Жанр: Боевик
Золотой капкан
... местность, указанную на плане...
18
Христофоров явно нервничал, хотя и довольно успешно пытался это скрыть.
Он изображал оскорбленную невинность, и едва его привели в кабинет для
допроса, сразу же пошел в наступление.
- Вы передали мою жалобу прокурору?! - резко спросил он Савина.
- Конечно, Ян Лукич.
- Почему я до сих пор не получил на нее ответ? По закону...
- Ян Лукич, - перебил его Савин, - садитесь. И не волнуйтесь, в
отношении вас закон не нарушен. Больше того, нам пришлось потратить массу
времени и усилий, чтобы законность наших с вами отношений не вызывала
сомнений не только у прокурора, но и у вас. Поэтому вам придется вначале
ответить на наши вопросы, а затем мы уделим внимание вашим претензиям.
- Я не желаю отвечать на ваши вопросы! - резко ответил Христофоров.
- И все-таки, Ян Лукич, вам придется на них ответить. В противном случае
мы все равно будем вынуждены ждать ваших откровений с не меньшим
нетерпением, чем вы дальнейших разъяснений по поводу законности ваших
нынешних житейских неудобств. И пусть я повторяюсь и, возможно, это
останется для вас пустым звуком, но вы-то должны знать, что чистосердечное
признание будет учтено судом.
- При чем здесь суд!? - возмутился Христофоров. - Я ни в чем не виновен.
- Если это так, то мы вам, - Савин придвинул стул поближе к столу, -
принесем свои глубочайшие извинения...
- Мне от этого легче не станет.
Христофоров демонстративно отвернулся и стал глядеть в сторону.
- Станет, Ян Лукич, еще как станет. Так вы будете отвечать?
В голосе Савина явственно послышалась угроза. Христофоров невольно
поежился. Наверное, в этот момент ему вспомнились прошлые времена,
которые виделись ему с высоты прожитых лет дурным сном. В те далекие годы
с ним так миндальничать не стали бы.
- Спрашивайте... - буркнул он мрачно.
Христофоров полез в карман, но тут же, спохватившись, вынул руку
обратно.
- Разрешите закурить? - несколько заискивающе обратился он к
Кудрявцеву, признав в нем старшего по званию.
Кудрявцев тоже присутствовал на допросе и дымил сигаретой возле
приоткрытой форточки.
- Пожалуйста, Ян Лукич, - любезно ответил Кудрявцев.
И положил на стол сигареты и зажигалку.
- Ваши любимые, - сказал он не без рисовки. - Не так ли?
- Спасибо, да...
По лицу Христофорова мелькнула тень. Он неторопливо раскурил сигарету и
сделал несколько глубоких затяжек.
- Ну что же, начнем... - Савин раскрыл папку. - Надеюсь, вы не будете
отрицать, что были в ресторане "Центральный"?
- Нет, - помедлив, коротко ответил Христофоров.
- Почему вы так срочно улетели в Хабаровск?
- Дела...
- Конкретнее.
- Личные проблемы.
- Ян Лукич, это не ответ.
- Ну, допустим, мне нужно было срочно увидеться с одной женщиной.
Савин и Кудрявцев весело переглянулись. Любвеобильности Яна Лукича
можно было только завидовать и удивляться. Это в его-то годы...
- Допустим, или так оно и было? - спросил Савин.
- Да, так и было.
- Кто эта женщина?
- На этот вопрос я отвечать отказываясь.
- Почему?
- Как мужчина вы должны меня понять. Она - как бы выразиться поточнее
- не совсем свободна.
- Ладно, пока оставим этот вопрос. Каким транспортом вы добирались в
аэропорт?
- На такси.
- Номер не помните?
- Нет.
- Ян Лукич, у нас есть сведения, что к аэропорту вас подвезла машина
"Скорой помощи".
- Я ехал на такси!
- Допустим. Посмотрите на этот саквояж. Вы узнаете его?
- Да. Это мой саквояж.
- И вещи ваши?
- Несомненно.
- А эта механическая бритва?
- Похожа на мою. Определенно ответить не могу.
- Тогда скажите, каким образом в машине "Скорой помощи" оказались
остатки вашей бороды?
