Жанр: Боевик
Сплетающие сеть
...и из органов.
- Нет. Из вещей в комнате остались только... пардон, трусики и майка.
- Вот видите...
- И что я должен видеть?
- Раз нету рюкзака, значит, девушка покинула деревню.
- Почему вы так считаете?
- Она держалась за него, как нечистый за грешную душу.
- Это интересно... - Майор подобрался, как перед прыжком. - Расскажите мне про рюкзак подробней.
Я пожал плечами. Меня и самого в какой-то мере интересовал рюкзак Каролины, но я попридержал свое
любопытство. У каждого есть маленькие тайны личного характера. И негоже посторонним без особой
нужды совать в них нос.
- А что рассказывать? Рюкзак, он и есть рюкзак. Самый что ни есть обыкновенный. Набитый доверху
вещами. Тяжелый. Все.
- Значит, тяжелый... - Усольцев быстро потер ладонями, будто его зазнобило.
- Не так, чтобы очень, но и не пушинка.
- Как вы думаете, в какую сторону она могла направиться?
- Ну, вы спросили... Отсюда есть только одна дорога. Та, по которой вы приехали. Остальные направления
ведут в трясину, на верную смерть. Если не верите мне, спросите Зосиму.
- Спрашивал. Он говорит то же самое, что и вы. Но на станции и в районе девушку никто не видел.
- Создается впечатление, что она единственный представитель женского пола на всю округу. Девушка могла
затеряться среди пассажиров. При всей своей привлекательности, она мало чем отличается от себе
подобных особей.
- Что верно, то верно... - Майор задумался.
Я в это время тоже лихорадочно размышлял. Но вовсе не о том, о чем думал Усольцев. У меня в голове
вертелись картины, которые я нечаянно подсмотрел в лесу: возле зимовья, на болоте и вблизи шалаша.
Сказать или не сказать? Сказать или?.. Если бы я был на все сто процентов уверен в порядочности майора...
А вдруг он на содержании у мафиозных боссов, вооруженные боевики которых шастают по лесам? Что в
таком случае со мной станется, гадать не приходится. Одним словом - амбец. Что печально и нежелательно.
Черт побери! Никому нельзя верить. Так меня учили. Даже самому себе. А точнее - если и верить себе, то в
последнюю очередь.
Человек слаб и лукав. Он всегда находит оправдание любым своим поступкам. Даже самым омерзительным.
И этот душка-майор, истинный профессионал, на поверку может оказаться таким сукиным сыном, что на
нем клеймо негде будет поставить.
Деньги - страшная вещь. Они могут и абсолютно порядочного человека превратить в скотину. А что
говорить о тех, кто просто жаждет оскотиниться.
Итак, что же получается? Расскажу майору о подозрительных личностях, которые встретились мне в лесу -
могу остаться при своих бубновых интересах. И вдобавок с дыркой в башке.
Не расскажу - буду потом остаток жизни сожалеть, что поступил как последняя сволочь. Как трусливая
сволочь. Оправдание, у меня, конечно, есть. Наготове. Каждый должен заниматься своим делом и не лезть в
чужую парафию. Тем более, что я не на государевой службе. Частное лицо. Которому никто не доверял
наблюдать за общественным порядком.
Так-то оно так... А совесть? А истовое желание повернуть время вспять - чтобы в деревне снова стало тихо и
мирно, как прежде? Да-а, задачка - со сплошными неизвестными...
Что делать, будь оно все неладно!?
- Значит, вы не знаете, где сейчас находится девушка? - спросил, вставая, Усольцев.
- Не имею понятия.
- Тогда позвольте откланяться... - Он направился к двери. - Еще раз большое спасибо за угощение. Очень
вкусная рыба.
Майор остановился у порога, потоптался в раздумье, а затем, обернувшись, сказал:
- Вот что... Иво, будьте осторожны. Я не зря спрашивал про девушку. Ею сильно интересуются очень
нехорошие люди с большими связями и еще большими деньгами. Мой вам совет - не становитесь у них на
пути. Бывайте...
