Жанр: Боевик
Дрон 1-3.
...о возможность манипулирования с "замком" ограничена... Что это
может быть? Компьютер? Сейф?
Скорее - второе, если операция хранится на дискетах или чипах. Компьютер
- штука заменяемая... Причем лицо или лица, в чьем ведении находится ящик с
информацией, не знают, что она существует вообще или именно там находится.
Простор для фантазии огромный: это может быть и сейф в Министерстве
обороны, и сейф со спецматериалами КГБ - ФСК на Лубянке, и сейфы-кейсы с
шифрами, и даже - ящик, где хранится ядерный чемоданчик в кабинете
Президента... Вот только допустить, что последний не поинтересуется этими
лишними, "левыми" закладками, я не могу...
Что еще?
А только одно. То, что рушит мои умные теоретические построения...
Тот, кто закладывал информацию, обязан был позаботиться о том, чтобы ее
можно было легко изъять. Ему самому или доверенному человеку.
Похоже, тот, кто вез часы, и был этим доверенным человеком. То есть он не
был полностью в курсе дела, но - был профессионал... Поняв, что его "пасут",
он разыграл страх и доверил важнейшую информацию... Кристине, ставшей
случайным секретоносителем.
Если информации нет в номере, значит - в словах... Блин! Замкнутый
круг... Снова пришел к тому, от чего уходил.
"В воздухе они показывают не мое время, а на земле - мое..." Что еще
говорила Кристина Ковальская?..
"Он англичанин. Язык диктора лондонского радио". Я ответил, что он с
таким же успехом мог быть и русским, но при этом профессионально имитировал
англичанина.
Как произнесет англичанин именно эту фразу?
Ну конечно же!
"Для тупых повторяю: на бронепоезде!"
Для англичанина земля, где часы показывают его время, делится на две
равные части: "Где Айленд" - остров, Англия, Великобритания и - "Где
КОНТИНЕНТ" - Европа, а в расширительном плане - любая другая земля, кроме
Англии. В моем случае "Где Континент" - не что иное, как банк
"КОНТИНЕНТАЛЬ"!
Тогда 000321 - номер сейфа, все остальное, что у меня есть, - номерной
код-шифр и буквенный код!
Спасибо, Сашка.
А сейчас - мне пора. Прости.
Глава 30
Качу в "вольво" по направлению к центру.
Какое-то время я потратил на приведение своего лица в
"удобосмотрибельное" состояние. Удалось лишь частично. Ну да я - не гример
Большого театра. Или - Малого.
Невзирая на все старания, меня задержал бы первый же постовой в метро.
Как "лицо кавказской национальности", причем сильно побитое. До выяснения -
не участвовал ли я в террористическом акте? А я как раз участвовал. И не в
одном. Правда, не превышая пределов необходимой обороны. Вот только
подтвердить это некому.
В назначенное время связался из автомата с Круговым. Выслушал длиннющую
тираду в адрес всех моих близких и далеких родственников и в свой лично,
сказанную очень эмоционально, как говорят, на одном дыхании. Выяснил, что
Тома и девочки в полной безопасности. Поручил Крутову их охрану. Игорь
обозвал меня за это генералом, но с эпитетом, который с русского
общеупотребительного на русский литературный я решил перевести как "от
инфантерии". Ибо синхронный переводчик именуется по-английски не
"транслейтер", а "интерпретатор".
Затем я поинтересовался, известен ли ему некий Скетч, он же Константинов,
на машине которого я разъезжаю и костюм которого испорчен мною необратимо.
Тирада Крутова была короче и жестче предыдущей. С обещанием открутить мне
голову и запустить голым в Африку... Хе, а кого там этим удивишь?.. Ну, а по
существу дела ответил, что Скетч возглавляет самую мощную подмосковную
криминальную группировку, имеет притом высшее юридическое образование и
состоит членом правления двух банков.
Не самых крупных, но оборотистых. "Континенталя" среди них нет.