- Не понял...
- Вот заключение эксперта. Ознакомьтесь. Найденные на сиденье и в
футляре бритвы волосы идентичны. Зачем вам понадобилась бриться на ходу и
как вы попали в машину "Скорой помощи"?
- Я не хотел подвести человека, - сказал, сокрушенно вздыхая,
Христофоров. - Теперь поневоле придется...
Он закурил еще одну сигарету.
- Дело в том, что я был вынужден воспользоваться "Скорой помощью".
Мне требовалось срочно попасть на нужный мне самолет, а такси поймать
никак не удавалось. Я просто не хотел подводить водителя "Скорой помощи"
- все-таки, "левый" рейс, незаконно...
- Предположим. Но вы брились в машине?
- Да.
- Зачем?
- Боялся, что не успею побриться в аэропорту. Моя женщина не любит,
когда я ношу бороду.
- Логично. Водитель вам знаком?
- Нет.
- А все-таки?
- Я же сказал - нет!
- Хорошо. Тогда почему ваша фамилия не фигурирует в списках
пассажиров?
- Купил билет с рук, а переоформить не успел.
- Там значилась фамилия... не подскажите?
- Забыл.
- Ладно, это неважно. И как же вас пропустили на посадку?
- Этот человек дал мне свой паспорт.
- Вы его вернули? И когда?
- Сразу же, как только прошел досмотр. Он, во-первых, немного похож на
меня, а во-вторых, этот человек был знаком с женщиной, которой я помог
нести вещи. После досмотра она под предлогом, что ее ребенку срочно
понадобился туалет, вышла в зал и вернула паспорт. А при посадке в самолет
документы не проверяют.
- Ну что же, все сходится. Почти все - будем так считать. Скажите,
почему в Магадане вы всем представлялись как Виктор Павлович?
- А вы всегда женщинам говорите свое имя, фамилию и место работы?
- Вопрос - ответ... Так и запишем. По Магадану пока все.
- Ян Лукич, каким образом в вашем московском доме оказался золотой
песок? - спросил теперь уже Кудрявцев.
- Впервые слышу.
Христофор сделал удивленное лицо.
- Нами доказано, что вы для каких-то своих целей оборудовали в этом доме
тайники, - веско сказал Кудрявцев. - Вот показания предыдущих хозяев - тех, у
кого вы купили дом, показания человека, кому вы его продали, и заключение
экспертов, где указано примерное время оборудования тайников. Это
случилось в период вашего проживания в доме. Вы подтверждаете, что тайники
оборудованы вами?
- В общем... Кгм! - Христофоров прокашлялся, чтобы выиграть время. -
Надеюсь, в этом нет ничего предосудительного?
- Конечно, нет. Ваше право. Так вы не ответили на мой вопрос.
- Да, тайники - это моя работа.
Кудрявцев, испытующе глядя в глаза Христофорову, пододвинул к нему
несколько машинописных листов.
- В обнаруженных тайниках нами были найдены крупинки золотого песка.
Согласно экспертизе, они идентичны похищенному у вас золотому песку в
коробке из-под медицинского шприца. Вот показания человека, похитившего у
вас эту коробку, и заключение экспертов. Сформулирую вопрос по-иному: вы
хранили у себя золотой песок?
Христофоров напрягся, словно перед прыжком: черты лица его еще более заострились,
в глазах появился хищный блеск.
- Нет!
- Ян Лукич, это несерьезно. Вот документы, подтверждающие факт
хранения золота. Я уже не говорю о похищенной коробке...
- Повторяю, слышу об этом впервые!
- Значит, вы отказываетесь от дачи правдивых показаний?
- Я сказал правду.
- Ян Лукич, судя по всему, у нас с вами разговор не получается... -
Кудрявцев посмотрел на Савина и кивнул.
Капитан понял его намек - нужно идти с козырей.
- Чистосердечное, к сожалению, у нас не вышло... - сказал он с
наигранным сожалением. - Ну что же, ответьте нам еще на несколько вопросов
и на сегодня покончим с нашими разговорами. Ян Лукич, вы знали Ахутина
Григория Фомича?