Он быстро вышел - наверное, чтобы избежать расспросов. Но у меня такого желания не было. Я лишь
задумчиво сказал ему вслед:
- Пока, Николай Николаевич...
Мыслей в голове накопилось, хоть отбавляй.
Глава 20.
Ну не сказал и не сказал. Чего себя казнить? Написать в органы подметное письмо? Поздно, уже слишком
поздно. Бросить в почтовый ящик его может только Зосима, но теперь он на крючке и не исключен вариант,
что за ним тоже тянется "хвост". А подставлять старика - это последнее дело. Вот такая получается
петрушка.
Спать, несмотря на бессонную ночь, совершенно не хотелось. Давно мои нервы не были на таком взводе...
Немного поразмыслив, я решил отправиться на рыбалку. И запасы свежей рыбы нужно пополнить (тем
более, что теперь мне приходилось учитывать и Каролину), и на свежем воздухе хорошенько обдумать
сложившуюся ситуацию.
Мне хотелось зайти к девушке, но я сдержал свой порыв. Я догадывался, каково ей сейчас пребывать в
полном неведении, и мне было ее жаль. Но рисковать без особой нужды я просто не имел права.
В свете того, что сказал мне на прощанье Усольцев, девушку ждут серьезные неприятности. Кто мог
гарантировать, что за моей избой снова не установлено наблюдение? Поэтому частые походы в погреб
могут вызвать подозрения. Ведь у наблюдателей, кроме глаз и ушей, есть еще и интуиция. Противника
нельзя недооценивать.
Взяв удочки и садок для рыбы, я направился к берегу. Там меня ждал сюрприз: в воде, словно морж шумно
плескаясь и отфыркиваясь, купался Пал Палыч. Это было что-то новое. Обычно он никогда не покидал
четырех стен своего узилища.
Его одежда лежала на траве, а возле нее был накрыт "стол" - расстеленная газета, на которой стояли
литровая бутылка водки и граненый стакан. Закуска не отличалась изобилием и особым изыском: несколько
ломтиков сала, зеленый лук, три вареных яйца, соль в спичечном коробке и фирменный хлеб бабки Дарьи.
- А, юноша... - Пал Палыч приветственно помахал мне рукой. - Как дела?
- Раз живой, значит, уже хорошо.
- Верно сказано. - Он вышел из воды, отряхиваясь, как спаниель. - По нынешним временам просто жить -
уже роскошь.
На удивление, Пал Палыч был абсолютно трезв. Или мне так показалось. Впрочем, для него, чтобы
надраться до положения риз, одной-двух бутылок не хватало. А до вечера еще было далеко.
- Составь компанию. - Пал Палыч широким жестом указал на расстеленную газету. - Извини, что без
разносолов.
- Не рано ли? - Я указал на солнце, которое безмятежно купалось в белой пене облаков.
- Раньше выпьешь, раньше протрезвеешь. Чтобы повторить процесс с самого начала. Садись, садись, не
кочевряжься. Ты вроде парень свойский. Да и куда тебе спешить?
- Спешить как будто некуда... Хотел вот рыбки наловить.
- Не волнуйся, из озера она не сбежит. Успеешь. Надолго я тебя не задержу. Примем на грудь по полкило - а
там видно будет.
- Ну, раз так...
Мне не оставалось ничего иного, как бросить снасти и сесть напротив Пал Палыча, уже откупорившего
бутылку.
- Извини, что не взял второй, - сказал он, протягивая мне почти доверху наполненный стакан. - Не
предполагал, что встречу интересного собеседника. Уж не побрезгуй.
- О чем разговор...
Я быстро выпил, чтобы не задерживать посуду. Пал Палыч тоже не стал медлить - махнул стакан, как за
себя кинул, и даже не поморщился. Водка была очень даже ничего и, соединившись в желудке с виски,
выдала на-гора хмельную эйфорию.
До этого, несмотря на изрядную дозу спиртного, которую я осилил на пару с Усольцевым, у меня не было
ни в одном глазу. Наверное, сказывалось большое нервное напряжение. Ведь не каждый день приходится
принимать в своей избе представителей закона.
- Пошла? - с неподдельным интересом спросил Пал Палыч и с хрустом начал грызть зеленые перья лука.