На том разговор и завершился. Да, еще Кругов пообещал: если с моих подач
криминалы наворочают завалы трупов, то их он заставит разгребать меня лично
собственным клювом. Я же в ответ посулил ему генеральное звание и
благоволение начальства. Выслушав очередную, третью по счету тираду с
использованием идиом русского языка, каковые сочетались в устах Игоря
причудливо и вольно, на этот раз в адрес начальства, невзирая на ранги...
Короче, разговор мы закончили к обоюдному согласию. С чувством глубокого
удовлетворения.
..."Вольво" въехал на платную стоянку возле "Макдональдса", как и
подобает машине такого класса. Солидно. Хорошо, что никто не видит морду
сидящего за рулем, ибо стекла умеренно затемнены. Ждем-с.
Приемник работает, но скорее как фон.
По данным чеченских агентств и официальных лиц. Потери российских войск в
Грозном - сотни единиц бронетехники, сотни солдат, необстрелянных мальчишек
срочной службы... В большинстве столичных газет - мощная антипрезидентская
кампания... От министров силовых министерств - летят пух и перья от ударов
машинок пишущей братии...
Известный правозащитник, объездивший, по его словам, все позиции в
Грозном и нигде моджахедов не обнаруживший, хочет встретиться с Президентом
и открыть ему глаза на происходящее... Помнится, Екатерину Великую тоже
провезли по "потемкинским деревням"; императрица осталась зело довольна тем,
как сыто и счастливо живут ее подданные...
Вот только кого в данном случае "возят по деревням" - правозащитника или
Президента? Или - обоих?
Со стороны официального пресс-центра информация оставляет желать лучшего:
потери "ниже расчетных", положение "контролируется", вскоре следует ожидать
"новых подходов". К чему?
Ждем-с.
Да, и еще - следует ожидать "разбора полетов". На самом высоком уровне.
Головы полетят вряд ли - а вот папахи с чиновных голов и погоны с плеч...
Политика - дело куда более тонкое, чем Восток. И куда более грязное.
На мой непросвещенный взгляд, имеет место быть крупномасштабная
провокация под стареньким девизом: "Пионер, ты в ответе за все". И главные
объекты провокации, достаточно кровавой, - первые лица государства.
Сценарий нынешней ситуации очень напоминает октябрь девяносто третьего.
Когда дело было намеренно доведено до баррикад, уличной стрельбы и попытки
государственного переворота. По мнению одних - неудавшейся, по мнению других
- наоборот...
Естественно, Белый дом можно было спокойно взять под контроль спецсилами
безо всякой танковой пальбы и уж подавно без уличных беспорядков со
стрельбой или штурмом телецентра. Но... Именно разделение тогдашних
политиканов на тех, кто "за", и тех, кто "против", и пролившаяся кровь
позволили одним махом решить проблему: реально отстранить от власти и
влияния противников. Вот только цели "победившей" стороной достигнуты не
были: Президент учел сложившиеся "реалии"...
Хе-хе, скоро за то, чтобы попасть в "Матросскую тишину" или "Лефортово",
взятки будут давать. Ибо, попав туда - выйдешь, как минимум, депутатом.
Народная примета...
Итак, сложившуюся ситуацию можно квалифицировать как попытку
государственного переворота. Вот только где "фигуранты" по делу?..
Лица стерты, краски тусклы,
То ли люди, то ли куклы,
Взгляд похож на взгляд, а тень на тень...
Может, слова песни я и переврал... Зато по существу.
Ну а в нынешней ситуации...
"Нерешительные государи, как правило, выбирают невмешательство, чтобы
избежать ближайшей опасности, и, как правило, это приводит к их крушению...
Не стоит лишь надеяться на то, что можно принять безошибочное решение,
наоборот, следует заранее примириться с тем, что всякое решение сомнительно,
ибо... избегнув одной неприятности, попадешь в другую. Однако в том и
состоит мудрость, чтобы, взвесив все возможные неприятности, наименьшее зло
почесть за благо". За точность цитаты я поручусь. И принадлежит она Никколо
Макиавелли.