Христофоров на какой-то миг растерялся. Он суетливо сунул руку в карман,
пошарил там и, опомнившись, потянулся к сигаретам на столе.
- Вы слышали вопрос? Ахутина Григория Фомича знали?
- Да... вопрос слышал...
Руки Христофорова задрожали, и он положил их на колени.
- Слышал... Нет, такого не помню. Не знаю...
- Тогда, может быть, он вам знаком, как Ахутин Влас Серафимович?
- Я с ним не знаком.
- Или же Бусыгин Григорий Фомич?
- Такого не знаю.
- В определенном обществе он еще именовался Хлюстом.
- Я действительно не имею понятия, о ком речь!
- Неужели этот человек вам не знаком?
Савин показал Христофорову фотографию Власа Ахутина.
- Приглядитесь внимательней, - сказал он, пристально наблюдая за
реакцией Христофорова.
- Н-нет... Нет, никогда не видел.
Христофоров мельком взглянул на фотографию и сразу же отвел взгляд в
сторону.
- Значит, вы не узнаете? Или не хотите узнать?
- Не знаю... Этого человека я не знаю!
- Тогда объясните, каким образом вы оказались на этом снимке рядом с
Ахутиным? Надеюсь, себя вы узнаете. Правда, тогда вы были очень молоды...
Это была фотография, найденная в тайнике дома Ахутина, в той самой
ширпотребовской шкатулке - рядом с самодовольно улыбающимся Власом
Ахутиным, одетым в форму РОА, стоял совсем юный Ян Христофоров.
Побледневший Христофоров не мог оторвать взгляд от фотографии.
Казалось, что его глаза остекленели.
Неожиданно лицо старого валютчика перекосилось, дыхание прервалось и,
беспомощно замахав руками, словно отгоняя страшный призрак, он свалился со
стула.
Кукольников был, как никогда, сух и зол.
- Господин Воронцов-Вельяминов! Вы обманули мое доверие!
Он швырнул на стол пачку бумажных листков.
Алексей похолодел - это были копии секретной документации одного из
отделов абвера, к которой он в последнее время получил доступ благодаря
покровительству Кукольникова.
Обладая исключительно развитой зрительной памятью, Алексей,
возвращаясь в свою комнату после работы в архиве, находившемся в
полуподвале виллы, далеко за полночь просиживал у письменного стола с
потайным фонариком, мелким, убористым почерком записывая на этих листках
самые ценные сведения.
Листики он прятал в импровизированный тайник, оборудованный в камине.
"Все... Все кончено, - с тоской подумал Алексей. - Не успел. Не смог
передать нашим. Не повезло..."
- Впрочем, это уже не суть важно... - устало молвил Кукольников.
С брезгливой миной он собрал листки и положил их в карман.
- У меня, конечно, будут неприятности, но вам я и вовсе не завидую...
Кукольников смотрел на Алексея с холодной злобой.
- Вами займется гестапо, - сказал он мстительно.
Кукольников направился к двери, но вдруг остановился.
- Все это так глупо! - воскликнул он неожиданно высоким голосом. -
Неужели вы могли подумать, что отсюда можно как-то передать ваши записки
красным? Или бежать? Запомните: вы потому были допущены к секретной
документации, что обладали двумя очень ценными качествами. Какими?
Догадаться не трудно. Первое - отличные, я бы даже сказал, гениальные
аналитические способности. Ту работу, что вы один делали за день, целый
отдел не мог выполнить и за неделю. А в разведке это многое значит. Ну, и
второе - ваш незаурядный ум с массой секретных сведений, для нас ценность
представлял только в этих стенах. А иначе - вы стали потенциальным
покойником, как только вошли в помещение архива.
Кукольников внимательно наблюдал за реакцией Алексея на его слова. Тот
молчал, со спокойным и отрешенным видом глядя в окно.
- Кстати, почему вы так и не спросили меня, как я вас разыскал среди этой
серой массы полумертвецов? Молчите... Не интересно? Тогда я вам скажу.
На его бледно-желтом лице неожиданно появились красные пятна.