- Как сплетня по деревне... Отличная водка.
- То-то... Плохую не держим. А ты закусывай, закусывай. Или сразу по второй, чтобы трубы не пересыхали?
- Нет, нет! - Я быстро схватил яйцо и начал очищать его от скорлупы.
- Попробуй сало. Продукт для пикников и походов незаменимый.
- Это точно... - Сало и впрямь было восхитительно нежным, розоватым на срезе и пахло соломенным
дымком. - Зосима расстарался?
- Ну... - Несмотря на приглашение закусить, сам Пал Палыч удовлетворился зеленым луком.
- Медицина уехала? - спросил я, лишь бы что-то сказать.
- Вчера. Ты тут будь осторожней. Не забывай о дезинфекции. Для этого дела водка - лучший
антисептический препарат. Поверь моему опыту.
- Они что-то нашли? - прикинулся я чайником.
- Нет. В деревне не нашли. А вот в округе - это да. Про сибирскую язву слыхал?
- А как же.
- Объявилась намедни. - Он нахмурился и тряхнул головой - наверное, расшевеливал сонные мысли. -
Одного только не пойму... А, пусть их... - Пал Палыч махнул рукой. - Было бы о чем мозги сушить.
- Что вам непонятно? - проявил я настырность.
- Все непонятно. Раньше сибирская язва тоже гостила в наших краях, - редко, однако бывало - но чтобы по
этому поводу приезжали врачи из центра - такого не помню. Своими силами справлялись. А тут... целая
толпа. Не хухры-мухры - доктора наук.
- Просто теперь верховная власть стала больше уделять внимания глубинке. Всего лишь.
- Ну, ты такое сказал... - Он коротко хохотнул. - Нужны мы верховной власти, как прошлогодний снег. У
них там сейчас идет схватка за теплые места поближе к трону - выборы губернаторов. - Это он сказал с
завистью; и тяжело вздохнул.
- Возможно, - ответил я неопределенно, чтобы не спорить. - В политике я не силен.
- А в чем ты силен? - Пал Палыч смотрел на меня с каким-то странным выражением на несколько
обрюзгшем лице.
Разговор начинал мне нравиться все меньше и меньше. Пал Палыч вдруг стал загадочным, как сфинкс. Он
был вовсе не глупым человеком, и это обстоятельство меня настораживало. С ним нужно ухо держать
востро.
- В рыбной ловле, - ответил я с бахвальством человека, пребывающего на хорошем подпитии.
- Кто спорит... - Пал Палыч загадочно ухмыльнулся. - Давай выпьем.
Теперь он налил мне полстакана. Наверное, хотел растянуть удовольствие.
Мне стало совсем хорошо. Даже появилось наплевательское настроение - на все и вся. Да хрен с ними, со
всеми этими ментами, топтунами, бандитами, таинственными зимовьями и блуждающими по лесу
бациллоносителями вкупе с сибирской язвой!
Что ты мечешься, Иво Арсеньев!? Живи и радуйся, что тебя пока не прессуют как бобика. И вообще - не
появись в деревне Каролина, на дачника, которого ничто, кроме охоты и рыбалки, не интересует, никто даже
внимания не обратил бы. Вот зараза! Убил бы эту стервочку...
Черт! Ну и мысли... Но что, все-таки, хочет сказать Пал Палыч? Хочет и не решается. Или цену набивает?
Опытные аппаратчики это умеют.
- Что-то вы, Пал Палыч, не договариваете. - Я решил не ходить вокруг да около. - Давайте начистоту. А то
вы начали изъясняться загадками.
- Загадками? Ну что ты, мил дружочек... хе-хе... - Пал Палыч нехотя рассмеялся, глядя на меня враз
посерьезневшими глазами. - Мне тут не до загадок. Даже муторно стало, когда я их увидел. Думал, по мою
душу. А оказывается... Давай выпьем. Радостей в жизни не так много. И их нужно ценить по самому
высокому счету. Живи одним днем и радуйся, что живешь. Выпьем...
Я едва удержался от дальнейших расспросов. Пал Палыч уже начал приоткрывать створки раковины, где он
прятался как устрица. Время терпит.