Так что считать сейчас наименьшим злом?
Слава Богу, я не политик и не мне это решать.
Ладно, оставим кесарево кесарю.
А по своим делам я вроде предусмотрел все. Вернее, поскольку все
предусмотреть нельзя, - то, что смог. Позвонил Сереге Блудову, дабы
предупредить насчет моего грядущего посещения злачного заведения под
названием "Артан". Блудов меня не обрадовал, но и не озадачил. Сказал, что
вечером он свободен, поскольку весь клуб, целиком, снят под
"спецобслуживание". И охрана у них - своя.
Интересно, в какие деньги влетела Организации такая роскошь?.. Если они
заменили еще и поваров, девчонок варьете, метра и официанток? Оч-ч-чень
дорого!
Значит, примут меня по высшему разряду. Вот только поесть при таком
состоянии носа и рта мне просто не удастся. А вставить клизму себе я не дам!
Однако время встречи истекло уже семь минут назад! Кленов соблюдает
паузу. Проверяется.
Еще через три минуты дверца открылась, и в мою (временно) машину
втиснулся субъект самого неприметного вида: в вязаной шапочке до бровей, в
смахивающей на китайскую куртке, тертых джинсах, сшитых где-то в Таиланде на
скорую руку, и заляпанных кроссовках цвета хаки.
А я начинаю ржать. Невзирая на острую боль в челюсти и разбитых губах -
смеюсь в голос, почти истерически. А все потому, что вижу Андрея без усов
впервые.
Верхняя губа-бантик, впервые за много лет изнасилованная бритьем, чуть
выдается вперед, как у маленького ребенка, и придает Кленову вид
розовенького ангелочка с рождественской открытки. Не хватает лишь золотистых
кудрей да крылышек за спиной. Впрочем, они вполне могут быть припрятаны под
курткой, которая вряд ли греет ее обладателя, ибо является на самом деле
закамуфлированным бронежилетом четвертой степени защиты. Не удивлюсь, если в
объемистой сумке Кленова, кроме разобранной снайперской винтовки со всеми
причиндалами - еще и каска-шлем, малый миномет и легкая безоткатная гаубица.
Впрочем, насчет гаубицы - это я погорячился. Снаряды тяжелые.
Кленов мельком оглядывает себя в зеркальце.
- Ну и р-р-рожа у тебя, Шар-р-р-апов!
- На себя посмотри, - не остается в долгу Кленов. - Кто это тебя так?
- С нами его уже нет...
- Одной сволочью меньше стало?
- Сволочь - мягко. Он Сашку Регента убил.
- Кто такой Регент?
- Мой одноклассник. Друг.
- Извини. Не знал.
Делаю глоток из фляжки с коньяком, закупленной по пути. Губы обжигает
огнем. Передаю Андрею:
- Помянем.
Тот пригубливает едва-едва. Понятно: работа такая. Хотелось бы верить,
что высокие профессиональные навыки Кленова больше сегодня не пригодятся.
Надеяться можно - рассчитывать нельзя...
- Что делаем?
- Вечером, в семнадцать - фешенебельный прием в элитном клубе "Артан". В
мою честь. Знаешь?
- Слышал, но не бывал.
Кладу перед ним две бумаги. На одной - подробный поэтажный план "Артана",
на другой - план улицы, близлежащих строений с указанием высоты, этажности,
наличия чердаков...
- Сам рисовал?
- Заметно?
- Если в тебе и не родился художник, то - абсурдист.
- Какой есть. По крайней мере, за точность плана ручаюсь.
- Димка будет там?
- Надеюсь. Это мое главное условие.
- А если они его не выполнят?
- Ты радио слушаешь? Газеты читаешь?
- И что?
- Рисковать они не будут. Без того, на что я должен обменять Круза, - им
крышка.
- Ты что, в это влез?
- Нет. Просто уж очень плотно все завязано.
- Так на что менять будем?
- Им нужна информация стратегического характера.
- А она у тебя есть?
- Нет. Но будет.
- И ты собираешься ее отдать? Бандитам, которые захватили Димку?