- В свое время я имел... честь знать вашего батюшку. - Лицл Кукольникова
перекосила гримаса ненависти. - Наша первая и, к глубокому сожалению,
последняя встреча закончилась в его пользу. Признаю. Но все в жизни имеет
продолжение. Вот вы - продолжение вашего отца; вы очень похожи на него.
Поэтому я и узнал вас сразу. Но у вас уже не будет продолжения. Я об этом
позабочусь.
Кукольников победно ухмыльнулся.
- Не люблю оставаться в долгу, ничья меня тоже устраивает, господин граф
Воронцов-Вельяминов-младший. Прощайте. И передайте привет вашему
батюшке там...
Кукольников показал пальцем на потолок.
- Амбарная крыса... - Алексей улыбался. - Старая облезлая крыса,
возомнившая себя благородным соболем.
- Ты!..
У Кукольникова не хватило слов, и он беззвучно зашевелил губами.
Наконец, опомнившись, он взял себя в руки. Кукольников открыл входную
дверь и сказал уже с порога:
- Между прочим, вам кланялась ваша матушка. Она приказала вам долго
жить... Хе-хе... А чтобы вы иногда вспоминали ее и еще кое-кого, она
передавала вам вот эти вещицы.
Кукольников показал Алексею картонку с планом из портмоне, часы и
кольцо.
- Но поскольку все это вам уже без надобности, - продолжал он, - я
оставлю их себе... на память. Тем более, что я нашел ключ к шифру и прочитал
все, что здесь написано. Весьма интересно, доложу я вам. Еще раз -
прощайте.
Кукольников криво ухмыльнулся и закрыл дверь. Щелкнул замок.
Алексей стоял, как истукан, стараясь собрать, закрутить мысли в тугой узел.
"Мама умерла... Мама умерла... Умерла..."
Он на мгновение прикрыл веки, стараясь воссоздать в памяти ее облик. Но
лишь огненные кольца кружили в глазах, да сердце стучало глухо и часто,
отдаваясь в голове барабанной дробью.
Тум-тум, тум, тум-тум, тум... Где он слышал такую дробь? Фильм... Какойто
фильм... Ведут на казнь - и барабаны... тум, тум, тум-тум...
Барабаны... Все нелепо... Так и не удалось увидеть маму.
Это конец...
Алексей упрямо тряхнул головой, прогоняя безволие, и бросился к камину.
Тайник, конечно же, был пуст.
Но рядом, в узкой глубокой щели, лежал добытый с невероятными
ухищрениями острый кухонный нож. Потянув за веревочку, замаскированную
сажей, Алексей вытащил его наружу и спрятал в рукав.
Дверь он отомкнул без особого труда. Замок с виду был внушительным, но
открыть его можно было даже гвоздем, что Алексей выяснил давным-давно.
Он еще не знал, что может предпринять.
Но его сильная натура воспротивилась той участи, которую ему уготовил
Кукольников. Умереть без борьбы, как бездумное животное на бойне, Алексей
не хотел.
Конечно, прорваться наружу сквозь тщательно продуманную охрану виллы
было практически невозможно, и это Алексей знал наверняка. Тем более
безоружным - нож был не в счет.
Значит, нужно найти возможность завладеть оружием, а там будет видно...
Главным препятствием был пост охраны второго этажа, где постоянно находились два
эсэсовца - у самой лестницы.
Раньше Алексей имел право пройти на первый этаж, но теперь Кукольников мог
предупредить охрану.
Оставалось одно: попробовать спуститься через окно туалета второго этажа на первый.
Окно было открыто. Закрыв кабинку на задвижку, Алексей засунул нож за
пояс, не колеблясь ни минуты, перевалил через подоконник, и, придерживаясь
за выступ в стене, ступил на карниз.
Шаг, второй, третий... И он едва удержал равновесие, ухватившись за
ржавую пожарную лестницу.
В окно туалета на первом этаже он пролез с большим трудом, разорвав
одежду и изрядно оцарапавшись; ему удалось открыть только более узкую
половину оконной рамы.
Теперь оставалось самое трудное - незамеченным проникнуть в
полуподвал, где находилось караульное помещение взвода охраны виллы.
Маленький аппендикс коридора, в конце которого были ступеньки вниз, к
запасному выходу, Алексею показался бесконечным - только возле двери он
перевел дыхание и оттер дрожащей рукой холодный пот с лица.