Мы снова выпили. На этот раз Пал Палыч закусил основательно - по его меркам; он съел кусочек сала и
горбушку.
Я смотрел на собутыльника с удивлением. Куда девались жировые отложения на его теле? За неделю -
может, немного больше - он как-то подобрался, уплотнился, что ли.
Теперь сквозь шерсть на груди и на спине (Пал Палыч был волосат как обезьяна) начали просматриваться
довольно внушительные мышцы. Наверное, в молодые годы он занимался спортом, возможно даже был
профессионалом.
Рецепт для желающих быстро похудеть, подумал я с иронией: две недели сутками напролет пить спиртное и
не закусывать. Если не умрешь от инфаркта или не сгоришь от водки, положительный результат обеспечен.
Наглядное пособие для рекламы - Пал Палыч.
- Вернемся к нашим баранам, Пал Палыч, - сказал я, определив по его посоловевшим глазам, что пора
продолжить наш доверительный разговор. - О ком вы говорили?
- А... Ты снова об этом... - Его потухший взгляд прояснился, ожил, и он посмотрел на меня остро и
испытующе. - Нехорошие люди бродят по деревне, юноша. Оч-чень нехорошие. О какой-то девке
расспрашивали... И о тебе. Поостерегись.
- Милиция?..
- Я ведь сказал - нехорошие. А милиция, при всем том, лишь исполняет свой долг. Это слуги. Каков хозяин,
таков и слуга.
- Тогда кто? И как они выглядят?
- Наглые, - коротко ответил Пал Палыч.
Я почти удовлетворился его ответом. Нормальный, порядочный человек наглостью не отличается. Значит,
топтуны, которых выпустили на мой след, скорее всего люди Ильхана (или как там его), ищущего свою
красотку. Быстро они добрались до деревни... Кто-то навел их на след.
Усольцев?.. Нет! Не хочется этому верить. Видимо, Саидов. Он прямо пожирал меня глазами, когда зашла
речь о Каролине. Хорек в погонах...
Впрочем, я мог и ошибиться. Если человек не понравился с первого взгляда, это еще не значит, что он
проходимец или негодяй. Просто он другой, не соответствующий твоим стандартам.
- Где вы их встретили?
- А я не встречал. Они сами ввалились в мою комнату.
- Даже так... Зосиму они тоже расспрашивали?
- Его как раз дома не было.
- Вы говорили ему про непрошеных гостей?
- Зачем? - Пал Палыч пожал плечами. - Такой незначительный инцидент... К Зосиме он не имеет ни
малейшего отношения. В отличие от тебя... и этой девушки. Кстати, кто она?
- Приблудная. Говорила, что дачница.
Я не стал особо распространяться на эту тему. Из разумной предосторожности. Пал Палыч все еще был для
меня темной лошадкой.
- Дачница... Может быть. Только почему ее ищут? И явно с нехорошими намерениями. Непонятно... Ладно,
не будем забивать голову разными мелочами. А с какой стати они тобой заинтересовались? - Пал Палыч
глянул на меня исподлобья.
- Вам нужно было у них спросить. Понятия не имею. Может потому, что я имел несчастье угостить эту
девицу обедом.
- Это многое объясняет. - Пал Палыч многозначительно кивнул. - Дело молодое... - На его лице появилась
сальная ухмылка. - Дачные забавы...
Я не стал его разубеждать. Пусть думает, что хочет.
- Как они выглядят? - спросил я. - И сколько их было?
- Выглядят обычно, - коротко ответил Пал Палыч.- А в избу заходили двое.
- Что значит обычно?
- Как мы с тобой. Две руки, две ноги, голова... Ни рогов, ни хвоста я не заметил. Только рожи у них хамские.
И глаза словно шилья. Так и ширяют. Кстати, они просили меня не распускать язык. Притом, настоятельно.
Угрожали... Я не должен был тебе о них рассказывать.
- Спасибо, Пал Палыч. От всей души спасибо. Я этого не забуду. Но я спрашивал о другом. Какие они:
высокие или низкорослые, рыжие или черноволосые, носы крючком или картошкой?..