- Нет. Тогда крышка нам.
- Нам с тобой?
- Нет. Всем.
- В смысле?
- В прямом.
- Дай еще глоточек. - Андрей тянется к фляге.
- А рука потом не дрогнет?
- Нет. - Андрей действительно сделал только один глоток. Помолчал, глядя
прямо перед собой. - Ладно, боярин... Придумал, как Димку вытаскивать?
- Да.
Кленов шумно выдохнул:
- Излагай.
- Кленов, ты когда в последний раз банк грабил?
- Вообще не грабил. А что, нужно?
- Придется. Меня ведь с такой рожей в приличное финансовое учреждение не
впустят. Хотя... - Тыкаю носком ботинка в саквояж крепыша.
- Что у тебя там?
- Пропуск.
Без минуты семнадцать подкатываю к парадному входу "Артана". Ибо точность
- вежливость королей. Особенно если время отсчитывает "Ролекс".
За прошедшие четыре часа многое изменилось. Включая мою внешность и
автомобиль. Теперь я в обыденном длинном "форде", взятом напрокат у одного
левого субъекта под честное слово и солидный залог. Настолько солидный, что
вдвое окупает стоимость этой рухляди, отъездившей свое по дорогам Европы лет
эдак десять назад и купленной каким-нибудь "челноком" в Познани по цене
дырки от бублика. Надеюсь, от погони на ней спасаться не придется.
Ну, а внешность...
Пришлось заехать в самый фешенебельный салон. Дико грязный, но все-таки
пятисотдолларовый костюм сыграл свою роль: внутрь меня впустили. Приняв,
очевидно, за президента банка, потолковавшего с собственными похитителями.
Лицо, волосы, бороду привели в порядок с помощью массажей, примочек и кремов
за какие-то сорок минут. Сам себя не узнал. Лицо сохранило общую припухлость
в целом, но притом приобрело благородный темно-оливковый отлив, словно
последние месяцы я только тем и занимался, что отстреливал слонов где-то на
юге Африки.
От иных услуг, входящих в комплексное обслуживание, не без труда
отвертелся. А когда рассчитался новенькими банкнотами с добродушным
Франклином на "аверсе", мои акции поднялись разом, как бумаги "МММ" после
решения Лени Голубкова покупать дом в Париже. Пунктов на двести. Приглашали
заходить еще.
Под такое лицо пришлось прикупить костюм - в тон. Для завершенности
художественного образа заглотнул лошадиную дозу бодрящих. Бронежилетом снова
пренебрег: то ли из-за запавшей в душу картины того, как титановые пули
прошивают "антикалашников", то ли по легкомыслию.
Втискиваю "форд" между двумя "телегами" покруче, хлопаю дверцей. В
кабине, на приборном щитке, начинает равномерно пульсировать зеленая
лампочка. Надеюсь, эта "дура" не рванет раньше времени.
Незнакомый привратник, распахнувший дверь при моем появлении, тенью
застыл на крыльце. Зеленый отсвет в машине он заметил. Ну да мне нечего
скрывать от народа. Особенно от такого!
Прохожу, поднимаюсь в зал.
- Вас ждут в кабинете наверху, - доверительно сообщает привратник. А я
просекаю пока обстановку.
Народу немного, но он есть. А что еще важнее - официанты, а значит, и
девочки кордебалета остались. Разумно: работа в таком заведении предполагает
контакты с ФСК, РУОПом, МВД, "крестными отцами", вернее, с начальниками их
"оперативных отделов". А посему, чтобы мероприятием не заинтересовались те,
кому не нужно, люди Организании ограничились подменой охраны. С надеждою
завершить обмен скоро: обслуга таким образом и не заметит какого-то там
"спецобслуживания"; время еще детское, а ближе к вечеру клуб начнет
заполняться.
Ну а насчет "не заметят." - это я погорячился; обслуга всегда замечает
все. Это "хозяева жизни" могут ее не замечать, и тем допускают ошибку.