Дверь оказалась запертой на висячий замок.
Алексей, покрепче упершись ногами в стену, дернул его изо всех сил, и со
всего размаху сел на ступеньки - обитая железным листом деревянная дверь
на поверку оказалась трухлявой внутри...
Дневальный по взводу охраны, белобрысый короткошеий эсэсовец, что-то
мурлыча себе под нос, елозил шваброй по полу.
В помещении находились еще два охранника; они сладко посапывали на
скамейках, укрывшись шинелями.
Алексей стоял за дверью, до судороги сжимая в руке нож, - ждал. Наконец
дневальный ополоснул грязную тряпку в ведре, отжал ее и неторопливо
направился к выходу.
Удар ножом был страшен по силе и точности - эсэсовец захрипел и,
подхваченный Алексеем, осел у порога.
Стараясь не смотреть на хлынувшую фонтаном кровь, Алексей заскочил
внутрь караульного помещения; три автомата, полсумки с патронами и
гранатами висели у входа на деревянных колышках.
Схватить автомат, воткнуть рожок в гнездо и передернуть затвор было делом
нескольких секунд.
И в этот миг душераздирающий вой сирены наполнил здание. Тревога!
Значит, его исчезновение уже обнаружили...
Эсэсовцы подхватились со скамеек, словно ошпаренные; короткой очередью
почти в упор он уложил их обратно.
Мгновенно перекинув через плечо все три подсумка, он ринулся в коридор, и
побежал в глубь полуподвала к архиву.
Уже почти у двери архива он едва не столкнулся с бежавшим навстречу
начальником охраны штурмшарфюрером СС Гессельбахом, выскочившим из-за
поворота вместе с охранниками.
Со злой радостью нажимая на спусковой крючок автомата, Алексей увидел
на лицах эсэсовцев смертельный ужас.
Перескочив через тела охранников, Алексей с разбегу ударил ногой в дверь
архива, и полоснул очередью вдоль стеллажей, где помертвевший от страха
начальник секретной части безуспешно пытался вытащить непослушными
руками пистолет из кобуры...
Сухой щелчок затвора среди грохота выстрелов Алексей не услышал.
Он еще и еще раз нажимал разогретый металл спускового крючка, и только
когда непривычно мертвая тишина воцарилась под низкими коридорными
сводами полуподвала, Алексей вдруг понял, что патронов больше нет.
Оставался только пистолет начальника архива и граната.
Оттащив в сторону тело одного из солдат охраны, пытавшегося выкурить его
дымовой шашкой, Алексей закрыл дверь, придвинул к ней тяжеленный
письменный стол, и почти без сознания свалился рядом - левое плечо горело
огнем, и струйки крови стекали на пол.
Некоторое время он сидел неподвижно, собираясь с силами, затем поднялся
и, придерживаясь за стеллажи, пошел вглубь архива, где в металлическом
шкафу хранились керосиновые фонари и бидон с керосином.
Побросав на пол архивные папки, он сложил их в кучу, и облил горючим.
Не торопясь, Алексей зажег спичку и с видом человека, который сделал
очень нужное и нелегкое дело, бросил ее вниз.
Пламя полыхнуло с гулом, и огненные языки побежали по полу, жадно
облизывая нижние полки стеллажей...
Сильный взрыв разнес дверь вдребезги. Взрывная волна опрокинула Алексея
навзничь - он нес новую порцию папок в кострище.
Эсэсовцы в противогазах, похожие на вурдалаков, хлынули в помещение
архива.
Алексей, пытаясь улыбнуться окровавленным ртом, тихо прошептал: "
Мама..." - и выдернул чеку гранаты.
С высоты птичьего полета Кенигсберг напоминал развороченное гнездо
огромного грифа-стервятника.
Мрачные крепостные башни еще плевались огнем и свинцом, еще грозно
щетинились бетонные надолбы в ворохе колючей проволоки, но кольцо
окружения сжималось все туже и туже.
Пышные султаны пыли, поднятые артобстрелом, все чаще и чаще кромсали
молнии реактивных минометов, уничтожающих последние опорные пункты
врага. После залпов "катюш" казалось, что горели даже камни.