- А зачем тебе?
- Чтобы при встрече на узкой дорожке сделать ноги. Я не герой, не богатырь, и очень не люблю, когда меня
бьют, особенно по лицу.
- Ты думаешь, они на это решатся? Не вижу причины.
- А придурки и хамы избивают без причин. Ради забавы.
- Что верно, то верно... Значит, тебе нужны приметы.
- Вроде того.
- Я плохой физиономист... - Он задумался, наморщив лоб. - Один из них конопатый, волосы у него какие-то
бесцветные - серые, что ли. А глаза светлые, с голубизной. Рост средний. Второй черный, как ворон.
Высокий. Очень неприятный тип. Говорит без акцента, но мне кажется он кавказец. У него поперек горла
шрам. Вот и все, что я помню.
- Вы неважного о себе мнения. Я вижу их будто они нарисованные. У вас глаз - алмаз.
Польщенный Пал Палыч смутился и даже немного порозовел. Проняло, подумал я не без самодовольства.
Лесть - опасное оружие. Особенно в искусных руках.
Мне приходилось знавать прожженных льстецов, которые без мыла лезли в одно место. Чуток зазеваешься -
и ты уже в сетях. Чтобы избавиться от такой зависимости, нередко приходится рубить по живому.
- Спасибо, Пал Палыч, за угощение. Пойду...
- Э-э, нет, погоди! А на посошок?
- Ну, если на посошок... Но только полстакана!
- Как скажешь, дорогой, как скажешь...
Эта порция уже была лишней, но я постарался не ударить в грязь лицом и выпил водку залпом. Пал Палыч с
удовлетворением кивнул.
Теперь я был для него своим человеком, почти другом.
Как земной шар вертится вокруг своей оси, так теперь деревенские события последних дней вращались
вокруг Каролины. Куда не повернешь, везде натыкаешься на неприятности, так или иначе связанные с
девушкой. Кара небесная, право слово.
Меня теперь точно не оставят в покое, в этом я был абсолютно уверен. Интересно, почему они не пришли ко
мне сразу, а начали издалека? Расспросы, слежка...
Объяснение могло быть однозначным - через меня они хотят выйти на след Каролины. Возможно, они
считают меня ее другом или телохранителем. Поэтому пока они не увидят ее воочию, вся эта бодяга может
тянуться достаточно долго.
Нет, здесь я ошибаюсь. У них просто терпения не хватит. А значит... То и значит, что могут применить ко
мне жесткий вариант - мордобитие и горячий утюг на живот. С них станется.
Но что совершила Каролина? И почему Усольцев так настойчиво расспрашивал меня о рюкзаке? Кстати, а
где он теперь? Девушка пришла ко мне без своей ноши. Спрятала? В каком месте? Скорее всего, в избе или
на подворье стариков Коськиных. Возможно и в лесу - в дупле дерева или под каким-нибудь пнем.
А может спросить Каролину напрямую об истинных причинах ее побега? Хотя бы для того, чтобы знать,
чем может закончится моя товарищеская помощь беглянке. По крайней мере, тогда я точно буду знать, как
действовать дальше.
Спроси, Иво, спроси... Так она тебе и ответит. Это еще тот фрукт. Женская душа - сумерки. А душа
Каролины - вообще темная ночь; только не северная - холодная, а южная - горячая и страстная.
Удивительная девушка. Отчаянная, бескомпромиссная, напористая и в то же время хитрая, по-змеиному
гибкая, обладающая способностью мгновенно менять ориентацию и ускользать из расставленных ловушек.
Опасная особа...
Так размышлял я, сидя над удочками на своем самом заповедном месте. Это была узкая длинная коса,
напоминающая огромный коготь ископаемой птицы. Ее начало терялось в камышах, произрастающих из
топи. Поэтому пробраться на косу без опасений за свою жизнь мог лишь человек, которому была хорошо
известна ведущая туда единственная тропа.
Конечно, к косе можно подплыть. Но лодки деревенских стариков давно пришли в негодность. Их никто не
ремонтировал, не конопатил, а потому они годились разве что на дрова.