- Нет. Я сяду в зале. - Легким движением отстраняю сопровождающего и
направляюсь к столику у стены, недалеко от эстрады. Усаживаюсь. С этого
места можно видеть весь зал.
Мгновенно появляется метр - Иван Михеевич Савин, монументальная фигура
замирает у стола.
- Что будем кушать?
Естественно, Михеич меня признал, но - выучка: то я был работник, а
сегодня - гость.
- Михеич, сообрази сам что-нибудь, только чтобы челюсти клиента не
перегрузить. Им сегодня досталось.
- Мясное суфле? Рыбное?
- Валяй. И то и другое. И можно без хлеба.
- Есть расстегайчики с налимьей печенкой. Во рту тают.
- Ну раз тают...
- Из напитков?
- Я бы выпил муската. Уж не суди строго!
Метр делает едва заметное движение плечами: дескать, у богатых - свои
причуды. Мускат под мясное суфле и рыбные расстегаи - не просто безвкусно,
кощунственно!
Ну должен же у меня быть хоть один недостаток! Маленький! Может, так и
жизнь сладкой покажется?
Да, под предстоящий разговор - мускат и только мускат! Выдержанный! С
едва уловимым привкусом уставшего от солнца винограда...
Михеич удалился.
Незнакомый мне официант материализовался и оставил аперитив...
- Дрончик! Милый!.. - Катька Нестерова выпорхнула неизвестно откуда и
легко примостилась на стуле рядом. - Ой, кто это тебя так отделал?
- В каком смысле? - двигаю я бровью. Действительно, что она имеет в виду:
работу крепыша или искусство массажистов-декораторов?
- А-а... - Катька уже спешит дальше. - Дрончик, ты! что, разбогател? Ты
сегодня гость?
- Ага. Не знаю, надолго ли...
- Ой, девчонки будут рады! Мне как Михеич шепнул я и не удержалась...
Ничего, что подошла?
- Очень даже...
- Дрончик, ну что для тебя сделать, чего ты хочешь? Кроме портвейна,
конечно, - его ты всегда хочешь...
- Любви.
- Это как понимать? - Катька быстро притянула мою голову и чмокнула в
щеку. - Ты чего морщишься?
- Катюш...
- Ну да. Тебя все-таки отделали... А я тебя все равно еще поцелую... -
Девушка снова наклоняется к моей щеке... - Дрончик, тут люди какие-то... -
шепчет одними губами. - Сережка Блудов с тремя ребятами на всякий случай на
стреме, недалеко... Как тебе помочь, ты скажи...
Целую девчонку в шею. Шепчу:
- Не подставляйтесь! Поняла?
- Да...
- И еще... Исполните для меня песню.
- Дрончик, да мы сегодня будем для тебя весь вечер... Какую?
Напеваю мелодию.
- Хорошо. Когда?
Смотрю на спускающуюся с лестницы фигуру...
- Сейчас.
По острым иглам яркого огня Бегу, бегу, дорогам нет конца, Огромный мир
замкнулся для меня - Арены круг, и маска без лица...
Человек, идущий к столику, высок, атлетически сложен. Правильные черты
лица, светлые волосы аккуратно зачесаны назад, подбородок жесткий,
выдающийся вперед, губы плотно сжаты. Взгляд умных серых глаз холоден,
спокоен и немного насмешлив. Взгляд человека, привыкшего повелевать.
Спортивная фигура вводит в заблуждение относительно его возраста. Что-то
мне подсказывает, что он старше меня, и значительно - лет на двадцать, а то
и на все двадцать пять. Как и крепыш. Покойный.
Выходят на арену силачи,
О, Арлекино, Арлекиио...
Не ведают, что в жизни есть печаль,
Они подковы гнут, как калачи,
И цепи рвут движением плеча...
Человек останавливается у столика, приветствует меня чопорным кивком - и
правильно делает, руки я ему не подам! - усаживается напротив.
Поет Катя, пытаясь подражать Пугачевой. Ну да что говорить, Алла -
королева, подражать ей можно, а вот превзойти - нельзя.