Эскадрильи бомбардировщиков и штурмовиков, прикрытые истребителями,
волна за волной накатывались на Кенигсберг и густо кропили его
смертоносным дождем авиабомб.
Земля пучилась, со стоном бросая в почерневшее от копоти небо каменные
глыбы, битый кирпич и искореженную сталь. Почти непроницаемая глазу серая
пелена укрыла город.
Лишь в коротких перерывах между бомбежками можно было увидеть
искалеченную, израненную твердь, - скелеты обглоданных взрывами и
пожарами домов, поклеванные воронками мостовые, провалы и ямины на месте
блиндажей и дотов.
Гитлеровцы защищались упорно, с яростью обреченных, памятуя приказ
фюрера: любой ценой удержать Кенигсберг. Они цеплялись за каждый клочок
земли.
В крепости свирепствовали фельджандармы и эсэсовцы, расстреливая солдат
вермахта за любую провинность, а в особенности за пораженческое
настроение.
- Господин штурмбанфюрер! Господин!..
Барс пытался привести в чувство Кукольникова, заваленного обломками
стены.
- Где мы? - прошептал Кукольников, когда Барс усадил его на пол
разрушенного дома.
- Да в Кенигсберге, чтоб он провалился! - зло выругался Барс.
Наконец Кукольников начал кое-что соображать; устроившись поудобней на
каких-то тряпках, он послал Барса разведать обстановку.
Грохот артиллерийских залпов, еле слышимая на их фоне трескотня
пулеметов, вой пикирующих бомбардировщиков, вызывающий чувство
панического ужаса, смолянисто-черные клубы дыма вперемешку с едкой
пылью рушившихся укреплений, щелчки случайных осколков и пуль по стенам
дома... - одна из главных цитаделей гитлеровцев в Восточной Пруссии
доживала свои последние часы.
Кукольников попал в этот ад, конечно же, не по своей воле.
С трудом избежав (не без помощи высокопоставленных друзей из РСХА),
сурового наказания за уничтоженный Алексеем архив, он со значительным
понижением в должности был направлен в Восточную Пруссию, где в связи с
наступлением германских войск абвер широко развернул разведывательные
операции.
Но потуги лучших профессионалов германской разведки оказались
тщетными. Советская Армия своими стремительными действиями сводила на
нет все их хитроумные планы.
И вот Кенигсберг.
Срочная эвакуация архивов абвера задержала здесь Кукольникова и Барса, с
некоторых пор ставшего его самым доверенным лицом...
Барс возвратился часа через два. В руках он нес туго набитый вещмешок и
русский автомат с запасным диском.
- Все... Амба, - сказал Барс в отчаянии.
И тяжело рухнул рядом с Кукольником.
- Наши... - тьфу! - красные в крепости, - доложил он Кукольникову.
- Уходить нужно. Как можно быстрее.
- Куда? Под пули советского трибунала? Некуда уходить, мышеловка
захлопнулась.
- Значит, нужно отсидеться в укромном местечке до поры, до времени, а
там...
- Не выйдет. Найдут. А жрать что будем? Сапоги?
- Но что-то же нужно предпринимать!?
- Вот, - полоснул ножом по завязке вещмешка Барс. - Советская форма.
Документов у нас хватает.
Он похлопал ладонью по офицерской сумке, лежавшей возле Кукольникова.
- Авось, проскочим, - сказал он без особого оптимизма. - Одевайтесь.
Кукольников попытался встать на ноги, и тут же, со стоном ухватившись за
бок, опустился обратно на тряпье.
- Болит... Наверное, ребра сломаны.
- Ах, черт! - Барс сноровисто натягивал на себя гимнастерку. - Этого
только не хватало...
- Помоги...
- Сейчас... Все. Вот брюки...
Кукольников, переодетый в форму пехотного капитана, выглядел настолько
комично, что Барс совершенно неожиданно заржал во весь голос.
- Ну и вид... Да нас на первом же перекрестке хапнут. Не-ет, господин
штурмбанфюрер, так дело не пойдет. Я не хочу из-за вас пулю схлопотать.