У меня тоже была лодка. Но в отличном состоянии. Мне продал ее Зосима - не без задней мысли: и деньги
получил, как с куста, и за лодкой есть кому ухаживать, и в любое время он мог использовать ее для личных
нужд.
Я потратил две недели, чтобы собственноручно привести ее в порядок. С лодки я ловил рыбу покрупнее -
когда на меня находил такой стих. А это случалось редко.
Обычно мне хватало той мелочи, которую я брал без особых усилий, прямо с берега. Впрочем, мелочью
карасей с ладонь длиной назвать было трудно.
Свою лодку я держал на косе, в камышах. Не рассохнется, всегда под рукой и главное - хорошо спрятана от
чужих нескромных глаз.
Иногда я переправлялся на другой берег. Но только для того, чтобы изучить местность. Вдруг эти знания
когда-нибудь пригодятся.
Сегодня песчаную косу для рыбной ловли я выбрал не случайно. Мне хотелось побыть наедине со своими
мыслями и в полной безопасности. Я не думал, что наблюдатели (вдруг они по-прежнему следят за мной)
еще раз сунутся в камыши, не зная брода. Если они, конечно, не полные идиоты.
Меня нельзя было увидеть с берега, так как коса поросла деревьями и кустами. Я сидел в тени на окоренном
топляке. В свое время я выволок его на берег и приспособил под скамью. На удивление, клев был
отменным, несмотря на полуденные часы.
Но меня волновали совсем иные проблемы, нежели заполнение садка. Все операции, сопровождающие
рыбную ловлю, я проделывал чисто механически. Мои мысли витали в немыслимых далях...
Домой я вернулся, когда стемнело. Рыба лежала в садке уже готовой к жарке. Как-то поначалу я занялся
потрошением и чисткой улова в избе. И после этого выгребал рыбью чешую из комнаты почти месяц. Все
это время чешуйки появлялись в самых неожиданных местах, даже в постели.
Избу обыскивали. Я это понял сразу, как только переступил порог. Обыскивали вполне квалифицированно,
но не настолько чисто, чтобы я не смог это определить.
После недавних событий я начал ставить заметы. Не стану их перечислять, однако смею уверить, что даже
мышь не сможет пробежать по избе, не оставив видимых следов. Для меня видимых, но не для тех, кто
пытался их не оставлять.
Вот гады, подумал я беззлобно. Ну что можно было найти в избе? Деньги и документы я держал в сейфе,
который сейчас "сторожила" Каролина, а ружье взял на рыбалку, завернув его в кусок старого пледа (чтобы
не бросалось в глаза). Остальное я считал барахлом.
Оружие я прихватил с собой на всякий случай, когда распрощался с Пал Палычем. Его сообщение о наглых
и любопытных сверх всякой меры незнакомцах еще раз напомнило мне, что даже в деревне, средь бела дня,
меня могут настичь большие неприятности. Я не хотел, чтобы меня захватили врасплох и взяли тепленьким,
голыми руками.
У меня начало произрастать твердое убеждение, что вокруг нашего "острова" сплетается сеть. Возможно, я
ошибался: сеть была гораздо больших размеров. Не суть важно. Мне не хотелось попадаться даже в
маленький сачок. Но кто эти мастера по ловушкам? И что им, черт побери, нужно!?
Нет ответа, нет ответа... Мой компьютер в голове явно был не в состоянии решить эту задачу.
Я не стал мешкать и принялся готовить ужин: сварил уху и поджарил рыбу с разными специями, но уже без
приевшейся сметанной заливки; так сказать, для разнообразия. Мне рыбные блюда нравились и никогда не
приедались, чего я не мог гарантировать в отношении Каролины.
Впрочем, меня ее гастрономические вкусы в данный момент волновали мало. Пусть ест, что дают. Я не
подписывался снабжать затворницу разнообразной и вкусной едой.
Я стряпал и напряженно размышлял. При этом мимолетом отметил, что если так пойдет и дальше, - в
смысле усиленной работы мозгами - то у меня есть шанс стать великим мыслителем, почти Спинозой.