Сцена освещена юпитерами - красный, фиолетовый, белый. Девочки шоу-группы
танцуют. Прозрачный "газ", усыпанный блестками, окутывает обнаженные тела
цветным туманом; блестки вспыхивают искрами огня и золота. Белого золота...
Вообще-то это номер ночного варьете. В стиле "ретро". Ну да гость я
сегодня особенный. И - дорогой.
Официант материализуется снова.
- Кофе, пожалуйста. Очень крепкий, без сахара. Большую чашку, -
произносит блондин.
- Мне тоже. И - шоколад, весовой, с орехами, - добавляю я.
Звучат заключительные аккорды песни. Из одежды на девочках - только туфли
и ленты в волосах... Замирает хохот паяца, замирают танцовщицы - позы их
дерзки и соблазнительны...
Снизу сцену окутывает туман, свет густеет до темно-фиолетового, а когда
подмостки снова вспыхивают белым - девушек уже нет, только колышется
прозрачный серебристый туман, настолько реальный, что кажется влажным на
ощупь...
Принесли кофе. Отвожу взгляд от сцены.
- А все-таки вы неисправимый Дон Жуан, Дронов, - улыбается блондин. Вот
только глаза его остаются серьезными. Абсолютно. И - холодными.
- Да. Только...
- Что - только?
- Дон Жуан - это не волокита. Это человек, который не может не принять
вызов. Будь он брошен бретером, женщиной или... куклой. Маской. Даже
высеченной из гранита и величественной... Словно... статуя Командора... -
произношу я, а сам смотрю на Михеича. Метр едва различимо опускает веки.
Значит, и кофе, и шоколад - без ненужных мне примесей. Тогда - опробуем...
- Ну что ж... Будем знакомиться... - Мужчина отхлебнул кофе. - Можете
называть меня...
- Марик, - произношу я. Наудачу. Попал. Теперь пусть шевелит
извилинами...
- Впрочем, вы человек не очень молодой и мне малосимпатичный, чтобы я
называл вас так запросто... Значит, полное имя - Марк... Любопытно только,
Марк Туллий Цицерон или Марк Юний Брут?
- Ни то и ни другое. Меня зовут Марий.
- Не Гай6, случаем?
- Дронов, у вас разыгравшееся воображение. Марий Леонидович Глинский.
- Тоже красиво. Из поляков?
- Возможно. Кто вам назвал мое имя?
- А какая разница?
Официант принес заказанный мускат. Отошел. Наливаю в фужер.
- Выпьем?
Блондин поморщился.
- Олег, давайте поговорим о деле.
Делаю глоток, еще. Мускат великолепен.
- Давайте. Во-первых, я хочу видеть здесь Крузенштерна. Немедленно,
сейчас. Во-вторых, вы не контролируете ситуацию.
- Вы полагаете...
- Да. Полагаю. Свидетельство тому - инцидент при передаче заложников.
- Вы ошибаетесь. У нас были проблемы. Но теперь ситуация под контролем, -
блондин усмехнулся, - поскольку вы сидите здесь.
- Контролируется - это без балды... Но не вами...
Пусть двигает мозгами. Пашет. В смысле - кто из Организации работает
"налево", кто - на себя... На кого работает Дронов... С кем он связан и
как...
Пусть для него эта встреча станет такой же шаткой, как для меня.
Вот только. Если сомнения и терзают его мятежный ум, то по лицу это никак
не заметно. Марий Леонидович или действительно уверен в себе и своих людях
на все сто, или - высокий профессионал. Скорее всего - и то, и другое.
- Дронов, вы ведете себя неразумно. Я понимаю, почему вы избрали столь
рискованную и агрессивную тактику - на свой страх и риск.
- Как и вы. Только вам больше терять.
- Вы полагаете?
- Уверен.
- Может, и так. Только... Дронов, взгляните на это... - Марий Леонидович
кладет на стол пачку фотографий. - Узнаете?
Ну да. Приморск. Особнячок. Трупы. Изуродованные трупы.
