Володя, чтобы Числов вышел, отвлечешь контратакой на правом фланге.
Числов, соответственно, прорывается на левом... Все, будем стоять. Так, теперь артнаводчик.
Никита, ты минометчиком был? Расстрелял все? Тогда меняй ориентацию, будешь другие мины
- ставить. Возьмешь одного бойца - и ползком, вкруговую. Шашками. Играл в детстве? Ну
вот... Кого тут, на хер, наводить? Артели нас зацепить боятся, а получается, что духов берегут.
Ясна задача?
- Так точно, ~ отозвался Никита Суханов. - Я, товарищ майор, армяна этого возьму, из
взвода Панкевича. Моих-то всех посекло, ни одного целого нет...
- Бери, - разрешил Самохвалов. - Ну, братцы, готовьтесь...
Офицеры и прапорщики, особо не прощаясь с Числовым, разошлись по своим позициям.
Самохвалов рукой остановил капитана, шедшего было отбирать себе людей для прорыва к
Панкевичу. Сергей удивленно посмотрел на майора, что-то искавшего в нагрудном кармане.
Убедившись, что никто этого, кроме Числова, не видит, ротный вынул старенький
замусоленный картонный образок - иконку и протянул со странной усмешкой капитану:
- Возьми, Сережа... В Афгане, еще прапором, меня за него на парткомиссию
вызывали... Сошло...
Числов вспомнил, как Самохвалов ворчал на Панкевича, перекрестившего уходящего с
разведчиками Тунгуса... Вспомнил - и ничего не сказал. Только порылся в карманах, нашел
зажигалку. Подкинул на ладони и отдал майору:
- Командир, это вам...
Больше они ничего друг другу не сказали. Только пожали руки - и Числов побежал
собирать людей. Навстречу ему попались Никита Суханов и Ара, уже понявший, что его к
своим не возьмут. Числов помахал ему рукой, спросил на ходу:
- Корешу твоему питерскому привет передать?
- Не надо, - мотнул головой Ара. - Лучше сигареты. Это подарок. Последняя пачка.
Специально берег.
- Последнюю - нельзя, - остановился капитан.
- Можно, - с нажимом, почти даже с вызовом ответил Ара. - Сергей Николаевич,
сегодня же - 29-е?
- Ну, - сказал Числов. - И что?
- А у него день рождения сегодня. Раз в четыре года...
- Точно, - хлопнул себя по лбу капитан. - Ротный же говорил... Ладно, давай сюда
подарок - поздравлю...
Числов забрал у Ары невесть как сохранившуюся у него пачку "Космоса" и побежал
дальше. Ара некоторое время смотрел капитану в спину, потом вздохнул и пошел с Сухановым
готовить мины к установке...
...На своем фланге вдоль бруствера полз старший лейтенант Орлов. Со стороны боевиков
редкие выстрелы снайперов начали густеть, перемежаясь очередями и гранатометными
сполохами, предвещая скорую атаку. Орлов подполз к двум контрактникам, пулеметчику и
гранатометчику:
- Так, мужики... Надо шумнуть... Числов к Левонтию будет уходить... Я с пацанами,
когда попрут, их контратакой встречу... Сейчас надо их подраздрочить... Марат, давай-ка три
длинных по склону... Жаконя, как увидишь ответные вспышки - гранату туда и вторую...
Жаконя!
Орлов еще раз толкнул контрактника Жаконю, вцепившегося в гранатомет.
Гранатометчик, словно кукла, перевернулся и спиной сполз в окоп, не мигая уже
остекленевшими глазами. Марат слева начал бить из пулемета. В ответ со стороны боевиков
раздались очереди и вспышки гранатометных выстрелов. В быстро густевших сумерках Орлов
увидел, как вспышки начали двигаться, приближаться. Послышался нарастающий вой, в
котором "Аллаху Акбар" еле угадывалось. Боевики приближались к рубежу перехода в атаку...
- Эх, Жаконя, - вздохнул Орлов. - Как не вовремя...
Он разжал пальцы контрактника, взял гранатомет и навел на приближавшиеся в тумане
сполохи. Его выстрел практически слился с таким же, но с той стороны... два черных дымных
конуса долго висели в сиреневой туманной измороси... Один - на том самом месте, откуда
только что прицеливался старший лейтенант Орлов...
К Самохвалову на КП прибежал Квазимодо, вытирая лицо от грязных потеков пота:
- Товарищ майор... Орлова убило... Взводного...
Самохвалов все терзал рацию. Он поднял на прапорщика глаза с полопавшимися в белках
сосудиками. Прапорщику показалось, что ротный не совсем четко его видит...
- Н-нет, Кузнецов... Взводный - всегда на месте... Принимай взвод - и рули... Готовь
пацанов. Надо Числову дать уйти...
- Есть, - Квазимодо развернулся и побежал назад, к остаткам орловского взвода.
Бежать ему было недалеко. В окопах прапорщик прошел по всем уцелевшим, хлопая по плечам
и приговаривая:
- Мужики, оскалились... Западло это - за взводного так просто не сойдет. Десант - не
кучка пидорасов! Булаты - снять... Приготовиться к контратаке!
Уже прилично стемнело, когда боевики, стреляя на ходу, начали выкатываться на почти
плоскую площадку, усеянную мертвыми телами и мелкими кустами, - чуть правее центра
рубежа обороны роты.