Значит, за мной по-прежнему ведется достаточно серьезное наблюдение. И теперь оно перешло во вторую
фазу, когда к объекту подходят вплотную, не особо волнуясь, что он заметит слежку. Ну, а третья фаза
обычно начинается и заканчивается одновременно. Это когда вступает в дело группа захвата.
Кто? Неужели люди Усольцева? Нет, не похоже. Он не мог не отреагировать на гибель своего оперативника
в трясине. Это было бы чересчур. У милиционеров нет такой психологической закалки.
Она нарабатывается годами, в специальных учреждениях. Человек должен научиться отключать эмоции от
сознания, что неимоверно трудно. Каменная маска вместо лица бывает только в книгах. На самом деле
опытный физиономист может заметить волнение по биению жилки на виске, по суженным или
расширенным зрачкам, по капельке пота, как будто без видимых причин появившейся на челе.
Значит, бойцы Ильхана, чтоб его?.. А если нет? Если топтунов интересует не Каролина, а моя светлая
незапятнанная личность?
От таких мыслей мне мгновенно стало не по себе. Дела давно минувших дней? Или меня вычислили
кавказцы, которые облюбовали найденное мною зимовье? И теперь ждут удобного момента, чтобы спрятать
концы в воду? В прямом смысле этого слова.
Да, брат, попал ты в переделку... Нужно что-то делать. Иначе будет поздно. Гадать можно до бесконечности,
но толку с этого мало. Хуже нет сидеть на бочке с порохом и теряться в догадках - подожжен фитиль или
нет?
В такой ситуации даже самый твердокаменный человек теряет уверенность в своих силах и возможностях. А
что тогда говорить обо мне, праздном прожигателе жизни, размягченном дачными прелестями до состояния
примитивного обывателя...
Я понял, что сюрпризы продолжаются, едва спустился по ступенькам в погреб. Устроившие обыск открыть
дубовую дверь погреба вряд ли смогли бы, так как замок был настоящим чудом, сотворенным кустаремодиночкой,
притом в далекие времена, - скорее всего, в годы первых пятилеток. Большой увесистый ключ
поражал вычурностью и сложностью бородки. Теперь такие не делают.
Обычно ключ от погреба я хранил в сенцах, на притолоке, в специальном углублении, закрытом планкой.
Найти его как будто и не трудно, но только не горожанину, незнакомому с маленькими крестьянскими
хитростями. Притолока с внутренней стороны входной двери являлась последним местом, где
неискушенный в сельских реалиях человек искал бы тайник.
Ключ никто не трогал, замочная скважина была девственно цела, в погреб никто не входил, но что-то в нем
изменилось - почти неуловимо, на интуитивном уровне. И главное - я не мог понять, что именно.
Весь во власти сомнений, я огляделся, но все было на своих местах; и только возле бочки с солеными
груздями виднелась свежевырытая мышиная норка. Я тихо ругнулся: опять нужно ставить мышеловку. Или
заводить кота. Мыши для нашей деревни были настоящей напастью, особенно к осени, когда серая братва
начинала искать укромные уголки для зимовки.
И лишь когда я очутился в тайном помещении, мне стали понятны мои колебания. Каролина исчезла.
Некоторое время с остолбенелым видом я смотрел на смятую постель, пытаясь восстановить события,
произошедшие здесь в мое отсутствие. Но следов борьбы или насилия я так и не заметил.
Я быстро нырнул в лаз и осмотрел крышку люка запасного выхода. Она была не заперта. Значит, Каролину
не забрал нечистый, она не испарилась и не выпала в осадок, а просто смылась. Или, что совсем худо, ее
умыкнули.
Но каким образом? С поверхности люк нельзя было заметить. Он находился под стожком старой соломы,
образовавшим шалаш. Выход из шалаша (небольшое отверстие - только чтобы человек мог протиснуться)
закрывал густой рябиновый куст. То есть, все было сделано, как говорится, тип-топ.
Итак, таинственная мадмуазель решила не искушать судьбу и помахала мне ручкой. Мысленно. Ну что же,
каждый человек сам себе хозяин-барин. Скатертью дорожка, кара небесная...
А может, она просто вы
...Закладка в соц.сетях