- Кроме этого, у нас имеются кассеты с записями истязаний девушек, с их
убийствами. Следствие по Приморску еще продолжается...
- И вы хотите повесить все на меня?
- А почему нет? Я могу допустить, что вы готовы умереть... За идею, если
можно так выразиться... Оставить нас с носом и уничтожить Досье. Возможно,
вам даже все равно, как вы умрете: такое редко, но случается... Но я твердо
обещаю: именно вас мы представим организатором всех приморских убийств,
насильником и маньяком, все средства массовой информации будут смаковать эту
тему - и не одну неделю, уж мы позаботимся... Поверьте, все сказанное - в
наших возможностях...
- Все это ахинея, батенька, - произношу достаточно надменно и по
возможности развязно, - по "ту сторону добра и зла" мне будет совершенно
начхать на то, что обо мне настрочат здешние борзописцы... - Прихлебываю
мускат.
- Вы не дослушали. В глазах ваших друзей вы окажетесь не просто в дерьме
- в крови. И жена Крузенштерна, и его дочери будут помнить, что их отца
убили именно вы. Как?..
А я смотрю на вино в бокале...
- Белый мускат, - произношу тихо.
- Что?
- Мускат белый, крымский, марочный. А я хочу - красный.
- Дронов, вы понимаете, о чем я говорю?
- Естественно. Шантаж. Мелкий, - щелкаю пальцами, подзывая метра.
Михеич движется к столику почтительно, неторопливо.
Замирает.
- Уважаемый, нет ли красного муската?
- Если вы предпочитаете к мясу, то я бы рекомендовал бордо. У нас
отличное бордо. Урожая тысяча девятьсот тридцать второго года. Для знатоков.
- Несите, - нетерпеливо требует Марик.
- Слушаюсь.
Михеич удаляется так же неспешно.
- Что за игры вы тут играете, Олег?
- Я? Это вы, похоже, играете в игры. Я не подсадная утка с куриными
мозгами, я - птица Додо. А вы мне пудрите челку.
- Что вы хотите сказать? Что мы не в силах...
- Слушай, Гай Марий, у вас что, человека поумнее не нашлось - поговорить
со мной? Ты же не хуже меня понимаешь, что дело ваше - дрянь...
- Вы внимательно слушаете радио? Телевизор? Не такая уж и дрянь...
- То, что вы подставили Президента, - это полдела. Ваша цель - власть.
Так что имеет место быть заговор целью захвата... А ты мне толкуешь о
посмертной славе террориста или маньяка...
- Дронов, у вас что, моральный взгляд на вещи? - Слово "моральный" он
выделил с едва уловимым смешком.
- Бросьте. Тирания - унизительна, народовластие - безнравственно, как
говаривал Ги де Мопассан...
- Вот именно. - Марий вынимает из портсигара длинную папиросу и
неторопливо закуривает.
- Ваше вино, господа, - торжественно объявляет Михеич, демонстрируя
запечатанную бутылку. - Желаете увидеть сертификат?
- Нет, мы вам верим. Открывайте! - улыбается Глинский.
Но сбить Михеича с ритуала - это не боевика укокошить. Неторопливо,
каким-то допотопным штопором он вытягивает пробку, официант рядом
расставляет два специальных бокала - чуть тонированных, на высоких витых
ножках. Плескает на дно одного - и подает .Марию: старику очевидно, кто
здесь в каких чинах. Тот пробует, кивает. Глинскому процедура доставляет
удовольствие не меньшее, чем Михеичу. Пробую налитое в мой бокал.
- Ничего винцо. Не кисляк!
Страдальческая гримаска на лице метра сменяется ликом смирения. Он
наливает в бокалы ровно столько, сколько положено по этикету, и удаляется.
Официант ловко сервирует стол мясным - и тоже исчезает.
Недрогнувшей рукой доливаю бокал с бордо мускатом - до краев и
опрокидываю единым духом. Наполняю снова. Выдыхаю:
- А теперь, господ
...Закладка в соц.сетях