- Вперед! - заревел Квазимодо и выпрыгнул из окопа. За ним встали сначала
семь-восемь десантников, потом через небольшую паузу - еще примерно столько же... Не
ожидавшие контратаки боевики из передовой цепи даже не поняли, как десантники оказались у
них за спинами. Духи начали разворачиваться, чтобы открыть огонь в спины просочившимся,
но десантники без бушлатов в наступающей темноте по силуэтам очень походили на боевиков,
а потому муджахеды зацепили и своих... Короткое замешательство разродилось ожесточенным
рукопашным боем, когда обе стороны, быстро отстреляв рожки и не имея времени сменить их,
начали орудовать автоматами, как дубинками... Со всех сторон слышался вой и русский мат,
часто с кавказским акцентом. Накал схватки был такой, что шедшие сверху новые группы
боевиков опасались попасть в эпицентр рукопашной и стали обтекать ее левее - если смотреть
от позиции роты... Однако многие все равно проскакивали вперед, не видя врага в
смешивающейся с туманом темноте...
В этот момент с левого фланга, стараясь не шуметь, пошла наверх группа капитана
Числова. Однако проскочить совсем тихо им не удалось - они все же натолкнулись на духов,
отжатых к левому флангу жуткой энергетикой рукопашной... Среди спускавшихся были и
Хамзат с Аликом и Асланбеком - они бежали, спотыкаясь об убитых и стреляя навстречу
сполохам огня, надеясь, что их пули летят все-таки в русских, а не в своих... Хамзат уже плохо
соображал, что происходит, - перед атакой командир отряда "Джамар" Идрис пригрозил ему
расстрелом... Хамзат в ответ только улыбнулся. Он знал, что победит. И пусть победа будет
кровавой - чем больше шахидов, тем священнее месть... Но почти психическая атака
муджахедов разбилась об отчаянный ответный бросок десантников... Все перемешалось в поле
сплошного огня, предсмертных хрипов и каких-то нечеловеческих выкриков - и те, и другие,
перемещаясь по склону, искали и находили добычу...
...Капитан Числов шел в своей группе замыкающим - все уже почти проскочили, когда
пуля зацепила шедшего предпоследним связиста. Боец, получивший пулю в бедро, присел, как
от удара, и стал заваливаться на бок. Сергей, матюкнувшись, наклонился над ним, чтобы
уколоть обезболивающим шприц-тюбиком - они горстями были напиханы в его нижние
карманы. В горячке Числову показалось, что он не попал бойцу в ногу, и капитан полез за
вторым тюбиком... Солдат застонал и вроде начал очухиваться. Сергей оперся на автомат,
чтобы встать, - вот тут-то на него и выскочил Алик с автоматом наперевес... В такие минуты
все чувства обостряются - и они узнали друг друга мгновенно. Алик не стрелял, завороженно
глядя на русского офицера, державшего свой автомат за ствол... Сколько прошло времени -
секунда, две, три? Числов не смог бы ответить на этот вопрос. Время словно остановилось. А
потом к Алику подскочили Хамзат с Асланбеком - они все время старались держать молодого
в поле зрения... Хамзат тоже узнал Числова - узнал, улыбнулся и нажал на спусковой крючок.
Но выстрелов не последовало - магазин был пуст. Асланбек оттолкнул в сторону Алика,
перекрывавшего ему сектор стрельбы, и натолкнулся животом на очередь, которую выпустил
из своего автомата раненый связист. Асланбек зашелся в предсмертном крике, но, умирая,
успел открыть ответный огонь, искромсав пулями и солдата, и радиостанцию. Числов
мгновенно перекатился в сторону, перехватив автомат, он хлестнул очередью в сторону
Хамзата и успел увидеть, что зацепил боевика. Возвращаться к связисту Сергей не стал - он
видел результат выстрелов Асланбека и понимал, что парню помочь уже нельзя. Понимал
Числов и то, что его группа осталась без связи... Это означало, что "тарелочку" Рыдлевки им
придется искать в темноте "на ощупь". Капитан нагнал своих, и вся группа быстро стала
уходить вверх влево, отрываясь от боя...
А внизу в слоеном месиве тел продолжали биться те, кто своей контратакой помогал уйти
группе капитана Числова... Кто еще мог - стрелял и бил стоя. Кто уже не мог держаться на
ногах - ползком искал таких же раненых противников, чтобы вцепиться в горло или ударить
ножом... Что-то кричал Квазимодо, пытавшийся собрать своих - отвести назад, - но его
команд уже почти никто не слышал, а кто слышал - практически не понимал... На
прапорщика бросились сразу два духа, и спасло его только то, что он упал, споткнувшись о
труп. Уперев рожок в перевязанный зеленой лентой лоб мертвеца, Кузнецов расстрелял
остатками патронов атаковавших его боевиков, встал и пошел в самый водоворот резни -
пытаться вытащить хоть кого-то... Потом он, уже трижды раненный, не мог вспомнить, как
сумел привести в свои окопы трех пацанов... И они тоже не помнили, как вернулись...
Почти сразу после того, как ушла группа капитана Числова, с левого фланга перед
окопами поползли лейтенант Суханов и Ара. Они за разные концы тянули за собой
плащпалатку, на которой были сложены противопехотные мины. Мины артнаводчик Никита и
рядовой Азаретян устанавливали уже не закапывая, но поставить смогли все равно не так много
- духи заметили их, когда они стали приближаться к пологой площадке, на которой еще шел
рукопашный бой, а точнее - не бой, а какая-то резня и месилово... По ним дали несколько
очередей, и лейтенант Суханов, единственный в роте очкарик, ткнулся лицом в землю и уже не
поднялся... Ару зацепило в бедро и плечо. У него все
...Закладка в соц.сетях