Будем выбираться порознь.
- Барс! Что это за тон?! - повысил голос Кукольников. - Я приказываю!..
- Тихо, тихо, шеф! Раскомандовался! Хана Великой Германии. И плевать я
хотел на твои приказы. Когти рвать нужно отсюда и поскорее. Покеда! Я
пошел.
- Барс, голубчик, погоди! Не бросай меня!..
Кукольников едва не плакал. За какое-то мгновение он состарился как
минимум на два десятка лет. Перед Барсом стоял, едва держась на ногах,
глубокий старик с сумасшедшим блеском в глазах.
- Уйдем, вместе уйдем... - торопливо говорил Кукольников, брызгая
слюной. - На запад уйдем. Там американцы, мы им еще сгодимся. Еще
повоюем! Советы им, как кость в горле. Союзники они до поры до времени.
Поверь мне, я старый человек, я многое видел на своем веку и много знаю. Что
ты молчишь?
Удивленный такой неожиданной переменой в облике всегда подтянутого,
холеного и моложавого с виду шефа Барс сокрушенно вздохнул и сказал
скептически:
- Эх, господин хороший! На что надеешься? Если германец не справился с
Россией, то куда этим... А на запад - чего же, можно. Да вот туда нам как раз
дорожка заказана. В петле сидим. На восток нужно.
- Ну, хорошо, сначала на восток, потом повернем...
- На тот свет, - перебил Кукольникова Барс. - Ходил я по советским тылам, знаю. Там
СМЕРШ шустрит, не приведи Господь. Так они нас и пропустят на запад. Держи карман
шире... В Расею-матушку, домой нужно пробираться. Документы справные добыть, и
живи да радуйся в платочек. Ну, ладно, хватит трепаться, мне пора.
- Постой! Я согласен на восток. Куда угодно, только подальше от этих
мест. Смотри, что у меня есть...
Кукольников вытащил из-за пазухи портмоне.
- Здесь тайна, хранящая в себе горы золота, - сказал он с дрожью в голосе.
- Тысячи, миллионы! Фунтов, долларов, все равно миллионы! Помнишь
Воронцова-Вельяминова?
- Помню.
- Это ты мне принес портмоне из Питера от его матери.
- Ну, я... Какие там еще миллионы? Вшей, что ли?
- Послушай, вот план, здесь шифровка...
И Кукольников принялся торопливо и сбивчиво объяснять Барсу содержание
зашифрованной надписи.
Тот с неожиданно проснувшимся интересом внимательно стал
прислушиваться к словам Кукольникова.
- Там золото под ногами валяется! - почти кричал Кукольников.
Его лицо от возбуждения пошло красными пятнами.
- Я сам это видел! И спрятано графом столько, что на наш век с лихвой
хватит. Места те я хорошо знаю. Возьмем золото и через китайскую границу
махнем. А там - куда душа пожелает! Ну что, договорились?
Барс некоторое время раздумывал, с каким-то странным выражением
посматривая на жалкого, трясущегося Кукольникова, затем согласно кивнул:
- Договорились...
Кукольников, морщась от боли, выпрямился и спрятал портмоне за пазуху.
Барс, ухмыльнувшись, нагнулся за сумкой с документами... и тут же резко,
снизу, ударил ножом Кукольникова в живот.
- Аа-а-а! За-а-чем... - упал и забился в агонии бывший жандарм.
- Подыхай, падла... - пнул его ногой Барс. - Чтобы не тявкнул когданибудь
лишнего. Тоже мне - великий патриот... мать твою. Все, кончился Барс,
весь вышел. Снова воскрес Влас Ахутин. А что касается обещанных мне
золотых гор... что ж, все может быть. Если, конечно, старый пердун не соврал,
спасая свою шкуру.
Барс вытащил из-за пазухи холодеющего Кукольникова портмоне и положил
себе в карман. Оттуда же он достал изящный никелированный пистолет,
повертел его в руках и заткнул за брючный пояс, под ватник.
Закинув за плечи вещмешок, в котором было немного продуктов - остаток
абверовского пайка, - и сменив пустой диск в автомате на запасной, Барс, о
...Закладка в соц.сетях
